Текст книги "Освещенные шрамами (ЛП)"

Автор книги: Иви Марсо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Иви Марсо
Освещенные шрамами
Замки Эйри – 1

Информация о переводе:

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: Anastasiya Pozynych

Глава 1
НАЧАЛО… ЧЕРНЫЙ ОЛЕНЬ… СБЕЖАВШАЯ ДЕВОЧКА… ВОЛКИ В СВЯТОЙ ДОЛИНЕ… ШРАМЫ… ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Десять лет назад

– В лесу видели черного оленя.

– Черного? Ты уверен?

– Да, говорят, он был черный, словно ночь.

Шестилетняя Брин сидела под огромным дубовым столом в банкетном зале и пряталась за бархатной скатертью, подслушивая разговор двух охранников своего отца. Ее руки были липкими от недоеденного медового торта, лежавшего у нее на коленях.

Мадам Делис сунула ей это угощение вместе с последней зимней клубникой после пира – единственный человек в замке Мир, который помнил… или заботился… о том, что сегодня было день рождение младшей принцессы.

– Появление черного оленя – одно из предзнаменований войны, – мрачно сказал первый мужчина.

Второй, капитан стражи ее отца, ответил:

– Его видели уже три раза. Мои люди заметили его дважды, и один раз подмастерье с юга Эйри. Команда моих егерей готовится отправиться в путь с первыми лучами солнца. Они убьют его и бросят тушу в овраг. Никто об этом не узнает.

– А подмастерье?

– Кому он расскажет? Беспризорникам в таверне? Никто не воспримет это как нечто большее, чем просто слухи пьяницы.

– Рискованно оставлять его в живых.

– Гораздо больший риск отдавать приказ об убийстве человека во время Собрания Солнцестояния. Ты видел семьи, прибывшие сегодня днем. Гитооты. Сурины. Король Берсладена и три его полудиких сына… они жаждут битвы, даже в своем юном возрасте. Если они узнают об убийстве, это разрушит последние остатки перемирия.

Брин нахмурилась. Медовый торт тяжело осел у нее в желудке. «Бедный олень. Я должна попытаться спасти его, пока они не убили его». Она приподняла скатерть кончиком ложки и выползла наружу, но тут же наткнулась на туфли, которые слишком хорошо знала.

– Брин! – Ее мать нахмурилась, уперев руки в бока. Ее щеки были карсными, а золотистые волосы заплетены в косу. Мамины губы сжались. – Вставай.

Брин поднялась на ноги.

– Почему ты ползаешь по полу, как собака, дитя мое? Да еще во время Собрания! Другие королевские семьи подумают, что я воспитываю язычников, как те принцы Барендур.

Заинтересовавшись этой дикой, пользующейся дурной славой семьей, о которой она постоянно слышала, Брин оглядела толпу, пока не нашла людей, одетых в плащи из медвежьих шкур. Огромный жуткий мужчина в резной дубовой короне, угрюмый и серьезный, и трое мальчиков на несколько лет старше Брин.

Король Берсладена и его сыновья.

В своих тяжелых меховых плащах Брин считала их скорее медведями.

Мама приподняла голову Брин за подбородок.

– Ступай в свою комнату. Смени грязную одежду и смой мед с рук. Скажи Нэн, что ты освобождена от участия в празднике.

Брин не нужно было повторять дважды. Ей больше всего хотелось сбежать с праздника и, кроме того, спасти черного оленя. Она поспешила в другом направлении, бросив взгляд через плечо.

Ее брат, Марс, не стал бы доносить на нее, но сестра, Элисандра, могла. Она заметила Элисандру, сидящую у пылающего очага со своими фрейлинами: руки сложены на коленях, светлые волосы идеально уложены, глаза скромно опущены.

Брин последовала за служанкой, несущей пустой поднос по лестнице на кухню, где она поменяла свои праздничные туфли на сапоги, взяла фонарь и сбежала из замка.

Было темно, стояла безлунная летняя ночь. Она замешкалась, оглядывая темный лес. Даже в шесть лет она знала, что лучше не ходить в лес ночью. Но если у нее и был шанс спасти черного оленя, то только сейчас.

Ее фонарь освещал тропинку сквозь деревья к Святой поляне с водным святилищем. Ночью все выглядело иначе. Вода казалась такой черной, что Брин не могла разглядеть рыб на мелководье.

В нескольких футах от нее хрустнула ветка, и она замерла.

Затем послышались чьи-то шаги.

В лесу внезапно стало тихо. Брин слышала биение собственного сердца. Но испугалась крика совы. Она схватила фонарь и побежала обратно в замок. Затем остановилась. На тропинке впереди виднелись мокрые красные пятна и кусочки шерсти.

Кровь и шерсть были черные, словно ночь.

Она нашла оленя, но не первая. Позади нее хрустнула ветка. Из тени раздалось рычание. Она успела разглядеть только два желтых глаза. Второй волк напал на нее прежде, чем она успела закричать.

Их когти царапали ее ребра, разрывали платье, резали плоть, как ножи. Затем, из ниоткуда, на поляне появился кто-то еще. Кто-то, кто не кричал, когда волки набросились и на него, кто терпел их острые когти, лишь стонал, продолжая сражаться, пока волчья кровь не смешалась с его собственной.

Мальчик в плаще из медвежьей шкуры.

Один из принцев Барендур… самый младший. Должно быть, он увидел свет ее фонаря на краю леса.

Он напоминал медведя.

Ее медведя.

* * *

Десять лет спустя

Брин стояла полуголая в покоях королевской портнихи, окруженная швеями, которые одевали ее в платье для ночного бала. Но хуже всего было выслушивать очередную нотацию от своей матери, королевы, когда она затягивала лиф платья Брин.

– На празднике барон Мармоз пригласит тебя на танец. Соглашайся, но не показывай слишком большого желания. – Ее мать зацепилась пальцем за булавку и ахнула. Она выронила булавку, и ткань платья упала с груди Брин. Прежде чем Брин успела схватить его, ее грудь оголилась. Одна из служанок ахнула, увидев шрамы.

Покраснев, Брин поспешила прикрыться. Мало кто знал о неровных, уродливых линиях, идущих от левой груди и огибающих талию до основания позвоночника: только портниха, врач, ее брат, сестра и родители.

– Прикройся, – прошипела ее мать. – Быстро.

Брин поспешил это сделать. Будет ужасно, если пойдут слухи о том, что принцесса Мира изуродована. Особенно сегодня. Ее мать договорилась с Румским бароном о том, чтобы он остался на десять дней, в честь Собрания Солнцестояния. Ему было тридцать лет, а Брин – шестнадцать, но мать заверила, что у него приятная внешность и он отличный охотник… не то чтобы у Брин был выбор в этом вопросе.

Мама хлопнула в ладоши.

– С примеркой покончено. Вы ведь сможете закончить сами, правда, мадам Нелл?

– Конечно, миледи, – сказала портниха и взмахом руки приказала помощникам удалиться.

Как только они ушли, Брин прикусила губу и повернулась лицом к матери.

– Что, если барон не пригласит меня на танец?

Королева Хелена нахмурилась, глядя на вырез Брин, а затем что-то прошептала портнихе, которая опустила вырез на три дюйма. Ее мать криво улыбнулась.

– Теперь пригласит.

Весь замок был занят подготовкой к празднику Первой ночи, поэтому, как только Брин освободилась, она поднялась по длинной лестнице в сторожевую башню замка. Там не было ничего особенного… пустая каменная комната с открытыми окнами, слабо защищавшими от ветра… но она взяла с собой деревянный табурет и уселась на него, ожидая прибытия гостей. Прошло совсем немного времени, и появились первые кареты.

Она наблюдала, как одна за другой прибывали старейшие семьи Мира. Она заметила несколько девушек ее возраста, одетых не по погоде… не только Брин должна была найти себе мужа сегодня вечером. В конце концов, подъехала карета, запряженная четверкой черных лошадей с неухоженными гривами. Возничий был одет в плащ из медвежьей шкуры и резную дубовую корону.

Ее рот приоткрылся. Король Барендур! И он управляет собственной каретой!

Ее сердце начало громко стучать. Уже десять лет никто из Берсладена не приезжал в земли Мира, и не зря. Она провела рукой по шрамам на ребрах, скрытым под платьем.

Королевская семья Барендур вышли один за другим. Король, затем его беловолосая сестра, маг Марна, которая, по слухам, была ведьмой.

Последними были его сыновья.

Брин узнала о них во время учебы. Трей был старшим и будущим королем Берсладена, так же как Марс однажды будет править Миром. Он выглядел самым красивым из братьев, но это ни о чем не говорило. У всех были черные волосы, как чернила, а у него каштановые, едва касавшиеся бровей.

Далее шел средний сын, Валенден, который возвышался над своим братом, но не обладал царственной осанкой Трея. Его волосы были собраны в хвост, хотя несколько прядей все же выбилось из его прически, и он зачесал их назад отработанным движением, что свидетельствовало о том, что он не любил беспорядок на голове.

Последним из кареты вышел третий брат, и она забыла об остальных.

Это был он.

Брин резко втянула воздух. Вдруг она вспомнила тот вечер, который произошел десять лет назад, когда очнулась в большом зале вся в крови. На нее только что напали волки. Ее мать, сестра и брат хлопотали вокруг нее, а отец и «Медвежий» король стояли у камина, обвиняя друг друга на двух разных языках, причем маг Марна использовала для перевода магию из магических знаков, вырезанных на ее предплечьях.

Младший принц Барендура, тот самый, который спас ее, сидел у камина. Его лицо оказалось изуродовано… глубокие порезы пересекали его лоб и висок: шрамы, которые не исчезнут до конца жизни.

– Мы не позволим им забрать тебя, мышонок, – настаивал ее брат.

Брин растерянно моргнула.

– Волкам?

– Нет, Барендурам, конечно. В Берсладене другие законы. Во Внешних землях, если ты спасаешь чью-то жизнь, этот человек принадлежит тебе. Так утверждает их король. Молодой принц Рангар видел, как ты покинула замок, и пошел за тобой в лес. Он убил волков и привел тебя обратно. Теперь его отец утверждает, что ты принадлежишь им. Спасенная жизнь – это чья-то душа.

Брин начала плакать.

– Я не хочу уезжать в Медвежьи земли!

– Медвежьи?.. Ах. Нет, ты никуда не поедешь. Клянусь, ты больше никогда не увидишь этого принца. Никого из них.

Сейчас, в башне замка, Брин дрожащей рукой прикасалась к собственным шрамам под платьем. Обещание ее матери, данное десять лет назад, ничего не значило. Сейчас Брин смотрела на «того самого принца».

Глава 2
ЗАКАТ… РАНГАР БАРЕНДУР… МНОГО ВИНА… БАЛКОН НОЧЬЮ… ПЛАЩИ ИЗ МЕДВЕЖЬЕЙ ШКУРЫ

Брин наблюдала, как во дворе Рангар Барендур поправляет свой плащ из медвежьей шкуры, прежде чем войти в замок.

Он был на голову ниже своих братьев, но отчасти это объяснялось его манерой держаться: ссутулившись, настороженно, с опущенной головой. Его темные волосы достигали плеч и выглядели такими же растрепанными, как у его тети, но не собранными, как у Валендена. Он потер руки и подышал на них, пытаясь согреться.

Стоящий рядом с ним Валенден порылся в плаще и достал оттуда флягу, отпив из нее что-то, что, как Брин догадалась… по неодобрительному хлопку Трея по плечу… не было водой.

Король Берсладена что-то сказал своим сыновьям, и Рангар повернулся к замку.

Брин сглотнула. Даже на расстоянии она могла увидеть четыре шрама на его лице. За десять лет, прошедших с тех пор, как он спас ей жизнь, она часто думала о нем: избегали ли его из-за шрамов? В конце концов, он не мог скрывать их так, как она. Думал ли он о ней?

Боялся ли он волков по сей день, как и она? Может быть, Рангар все еще верит в старое нелепое правило, что она принадлежит ему, потому что он спас ей жизнь? Бесчисленные ночи она не спала в постели, думая о том, что три брата Барендур придут ночью, чтобы выкрасть ее и увезти в свое далекое приморское королевство. Эта мысль приводила ее в ужас и восторг одновременно.

Но в ее сознании Рангар все еще оставался тем мальчиком, старше ее на несколько лет. Теперь он стал мужчиной. Она не была готова увидеть его таким взрослым. Если бы он только встал прямо и поднял подбородок, то выглядел бы таким же грозным, как и его братья.

Если бы не шрамы, он был бы потрясающе красив. Острая челюсть, широкий прямой нос и пухлые губы, которых не коснулись шрамы.

Брин резко отпрянула от окна, охваченная беспокойством. Неужели это случилось? Неужели они пришли забрать ее в соответствии со своим утверждением десятилетней давности, что спасенная жизнь – это чья-то душа? Прежде чем она осознала, что делает, Брин начала ходить по комнате, взволнованная.

После того случая, когда Рангар спас ей жизнь, а его отец пытался ее забрать, Брин считала, что ее семья запретила им появляться в Мире. Они никогда раньше не приезжали на Собрания Солнцестояния. По закону они входили в союз Эйри, но только формально.

Волнуясь, она снова подошла к окну и оглядела лужайку перед домом в поисках Рангара. Члены его семьи приближались к воротам замка. На мгновение Брин почувствовала уверенность, что их прогонят.

Может быть, даже пригрозят стрелами. Но, к ее удивлению, после нескольких слов, которые она не смогла разобрать, стражники у ворот замка распахнули перед ними двери.

Она смотрела на происходящее в полном шоке. «Барендуры в замке Мир!»

Неужели, их пригласили? Она не могла себе этого представить. И все же, почему никто не предупредил ее об их приезде?

Она прижалась спиной к стене башни, приказывая себе дышать. Звон колокола возвестил о начале зажжения свечей в честь Первой ночи. Лорды и леди, почему так поздно? Ошеломленная, она, спотыкаясь, спустилась по винтовой лестнице в замок, где ее нашла обезумевшая служанка и отвела к королевской портнихе.

– Ах! – воскликнула мадам Нелл. – Брин, где ты была? Твоя мама везде тебя искала! Мы должны тебя одеть. Поторопись, колокольчик для первой свечи уже прозвенел…

– Я слышала. Простите. – Приезд королевской семьи Барендур всё еще занимал все мысли Брин.

Мадам Нелл помогла ей облачиться в розовое платье с множеством пуговиц, а горничные заплели ее волосы в косу и уложили короной, после чего нанесли пудру на щеки и нос. Затем они повели ее в сторону бального зала.

Она чуть не упала, пока шла по коридору в своих танцевальных туфлях. Свет свечей и музыка праздника разносились по всему замку. Брин ввалилась в бальный зал, сердце бешено колотилось, как у птицы. Она почувствовала, что вспотела, несмотря на холод. Ее глаза метались по всей комнате, ища Рангара и его братьев…

– Ах, мышонок, вот ты где. Разве это не тот барон, с которым ты должна завести роман? – Марс появился рядом с ней, как всегда великолепный, в своей тунике с золотыми узорами, и указал на кого-то в толпе.

Уже через несколько лет Марс сядет на трон, когда отец отойдет от дел. Все детство Марса обучали политике и праву. Если он не занимался допоздна с наставниками, то вместе с отцом осматривал посевы и управлял армией Мира.

Но он все равно находил время дразнить свою младшую сестру, бегать за ней по замку и играть с ней и Элисандрой в прятки в потайных ходах.

Брин крепко схватила его за руку.

– Марс, – выдохнула она. – Медведи… я имею в виду, Барендуры здесь!

Его улыбка померкла. Он кивнул, теперь уже более серьезно.

– Знаю. Их приезд вызвал переполох. Мы их не ждали. За десять лет они ни разу не приняли приглашение на Собрание.

– Приглашение? Я думала, им запрещено здесь появляться!

Он объяснил:

– Хоть они и дикари, они – одна из королевских семей Эйри. Мы не можем им что-то запретить. У них был договор с отцом… но не волнуйся, мышонок. Это было так давно. Ты и тот Рангар были еще совсем юными… Отец все уладил. Уверен, что никто не помнит, что произошло.

Брин начала возражать ему. Она помнила. И готова была поспорить, что Рангар, лицо которого навсегда осталось изуродованным, тоже помнил. Ее взгляд метался по толпе в поисках одетых в меха воинов. Она выглядела одержимой, возможно, даже немного сумасшедшей, но так тому и быть. В них было что-то такое, что ее завораживало. Многие рассказывали, что Барендуры спали на соломе вместе со своими лошадьми и блохастыми собаками, что они кормили своих детей сырой олениной, чтобы закалить их внутренности, что они специально не научились говорить на Мирском.

Слишком высокомерные, чтобы учить другой язык, особенно когда их маг мог переводить с помощью своих загадочных магических знаков, которые одновременно пугали и интриговали Брин. Магия была запрещена в Мире. «Магия – это старый путь. Путь в прошлое». В Мире все было связано с наукой, и жители Мира редко говорили о том, что магия все еще существует во Внешних землях, в тех далеких королевствах на краю Эйри, где земля встречается с морем.

Но здесь была маг Марна. Настоящая ведьма. Практикующая настоящую магию для перевода языков. И никто ее не останавливал! Вздохнув, Брин наконец увидела среди толпы королевскую семью Барендуров. Старшие два брата стояли возле камина в бальном зале. Они тоже выросли из мальчиков в мужчин.

Трей, старший и будущий король Барендура, воплощал все, что ожидаешь увидеть в наследнике: тело воина, но лицо прирожденного лидера. Он держался так же, как Марс: прямая спина, уверенность в себе. Рядом с Треем Валенден с усмешкой поглядывал на пирожки мадам Делис, шатаясь, словно был уже пьян.

Но где ее принц? Она удивилась. Почему она считала Рангара своим принцем?

Марс толкнул ее в бок.

– Это твой барон, не так ли?

Лорды и леди, она совсем забыла о бароне Мармозе из Рума. В оцепенении Брин повернулась к человеку, который мог стать ее будущим мужем, и узнала его среди других по бордовому гербу на груди. У него была смуглая кожа, поразительные голубые глаза и вьющиеся волосы, поседевшие на висках.

Она взяла бокал с вином из его рук и осушила за несколько глотков. Их мать предупреждала ее держаться подальше от вина и не терять рассудок. Но она потянулась за другим бокалом.

Марс рассмеялся над выражением ее лица.

– Осторожно, – поддразнил он.

Она допила второй бокал, судорожно глотнув.

– Мне нужен воздух. – Спотыкаясь, Брин направилась к двери, ведущей во двор. Когда она была маленькой девочкой, то прокрадывалась и пряталась среди могил в саду памяти во внутреннем дворе, придумывая выдуманных друзей для игр.

Толкнув стеклянную дверь и выскочив наружу, она ухватилась за каменные перила балкона, выходившего в сад. Холодный воздух обжег ее щеки. Брин закрыла глаза и резко вдохнула.

Внезапно из тени раздался голос.

– Сегодня ночью прохладно.

Ее глаза распахнулись. «Я здесь не одна».

Голос был мужским и глубоким, слова произносились неумело на Мирском с акцентом, который она не могла определить. Пламя балконных ламп освещало лицо, на которое любая женщина, находящаяся внутри, взглянула бы с благодарностью… если бы не четыре ужасных шрама на нем. Шрамы, которые Рангар Барендур получил за непростительный грех – спас ей жизнь.

Глава 3
ЗАПРЕТНОЕ ПРИКОСНОВЕНИЕ… ВОСПОМИНАНИЕ О ВОЛКАХ… УПРЯМЫЙ КАК БЫК… ИСКРА… ЗАБОТЛИВЫЙ СТАРШИЙ БРАТ

Прежде чем Брин поняла, что делает, она коснулась шрамов на груди. Она отступила назад и уперлась спиной в перила балкона. Ее взгляд устремился через стеклянное окно на праздник. Если закричать, кто-нибудь обязательно придет.

Рангар держал в руках незажженную трубку. Он начертил в воздухе магическую фигуру, прошептал заклинание, и табак, заискрившись, загорелся. Брин старалась не смотреть на это наглое использование магии. Он сделал долгую затяжку, выпустил дым в воздух, а затем медленно подошел, отряхивая свой черный меховой плащ.

– Возьми мой плащ. Тебе станет теплее.

Брин смотрела на него со смесью восхищения и ужаса. Прошло десять лет с тех пор, как он спас ей жизнь. Казалось, что она снова там, в лесу, в луже крови, наполовину животной, наполовину человеческой, где волки нападали на нее, а он нападал на волков.

Она прошептала:

– Это ты.

Он не ответил. Только протянул плащ из медвежьей шкуры. Она вдруг отчетливо осознала, что они одни на балконе. Должна ли она закричать, чтобы позвать Марса? Рангар мог сделать с ней здесь все, что угодно. В течение многих лет ей снились сны, в которых «медведи» приходили и похищали ее ночью. Большинство снов были кошмарами. Другие же…

– Здесь холодно, – повторил Рангар. Он говорил странно, и что-то в его речи вывело ее из ступора.

– Ты говоришь на Мирском, – поняла она.

Он кивнул.

Брин моргнула.

– Никто из Барендуров не говорит на Мирском. Отец говорит, что вы упрямы, как быки. И вы не учите его из вредности.

В его глазах что-то мелькнуло.

– Я научился. – Он подошел к ней и, прежде чем она успела отреагировать, накинул свой плащ ей на плечи. Он пах лесом и подвалами замка в середине зимы, темными и глубокими. Плащ оказался таким тяжелым на ее плечах, что она споткнулась в своих высоких туфлях.

– Нет. Не… стоит. – Она прижала руку ко лбу. Брин была совершенно уверена, что должна бежать к Марсу или к отцу. Лорды и леди, разве ей не нужно было к барону из Рума, которого приказали соблазнить? И все же она стояла над мертвыми в саду памяти с принцем, который спас ее от смерти.

Она сняла плащ, посмотрев в сторону двери.

– Мне пора возвращаться.

Рангар сделал шаг влево, преграждая ей путь.

– Постой. – Он был близко и его шепот согревал ее шею. Она закрыла глаза. Сжала руки в кулаки, чтобы напомнить себе, что все это реально. – Боишься, что я перекину тебя через плечо? Украду?

Ее глаза распахнулись. Никто в Мире не говорил так откровенно. Затем его темные глаза сверкнули, и она поняла, что он насмехается над ней. Брин сделала резкий шаг в сторону.

– Отойди, пожалуйста.

Он сделал это, но только на один шаг.

– Ты боишься меня.

Брин тяжело дышала, ее щеки покраснели.

– Нет. – Он ухмыльнулся, и она стала настаивать: – Нет! Я хотела поблагодарить тебя.

Рангар поднял бровь, явно не ожидая этого.

Она внезапно пожалела о своих словах, но все же пробормотала:

– У меня не было возможности поблагодарить тебя за то, что ты сделал. Мой отец сказал, что я не должна это делать, потому что у вашего народа есть какая-то традиция, какой-то закон о том, что я… что я принадлежу тебе. Что я твоя. – . Она вынужденно рассмеялась, но веселье исчезло из его глаз.

– Ты моя, – сказал он.

Она почувствовала, как мурашки пробежали по ее голым рукам. Брин могла закричать. Марс прибежал бы. Он пронзил бы Рангара своим мечом. И все же этот принц Барендур не сделал ничего, кроме как отдал ей свой плащ… вряд ли это можно назвать преступлением. Она посмотрела на его тонкую рубашку и поняла, что он, должно быть, замерз, хотя холод, похоже, его не беспокоил.

– Не говори так, – резко приказала она.

– У моего народа есть вера. Если ты спасаешь чью-то жизнь, эта жизнь твоя.

– Это называется «рабство».

– Нет. Это не то же самое. – Казалось, он подыскивал слово. – Это больше похоже на… подопечного. Ответственность. Десять лет назад ты стала моей подопечной. – Свет из большого зала освещал его лицо. Его шрамы тянулись от лба до подбородка. Ему повезло, что он не потерял глаз. Затем, под влиянием импульса, она спросила:

– Так вот почему ты выучил Мирский? Из-за меня?

Ухмыльнувшись, он шагнул вперед быстрее, чем она успела среагировать, а затем его рука скользнула под плащ ей на плечи, а другая рука прижалась к ее левому боку. Его пальцы точно знали, где находятся ее шрамы.

– Разве ты не чувствуешь этого? – прошептал Рангар.

Она чувствовала его запах, практически ощутила его вкус. Ее голова была легкой от вина, поздней ночи и его прикосновений. Господи, если бы ее мать увидела ее сейчас… Она заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Я понятия не имею, о чем ты.

– Мы с тобой связаны. На наших землях разные законы, но у нас одинаковые души. Ты жива, потому что я последовал за тобой десять лет назад. Потому что уберег тебя, когда твой отец и брат не смогли. И поэтому твоя жизнь принадлежит мне. Мы должны быть вместе. Разве ты не чувствуешь этого?

Его пальцы скользнули к основанию позвоночника, где заканчивались шрамы.

Она чувствовала только мускус его плаща… его тепло… и думала, что, должно быть, похожа на дикарку, одетая в его меховой плащ. О чем подумает Марс, увидя их? В дыхании Рангара чувствовался запах табака.

Брин сжала кулаки. Внезапно, у нее появилось желание коснуться его лица. Эти шрамы, которые она с таким же успехом могла бы оставить на его теле своими собственными ногтями. Лицо, которое было бы таким же потрясающе красивым, как у его старших братьев, если бы не она. Она стоила ему его красоты. Почти стоила ему жизни. И ничего не дала взамен.

Она чувствовала, как кончики его пальцев проникают сквозь платье, касаясь шрамов. Она никогда не была так близка с мужчиной… но нет, это неправильно. Эти же самые руки уже были на ней, десять лет назад, когда он нес ее домой из Священного леса.

Но они больше не были детьми.

Безумный порыв охватил ее, и, прежде чем осознала, что делает, она подняла руку к его лицу, но не коснулась его. Еще нет. Подушечками пальцев она водила над каждым шрамом. Она медленно двигала рукой, представляя себе волка, который сделал это с ним.

Он закрыл глаза.

– Прикоснись ко мне, – приказал он.

Рука Брин задрожала. Ей казалось, что она во сне. Что балкон с видом на гробницы находится в каком-то другом мире, далеко от ее брата, отца и матери.

Она прикоснулась к его шрамам. Провела пальцами по его лбу, глазам, по острым краям скул и вниз к линии челюсти. Его рука сжалась на ее бедре. Он закрыл глаза и прильнул к ее руке. Он издал вздох, похожий на тихое рычание.

Она прошептала, понимая:

– Никто никогда не хотел прикасаться к моим шрамам. – Она провела большим пальцем по шраму на его щеке. – Ты обещаешь, что пришел не для того, чтобы украсть меня?

Рагнар повернул голову так, что его губы коснулись ее ладони. Но не открыл глаза.

– Хочешь, чтобы я это сделал?

К ней вернулись ее детские мечты. На мгновение она задумалась об этом. Холодный замок Барендур Холд, жители деревни, спящие на полу, тела, прижатые друг к другу, в попытке согреться, все пропахло дымом, бесплодная земля, обдуваемая морскими ветрами, земля с такими же шрамами, как и у него, насквозь пропитанная магией.

Дверь балкона распахнулась.

Брин вздрогнула и опустила руку. Глаза Рангара открылись. Марс стоял в дверях, его глаза метались между ними, испепеляя принца взглядом. Он схватил Брин за руку и потянул ее обратно в теплую безопасность Первой ночи.

В замок Мир. Потому что там ее место.