Текст книги "Полихромный ноктюрн (СИ)"

Автор книги: Ислав Доре

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 39 страниц)

Провел факелом, узрел гроздь точек, они соединялись ломаной линией под алтарём.

«Арбалетчик. Нет – лучник», – подумалось ему, и напускной туман филантропии развеялся, обратился стеклянной пылью, что затерялась в огнях звёздного неба. Несмотря на открытие, не показывал ни капли волнения или любой другой эмоции.

– Ничего особенного, – спокойно сказала туманница. – Обычное убранство обычной комнаты. Такие есть у каждого. Не трать свое время. Мы уже близки к моменту нашего воссоединения, – выдержав короткую паузу, ойкнула. – Смотри-смотри. Кто это? Неужели…

– Да, – откашлял её спутник. – Это Лицлесс. Вернее… воспоминания подвала о нём.

Возле чаши образовалось бесформенное вертикальное пятно. Воспоминание подковыляло к пленнице, тут же обнажило нож. Образ попытался проткнуть её горло. Руки дрожали, сопротивлялись: они точно обрели собственную волю, которая противостояла намерениям хозяина. Поняв тщетность усилий, сдался и направил остриё уже на свою шею. Оружие пролетело мимо, провело черту на брюхе пленницы. Вытащив оттуда маленькую косточку, просунул желеобразное ядро под фату.

– Семнадцать, – прошипел Лицлесс и рассмеялся.

Он исчез, но вскоре появился возле чаши. Поднял над ней нечто искореженное и погрузил в мертвецкую жижу. От чего точки стрелка вспыхнули, сам неописуемый цвет начал облизывать часть трупного сервиза. Лакал и лакал, пока не раздался смешок маленького человека.

– Столько крови ушло для вскармливания, но всё же вот она! Шутка свежевателя! Жевешу! – радостно завопил Лицлесс. – Она присоединиться к столу, будет приносить угощения! Присоединится вместе с витрувианцем! Разве это не магия?! Она самая в своём первичном смысле! Разложение даёт новую форму! Яства потекут рекой. Уже скоро увидим сияние Далёких огней… уже скоро наша история изменится. И мы помогаем открыть новую страницу, – кричащий истязатель упал на колени, изо всех давил пальцами на место чуть ниже кадыка, – Будь они прокляты. Эти астр…

– Ой, он разрыдался, что ли? – съязвила Гильона. – Астр? Чем ему астры не угодили? А, точно! Ромашка же…

Лицлесс опустил руки, прислушивался.

– Что я слышу? Неужели падальщики пробрались в наш Дом? Пойдём, мой отпрыск, окажем им радушный приём. Соберём всю семью. И наивную овечку, и брата твоего позовём. Покажем пернатым силу древа нашего рода, – и тут эхо затихло, тени растаяли.

Около одного из четырёх зеркал зашуршало нечто. Пугало заметил это. Напротив других трёх сидели люди, всматривались в свои отражения без лиц. Всматривались в своё естество без масок, без всякой отличительной мишуры.

– Говорят, если смотреть во мраке на своё отражение, можно увидеть что-то захватывающее. Интересно, а можно ли таким образом увидеть прошло или будущее? – произнесла облачённая в утреннюю мглу. – Впрочем, всё это обман, а теперь поспеши!

Двуногая ищейка уловил след – рванул к гладкой поверхности, где заискрились светлячки. Языки пламени вырвались из камина, выстрелами показали несколько фигур. Он и она стояли напротив вломившихся в их дом головорезов, которые надеялись найти лёгкую добычу. Однако довольно быстро осознали опрометчивость выбора добычи и пожалели об этом, когда хозяин дома подхватил серп и набросился на наглых вторженцев. Гильона пыталась остановить, удержать Феля от кровопролития. Но разве легко вырвать кусок мяса из пасти изголодавшегося хищника? Девушка с коричневыми волнистыми волосами выскочила перед ним прямо после замаха. Свист и два перста упали на пол. Несмотря на её старания, запах железа всё же перекрыл собой аромат можжевельника, гвоздики и петрушки.

– Тебе было тяжело отпустить их. Я помню это, как вчера. Тогда я поступила глупо. Должно быть, вино ударило в голову. Сам знаешь, мы становимся слишком чувствительными после него, – мягко произнесла Гильона, а потом голос изменился, стал двойным: – Тебе следовало вывернуть их наизнанку. Ты так не думаешь? Ведь именно они окропили простынь моей кровью…

– Ты поступила так, как считала нужным, правильным. В этом вся ты. Время, проведённое с тобой, показало мне другой мир, невероятный мир, – утвердил он, вспоминая былое. – И знаешь что? Когда я зашёл так далёко и вижу всё со стороны, мне кажется странным…

– Что же? Как по мне, всё предельно понятно.

– Как я мог не услышать их шагов, приближающихся к нашей постели? Как не услышать твою боль, когда железо вошло в твоё сердце? Прокрасться мимо меня и сделать такое… немногие способны на это.

– Специальный отдел Министерства не причём. Хексенмейстеры не делали этого, не они держали клинок, – сообщила она с полной уверенностью, поняв его намёк.

– Садоник лично посетил наш дом, – падая в ранее закрытую яму осознания, вспомнил пугало. – Наместник лично постучался в дверь. Даже не дождался рассвета. Всё произошло быстро… Совпадение? Мне тяжело думать. Пытаюсь, но не могу. Будто плыву под льдом замёрзшей реки. Не могу пробить корку. Но скитаясь по слоям этого мира, я понял, что случайности не всегда случайны…

– Садонику была нужна твоя помощь. Но, в итоге, сам предложил её тебе. Не нужно подозревать его доброту. Сейчас в тебе говорит дурман, влияние Хора. Не позволяй сбить себя с верного пути. Ты говоришь безумные вещи. Хотя бы потому, что Наместник не мог подослать убийц, чтобы перетянуть тебя на свою сторону. Да и… даже они не смогли подобраться так близко к тебе. Верь мне!

– А те опарыши, они разве могли? – спросил Фель и посмотрел в глаза Гильоны.

От зеркала начали расползаться различные многоногие гады. Бежали от чего-то или же к кому-то. В отражении завился поток червей. Бескостные собирались воедино, изображали человеческий контур. Налетел рой чёрных мух и обволок его, после чего испарился, оставив только плетёного человека. Тут эссенции вломились в подвал, новое поле их битвы – в подвале.

Туманная фигура попятилась, сделала несколько шагов назад, где к ней подошло безликое существо с бесчисленным множеством бездонных всёпоглощающих глаз. Их взгляд хоронил необъяснимый страх под песками забвения; и являл на его место нечто иное. Подобное нельзя описать, а можно только почувствовать. Чудовища зарычали и сразу разбежались как тараканы от огня свечи. Квинтэссенции, несмотря на раны и измождённость, выпрямили спины и торжественно подняли оружие, поприветствовали салютом. Оно схватило туман за горло, расставило свои крылья из сотен живых мертвецов. Дитя Старой войны появилось прямо там. Всего лишь через миг, мантия отражения разлилась густой тьмой, она ужасающей вольной полетела от Хора.

Тут насвистывание зазвучало вновь, и к нему присоединились потрескивания – подпевали. Стекло задрожало натянутой нитью. По нему короткими перебежками побежали трещины – зеркало разлетелось на осколки и пыль, а стрелки часов остановились.

– Давай же! Покончим с этим! Рамдверт! – зарычал опустошенный запоздалым осознанием.

Неожиданная разновидность ненависти заклокотала в груди. Затерявшись в урагане ярости, ринулся вперёд. Битва за жизнь, битва за радость и счастье впереди. Нельзя медлить, нужно застать врасплох, ошарашить неудержимостью. Показать настоящий натиск.

Лезвие топора уже вонзилось в голову кукольного и человекоподобного предмета. Струйки побежали по обезображенному лицу марионетки, багровый вековой занавес опускался.

Лёжа в кровавом месиве, соскальзывал на обратную сторону жизни. Его удерживал только призрачный пряный аромат, который захлёбисто пытался вдохнуть.

– Ну и ну. А ты его разозлил. Сразу вспомнила гигантов из оплота, – произнесла туманница с насмешкой. – Знаешь, ты смотрел на Бургомистра свысока, а сам оказался таким же. Какое разочарование, да?

Ответа не было. Должно быть, собирался с быстро покидающими его силами для последних глотков воздуха, пропитанного ароматом вина.

– Что? Не можешь и слова произнести? А, ну да. С железякой в черепушке сложно шевелить языком. Но знаешь, будь ты лучше, смог бы сказать хоть что-нибудь на прощание. А то… твоё: «Давай же! Покончим с этим!», – выглядит крайне жалким.

– Ответь мне… Ты обманула меня? – туманная фигура улыбнулась, отвела безразличный взгляд. – Конечно… никогда бы не сказала мне убить. Теперь вижу, Рамдверт был прав, – сжимая кулаки, прохрипело Пугало живых полей в последний раз. Его представление закончилось под брезгливые аплодисменты безвозвратно утраченного счастья.

6. Настоящий Бургомистр

– Настоящее сумасбродство. Если это не чудо… то что? Правильно, безрассудство и везение. Уж не думал, что выберусь оттуда. Тем более таким маскарадным способом, – произнёс исхудавший мужчина в тряпьё. Чёрные волосы закрывали лицо – в голосе слышался торг, не мог полностью поверить в случившееся.

– Прошу вас забудьте подробности побега, – сказал другой, затягивая свой шарф. – Иначе вы обречёте себя на умственно-эмоциональную травму.

– Боюсь, я уже изранен тьмой Колодца. Там из собеседников были только многоножки да крысы. Стенания других узников пропитали меня от головы до пят. Кажется, слышу их до сих пор. Или вы тоже их слышите?

– Что-то слышу, а что-то нет. Судя по всему… вы хорошенько промариновались заточением. К счастью знаю лекарство от этого. Горькая пилюля осведомлённости поможет осознать что к чему.

– Лучше поздно, чем никогда. Тогда начнём с малого. С чего-то же надо начинать. Скажите мне, кто вы? – щёлкнув челюстью, вопросил тот и склонился над водой в бадье, чтобы умыться. Прикоснувшись к воде, получил долю настоящего удовольствия. Ту же понял, что ограничиться лицом – это совершить преступление против самого себя. К тому же всего в паре шагов – деревянная круглая ванна с ещё горячей водой.

– Не стесняйтесь. Быть может, смоете с себя годы заточения.

– Для меня приготовили, что ли? Значит, настолько верили в свой план…

– О! Что-то на пол упало. А, всего лишь губа. Не знаете чья? – спросил Вальдер с лёгкой насмешкой. – Слуги воду нагрели для Тэттора. Удачное совпадение, не правда ли?

– Удачное совпадение, – повторил Рэмтор Кильмиор и, скинув обноски, погрузился в воду.

– Вернёмся к нашему разговору. Нас называют по-разному. Отпрыски Старой войны, Проклятые, Чёрные перья и прочее-прочее. Также известны как Вороны, предвестники Хора, – говорящий почтительно поклонился. – Но эти слова не отвечают на ваш вопрос в полной мере. Моё имя – Вальдр или же ВальдЕр. Я – один из Лордов давно забытого города, чьё величие сыграло с ним плохую шутку. А тот хмурый джентльмен – мой брат по оружию, брат по цели. Она у нас общая, как и судьба.

Рамдверт, поджигая фитиль масляной лампы, кивнул в знак приветствия.

– Гавраны… значит. Когда был маленьким, слышал истории про вас. И весьма не лесные истории. Я бы сказал тошнотворные истории. Во времена своего малолетия, сказать, что боялся встречи с вами… это ничего не сказать. Но потом взрослел, страх потихоньку утихал. А сейчас вот вы, пожалуйста, я лежу в бадье, а Вороны прямо передо мной. Будь обстоятельства иными… не поверил бы в это. Как и не поверил бы в то, что можно сделать дублет из штанов, всего лишь вывернув их наизнанку. Но сейчас всё так, как оно есть. Раз уж вы те самые Вороны, откройте секрет. Какая же у вас цель? Явно не пожирать города, проливая реки крови. Правда же?

– Если только не реки крови чудовищ, – посмеялся Вальдер. – Иногда круг – это обычный круг, а иногда – спираль, уходящая вглубь времени и пространства. Все повторяется, декорации и действующие лица разные, а суть одна. Наша цель – сделать нынешний виток последним. Подробности узнаете уже скоро. Сначала попросим вас об одолжении, которое послужит всем во благо.

– Вы переоцениваете меня. Я долгое время был заключённым. Даже сейчас не могу с полной уверенностью сказать, что не обезумел. Да и вообще, разве я похож на того, у кого есть власть оказать благую услугу… сразу для всех?

Вальдр вынул стопку конвертов, между ними затесался листок, на его уголке написано: Оренктон, улица Инсом, дом восемь. Явно, случайно там оказался, а потому вытянул и убрал в карман. Остальные бумаги положил на стол. Да сделал это осторожно, как если бы не хотел повредить содержимое.

– Эти письма помогут весам вашего решения склониться на верную сторону. Почитайте, но не прямо сейчас, а то руки мокрые, – утвердил высокородный. – Я знаю, вы восхищались государем, любили его и даже были лично знакомы…

– Восхищаюсь до сих пор, – исправил Рэмтор, отложив мочалку.

– Вот, – продолжил Вальдр. – К тому же, вы согласны с его взглядами на Империю.

– «Видели» когда-нибудь крыс, чьи хвосты запутались, затянулись в один большой узел? Не имея возможности освободиться, выглядят устрашающе из-за общего размера. Но все они в ловушке, где каждый тянет в свою сторону. Зимний исход, Год презрения, Резня в Хладном лесу – помним, да? Узел затягивается всё сильнее и сильнее. Так вот, где гарантия того, что среди них не появиться каннибал? Её нет. Так считал государь Венн. Сравнение, конечно, не из приятных, но одно из самых подходящих.

Лорд стянул полотенце с ширмы и передал его.

– Венн желал всем свободы, а Садоник верил, что нужно контролировать каждую крысу. Держать в ежовых рукавицах. Это расхождение и привело к узурпации власти. Теперь во главе стоит Министерство, что тянет из всех жизненные соки. Не понимая простого: придёт время и «крысобой» останется один посреди обглоданных трупов.

– И трупов не останется, крысы каннибалы очень прожорливы. Теперь вернёмся к одолжению. Странно, но я глупее не стал. По крайней мере, так кажется. Что-то мне подсказывает…вы же не хотите, чтобы я встал во главе Оренктона и выступил против Серекарда?

– Этого хотим не мы, а скорее – все жители, мечтающие сохранить наследие Династии Венн, – уточнил Вальдр.

– Наследие…С таким же успехом можно сразу себе горло перерезать. А я не для этого выжил в Колодце. Благодарю, конечно, за помощь и за веру в меня, но я не хочу. А хочу где-нибудь спокойно пожить. Может, на севере. Там лютый мороз, но тихо. К тому же…нужны союзники и поддержка вермундов. Ни того ни другого у меня нет. Ещё власть в Оринге принадлежит ДВУМ большим городам. Без согласия Инговани никак не обойтись. Надеюсь, мы друг друга поняли. Так что план обречён остаться всего лишь планом…

– Союзников найдёте в бумагах на столе. Кто знает, может, там весточка и от Барона найдётся. Я же не просто так положил их туда. А насчёт волчьей гвардии… зря так думаете. Они чтут стойкость, самоотверженность, ярость, ум и храбрость. Вы же сочетаете в себе все эти качества. Признаюсь, некоторые верят, что вы – воплощение Лиодхау. Ещё слышал: по вашим венам бежит благородная кровь Первых людей.

– Слухами полнится мир, но спасибо за лестные слова.

– Лесть? – вопросил Вальдр, приподняв одну бровь и показав странно-серый глаз. – Я бы не стал прибегать к подобным трюкам. Нахожу их ничтожными. Совсем не по мне примерять иную личину.

– Не ожидал услышать нечто такое от мужчины, который совсем недавно носил пла…

– Ни слова больше, – прервал того Лорд и щёлкнул пальцем, выставив указательный прямо.

Стоявший в тени Рамдверт весело хмыкнул.

– Это была невинная шутка. Допустим, всё так, как говоришь. Но… а вам-то что с того? Разве Воронов, чад оккультного мышления, интересует политика? Или цель – сесть на Камнедрево?

– Ты прав, не интересует. Однако с её помощью распространяется яд, который мы намерены нейтрализовать. Так называемая политика отбрасывает тень на и без того тёмные улицы. Где вместо радости слышится скрежет зубов чудовищ.

– Нейтрализовать? Пока всё выглядит попыткой отсосать…яд, разумеется.

– Ты присоединяешься к Артсинтиум, а мы… берём на себя мелочь. Посетим Монетный двор, побеседуем с иноверцами, выпьем чаю, погуляем по столичной крепости – Амиантовому замку.

– Звучит многообещающе, – усомнился Рэмтор и, натягивая штаны, щёлкнул челюстью. – То есть, теоретически, пока я буду отправлять мужей, отцов и братьев Оренктона на войну, Вороны будут чистить пёрышки и рассматривать достопримечательности. Ничего не упустил? Нет, я вынужден отказаться…

– Свечки у вас необычные, долго горят. Дорогие должно быть. Заметил, многие жители у вас обходятся лучинами, – отстранённо заговорил Рамдверт. Он закурил длинную трубку, она почему-то выглядела пугающе. Обычно для этого дела использовали трубки из белого камня или древесного корня. Но его была иной, так чувствовалось. Да и запах тлеющего наполнения чаши отличался от листа Табо и дикого мха Клюк. Всё из-за сильной горечи, которая сдавливала горло при случайном вздохе.

– О! Сделал себе новую, когда успел? – по-мальчишески полюбопытствовал Вальдр. – Мне тоже нужно новая, а то у моей уже мундштук скрипит. Хочу из корня, она создана для Клюка. Вот, прям, ощущаются болотные ягоды. Да-а, этот миг, когда расслабляешься, затягиваешься после трудного боя с лютейшей дичью… Такое много стоит.

– Когда подчистил подземелье, ждал Пугало. Вот тогда и вырезал, сидя за зеркалом. Ладно хоть быстро справился. Работы было немного…

– Ясно. А на какой крючок его подсадили? Дай угадаю… богатства или идея, да? Не, первое, точно первое.

– Пасмурно, – кинул стоявший в тени и дыму Рамдверт. – Не угадал. У него всё было несколько иначе. Много болтал сам с собой, думал вслух – вот всё и выдал. Только под конец понял, что солнце совсем не жёлтое, а белое…

– Как и многие. Не абсолютно, но все всегда начинают понимать, когда уже совсем поздно. Запоздалое просветление. Скажи, на подземных тропах были они?

– Были и наверняка есть ещё…

– Значит, нужно написать твоим ребяткам, чтобы выдвигались сюда. Ле… то есть – Грегор будет доволен.

– Ребятки? Это одно из самых неподходящих слов, какими ты их называл. Или возраст даёт о себе знать? Так, стоп… даже не думай тут стихами отвечать. По глазам вижу – хочешь. Не нужно, сжалься…

– Ага, щас, – отказался Вальдр. – Вдали мой дом стоит. Незабвенный там лежит. Обличитель правды говорил. В уши горном он трубил. Глотку рвал и в драку шёл. Страх слепил Владык, но союзника нашёл. И вот он миг, и сбылись предупрежденья. Спрут из спеси нас настиг, вылез прямо из забвенья. Вдали мой дом стоял. Незабвенный голод утолял. Вдали мой дом стоял, в крови под пеплом утопал. Под покровом серым, пропала радость и пахло серой… Ты меня не останавливаешь. Даже уши не закрываешь. Чего это так?

– В прошлый раз ты сдержался. Сейчас была моя очередь ловить тишину, – проговорим Рамдверт, представляя услышанное. – К тому же здесь новый слушатель. Быть может, он даст оценку твоим поэтическим способностям. Докажет, что я не одинок в своём мнении. Ну, что скажешь, кандидат в Бургомистры?

Рэмтор посмотрел на них и прикоснулся к своим ушам.

– У меня уши заплакали… кровью, – прошептал он. – Будто раскалённые спицы вонзили в череп и сердце.

– Видишь? Нужный эффект достигнут. Так что одинок. Кстати о спрутах. Ты рассказывал Грегору историю про щупальца с секретным ингредиентом?

– Разумеется, теперь он не прикоснётся к осьминогам, от которых несёт горькой кислятиной и воском. Думаю, вообще никогда не будет их есть. Отравление – неприятная штука. Должен отдать тебе должное. Не каждый смог бы заставить Грегора почувствовать от еды такую угрозу.

Вальдр всматривался в трубку.

– Подожди-подожди! Она…ты Лешему палец отрезал что ли? – Лорд задал вопрос, преисполняясь неким потрясением.

– Похоже, но это не палец, – ответил Рамдверт и выставил средний. – Вот палец. А это отросток, который выполнял его функцию. Ну, а в общих чертах…да…так всё и было.

– Сделай уже что-нибудь с этим своим пунктиком на сбор трофеев! Ты же этим ртом хлеб ешь…

– Не только хлеб. Но как-то же живу…

– Прошу прощения, я вам не мешаю? А то могу выйти. Мне несложно, заодно поем. Там стол накрыт. Видел на нём зажаренный кусок мяса. Вроде – кабан, – вмешался Рэмтор. – Что ещё за леший? Это то нечто, что бродит по лесам, или какая-то кличка?

– И да, и нет. Но в целом это чудовище. Подбирай любое слово. Тварь, монстр, гнусь и прочее. В моё время таких называли Р’одум. Некоторые из них большие, свирепые. Лапы здоровенные, а когти острее всякой бритвы. Некоторые поменьше, но это не делает их менее опасными. Даже разумные встречаются. Не часто, но всё же.

– Есть два вопроса, которые справедливо имеют место быть. Я знаю, есть в Межутках племена Янармагул. Среди них и так называемые рыболюди, и жаболюди, и прочие. Но чтобы леший…впервые слышу подтверждения его реального существования. Так вот…откуда берутся эти Р’одум? Это был первый. Теперь второй. Судя по всему, без защиты никак, схлопотать прямое попадание…смертельно. Раз вы всё ещё живы, то где ваши доспехи?

– Эмоции, достигшие своего пика, рвут пространство. С той стороны завесы просачиваются сущности, проникают в тело через митральный клапан и превращают организм в иное. А про броню, мы её не носим, полагаемся на ловкость. Ведь удар мощной когтистой лапы – есть удар мощной когтистой лапы. А… где-то такое было…

– К счастью или сожалению, я не идиот. Понимаю, ответы на эти вопрос не услышу. По крайней мере, пока что. Тогда, вернёмся немного назад. У нас тут, так-то, шла речь о войне против Министерства…

Вальдр погладил белый шарф, изменился в лице, стал совершенно другим, стал устало серьёзным.

– Покажи ему. Пусть увидит всё своими глазами, побывав там. Сэкономим время на объяснениях.

Опрокинув чашу, Рамдверт достал из сюртука небольшую шкатулку. Щелчок, она вдруг вытянулась в призму.

– Тебе выпала редкая возможность оказаться в воспоминаниях другого человека. Удобно, правда? Можешь считать это магией.

– Ясно, то есть… нет. А откуда такая штука? – вопросил Рэмтор.

– Подарок от старого друга. От странника в красном, но это уже совсем другая история. Когда оклемаешься, обсудим остальное. Только будь осторожен, не лишись рассудка. А теперь дыши…

Шкатулка раскрылась, из неё поднялось синеватая дымка. Приняв очертания многоножки, нырнула в носовое отверстие кандидата. Тот тут же потерял сознание, его успели подхватить – затылок будет цел.

Старинная резиденция в центре Оренктона представляет собой четырёхэтажную постройку из тёмного камня, архитектурное решение из былых времен давно обросло мхом кривотолков – теперь своим видом подстёгивает воображение, порождает различного рода слухи. Подобное, в некоторой степени, происходит из-за четвертого этажа, а именно из-за присутствия на нём различных непонятных инструментов. Поговаривают, там некогда обитал нелюдимый астроном, избравший жить в компании далёких огней, которые пробираются сквозь безразличные глубины чёрного озера Мундус – люди того и вовсе не интересовали. Версию с причудливым затворником подкрепляла круглая площадка, окружённая колоннами и увенчанная куполом. Однажды один из безумцев, что бродят по забытым городским тропам, посмотрел на эту ротонду. Его сковали видения, они волной проносились в недрах, где скрывалась темница вселенной.

Когда по коже побежала мелкая зыбь, начал выкрикивать нечто не до конца внятное, но достаточное для того, чтобы посеять зерно страха и безнадёжности в умы некоторых. Этот сеятель правды из разлагающегося рассудка пытался поведать о судьбе одинокого астронома – рассказывал о том, что затворник увидел в небе что-то невообразимо жестокое, после чего само воплощение Самопорождённого снизошло к учёному мужу, желая наградить смертного, уберечь от губительного озарения. Разум астронома не выдержал присутствия чистой несравненной благодати, поэтому он изменился. Его тело, его мысли стали возможными и невозможными цветами, сам свет вылил их на палитру мира и создал новую жизнь, которая оказалась неуместной из-за своего совершенства. Тогда высшая сущность заботливо забрала с собой новорождённое дитя, оставив немыслимый символ на шероховатом полу. Тот нарушитель спокойствия мог бы рассказать и большее, но его увёл с улицы сам Государь Венн, прибывший в Оренктон из самой Столицы за один день до этого. Когда безумец слушал Государя, его глаза заполнялись столь желанным им облегчением, как если бы страдающий от обезвоживания путник увидел своё отражение на поверхности чистого ручья. К сожалению или же, может быть, к счастью, тогда никто не слышал сказанных слов, а об их содержании оставалось только гадать.

На следующее утро, после обнаружения «Широкой глотки», которого оставили на одной из скамей в тени остроносого шпиля, из резиденции вышел человек в светло-сером плаще из шерстяного сукна с вертикальной шнуровкой. Он рукой с шестью пальцами закинул назад состарившиеся за одну ночь волосы, тем самым открыл мрачное лицо. Его выражение непоколебимо, высечено из неподатливого камня далёкой древности. Если сама серьёзность, нарушая установленные правила мира, обрела бы физическое воплощение и предстала перед ним, то, скорее всего, ей стало бы стыдно за свою блеклость в сравнении с ним.

Рэмтор смотрел вдаль, пронзал насквозь всё перед собой. Из-за его взгляда возникло ощущение: он видел бесчисленное множество битв, был в самой гуще судьбоносных сражений, где наблюдал со всех сторон. Неизвестно какое откровение решило открыться ему, но одно можно сказать с полной уверенностью: подобный опыт обречен носить корону усталой печали, томящейся в глубине чёрных колодцев-зрачков.

Закатав один рукав, внезапно освободившийся начал спускаться вниз по лестнице. Спускался медленно, после каждого шага делал короткую остановку; могло сложиться впечатление, обдумывал дальнейшие действия, готовился к худшему из возможных вариантов развития событий. Тем не менее, уверенность при нём.

Шестипалый добрался до подножия, где собрались верные мундиры. Несмотря на все их усилия скрыть удивление, оно всё же выдавало себя неестественными кукольными движениями. Неожиданный гость вытащил из внутреннего кармана свёрнутые бумаги; подняв их высоко над собой, хрустнул челюстью и уверенным голосом произнёс:

– Вот доказательства лжесвидетельства того хрючника, который даже не мог правильно взять стакан в руки. Удивляюсь тому, как он смог дожить до своих преклонных лет. Просто уму непостижимо. Чудеса и правда случаются. И не все из них, скажем так – благоприятные.

Один из вермундов осторожно подошёл к нему, аккуратно взял предоставленные бумаги. Сомнения необычного свойства захлестнули гвардейца, потому что после того суда чуял неладное, но череда случайных событий не позволила чувству перерасти в цепь расследования. И сейчас появляется возможность сорвать покров с собственной промашки. Неудобно, опасно, однако долг службы взял своё, а рука взяла бумаги. Пару раз глубоко вздохнув, развернул их и внимательно пробежался. Ярость поселились во взгляде, удары сердца чуть ли не вырывались из приоткрытого рта.

– Где Тэттор? Где этот мерзавец! – с яростью крикнул он, потом протянул бумаги другим. – Их нужно передать в коллегию, а судью того процесса судить и бросить в «Колодец». Может там поймет, что такое бесценная справедливость.

– Насчёт Тэттора… можете не беспокоиться. И даже нет нужды выслеживать этот мешок на ножках. Мой брат так был рад встрече со мной, когда готовился к своему побегу, что его сердце попросту не выдержало потрясения и, к несчастью, остановилось. Он там. В резиденции. Обнимается со своими так называемыми накоплениями, – безмятежно проговорил Рэмтор Кильмиор.

Гвардейцы напомнили чем-то волков, признающих своего вожака. Они однозначно переглянулись, решили прорубить путь сквозь путы обмана. Хидунг озвучил, как казалось, общую мысль: – Тогда получается, вы наш настоящий Бургомистр.

– Господин Рэмтор, мы были на вашей стороне. И всё же, предали вас, допустили подобное прямо у нас под носом. Если бы мы только знали об этом, то не позволили бы заточить вас в Колодце, – извиняющимся тоном произнёс другой и приклонил своё колено.

Через череду мгновений все остальные таким же образом выразили своё отношение к вскрывшейся правде. Тут они согнулись как какие-нибудь каменные статуи собора, созданные не только для демонстрации умелости рук мастера, но и для защиты.

– Тот процесс проводился за закрытыми дверями. Туда и пьяная блоха не проскочила бы. Вы не могли знать, что там происходило. Так что… вы не предатели, а скорее – обманутые люди, которые старались во благо нашего города, – заключил Рэмтор и сам встал на колено перед ними.

Дверь резиденции приоткрылась. Из неё вышли двое и остановились на самом верху. Начали тайными наблюдателями смотреть, ждать реакцию на срыв одеяний сносного вида со сложившегося уклада, он далеко не идеален, но всё же терпим; всяко лучше, чем захлебнуться в хоривщине и быть там растерзанным на части; всяко лучше неизвестности. Правду медленно оголяли, приподнимали ночную сорочку. Сердца стучали от нетерпения увидеть соблазнительные ноги, пылали от жажды прикоснуться к упругим бёдрам, а губы вожделели прильнуть к ним. Вот ладонь скользит по шелковистой коже – тут выясняется, что ожидаемое не соответствует действительности. Всё не так уж и хорошо, да и вообще перебрал с выпивкой.

Разочарование могло повлечь за собой самые неожиданные последствия: от безразличных кивков до неконтролируемого буйства, резни, побоища. Рамдверт наблюдал, не отводя проницательный взор, скрестил руки, прислонился к стене. Ветер не оставлял попыток оживить его воронью накидку, каждый порыв изо всех старался придать им видимость крыльев. На площади собирались люди. Рамдверт смотрела на них, как на воду, стекающую на дно оврага. Должно быть, внимание жителей привлекло невообразимое зрелище. Не каждый день вермунды приклоняют своё колено перед кем-то. Молва разлеталась с невероятной скоростью, такой стремительности позавидовал бы арбалетный болт, который летит в грудь своего ненавистного врага. Каждое схлопывание век, казалось, умножало количество любопытных глаз. И вот на площади уже не продохнуть.

– Я хочу, чтобы вы вспомнили то, о чём забыли: «Все мы служим Государству Вентрааль и его людям». Так говорил Государь Венн, прозванный Пакатором. Нашу службу не подстёгивает жажда власти или же блеск золота. И поэтому… прошу вас о небольшом одолжении. Вы никогда не позволите забывшему о своём долге человеку занять место главы города. Даже… если им окажусь я, – тихо сказал Шестипалый, но сделал это так, чтобы услышали все близстоящие. Его просьба никого не удивила: они знали о родниковой чистоте его намерений.

– Да, Господин Бургомистр, – громко в один голос согласились вермунды, разжигая под своей кожей некогда потухший ориентир.

– Хорошо, очень хорошо. О, вот она! – усмехнувшись, фокусником выплюнул между пальцев золотую векату. При этом сделал вид, будто поднял её с земли, затем с улыбкой поблагодарил: – Спасибо, вы помогли мне в её поисках. Теперь мы все можем подняться.