Текст книги "Полихромный ноктюрн (СИ)"

Автор книги: Ислав Доре

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 39 страниц)

Мои лёгкие начинали отказывать мне в удовольствие наполнить их воздухом. Я едва не убежал, но Проводник вовремя остановил меня. По стенам каменно-железной долины побежали алые коконы. Гнойники лопнули, от них градом разлетелись плотные капли. Дождь, нет – прозрачный туман накрыл побоище. Улица мёртвых снов, так она называлась. Во мгле нечто носилось и вырезало отважных мужчин и женщин, их ряды редели с каждым морганием. Тут появился Владыка, одно его присутствие воодушевило соратников. Вместе с ним пришли люди в чёрных одеяниях и вороньих масках. Должно быть – его личная стража. Плавающее в тумане отродье сразу нашло для себя цель повышенной важности. Разводы стрелой устремились прямиком к носителю бело-серого шарфа.

Выстрел.

Из ниоткуда рухнула туша мглистого плавуна с выпученными глазами и с серповидным гребнем на хребте. Обходя суматоху, если побоище можно было таковым назвать, мне удалость разглядеть стрелка, вооруженного длинным ружьём. Никогда таких не видел, но был уверен, такими можно пробивать железные двери как масло раскалённым шилом. Именно он вовремя поразил угрозу, которая намеривалась умертвить лидера. Вальдр, так назвал Владыку стрелок, а потом откинул ружьё, поднял валявшийся возле ног топор и широкими шагами, почти вприпрыжку, погрузился в битву. Его движения, их неистовость, они очаровывали, но не долго. Проводник спешно потянул меня дальше. Попутно сотворил оружие, что водой вытекло из его руки, а после затвердело в форме секиры с надёжным древком и с острым, словно обсидиановым, лезвием. Пришлось привязать сумку к поясу, чтобы в полной мере оценить преимущество смертоносного дара.

Прошли в арку и на нас напали Рыдающие. Мой спутник без особого труда разорвал одного как какую-нибудь ненужную игрушку, а другого оставил мне. Вот она инициация боем. Я понял это по жуткой улыбке. Всего один взмах и тварь, казавшаяся ранее неуязвимой, получила рассекающее брюхо ранение. Когда рухнуло в смердящую грязь, мои губы растянулись. Сам заулыбался аки ребёнок, победивший чудовище, что пряталось под кроватью.

Повернув за угол и перешагнув через разломанный древесный ствол, вышли в туннель, где в конце шаталась дверь, то открываясь, то закрываясь. Я просто понял: нам нужно туда. Пробираясь всё ближе, на стенах начинали проявляться фурункулы. Они лопались, выпускали, сливали содержимое. Из некоторых вываливались полупереваренные горожане, а из остальных – не до конца сформировавшиеся жертвы трансформации. Так мне подумалось. Выпрямив кривые спины, перегородили нам дорогу. Тогда мы одновременно кинулись прорываться.

Всё произошло слишком быстро. Не успел сделать и трёх вздохов, как уже открывал дверь. На ступени лежал предмет цилиндрической формы с дугообразной рукоятью. «Фонарь», – прохлюпал мой компаньон. Подняв причудливый инструмент, нажал на квадратный значок и тот замерцал. Потом встряхнул его и несколько раз постучал – свет полетел ровным потоком, да ещё и такой яркости, что вполне можно ослепнуть, если долго смотреть на источник. Путь наверх завален, потому пошли вниз. Я не знал куда мы идём, но выбор совсем невелик. Оставалось довериться проводнику.

Под этим городом тоже ветвились туннели. Они отличались от Оренктонских подземелий. Если меня кто-нибудь спросил в чём именно их отличие, я не смог бы выделить что-то конкретное, а просто бы ответил – всем. Прошли далёко, фонарь начал показывать разбросанные сваленные в кучи тела. Я точно видел, что как минимум четверо были ещё живы. Отлепливая головы от общей массы, следили за нами, тянули руки. Эти полупереваренные лица… Нет, с жизнью они не имели ничего общего. Все мертвы, только ещё не поняли этого. Там всё пропитано муками долгой смерти. А шипящий запах в подземной галерее был таким, что из-за него хотелось вырвать луковицу из обонятельной борозды. Хотелось разбить собственную голову, чтобы не помнить ничего из увиденного.

Духота, остатки воздуха какие жидкие, почти плотные. Где-то рядом затрещал огонь, трескотня становилась всё отчётливее и отчётливее. Череда поворотов завела нас в большую полость, где ещё больше объеденных трупов. Всюду красным красно, даже воздух обагрён. В самом центре гнездилось порождение кошмара. Невообразимо уродливое существо напоминало чрево со множеством премерзких ручищ. Длинные подтягивали к себе трупы, оно пожирало их как прыщавый боров куриную ножку. Укус и в стороны разлетаются грязные капли. Какая вонь, какой вид. Даже захотелось чтобы глаза вмиг развернулись, дабы не видеть всего этого. А короткие же ручонки наглаживали центр так называемого туловища. Нет, удалось разглядеть, вижу: они водят своими костистыми пальцами по юному женскому телу, домогаются. Пленница наполовину выглядывала из этого же самого чрева – не сопротивлялась, её силы иссякли и уже давно. Но слышу… она плачет, молит о помощи, хочет прекратить свои страдания.

Не желая быть свидетелем этого предка безобразия, шагнул вперёд, но путь перегородила рука проводника. Не пустил меня, показал жест – выпрямил свой указательный и поднял его параллельно своей улыбке. Тут в полость пришли неизвестные. Я насчитал шестерых. Четверо из них – «вороноликие» воины, защитники города. Они смертельно устали, раны их кровоточат и всё же не сдаются. Немыслимое упорство завело их так глубоко. Оставшиеся двое – скрыты от глаз, что то мешает разглядеть их. Внутричерепная медуза сразу начала неконтролируемо подбирать варианты. Длился ураган недолго, один из «вороноликих» носил на спине коробку, будто бы собранную из костей, мяса, органов и нервных окончаний. И такой нерв рос из нее, соединял с какой-то трубкой. Нет, это не могла быть обглоданная голова ящера. А впрочем, границы привычного мира расширились, разлились озером, разбежались стадом непослушных овец. Спустя сомнения «вороноликий» направил своё оружие, плод обезглавливания, на подземную матку. И жидкое пламя облило её всю целиком. Горящая не издала ни звука, но нижняя часть задёргалась так, что стало понятно – она всё чувствует. Человек, подаривший пленнице освобождение через скоротечные страдания, обернулся, смотрел прямо на нас. Неужели почувствовал наш взгляд?

Не терпя более промедлений, проводник повёл меня дальше. Мы довольно скоро нашли путь наверх. Или же мне так казалось – непонятно. Благодаря фонарю, взбирание по лестнице значительно упростилось, ведь можно было провалиться в пролом и сломать ногу как наступившая в нору суслика кобыла. Или вообще неаккуратным движением спровоцировать обрушение конструкции.

Ноги болят, их сводит. Такое неудобство не остановит меня. После всего пережитого, оно просто не могло этого сделать. Поднимаясь на вершину башни, услышал пение и шум дождя. Защитники пели о бесконечной ночи и о чём-то важном. О чём именно, не удалось разобрать. Звучали настолько искренне, что вера в их слова заразила и меня. Даже открылось второе дыхание. Неужели магия ноктюрна? Такой вопрос мелькнул в шуах. И потом понял: я всего на всего оказался в крошечном фрагменте их истории.

Выше что-то неугомонно барахталось. Луч фонаря приподнял мрак, показал жирную пиявку на тонких лапках. Оно пугливо побежало от нас, будто пёс украл кусок мяса и спасался от преследования, выбежав на речной лёд. Достигнуввершины, обожранный червь вылетел наружу. Там его снесла огромная звмея. Она полыхала и гудела, испускала клубы чёрно-красного дыма. Мне на ум почему-то пришёл дилижанс, а после посмотрел на скользящие по балкам круги, и сравнение забылось. Вместо некоторых колёс имели место быть конечности антропоморфного создания. Промчавшись мимо нас, вдали ЭТО слетело с моста на улицы города. Если не привиделось, змея поразила молния, сжавшаяся до размеров тыквы. Всё, всё похоже на кошмар впечатлительного ребёнка.

Шагнув на линию, тянущуюся параллельно металлическим балкам, поторопились дальше. Внизу доразваливались некогда потрясающие сознание постройки. Тогда я понял, почему именно такой маршрут избрал осьминогоголовый. Через те преграды мне бы не удалось перелезть, да и под ними тоже. А если бы и вышло, то подобное потребовало бы слишком много времени и усилий. А вместе с другими голодными плотоядными помехами нельзя и надеяться на везение. Вдруг удача в этом мире обрела иные свойства, или же вообще вывернулась наизнанку. С учётом происходящего торжества пренебрежения к самому понятию «жизнь» – так оно и было.

Внизу под нами защитники выстроили прочные оборонительные сооружения, поставили лагерь. Уж не знаю поможет ли, но выглядит надёжно. Там разгорался костер, вокруг него собрались «вороноликие» в чёрных накидках. Закрыв лица чёрными масками, смотрели на огромного пса с человеческими чертами, который медленно обугливался, будучи подвешенным к треугольнику из трубок. Вонь паленой шерсти добралась и до меня, несмотря на дождь и прочие запахи. Думаю, зверь умертвил кого-то из их собратьев, а масками они только подчёркивали своё отношения к произошедшему акту возмездия. Одним слово: брезговали. Брезговали пускать в лёгкие этот смрад.

Костер немного освещал переноски, на них лежали раненые, а лекари перевязывали их, лекарствами облегчали боль и боролись с заражением. Слышу скрежет пилы, слышу ампутацию, а криков нет. Воин храбро сдерживал боль, не позволял ей охватить себя.

Возле пострадавших была и отличная от остальных особа одетая в чёрное и белое. Она манерно держала в руке корзинку с цветами, дарила их пострадавшим. Видимо, какой-то обычай, или же невинное желание хоть как-то поддержать воинов, избавить их от мук и печали.

Примерно четверть лиги позади. Площадь внизу стала винно-волнующим озером. На поверхности тот самый стрелок, но уже в вороньей накидке поверх плаща. Вокруг из алой грязи тянутся порождения здешнего нарушения порядка. Те совсем не выглядят пугающими, а наоборот. Их плачь и перепуганные судорожные колыхания пробуждали спящую жалость. Да, именно её, но более глубокую. К тому воину подползло нечто с маленькими ручками и ножками. «Очередное отродье», – подумал я. Безымянный защитник «огонька» бытия поднял его, словно дитя, и передал сухощавой тени, сотканной из терния. Так увидели мои глаза. Терновое унесло того что меньше, при этом перебирало разделёнными на части пальцами – убаюкивало.

Стрелок стоял среди воющих. Вот он самый настоящий Хор. Расставив руки в стороны и подставив лицо под капли дождя, неподвижно вслушивался. Или же ловил момент спокойствия в этой гонке от одной экстремально уродливой ситуации к другой. Мне удалось лицезреть нечто такое, что совершенно точно оставит клеймо, которое не позволит вернуться на прежний уровень понимания мира. Радость наверняка станет не доступной для сердца. Ведь как можно… после всего увиденного.

На мост взобрался Рыдающий. Разинув пасть и заверещав, ломкой походкой похромал к нам. Его глотка, как мне привиделось, это своего рода коридор, чьи стены усеяны осколками камней. Отказавшись быть поглощённым, чисто махнул секирой. Не пришло ещё время посещать такие чертоги. Существо издало последний вой и перевалилось через перегородку. Полетело вниз как созревшее яблоко. Улыбка Проводника одобрительно расширилась. Вероятно, наблюдение за моими действиями, за экспансией кровожадности, доставляло ему немалую долю удовольствия.

Стрелок посмотрел в мою сторону, а затем шагнул вбок, направился к разлагающемуся месиву – чудовище, в отличие от остальных, не подавало признаков пародии на жизнь. Из мрака медленно выступили фигуры в кровавых плащах. Кровь так пропитала одежды, что они навечно стали единым целым. Никакой камень такое не отобьёт. Далее всё видимое окутала мгла, сквозь неё разглядел лишь то, как люди в масках с костяными наростами преклонили колено. Над ними взвились пернатые падальщики, радостно голосили, приветствовали. Тут-то я всё понял… Он сражался за Рэвиндитрэ, но как так вышло, что его имя затерялось в тысячелетиях, а сам стал воплощением бед, уничтожающих города? Неужели сказители намерено выорачивали историю, чтобы увести жителей Вентраль от правды? Если всё это делалось и делается намеренно, то с каждым годом мечту о мире без пороков и грязи попросту использовали, всё глубже погружали в обман для достижения велико-уродливой цели. «Саккумбиева ночь» – непроизвольно произнеслось мной.

Земля застонала. Тёмное озеро нектара жизни, на котором стоял Хор, пустило на себя отражение. Рёбра исполина раздвинулись, открыли бездонную уходящую верх яму. На небе ничего не видно, кроме воронки из бушующих волн чернейших туч. Посмотрев ещё раз на отражение, распознал узоры. Нет, не узоры, а хитросплетение путей похожих на вид лабиринта с высоты птичьего полёта. «Ощетинившийся образ, выпущенный усталостью ума», – так мне подумалось.

С каждым мгновением прибывали всё новые люди. Уцелевшие защитники группами выстраивались перед Хором. Ждали чего-то. Среди них особое внимание забирали солдаты с теми жуткими ящиками на спинах. Я насчитал семь. Видимо, нашли способ обзавестись уродливым оружием, ронявшим капли огнесмеси. Все они готовы к очередному сражению, все они заточили свои топоры.

Через ряды прошли Владыки. Вальдр и тот в чёрно-красном одеянии. Лик последнего, словно с него творили Сахелана, изображенного в Оренктонском соборе. Обыкновенное совпадение. Разум старался находить оправдания всему, что происходит в сердце Пепельных болот. Сахелан – одна из его попыток заполнить бреши.

Столбы на улицах Рэвиндитрэ затрещали. Ожидание следующих мгновений сковало меня цепями томления. Невообразимое стучалось в дверь, разделяющую настоящее и будущее. Проводник с некоторой спешкой потянул нас дальше. Тут же на площадь рухнула пульсирующая колонна. Запах погибели просачивался под кожу. Такое подавляло всякий победный ритм противостояния отчаянию. В моём черепе как нарыв лопнула мысль, тогда подумалось: «оно способно пережёвывать даже здравомыслие». После чего набежали рыдающие. На площади завязалось побоище, прямо у подножия нагой колоны, змея, к которому устремилась туча жирных пиявок. Насытившись мякотью тел, черви прыгали в клетки из миллионов клыков. Точно виноградины под ступни винодела.

Рэвиндитрэ охватило пламя. Загромыхали барабаны, ввысь взмыли вороны.

Когда помчался по линии, зрительным сферам удалось уловить то, как кругло-плоская разверзлась. Из неё выбрался великан, закутанный в чёрную реку множества ртов. Он обнажил громадный клинок, после чего ударом скосил нечисть, что там кружила в пьяном угаре жестокости. Разделавшись с «мелочью», схватил Владыку с пепельным шарфом, утащил того в недра, на самое дно. Но битва всё равно продолжалась.

Столбы загудели невыносимо громко. Их слышно повсюду. Тут по всему бескрайнему городу вспыхнул свет, пронеслась волна трещащего гула. Дыхание выросших из огня гигантских грибов, сотканных из дыма, сносило руины. Никогда не мог и представить, что такие взрывы возможны.

Дорога обрушилась. Тьма добралась до меня. Тьма, холод. Боль пронзала всё тело.

Пришёл в себя на развалинах.

Кто-то подошёл.

– Рамдверт, – сказал я в полубессознательном состоянии. Приподняв веко, увидел Хора. Он до хруста сжал топор и продолжил тенисто-терновый путь по пылевидной серой массе, покрывшей некогда величественный город множества возможностей.

Снова ничто и полная тишина, оставшаяся после сожжения воздуха.

Кто-то нёс меня.

Изредка открывая глаза, различал знакомые очертания Проводника.

Возвратил контроль над мышцами и обнаружил странное помещение с многоконечными статуями. Скульптур наверняка страдал от какой-нибудь болезни, ведь здоровая голова не позволит лепить и вырезать ТАКОЕ. Впрочем, границы «нормальности» имеют свойство постоянно сдвигаться в ту или иную сторону. Напротив – проход, куда неспешно пропарил спутник, пересёк порог и просто исчез как брошенный в мутную воду камень. Терпя боль в голени и в ключице, поднялся на свои две, последовал за ним. Там оказалось невыносимо душно, а свет не знал о существовании этого места. Но вскоре замерцал огонёк. Ничего не оставалось, кроме как идти на него. Всё пространство служило прибежищем тишины, однако чем ближе подходил, тем отчетливее слышал удары собственно сердца, что оглушали изнутри.

Вот он – получеловек и полуголовоногий, с которого вылепливали идол под библиотекой, держит фонарь, освещает путь из багровых вязких плит и ждёт. За ним движение. Переведя луч, показал изуродованную медузу размером с бычка. Нет, не медузу, не орех – а гнилое содержимое черепной шкатулки, которое не оставляло попытки прекратить своё существование любым доступным способом. Било себя единственной способной на то лапой. Из крошечного рта летели хрипы, оно пыталось петь, чтобы отвлечься от мук. Я сел рядом и с некоторым пониманием приложил ладонь к клетке, где томились секреты. Когда оно замерло, внимательно слушал песню, хоть наполнение оставалось недоступным осмыслению.

Обитатель довольно улыбнулся, а после Проводник набросился на него. Начал рвать на части и жадно поглощать кусочек за кусочком. Подскочив, дабы остановить его, вновь осознал себя на пепельной тропе. Переборов потрясение, по крайней мере, так казалось, отправился на поиски выхода.

Веки опускались от бессилия.

Хлюпанье рвалось из-под сапог.

Рухнул на колени, нужно хоть немного передохнуть. Выставив руки, упёрся в болотную артерию, почти сразу отлепил ладони. Они оказались покрыты густой жидкостью вишнёвого цвета, а меж пальцев свис ошмёток. Спешно дунул на золу – под её слоем покоились останки. Точно, Рефлект, Пепельные болота… ничто иное… как кладбище. От этого понимания все мысли замолчали, отрезали себе языки. Со мной осталась лишь угасающая уверенность в недопустимости остановки. Нельзя выбрасывать, нельзя обесценивать все усилия; нельзя хоронить полученное знание в пучинах безызвестности.

Поднялся на дрожащие ноги и, обняв сумку, похромал к горизонту. Шаг за шагом терял веру в освобождение из плена серо-красного ничего. Минуя ветвистые верхушки, выжимал капли из стремления выбраться.

Вот оно – силы иссякли, велели недолго жить. Снова рухнул. Снова, снова, снова… Вокруг, над местными топями, заплясали бледные огни. Рядом надувались маленькие пузырьки, которые тут же лопались. Потом вырос большой. Он хлопнул, чем дал сигнал таящимся под пеплом тварям. Твари ползли ко мне, хватали за жилет, тянули, хотели разорвать Искателя, осмелившегося забраться так далеко.

Меня начало трясти как в каком-нибудь приступе. Глаза проткнула боль, такая будто бы их выковыривают столовой ложкой. Каждая кость ломилась наружу, суставы закручивались, а кровеносные сосуды превратились в стекло. По позвоночнику взбиралось нестерпимое, заставляло проклинать всё мироздание. Мускулы рвались как размокший пергамент. Пальцы холодели, а вместо слов изо рта выплёскивались хрипы. Бабочки сыпались с неба, на Болота спускался полный мрак. Вокруг собирались мерзкие человекоподобные существа небольших размеров. Пустыми глазницами, на вытянутых лицах, смотрели на меня, а в моих глазах застывало их отражение.

Знакомые голоса. Голоса доносились издалека – становились всё громче.

– Учитель Ханд! – услышал я и, глубоко вздохнув, с усилием поднял веки. Мои ученики, младшие Искатели, пытались привести меня в чувства. На их лицах вырисовывалось неподдельное волнение. Я видел это, но как бы смотря со стороны; вот в овраге лежит наставник, а Софистия и Ифор кружатся вокруг.

– Теперь знаю. Они не верили ему, пытался предупредить. Тысячи лет назад была уничтожена целая цивилизация. Они погибли. Вот мёртв и я…

– Нет, вы живы, – выдохнув, произнёс Ифор, затем помог подняться.

– Что с вами произошло? – ошалело спросила разноглазая и начала тараторить: – Мистер Форц сказал, вы, там, сюда… то есть… попросили остановить экипаж. Вышли и пошли к оврагу. Потом, недолго постояв на краю, ру-рухнули на самое дно. Что с вашими волосами на затылке? Когда они успели постареть? А эти шрамы, откуда они у вас!?

– Нашёл их. Пепельные болота. Они прямо здесь…

– Как!? Где? Они где-то неподалёку, – удивлённо воскликнул Ифор, смотря по сторонам.

– Поручение Бургомистра Рэмтора выполнено. Срочно… Нам пора возвращаться в Оренктон, – очень тихо огласил успех.

– Поручение? Бургомистр вам что-то поручил? – с непониманием в голосе задала вопрос Софистия.

– Да. Ты что, успела забыть об этом? Рэмтор поручил нам найти Рефлект… Он же дал мне повестку… и свисток.

– Нет. Вы нашли его между ящиков в переулке неподалёку от библиотеки, – возразил своевольный любитель носить кожаную броню.

– А про какую повестку вы говорите? – присоединилась ученица к танцу непонимания.

– Учитель Ханд, мы отправились на поиски, дабы опровергнуть историю о сприггане. Вы уверены, что господин Рэмтор давал вам повестку и поручал найти Пепельные болота?

– Вы хорошо себя чувствуете? Вы случайно не проглотили кровь гомункула? Я слышала про мозговых червей… – встревожилась ученица, которая уже переоделась в свою накидку.

– Не знаю, как себя чувствую… Я был в бескрайнем городе? Рэвиндитрэ. Да… он отличался от тех, что мы когда-либо видели. Его сожгли в ходе битвы против роя уродливых тварей. Да, шедевр градостроения, его поглотило неистовое пламя. Теперь он здесь… прямо под нами. Похоронен под пеплом. Ещё видел Хора. Нам лгут… – неразборчиво рассказал я, перебиваясь дыханием.

– Понятно. Теперь пойдёмте, мистер Ханд. Вам нужно отдохнуть, – произнесли они и, положив руки на мои плечи, осторожно повели к карете.