Текст книги "Полихромный ноктюрн (СИ)"

Автор книги: Ислав Доре

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 39 страниц)

– Как она, Бенард? – спросил Грегор и уселся на диван, поставил сундучок рядом с мешком, а после снял головной убор.

– Всё ещё без сознания, – констатировал белпер. – Перед тем как я продолжу, не могли бы ответить на один вопрос?

– Без проблем, давай.

– Скажу вам по секрету, старые ковры переносят с куда большей нежностью, осторожностью. Ладно хоть на плече, а то могли бы за ногу приволочь. Нельзя так с ранеными. Впрочем, не суть. Я согласился помочь, таков мой долг. Но почему мы пришли именно сюда? Здесь опасно и здоровым людям находиться, можно подцепить что-нибудь. Даже здешний воздух опасен. Один вздох и насморк не заставит себя ждать. А может что и похуже. Я видел, в углу сидела мышь. Росла с каждой секундой. А потом оказалось, что это комок тараканов, облепивших кость.

– Здесь не задают лишних вопросов. Всем плевать. К тому же труженицы знают много секретов. У мужичков часто развязывается язык. Выпьют вина, и давай изливать свои негодования. Но насчёт грязи согласен. Разве в борделе, который сочетает в себе ещё и курильню, могло быть иначе? За двумя зайцами погонишься, то кабана не поймаешь.

Бенард пытался обнаружить в потолке щель, пропускающую поток шума.

– Хоть воск в уши заливай, – раздраженно сказал он. – Всем плевать, но секреты собирают? Мне кажется, одно исключает другое. Прелестницы с низкой городской ответственностью рассказывают всё Желтозубу. Запугал или же платит серебром. В Мышином узле ничего не проходит мимо него. Половину его бандитов арестовали, а другая… всё ещё на свободе. Как и он сам.

– Я не их клиент, мои тайны в безопасности. Могу спать спокойно. Никто не узнает, что я встаю с левой ноги, когда просыпаюсь, – заверил Грегор. – Знаешь почему Желтозуба называют Желтозубом?

– Из-за серьги в форме жёлтого зуба? – в вопросительной форме утвердил Бенард, не отвлекаясь от рыцаря. – Какие большие. Интересно, они ей не мешают? – себе под нос проговорил он.

Грегор отлип от кружки, немного приподнялся с дивана.

– Верно, но наполовину. Когда я принёс ему микату, разбойничек попробовал её на зуб. Вкус ему не понравился, чуть наизнанку не вывернулся. Поразительное умение. Из него получился бы отменный дегустатор вин. И кстати, у неё обычные уши. Не большие и не маленькие. В общем – хорошие.

– Ага, они немного не дотягивают до размеров лопуха.

– Взял лишнего, не преувеличивай. Хотя бы не с таким умным видом.

– Я не смеюсь, ни в коем случае. Если это не врождённое, то такое может свидетельствовать о воспалении хрящей. Опухоль – всегда скверно, – рассказал белпер и начал взбалтывать склянку. – Значит, вы ходили с золотом к главарю молодчиков Мышиного узла. И он вас просто так отпустил?

– Конечно нет. Встретив его впервые, задал ему вопрос про козла и овец. Он долго пытался проделать в моей голове дыру своим взглядом. А взгляд у него острый как битое стекло. Но потом вдруг обрадовался. Принял меня за некого Левранда. Защитника долгоносиков или типа того.

– Защитник отбросов – так его называют.

– Как скажешь. Он принял меня за Левранда. Якобы я соответствую всем описаниям. Это не более чем совпадение. Так ему и сказал. А он ни в какую. Видимо, его восхищение, и желание встречи с ним, не знало границ.

Бенард отрезал кончик пряди, поджёг его, вдохнул и недовольно кинул в колбу. Жидкость окрасилась в чёрный цвет. – Вот уж не думал, что головорез окажется на деле маленьким ребёнком, нуждающимся в героях. Наивные летят на них как мотыльки на свет, а потом сжигают свои крылья разочарованием, – проговорил он. – И чем закончилось ваша встреча?

– Мы сыграли в кости, поговорили о жизни. Желтозуб рассказал мне о последствиях сбора микат в Оренктоне. Чтобы попасть в списки Бургомистра жители прибегали к разным уловкам и обычному грабежу. Охотились за министерским золотом как гоблины за печёнкой. Но потом некто вмешался, пресекал особо резвых.

– И этот кто-то был Желтозуб? Это вы уговорили его помочь?

– Уговаривать не пришлось. Считая меня Леврандом, сам предложил свою помощь. Даже взамен ничего не потребовал. Видимо, ему сильно не понравился вкус монеток. Назвал их ядом.

– Вероятно, ваша схожесть с «защитником долгоносиков» сыграла ключевую роль. Это же только схожесть и не более, верно? – задал вопрос белпер, пока разглядывал безделушки, привязанные шнурком к поясу рыцаря Капиляры. – Разговаривая с умными людьми, заметил кое-что интересное. Их лож мало чем отличается от прочих. Её тоже можно легко выявить, обладая набором необходимых знаний и так называемой чуйкой. Несостыковки, взаимоисключение, испарина, взгляд, интонация и прочее. Не знаю, заметили или нет, но когда говорили о Левранде – было нечто едва уловимое в вашей интонации. Будто сильно презираете обман, – Бенард повернулся. – Неважно выглядите. Вы хорошо себя чувствуете?

Грегор рывками поворачивал голову, как если бы мешал мухе сесть на лицо. Крылатую не было видно в потёмках. Достав из плаща трубку, закурил.

– Когда сидишь в таком месте, хочешь не хочешь, будешь чувствовать их лапки, даже если они к коже и не прикасались. Так что всё вполне сносно, но сейчас будет лучше, – заверил он.

Белая перчатка не услышал в его голосе прежних намёков на фальшь.

– А я уже подумал, вас преследуют голоса, слышимые только вам, – с улыбкой сказал Бенард.

– Слышу то же, что и ты. Мы же под борделем сидим. Теперь вернёмся к ней. Что удалось узнать?

– Полноценному осмотру мешает доспех. Серебро совсем почернело и расплавилось. Я не вижу способа его снять, никаких швов. А даже если они и были, не стал бы сейчас рисковать. Металл прилип к коже. Не хочу её отрывать. В таком ослабленном состоянии тело не выдержит такой боли, – объяснил лекарь и навис над её лицом. – Капли растеклись тонкими линиями. Точно сплели паутину, идущую от нижних век. Выглядит жутко. Жаль, теперь такую красоту омрачает чёрный узор.

– Все рыцари Капиляры страшны на вид. Есть в них что-то чудовищное. Не добрячкам же с цветочками бродить по континенту и истреблять так называемую несправедливость, – сказал Грегор, потягивая дым. – Ближе к делу. Как её привести в чувства?

– Это похоже на отравление и на тот случай с батраком, который напился и зашёл в кузню. Точно, нужно объединить лечения разных недугов в одно. Тогда есть шанс. Думаю, смогу помочь ей дожить до следующего утра.

– До утра? А дальше что?

– Если дыхание не покинет её, то будет жить.

– Обнадёжил. Если нужна помощь, говори. У меня есть отличный зельевар, он поможет. Ни разу не подводил, просто кудесник.

– Буду иметь в виду, – озвучил белпер и посмотрел на ящик возле диванчика. – Это он приготовил зелья?

– Мы вместе это сделали, – сказал Грегор, взяв оружие рыцаря. – Тёмный цветочный эфес и ещё более тёмный клинок. Рапир из сангуисова камня, кровавой ржавчины. Серьёзное и прочное оружие.

– Кровавая ржавчина? – повторил белая перчатка, его бровь вопрошающе приподнялась, а склянка из руки почти выскользнула.

– Именно так. Вижу, никогда не слышал о нём. Тогда сломаю министерскую косточку, не послушаю их предостережений и поделюсь проклятыми знаниями. Только имей в виду, мы сразу же истлеем внутри. Хоп и всё. Вот уже шелуха, а не люди. А, это же не так вроде работает. Тогда приготовься, сегодня день твоих потрясений. Станешь взрослым, совсем взрослым.

– Вы прямо-таки воспаряли духом. Повеселели, что ли. А то вид был, будто на похоронах жуете полынь. Мне не хотелось бы портить ваше хорошее настроение, но и промолчать не могу, слишком беспечно её несли. Вот кислинка – в Примуулгус говорят про выжигающие свойства знаний…

– Только не надо про валежник тут рассказывать. Сжальтесь, лекарь. Я осознал свою ошибку – исправлюсь. В следующий раз буду бережнее.

– Если бы не ухмылка, то поверил бы. Впрочем, ладно, расскажите мне про эту ржавчину. Сангуисов камень – любопытное название. Видимо руда, из которой его изготовили, очень редкая. Её добывают под горой Ноде, или где?

Грегор несколько раз махнул рапирой.

– Так и быть. Как говорят, под редкими горами есть чумные источники, где плавают сангуисовы пиявки. Злобные, прожорливые твари. Их вылавливают и сажают на особо кровожадных преступников. Казнь такая. Пиявки с такой силой тянут кровь, что могут и орган проглотить. Обожравшегося червя кидают в прочную бочку и ждут, пока он не выблюет излишки, чтобы было легче ползать. Вот так и добывают кровавую ржавчину.

Бенард пару раз медленно моргнул, пытался усвоить услышанное. Или же отгонял усталость.

– Суровая казнь, когда из ещё живого тела высасывают органы. А выжившие есть, что с ними потом происходит?

– Кто-то говорит, что они становятся добрее, а кто-то утверждает – умирают в ужасных муках. Ведь сангуисова пиявки впрыскивают яд, поддерживающий жизнь своей тарелки с обедом. Удобная способность, правда?

– Звучит неправдоподобно, – усомнился Бенард. – Чего только люди не придумают. Как по мне, рапиру ковали каким-то старым способом. Вот от этого и похожа на обожженную древесину. Не думал, что вы верите в суеверную болтовню. А ведь хорошее средство могло бы получиться из этого яда…

Тень появилась в просвете. Тут в дверь осторожно постучались. Грегор проскользил, немного приоткрыл её.

– Милсдарь, вам кувшин лучшего вина от хозяина. И, разумеется, от всех нас, – донёсся голосок с той стороны.

– Просто читаешь мои мысли. Точно волшебница. Я только собирался сходить за ним. Благодарю покорно, ты избавила меня от беготни и сэкономила время, – прошептал он и взял сосуд, после чего попытался закрыть дверь, но ему помешали. – Вижу по глазам, хочешь сказать что-то ещё. Говори.

– Если будете свободны, не могли бы потом зайти ко мне. Хочу попробовать ещё раз одолеть вас, – она сказала это так, словно перебарывала некоторое волнение.

– Разумеется. Кем бы я был, если бы помешал такому яркому стремлению к победе? Я не дам ему погаснуть. Но позже, не сейчас. Когда будет время, найду тебя.

– Хорошо, буду ждать этого с нетерпением. Как раз успею испечь пирог, а то вы совсем худенький. Может ещё чего приготовим…

– С вишней, обязательно без косточек, – добавил он, плавно закрывая дверь.

– А я погляжу, вы тут в почёте. Прям нарасхват, – холодно сказал Бенард. – Смотрите не подцепите чего, когда она будет вас одолевать.

– Мы боролись с ней на руках. Проиграла. Теперь хочет ещё раз попробовать победить. Поражающая целеустремлённость.

– С учетом того, что мы под борделем… это несколько неожиданно. Но допустим.

Грегор налил вино в стакан, осушил его. Налил ещё и уже не торопился утолить жажду.

– Я могу верить в суеверную болтовню или же нет. От моего выбора она не перестанет звучать. Мы будем её слышать, пока дышит жизнь, – произнёс он, вернувшись к разговору. – Но откуда она берется, откуда растут её корни? Из попыток объяснить происходящее доступным способом? Вероятно. Или же за ними стоит попытка заполнить пустоту? Тоже возможно. Однако, как бы оно ни было, и из суеверной болтовни можно извлечь пользу. Не редки случаи, когда под шелухой искажений прячется ядро правды. Нет, не истины, а именно – правды. Приняв это к сведению, нужно ждать. Нужно оказаться в нужном месте в нужное время. Тогда шелуха спадёт и откроет себя, а ядро станет фрагментом. Знаешь, как хлебные крошки.

– Крошки правды приведут к истине? – задумчиво полюбопытствовал Бенард.

– Нет, они приведут к другой правде. Истина прячется от нас. И правильно делает. Наш разум не выдержит её уродства.

– Интересная мысль. Начинает казаться, вы намерено избегаете такого тяжёлого слова как истина. Могу себе позволить предположить почему…

Грегор подошёл ближе к столу. Вино, вроде бы, совсем не мешало его шагам.

– Занятные побрякушки, – сказал он, рассматривая что-то похожее на трофеи. – Вот это – ложный язык рыбоголового великана. Только высохший.

Белпер поднёс подсвечник к скукоженному существу со множеством лапок, массивной челюстью и парой обгрызенных плавников. От её вида появлялось желание никогда не заходить в воду, вдруг чего случится и такое неожиданно нападёт, намертво вцепится в ногу.

– Я видел одного из Янармагул. Торговцы привозили, пытались продать потроха для приготовления настоек. Безобразные создания с большими подбородками и лбами. У того не было такого языка. Да и до великана тот не дотягивал. Мелковат.

– Да, торговцы – безобразные создания.

– Шутить изволите?

– Мелковат? Что-то мне подсказывает, ты видел невзрослую особь. Ложный язык живёт меж щёк исключительно у зрелых. У некоторых зрелых. Этого паразита привлекает слюна. Вот и заползают в пасть, жрут настоящий язык, закрепляются на его месте, избавляясь от нужды в охоте. Великан ест и оно ест.

Белая перчатка старался удержать своё хладнокровие: ему с трудом верилось в услышанное. Не понимал, шутит ли его собеседник, оказавшийся под влиянием пряного напитка, или же знает наверняка.

– А как оно попадает им в рот? И разве это не больно, когда такая тварь жрёт язык? – задал он пару вопросов.

– Может, в момент питья воды не из тех мест. Или же во время сна. А боль не чувствуют, вероятно, из-за того, что в момент укуса они гадят обезболивающим. Кто знает.

– Если это так, то их способ выживания поразителен.

Грегор осушил очередной бокал. У него ни в одном глазу. Как если бы испил из горного источника.

– Почаще выбирайся из родных земель, – говорит он. – Тогда и не такое увидишь. Устанешь поражаться и узнаешь цену знаний. А пока вот тебе ещё пища для размышлений. Если великаны уродливы из-за длительного кровосмешения, то зачем они, нападая на обозы и деревушки, утаскивают с собой женщин? Вот и думай, но переусердствуй.

Белпер покривился. Должно быть, представил один из вариантов.

– Цена знаний значит. А какую заплатили вы? Неужели следили за рыбомордыми, чтобы разузнать о них побольше? Хотя, вероятнее всего, заплатили исследователям…

– Всё куда проще. Я победил такого в бою. Как сейчас помню, нелегко было уклоняться от ударов якорем. Ещё размахивал им так быстро и яростно. Никому не посоветую повторять подобное, – тут ноги говорящего немного подкосились, его повело в сторону, но в одно мгновение вернул равновесие.

– Откуда взялся якорь? Здоровяки живут вдали от моря.

– Да, живут. Но, так или иначе, якорь был. Потому дальше думай сам.

– Теперь я понимаю, почему вас называют охотником на чудовищ. Если так налегать на вино, можно и ловцом драконов стать.

– Береги свой рассудок, иначе приду и за тобой, – тихо монотонно проговаривал Грегор. – Правдоподобно прозвучало, правда? – тут смех промчался над пламенем. – А ты поверил…

Почувствовав чьё-то зловещее присутствие так близко, Бенард поверил не то слово. Оказался на грани, где появляется выбор не бить или бежать, а бежать или бежать. Но всё это оказалось шуткой, верно?

– Так убедительно прозвучало, – ответил лекарь, не смотря на рядом стоящего, и указал мизинцем на маленькую тканевую куклу возле ложного языка. – Я уже виделтакие. Их делают в Хладграде. В ней нет ничего особенного. Обычная детская игрушка. Но что она делает у рыцаря Капиляры?

– Теперь-то кукла точно стала необычной. Дыхание сводит от того, как она закреплена. Петля сдавливает тряпичную шею. Глаза-пуговицы крупнее обычного, словно выдавливаются из бесчерепного мешочка. Таким образом рыцарь выдаёт свою жестокость, или же просто посчитала этот способ привязки самым удобным? Впрочем, неважно. Ведь мы не голуби, чтобы клевать хлебные крошки.

– Под куклой есть ещё что-то, – заметил Бенард и произнёс: – Перо ворона. Когда был совсем малым и ходил пешком под стол, нас пугали чёрными птицами. Якобы они несут беду. А мысли про Хора и обратную башню Сиринкс гнали всех домой до заката. Ведь проклятый зверь, один из заклятых врагов Приомнисов, мог в любой момент вынырнуть из тьмы, расставить крылья, сотканные из тел своих жертв, и утащить с собой. Что считалось хуже четвертования и колесования. Но я вырос – теперь понимаю, что какая-нибудь гангрена куда опаснее страшных рассказов о «перьях Хора».

Грегор слушал и смотрел почти мёртвым взглядом в никуда.

– А как же Вороны, которых казнили при брате вашего Бургомистра? Я слышал, они были вполне осязаемы.

– Если они Чёрные перья, то я – знаток столичной крепости, Амиантового замка. Совсем не были похожи на тёмных существ. У них не было ничего общего даже с разбойниками, которые решили прикрыться чем-то эдаким. Обыкновенные перепуганные люди.

– Повсюду лож. Ею полнятся не только пять провинций, но и вообще весь мир. Витает в воздухе, незаметно отравляет нас. Сначала мы её видим чётко и ясно. Но со временем привыкаем, как к смраду навозной кучи, и перестаём отличать правду от обмана. Всё одно. Границы размываются. Так и живём в искажениях…

– К чему вы клоните? – вопросил Бенард, роняя капли из пузырька меж губ особы в чёрном серебре.

– Знаток Бенард! Вроде неплохо звучит. Хотя, для некоторых привычней – мейстер. Хочешь им стать? Место в резиденции… вон…свободно. Рэмтору пригодился бы такой Знаток. Будешь наставником, советником и лекарем. Опыт уже есть. Тогда и башня своя появится.

– Не люблю высоту. Когда смотришь на всё сверху, становится как-то не по себе. Сразу уши закладывает и дыхание перехватывает. Не гожусь я для этого. Мой выбор уже сделан – быть белой перчаткой в белой мантии, что немного похожа на одеяние мясника. Может мне нравится людей пугать. Так что дополнительные обязанности мне ни к чему. С ними не смог бы сосредоточиться на склянках, мазях и пилах.

Грегор закинул мешок за плечо, поднял ящик.

– Лучше покорить одну высокую гору, чем прыгать по холмам, правда? – спросил не опьяневший, приближаясь к двери.

– Да, лучше быть мастером в чём-то одном. Не отдавай я всего себя своему долгу, не смог бы найти новый способ зашивания ран. Муравьи неплохо себя показали. Главное вовремя отделить голову от туловища, – подтвердил белпер и обернулся. – Вы уже уходите?

– Мне нужно к Рэмтору. То есть… к господину Рэмтору. У вас в городе, так-то, песельники объявились. С этим необходимо что-то делать. Оставляю её тебе. Береги свою подопечную.

Бенард кивнул, задумываясь о необходимости узнать новые действенные способы распознавать обман, открыл футляр и продолжил свои оздоровительные обряды. Острая потребность выполнить задачу в полной мере поддерживала стремление не допустить гибели подопечной с большими ушами. Ему это было нужно, казалось, даже больше чем собственное дыхание.

10. Штурм. Витрувианские люди в поисках ответа

Андер Микгриб ехал к Бургомистру, потирал руками выцветшие глаза на почти высушенном лице. Волнение не побрезговало пометить его облик своей хваткой. Пытаясь разжать незримые тиски, старался угадать для чего именно Шестипалый созывает вермундов на этот раз. Каждая попытка размышлять спотыкалась об страх появление того самого одноглазого ловчего. Если бродяга объявился, все достижения оставят после себя только шрам, как это произошло с усадьбой Ванригтен. И то, по его мнению, подобный исход ожидал лишь в лучшем случае. Острый меч вероятности потерять всё, чего добился в жизни, навис над ним. От падения клинок удерживала пара слов одного человека. Ночные гуляния, что захлёбывались погаными заклинаниями, беспокоили его чуть менее чем нисколько.

Подъезжая к резиденции, где когда-то обитал астроном-отшельник, Микгриб посмотрел на ротонду сквозь призму своей усталости и увидел движение. Не человек, а скорее его тень стояла на самом верху и, держа в руках предмет цилиндрической формы, смотрела на небесный океан. Через силуэт пролетела птица, и тот исчез, разлился.

Извозчик остановил карету, седок ненадолго замер, поддался фантазии или же воспоминаниям. Выполз наружу и заметил того выскочку, что поднимался по ступеням старинной постройки. Тот с невозмутимым видом нёс ящичек. Больше всего выделялся сыреющий изнутри мешок. Оторопь волной захлестнула Микгриба, почти поглотила его. Вскоре слабость отступила. Долго выдохнув, побрёл внутрь, дав в очередной раз себе обещание перестать злоупотреблять целебными тониками. Разве не так обычно заканчивается мимолётное желание избавиться от пристрастия, что притворяется необходимостью или же собственным выбором?

Вермунды в большом зале без окон вглядывались в огни настенных канделябров, концентрировались, прикладывали усилия, чтобы сохранить ясность ума; та им пригодится перед грядущим. Из дальней комнаты, где завершилось заседание совета, вышел Бургомистр. Если его внутричерепная медуза и кипела после проведённых там разговоров, то не подавал тому и вида. Непоколебимое спокойствие было на своём привычном месте. Предстал перед собравшимися гвардейцами, коих в Оренктоне осталось чуть меньше половины: остальные помогали в обучении солдат союзников и принимали непосредственное участие в боях против Министерства. Из мешка в его руке сочилась алая роса. Когда капли звонко прикоснулись к полу, он заговорил, перестав терпеть промедление, вызванное сомнениями.

– Всем вам известно о похищениях людей и ночных криках. Сперва… была необходимость узнать, кто за этим стоит и чего добивается. В нашем случае нельзя недооценивать врага, потому что Министерство коварно, а на полях сражений наши солдаты перешёптываются о легионе Дома Игнаадарий. Почти всё наше внимание было приковано к этим фанатикам, что присягнули на верность Садонику. Они полностью оправдывают свой герб с окутанной пламенем ящерицей. Выжигают всё на своём пути, оставляют угольные пустоши. Но сегодня мной были получены доказательства… доказательства того, что медлить больше нельзя. Пока наши люди там сражаются за будущее государства, мы защитим настоящее здесь. Пришло время исполнить свой долг перед жителями. И перед самими собой.

Услышав о Игнаадарий, некоторые вермунды опустили взгляды – представили любимое развлечение благородных потомков Первых из столицы, которые пытали своих врагов, а потом, попивая вино, смотрели на их горящую плоть. Некогда Игнаадарий поклялись государю Венн, что посадят своего внутреннего зверя в клетку, дабы не допускать подобной жестокости. Но клятва, по всей видимости, долго не продержалась, пламенный ящер сорвался с поводка.

Пока одни мундиры отмахивались от собственных представлений о смерти в огне, другие оживились, в их глазах засияли угольки. Неужели это был азарт?

– Так кто наш враг, наёмники, сам спецотдел Министерства, или же фанатики? Народ болтает весь день, что те людоеды появились вновь, – проговорил мундир из первого ряда.

– Бургомистр, почему бы легионом Игнаадарий не заняться Графу Фалконет? – вопросил вермунд из второго. – В его гвардии искусные бойцы, чья манера ведения боя ужасает. Двигаются так, будто сломана каждая кость, от того практически невозможно предугадать момент атаки. Клинки просто плавают и раз! Уже поздно что-то делать. К тому же, они носят окровавленную кожу своих врагов. Пусть Игнаадарий захлебнуться своим же дыханием от ужаса. Или от старых времён остался лишь герб с насаженным на кол человеком?

– Нет, они и сейчас, точно нежить. Я слышал о их штурме крепости. Ни лязгов, ни криков. В тиши захватили, – проголосил тот, слева от предыдущего.

– Бургомистр, этот мешок, что в нём? – донеслось с заднего ряда.

– Тишина! – рявкнул Рэмтор и щёлкнул челюстью. – Заскулили как побитые щенки. Даю вам шанс найти своё достоинство и больше не забывать о нём, – услышав гул безмолвия, достал из мешка красный обломок. – Это фрагмент маски. Её сегодня принёс наш друг и союзник – Грегор. Разбил морду её носителя и узнал, что враг проник в библиотеку, устраивает там ритуалы. Это вовсе не Умастители, не те выродки, которые проводили свои обряды, пытаясь одновременно угадить двум так называемым божкам плодородия и разложения. А нечто иное…

– Значит, мы пойдём на штурм библиотеки? Но кто нам всё-таки будет там противостоять? Неужели «книжные черви» наелись букв и возомнили себя неизвестно кем? – произнёс тот же самый мундир, иногда с подозрением поглядывая на джентльмена в цилиндре.

– Такие маски носят аколиты Астрологов. Они в ответе за смерти наших людей. А потому, да – сегодня мы ворвемся в обитель знаний Оренктона, чтобы остановитьбезумных культистов.

– Какой у нас план? Не выкатывать же нам пушки мортирного расчёта? – донеслось от Микгриба.

– Мастер Шылдман сделал для вас новое огневое оружие. Его немного, но всё же. Когда мы закончим, получите мушкетоны. Помощники мастера уже ждут, они быстро научать вас правильно ими пользоваться…

– Про мечи не забудьте, – добавил доверенное лицо Бургомистра. – Пара сойдёт. Нужен длинный и короткий. Последний пригодится. Коридоры в бою иногда кажутся шире, чем они есть. Помните об этом. Иначе можете нелепо погибнуть. Вряд ли кто-нибудь из вас хочет, чтобы на надгробной плите было написало «Отважно дрался со стенкой».

– Да, это… что касается оружия, – продолжил Рэмтор. – Теперь следующее. Каждый второй вермунд вместе с констеблями перекроют улицы вокруг библиотеки. Остальные пойдут с нами внутрь. Но все без исключения выпьете это перед началом, – он достал сундук с маленькими склянками, их на половину наполняла пепельная жидкость.

– Что это? – вопросил Хидунг, потирая свой нос.

– Это не ром… и даже не слёзы Шихи, а простая успокоительная настойка. Я посоветовал её раздать, – сказал Грегор, потом поправил цилиндр и жутко улыбнулся. – Средства могло быть и больше, но сроки нас ограничивают. Так же… советую накинуть на мундир плотную ткань, которую можно быстро скинуть с себя.

– А зачем нам успокоительное? Может… ещё заварим чай с ромашкой? – прозвучало от Микгриба.

Шестипалый сдержал себя в руках, обуздал скоротечный порыв гнева, разожженный несерьёзным отношением к предстоящему бою. Это далось ему нелегко, сложнее, чем думал. Вероятно, всё из-за сомнений, порождённых словами охотника в цилиндре. Вермунды впервые в жизни столкнутся с таким врагом, что поджидает в библиотеке. Самые настоящие чудовища. К такому так просто не подготовиться. Несмотря на это, глава всё же ведёт всех прямо в их логово.

– Чтобы твоё тело не предало тебя в решающий момент. Чтобы корабль твоего разума, получив пробоину ниже ватерлинии, не пошёл ко дну, – с серьёзным видом проговорил он, щёлкнув челюстью. Так что сейчас не время шутить. Даже для разрядки. Теперь о тех, кто остаётся на улицах. Повторюсь, вы также вооружаетесь и принимаете настойку, но ещё берёте… свистки. Если увидите кого-то или же… что-то, то свистом предупреждаете остальных. Весь район должен быть под контролем. Все поняли? Начнём с заходом солнца.

– Будет сделано! – громко ответили присутствующие. – А почему мы ждём ночь? – с недоумением проскрипел один из гвардейцев. – Темно же будет, ничего не увидим…

– Время на подготовку, – вмешался Хидунг. – Или ты уже умеешь пользоваться новым оружием? Не думаю…

Грегор с почти демонстративным безразличием закурил трубку.

– Как-то раз путь привёл меня в деревушку на окраинах Денрифа. Там был рослый крестьянин, хвастался своей силой и отвагой. Играл мускулами. Со всей ответственностью убеждал окружающих, что, мол, любого сломает об колено. Но потом случайность предоставила ему такую возможность. Услышав крики своей жены и ребёнка, рванул к мельнице. Оттуда звали на помощь. Но силач остановился, обмяк, когда увидел, что к мельнице приближается уродливая тварь. Яжма выползла из Межутковых земель и решила накормить своё отродье. Здоровяк схватил камень. Нет, не бросился ломать Яжму об колено, чтобы спасти своих любимых, а просто начал бить себе в висок. Забавно. Удар, удар и ещё удар. И падает на траву. Вот такой он выбор сделал. А что выберут жители Оренктона, если увидят нечто похожее?

– Не знаю никаких Яшпм, – пробурчал Хидунг. – Для чужака слишком много себе позволяешь. Стоишь перед нами и рассказываешь небылицы, намекаешь на трусость оренктонцев. Кто ты вообще такой?

– Не слышал своего Бургомистра? Я – друг и союзник. Какое из этих слов тебе не понятно?

– Этого недостаточно. Любой может притвориться союзником, скрывая свои истинные намерения. Может с нами в бой пойдёт Министерский засланец, а мы ни сном ни духом не знает об этом. Разве мы можем допустить такую неосторожность? Не доверяю я тебе. И вообще, лицо у тебя знакомое, похоже на лицо мертвеца…

Грегор неспешно приблизился к нему, встал напротив. Высокий воротник закрывал лицо до кончика носа, головной убор из бобрового фетра прикрывал лоб. В пространстве между ними раздражённо сверкнули синие глаза.

– Доверять? Это не вопрос доверия, – произнёс он. – Есть субординация и присяга. Вот о чём тебе следует помнить. В конце концов… я же не собираюсь жениться на твоей дочери. Или у тебя иные планы? Если уж так, то извини. Прямо сейчас исправлюсь. Имя моё… тебе известно. Я выращиваю единорогов, регулярно курю трубку, мой рост – около шести футов, люблю пить вино и гулять по лесу во время дождя. Ещё… искренне верю, что Озеро Мундус ценит человеческие жизни, ведь все мы так важны для этого мира. О, чуть не забыл… мечтаю сделать что-нибудь значимое, чтобы меня признали и помнили после смерти. Ну вот, думаю, для начала достаточно.

– Ты смеёшься надо мной, чужак?! – вскипел вермунд. – Вместо пустой болтовни, лучше расскажи, почему после твоего появления… над городом уж слишком много ворон разлеталось!

– Хидунг, довольно, – вмешался Рэмтор. – Лучше оставь гнев для врагов. А сейчас иди, подыши, остынь.

Тот хмыкнул и вышел за дверь.

– Какой жирный намёк тут прозвучал. Теперь ваши мысли шепчут вам… уж не Ворон ли перед нами? У-у, жуть какая. Тогда сегодня с вами в бой пойдёт живой религиозный миф. У тех, кто верит в это, я спрошу. Сейчас на кону будущее. Разве вы позволите мифу из прошлого сражаться в одиночку за него? А остальным скажу следующее… когда окажемся внутри, настоятельно рекомендую не геройствовать. Холодный ум и крепкая рука – вот ваши верные союзники. Забудьте истории о подвигах. Жизнь далека от идеалов. Говорят, что каждый второй, так называемый подвиг – вымысел для разговоров в тавернах. Но откуда начинать считать? Но да ладно, сегодня вы увидите нечто захватывающее. Оно разрушит ваше представление о мире. Нужно суметь удержать себя от падения в яму безумия. Тогда получите шанс на перерождение. Вам это может пригодиться в дальнейшем. Поэтому держитесь вместе и следите друг за другом. Бой проходит спокойнее, когда спину прикрывают.

Одна из дверей приоткрылась. От туда выглянул подчинённый мастера Шылдмана.

– Теперь идите и готовьтесь, – скомандовал Бургомистр. – Ты им не по нраву, пекарь.

– Как я это переживу, не знаю. Потом прогуляюсь под дождём, чтобы слёзки никто не видел.

– О, да, это поможет. Ещё неплохо бы сделать что-нибудь с твоим видом.