Текст книги "Полихромный ноктюрн (СИ)"

Автор книги: Ислав Доре

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 39 страниц)

– Как ты выносишь себя? Таким не место среди вермундов, – прошипел оказавшийся в тупике выбора.

Не видя другого варианта, вычеркнул из учётной книги седьмую строчку и принёс столь желанный артефакт.

– Старик, ты помог справедливости восторжествовать. Скоро стану значимым человеком, большой шишкой. Я не забуду твою покорность. Она будет вознаграждена. Будешь охранять мою конюшню, сидя в собачьей будке, – обхватив свою надбавку к жалованию, завёрнутую в тёмную плотную ткань с неизвестными символами, направился к выходу, дабы поскорее добраться до дома, где зеркало займёт своё место.

– Спесь бурлит в тебе, сочится из твоих слов. Безумие нависло над тобой. Её зловоние приведёт к тебе смерть. За тобой придут. И довольно скоро, – проговорил «Два колеса» совершенно спокойным голосом.

– Ты что ли придёшь и познакомишь меня с ней, калека? Очень смешно. Можешь не верить, но меня точно оберегают свыше. Тебе не по силам переделать судьбу. А если уж рискнешь, будь храбр в бою со ступеньками, – рассмеявшись, покинул неприступный склад.

Скрипы доживающих свой срок ступеней.

Полумрак.

Стремящийся к своему предназначению развился в кресле, всматривался в зеркало. Внутри сидел мужчина, нервно подёргивал пальцами, наклонял голову то на одно плечо, то на другое. Подобно зверю менял положение ушей в пространстве, прислушивался, пытался лучше рассмотреть видимые отпечатки, что оставили минувшие события. Лицо перестало быть своим – принадлежало кому-то другому. Белёсые пятна, впалые щёки, бледно-синие мешки у переносицы – всё это давало повод отторжению. Смирившись с болезненным видом, отдал своё внимание искажённой раме. Та напоминала щупальца, напоминала тюремную клетку из терновых зарослей. По крайней мере, именно такое вырисовывалось в глазах, смотрящих на неё. Подобное происходило и происходит, в некоторой степени, благодаря множеству легенд, мифов, сказок. В большинстве непонятных ситуаций, сказания тут же превращаются во фрагмент мозаики видения мира, занимают пустые места. Таким образом складывается некая монолитность, что оправдывает всё непонятное.

Отхлебнув вина из кубка, достал из шкатулки драгоценные камни, поместил их в углубления по верхним углам рамы. Кристаллы идеально подошли. Для проверки пошатал, но те вгрызлись, как минимум, навечно. Вернувшись на место, приготовил свой любимый тоник и продолжил самодовольно любоваться «лучшим из лучших». Минуты собирались в толпу, бежали вперёд до линии появления часа, но возвращались назад. Так день за днём, пока мысли не начали отпрыгивать от отражения. Сам того не понял, как стал участником непринуждённой дружеской беседы. Едва ли осязаемый друг на той стороне хвалил вермунда за достижения, целеустремленность и холодным ум. Убеждал, что великие цели необходимо поливать жертвами… да побольше. Иначе никак. Иначе не избежать участи быть перемолотым миром. Вот для того чтобы не сгинуть, не затеряться в пыли безызвестности и надо заставить его вращаться вокруг себя.

Совсем неожиданно появилось облако маленьких мерцающих точек. Мухи летали по спирали, подражали возвращающимся в бескрайний простор каплям дождям. Растягиваясь и сжимаясь, беззвучный рой заглатывал зеркальную копию. Не было никаких укусов или же покалываний, а даже наоборот – тёплые прикосновения разбегались по спине, шее и голове. Махи маленький крылышек разожгли под рёбрами огонь гордости за проделанный путь. В блаженстве провалился куда-то глубоко, далеко или же высоко.

Тут вырвался из объятий дрёмы, обнаружил себя на том же месте. Свечи ещё не растаяли – всего прошло около пары часов.

Ветер на улице гонял ставни дома напротив. За скрипом слышались глухие постукивания сапог, что отскакивали от брусчатки под окнами. Клацанья жёсткой подошвы вытянули предупреждение старика из илистого дна памяти. Отхлебнув настойки из кубка, не смог избавиться от чувства присутствия в комнате второго. Тогда вслух себя успокаивал: наивный кладовщик не ходит, от того и шагов не может быть слышно.

Поставив кубок на стол, рядом с канделябром, подошёл поближе к зеркалу. Микгриб самодовольно поглаживал плечо, поправлял накидку – та похожа на прижатое волчье ухо. Уставшими глазами не заметил, как отражение повторило улыбку. Тогда улыбнулся ещё раз, но визави сохранял холодное чуть ли не мёртвое выражение. С непониманием отступил назад, а оно стояло на месте.

Копия сама по себе сдвинулась, в жуткой тряске отошла в сторону. Остановившись рядом со столиком, согнулось, как если бы на плечи упал забитый песком мешок. Тяжесть выдавливала из горла стоны, постепенно переростали в беспомощный крик. Кровогонный орган отбивал свои удары прямо в подкорку, заглушал иные звуки. Воротник висельной петлёй сдавливал горло. Отражение вцепилось кривыми пальцами в ямки на щеках, раздирало их. Кусочки податливой плоти падали на пол, при этом совсем никакой крови. Такая же участь постигла шею и верхнюю часть груди. Слишком отвратительное зрелище для того, чтобы быть реальным. Из ран пролазили руки, вылепливали человекоподобные фигуры. В итоге единое разделилось на троих. Каждый трудолюбивым гончаром продолжал начатое, пока не приняли уже знакомые облики. Андер загипнотизировано продолжал смотреть, не смел и шелохнуться.

– Друг мой, ты уже близок к своей цели. Вскоре… сможешь возглавить Орден рыцарей, – произнёс Лицлесс звучавшим из далека голосом. – Хоть ты и простолюдин, не потомок Первых людей, что помогали Сахелану, но всё же займёшь своё место под солнцем. Мы поможем уладить неувязочку с твоим происхождением. Разнесём историю преображения твоей крови до каждого закоулка, до каждого тупика, до острия каждого шпиля, до каждого оврага. Везде будут с трепетом шептаться о подвигах Магистра ордена Капиляры, который вернул рыцарей на путь верности Министерству, образумил братьев и сестёр. Впрочем… обойдёмся без последних… Так что, готов шагнуть на последнюю ступень? Тогда сольёшься в единый поток с переменами, будешь направлять его, станешь вершителем своей судьбы.

– Как я могу сделать это? Где найти эту ступень? – возбуждённо вопросил стаявший перед стеклянным озером, где отражалось существо из трёх частей, в них виделся глава Дома «Ромашки»; Тэттор Кильмиор и сам вермунд, облачённый в тонкий, но прочный доспех из чёрного серебра.

– Хорошо, очень хорошо, – заговорил Тэттор. – Чтобы сделать шаг нужно поднять ногу, а затем опустить её. Первую часть уже сделал, подделал бумаги, провёз в город злобную тварь, рыбомордого великана из Межутковых земель, якобы на нужды зельеваров. Говорят, из его печени и поджелудочной получается отличная микстура для выносливости, верно? Но чтобы вырезать их… нужен неживой великан, а с этим могут быть проблемы!

– Теперь нужно опустить ногу и раздавить неугомонных червей, – продолжил Лицлесс. – Да посильнее. Пусть все запомнят созданный тобой опус из крови и плоти. Убей Рэмтора сегодня же, вырежи ему сердце, поглоти его, стань потомком Первых людей. Вот оно решение, тогда никто не посмеет усомниться в новом Магистре!

Ванригтен и Кильмиор поглаживали отражение в чёрном, нависли как паук над добычей, что-то нашёптывали.

– Когда с Бургомистром будет покончено, мне бежать в Столицу? – пробормотал Микгриб.

– Не торопись. После Бургомистра… нужно позаботиться об этом Вороне, лицемерном Грегоре. Ты же видел его, выглядит… точно уставший от жизни пустой мертвец. Окажи ему услугу, если гигант не справится, помоги оказаться на той стороне, помоги обрести покой, избавь от проклятия такого существования. Пусть его гибель станет ударом по Хору, пусть услышит эхо отмщение за мою смерть. Зарубив Композитора, переживший пепел совершил преступление против все-мира, а такое не может остаться безнаказанным.

– Ужин без музыки – это и не ужин вовсе, – с улыбкой утвердил Полуглобус. – Настал твой час. Ты можешь доказать всем этим бездарям, что Андер Микгриб – не какой-то самозванец, а человек, находящийся на самом верху пищевой цепи. Доказать им, что ты не блеклая тень своего отца. Став Магистром Капиляры, обретёшь власть, сможешь помогать людям, как и хотел когда-то. Но…мы должны предупредить тебя. Уверяю, это чистая формальность. Если не справишься, то станешь шуткой. Вот теперь отвечай. Ты готов убить их? Каков твой ответ? Говори же!

– Я…готов. Сегодня Рэмтор Кильмиор и чужак умрут, – с трудом произнёс Андер.

– Замечательно, – в один голос проговорили они.

Их физиономии исказились, стали пародиями на недоношенного ребёнка. Рты растянулись в широкой улыбке. Губы третьего медленно расползались, он тоже заулыбался, а на дне колодцев-глазниц засверкал огонёк.

От окна донеслись постукивания, вырвали без устали смотрящего из морока безумного представления. Не это ли хоривщина? Резко вздрогнув, попытался вернуть себе хоть какое-то самообладание. После чего осторожно отдёрнул штору. На карнизе в ряд сидели чёрные птицы. Те разглядывали Андера, будто бы разглядывали вьющегося на земле дождевого червя. Не прогоняя гостей, почувствовавших тепло из комнаты, ответил таким же пристальным взглядом. Одна из ворон покрутила клювом, трижды ударила им по стеклу. Стук – в том же количестве – донёсся со стороны входа. Из-за чего гвардеец усомнился в собственном рассудке. Перед тем как узнать, кого к нему принесло, глянул на карниз, но пернатых на нём уже было.

– Кто это? – сдержанно выкрикнул он. – Что тебе нужно?

Ответа не услышал. Тогда с опаской подкрался к двери, приоткрыл её так, чтобы образовалась щёлочка. У порога лежал отвратительный мешок. От него исходило не менее отвратительное зловоние. Присмотревшись, понял: это вовсе не мешок, а часть того пса из библиотеки, из пасти которого вываливались руки и молящие голоса. Из останков торчала записка со знаками ловчих. Как она попала туда, останется за пределами его понимания. Из-под ошмётка вытекла вязкая жидкость, целеустремлённо поползла к порогу. Испытав приступ отвращения, скрещенного с испугом, быстро отпрянул, захлопнул дверь. Сердце застучало быстрее возможного, а звуки поступи начали оглушительно плясать по ту сторону барабанной перепонки. Под рёбрами отчётливо чувствовалось движение, внутренние органы ищут путь на свободу.

Внутри жилища немного пришёл в себя, тут же оправдал всё происходящее усталостью.

– Какого хиракотерия… – Услышал хозяин дома.

Языки горящих свечей потухли, во тьме вилась незримая зловещая паутина. Рядом с зеркалом кто-то был. Неизвестный с ювелирной осторожностью вытаскивал драгоценные камни из углов рамы, обворачивал их тканью и складывал в сумку. Хозяина мгновенно посетила одна догадка: старик всё это подстроил и нанял подзаборного вора для КРАЖИ артефакта. Но с каждым мигом скороспелое предположение становилось всё менее правдоподобным. Будущий Магистр обмяк, тело совсем не слушалось, как если бы мускулы убежали прочь, суставы закаменели, а нервные окончания сожрали сами себя.

– Как неловко вышло. Я совсем не ожидал встретить тебя в твоём же доме, – с издёвкой сказала таинственная фигура в чёрном плаще, на чьём воротнике был шов, нити пугали своим видом, ибо рисовали оскал хищника. Собрав алые камни сомнительного свойства и поправив знаковый головной убор, тот подошёл к обомлевшему, который всё-таки смог узнать Грегора.

– Ну что, картофель в мундире. Это того стоило? – джентльмен задал вопрос и принялся раскуривать трубку. – Знаешь, до твоего появление никто не сомневался в вермундах. Не то чтобы меня это беспокоило. Скорее, просто делюсь наблюдением, – едкий дым обволок нососодержащую поверхность живой статуи, горький аромат пробрал до пят. – Несмотря на твою одежду, ты всего-навсего обремененное разумом порождение случайности. Должно быть, считаешь себя особенным. Это ничего, многие тешат себя таким же заблуждением. Ты же слышал его? Так называемое «Семя» говорило с тобой, подпитывало спесь? Не отвечай… я всё вижу и так. Стоишь и совсем не моргаешь, а блеск в глазах принадлежит неутолимому голоду. Видел такое уже множество раз. Скоро тебя не станет. А потому позволь скрасить последние мгновения твоего пребывания здесь бессмысленным монологом. Не возражаешь? О, так и знал, что будешь не против. Сейчас попробую угадать… Скорее всего, ты видел сны, но, какая неожиданность, не помнишь их. Тем не менее… каждый раз после пробуждения ощущал некий душевный подъём, да? А тот случай на площади, когда вермунды преклонили колено перед местными свиньями, которым только дай повод и… уподобятся сказочным гоблинам, устроят резню в городе? Просто возмутительно присягать таким отребьям. Не справедливо и мерзко… так подумалось тебе. И ты решил, что достоин большего… от того и спёр камни, зеркало. На счёт камушков… тебе же известно кому они принадлежат? У меня есть знакомая, она проделала длинный путь из самого Хладграда, шла по запаху, чтобы найти их. Безумцы эти рыцари … раз слышат зов кристаллов. А теперь представь, что она с тобой сделает, ведь один из них принадлежал её доброму другу. Не думаю, что оберегающие тебя потусторонние силы спасут от праведного гнева. А теперь открою секрет. Мне нет никакого дела до твоих мотивов и мыслей. Я тянул время, чтобы увидеть признаки твоей скорой кончины, – Волчий брат перестал втягивать дым курительной трубки, вытряхнул наполнение из чаши. – Ты – какая-то шутка… не более. Не стану тебя убивать. Есть кое-кто более подходящий для этого, не стану лишать его удовольствия. Пока ждёшь его… посвяти оставшееся время одному вопросу: тебе ли принадлежат твои мысли? Идиот… каких много. В каждом из нас есть тёмные желания. Всего-то и надо было держать их под контролем, а не отдаваться им. А теперь… бывай, картофель в мундире, – Грегор бесшумно зашагал к выходу, где растворился мимолётной мыслью, как забытый сон.

Андер вернул утраченные способности к движению. С туманом в голове рухнул в кресло. Слыша витавший в воздухе запах горькой полыни, взял дрожащей рукой кубок и сделал глоток настойки. Краем глаза уловил движение в зеркале. Отражение чужака медленно подходило в дальний угол, в который трусливо забилась уродливый триптих. Эхо присутствия неожиданного гостя обернулось, показало лицо без глаз и с костяным наростом в форме клюва над улыбкой безумца. Стеклянное озеро тут же треснуло, рассыпалось на бесчисленное количество крошечных осколков, что острым дождём залили пол.

Наружный покров некогда добродушного Микгриба начал невыносимо зудеть, под ним вознамерились устроить логово перебирающие колючими лапками плотоядные насекомые. Он завыл в истерическом спазме. Пытаясь прекратить болезненно-щекочущие ощущения, принялся чесать кожу ногтями. Всё сильнее и сильнее. Плоть размякшей бумагой сползала лоскутами, из ран рвался собственный голос. Внутренний хронометр сломался, время остановилось, превратилось в вечность, несущую только мучения. Выворачивающая боль угомонилась, скорее всего, чтобы потом захлестнуть с большей силой.

Поднял веки, оказался внутри заброшенного дома. Ничего не видно – всюду беспросветная тьма. Смрад, состоящий из запаха опилок, пота, мочевины и чего-то ещё, почти буквально выжигал обоняние. Пятно тусклого света поплыло из дверного проёма по шершавому полу. Оно ширились, разрасталось, а вместе с ним нарастали стоны, хлюпанья и чавканья. Оказавшийся в неизвестном месте попытался убежать, спастись, – нижние конечности явили свою предательскую суть и не слушались. Опасность всё ближе и ближе, и вот, наконец, вышла, показала себя. Свет выливался из подвешенной на цепях жаровни, которую держала покрытая коркой рукоподобная ветка. Лучше бы огонь не рвал мрак. Стало видно что-то, что стоит на двух тонких ногах с непропорционально большим туловищем, состоявшим, примерно, из десятка едва живых людей. Умастители. Те в фанатичной эйфории елозили и извивались… понятно, чем они занимались, пока иные части единого целого пожирали друг друга. Отгрызая и пережёвывая кусочек за кусочком, выплёвывали беловато-серых бабочек в волнистую полоску. Крылатые суетливо махали чудесными крылышками, чем показывали непостижимое представление театра теней. Из яблок высунулись черви…

– Теперь…

– Моя…

– Очередь.

Провопили части грязной твари в несколько голосов…

***

Глубокая ночь. Ступени, ведущие в обитель вермунда, устало заскрипели. По ним полз Клив, сжимая мушкетон сухими пальцами. Его цель – прервать дыхание того, кто посмел угрожать сиротам из приюта. Старик почти в прямом смысле вместе со слюной обливался яростью.

– Не-а. Я первый до него доберусь, – сдержанным тоном произнес неизвестный.

Клив обернулся, там молодой человека, лет двадцати пяти, с приятной наружностью. За его спиной стояли исполнители городской гвардии, желавшие арестовать прогнившего отступника. Но случится ли арест?

– Я – главный Искатель оректонской Академии запретных знаний. Зовите меня Ханд, Вабан Ханд. А вы…должно быть, Клив «Два колеса». Правда, сейчас без колёс. Прошу прощения, что так и не зашёл на склад. Зайду позже, а пока… много дел.

– Я знаю кто вы. Прошу не останавливайте меня. Позвольте мне…

– Не позволю, ибо я сам это сделаю, – мистер Ханд сказал это с доброй улыбкой и продолжил подъём.

Для приличия трижды постучался, после чего распахнул дверь. Пройдя внутрь, остановился и плавно обнажил клинок.

– Прошу прощения за вторжение, но могу ли войти? – пропел Искатель. – Конечно же могу. Я постараюсь не занести в дом грязь.

Заперев перегородку на шпингалет, пару раз шагнул вглубь, остановился, всматривался в хозяина лачуги. Лунный свет любопытным воришкой пробирался через окно. За опрокинутым креслом почти дугой выгибался бледный человек, одетый в костюм из собственной рваной кожи. Жевешу.

– О? Да тут и белпер Бенард не поможет, – озвучил мистер Ханд, созерцая телесное воплощение шутки свежевателя. – Я пришёл забрать зеркало для его дальнейшего уничтожения, но, похоже, в этом уже нет нужды. Тут столько осколков. Как бы ни порезаться. Хотя, знаешь, мне кажется, я здесь не только из-за него…

Шутка поковыляла и прыгнула на вооруженного гостя. Ниточка гобелена трагикомедии, впитав пинок, отлетела к стене. Когда оно поднялось, сразу же было прижато; накрепко – не освободиться, не выкрутиться. Из углов комнаты выползло неопределимое, невидимое. Только рябь похожая на тень пара сигнализировала о присутствие чего-то потустороннего. Оно обхватило конечности шутки, подвесило звездой над полом. Сталь рассекла воздух – косая нога отсоединилась от тела. Ещё три взмаха проделали то же самое, и бесконечный «горшок» упал на потолок. Сжав горло, оказавшись в водовороте ненависти, Искатель кулаком месил рыло блеклой тени. Удар за ударом. Пришёл в себя и тут же в ужасе отскочил.

– Какого… – произнёс он.

Вермунды выломали дверь, ворвались в жилище.

– Микгриб, бросай оружие! – заорал Хидунг. – Ты арестован за предательство, за убийство воспитательницы приюта и за…

Вермунд прервал свой рёв, фонари подсветили осколки, части тела и кровь. Последней было совсем немного.

– Он напал на меня, – заговорил Ханд. – Возможно, плохая была идея зайти первым для исключения опасности, что могла бы исходить от артефакта. А опасность исходила от него самого.

– А я говорил, предупреждал. Ну, как вы? Врач нужен?

– Нет, спасибо… обошелся лёгким испугом. Скоро пройдёт.

– Хорошо. Проводить вас?

– Благодарю, но сам. Мне нужно к ученикам. Будем готовиться к отправке в экспедицию.

13. Нарушение равновесия

Из «Пьяной коленки» вывалились постояльцы, спорили, касались разных высоких, и не очень высоких, тем. Всё-то им было по плечу. При желании могли бы по щелчку пальцев изменить весь мир, научить неумех вести дела и удерживать порядок в государстве Вентраль. Ещё могли направить струю на далёкие огни, что горят в верхнем озере, но не делали это только потому, что не хотели; да и зачем вообще. Толстопуз решил выделиться, с угрозами кряхтел про Воронов и самого Хора. Желал им поскорее исчезнуть, дабы не пачкали мир своим в нём пребыванием. «Без таких страхолюдин всем станет только лучше», – фырчал тот.

Грегор, мертвецки улыбнувшись, прошёл мимо.

Перед заворотом в переулок, коих слишком уж много, был остановлен немым образом. На него смотрела особа, прятала лик под чернейшей вуалью. Такую и слепец разглядит. Позади неё – гробовщик в пугающей маске послушно держал корзинку, будто слуга или кто-то приближённый к этому. Она выставила указательный перст, маятником покачала им. Прямо перед Грегором, прорвав пространство, выпрыгнул облачённый в дым убийца. Кинул снизу топор и вбил лезвие в челюсть. Вернее так бы и произошло, если бы напавший тут же не исчез. Отразив атаку предчувствия, приготовился к продолжению, но его так и не случилось.

– Пойдём, мой друг, не сейчас. Будет ещё время, сколотишь для него гроб, – донеслись из-под вуали слова, адресованные тому, кто делал замеры на расстоянии.

Гробовщик сложил ленту, последовал за своей госпожой. Парочка прошла дальше. Проводив их, Ворон ушёл на узкую тропу меж домов. Из-под подошвы выпрыгивали отчётливо слышимые подтверждения прикосновению к камню. Тяжёл его шаг.

– Намерено не скрываешь топот? – задала вопрос ожидавшая в переулке. – Тебя слышно за лигу.

– В этом нет нужды. Всё равно услышала бы, рыцарка.

– Я – Рыцарь и никак иначе. Уже говорила об этом. Тогда выражалась на непонятном языке, или попросту забыл? У всех Воронов проблема с памятью?

– Не, я особенный. Туговат на ухо. А тебе идёт колпак. Точно ведьма. Раньше не видел его на тебе. Где нашла такую прелесть, неужели сама сшила? Украла? – тут же наклонил голову вправо. – На мгновение показалось, что клинок стал толще бревна. – Так всё, довольно размахивать рапирой. Так и пораниться можно.

– Во время первой встречи… ты не был таким наглым. Что успело измениться, что произошло в доме вермунда, Мик… Миг… Грибка?

– Неужели я слышу попытку в юмор? Неумелый, но уже кое-что. Есть куда расти, – спокойно подметил Грегор и вынул из кармана камни. – Вот они, забирай.

– Вот так просто отдаёшь их мне, даже не торгуешься, не пытаешься продать за золото?

– Эти рубины важны для тебя. Не знаю подробностей, но Её Величество Каэйдра даровалаих своим верным стражам. А это значит – ты одна из них, а не из странствующих. Была… по крайней мере. Потому… не хочу ничего продавать человеку, который утратил смысл своего существования. Называй это пониманием, добротой… мне не важно. Так что забирай.

Худенькая фигура в чёрном доспехе приняла их, рассматривала лежавшие на ладони капли.

– Изгойская солидарности… пусть будет так, – сказала она. – Эти корунды – затвердевшие слёзы сердца первого правителя династии. Смотришь на них и оказываешься под дождём воспоминаний древности. Смотришь и понимаешь, они стали твоим собственным сердцем…

– Так вот он – секрет преданности?

– Всё намного сложнее. Слишком трансцендентное. Лежит за пределами моих способностей говорить…

– Хватит заклинания тут произносить. Я понимаю, – прервал её Грегор. – Теперь останешься здесь или покинешь город? Куда отправишься?

– На поиски Хора. Так я ответила бы днём ранее. А теперь даже не знаю. Быть может, укроюсь под сенью Межутковых земель на некоторое время. Там будет чуть более безопасно, нежели в шести королевствах без королей.

– Межутковые земли свободны. В этом их достоинство и недостаток. Там Специальный отдел Минитерства не будет тебя искать, а если и будет, то в последнюю очередь. К тому времени Садоник издохнет – тогда сможешь вернуться. К тому же… там велика вероятность найти других рыцарей.

Вернувшая утраченные слёзы кротко покивала.

– Даже не спросишь, почему передумала преследовать Хора?

– Видимо на то есть причины. Мне они не интересны. Но коли начнёшь, останавливать не стану.

– Тогда поберегу слова. Не хочу обесценивать их, пуская в пустоту.

– Есть свои прелести в разговоре с пустотой. Надо выговориться – выговорись. Кому ещё рассказывать? Тем кому не всё равно? Не вижу в этом ничего…кроме эгоизма. Накидывать свой груз сопереживающим – отягощать их, бросать на голову мешок с де… с песком. А они и без того утопают в волнах своей бытности. А когда напротив безразличие, выпадает удобный шанс облегчить свою ношу. Ещё вдобавок можешь услышать собственные мысли. Вдруг… произнеся их… поймёшь, что всё не так уж и страшно.

Рыцарь посмотрела на небо со дна городского каньона. Сгущались тучи, близился дождь.

– Очередной раз показал всеобщее заблуждение насчёт Воронов, – сонно проговорила служительница династии. – Вот поэтому и передумала гнаться за Хором. Раз за ним идут такие…как ты…то кровожадная идущая по изнанке мира сущность… не такая уж и кровожадная.

Грегор выставил раскрытую ладонь, на неё падали капли.

– Верно, он не кровожаден – а кровощедр. А так …да, вокруг него множество кривотолков. Как же иначе, когда сплетники, сказители, да и сама церковь, говорят о нём чаще, чем о многих Приомнисах. И все они ошибаются, или намерено лгут.

– А какой он на самом деле?

– Другой. Большего не скажу. Может, при следующей встречи поговорим об этом. Заодно расскажешь мне о своей рапире. Почти умираю от любопытства, хочу знать откуда у тебя оружие из рвоты пиявок.

– Буду считать это договором. Его нельзя нарушить, иначе вино будет тут же высыхать, прикасаясь к губам. А на счёт него… главное чтобы не стал таким, каким его считают.

– Неужели меня только что прокляли? Какой кошмар! Все рыцари такие суровые?

– Нет, только те, кто воруют свои колпаки.

Стоя под дождём меж построек, даже посмеялись. Она начала кашлять.

– Как ты?

– Ещё до конца не восстановилась от встречи с Аколитом в подземелье. Ему удалость застать меня врасплох. Не ожидала такого эффекта от песен. Это даже хуже всякой любовной серенады барда без голоса и слуха. Да ещё и стая его воздыхателей – настоящие ожившие утопленники, для которых потеря ноги – не более чем мелкая неприятность. Но будет мне уроком. Такого больше не повторится.

– Да, такие барды – это зло воплоти. Их можно сажать в пыточные камеры, тогда никакой набор инструментов не придётся применять. Молчун быстро выдаст все секреты. Не могу не спросить, неужели кто-то нашёл в себе храбрость, чтобы петь серенады рыцарю Капиляры? Или это было случайное сравнение?

– Да, кто-то нашёл…случайное сравнение, – сказала она.

– Вот лекарство, Бенард приготовил его, а ты ему по морде заехала. Какие утонченные манеры, – произнёс Грегор и вытащил из поясной сумки два флакона. – Вот этот, – показал склянку, наполненную зелёной жидкость, – пей по утрам, по чуть-чуть. А этот, – приподнял другой с прозрачной, – По вечерам через день. Запомнила? Они помогут оклематься от песнопений, ускорят заживление организма. Но чуда не жди, это не слёзы О великого Приомниса Шихи. А всего лишь лекарства, сваренные О великим белпером Бенардом.

– Даже так… А я его и не поблагодарила…

В конце каменной тропинки по воде побежали разводы. Они приближались, а вместе с ними начинал слышаться шелест страниц.

– Ничего, я отправлю ему корзинку с фруктами от твоего имени, – поторопился сказать джентльмен.

– Но ты же не знаешь моего имени. Меня зовут…

Ворон подтянул её к себе и вдруг поцеловал, крепко обняв. Рыцарь опешила, сначала сопротивлялась, но потом перестала. Такая неожиданность продлилась половину минуты. «Как всё быстро случилось», – так бы подумалось всякому наблюдателю.

– Не говори имя. Не сейчас. Тебе нужно уходить, нужно добраться до сени Межутковых земель.

Оторопевшая крепко накрепко сжала рукоять клинка, в её глазах запыли огни возмездия. Такую дерзость нельзя оставлять без внимания.

– Это была моя благодарность за помощь. Теперь ничего не должна, – растеряно запиналась она. Судя по виду, в мыслях продолжала говорить, но вернулась слабость и карманником сперла дыхание.

– Хорошо-хорошо, а теперь давай обменяемся головными уборами. Закрепим наш договор. Так сказать… придадим больше мотивации. Я очень дорожу своим цилиндром и отправлюсь в глубины сферы, чтобы вернуть его, – ловко совершив обмен, обхватил за плечо, повёл с собой. Облачённая в чёрный доспех под тёмной накидкой не до конца понимала происходящее, чувствовала себя ребёнком, который запутался, наблюдая за крутками ореховых скорлупок. Смотрела на Грегора, к удивлению, её колпак ему шёл, делал каким-то загадочно-устрашающим. Тот провёл пальцами по своим губам, а потом по лицу.

– Что вообще происходит? Это какой-то метод кнута и пряника? Сначала…а потом поскорее спроваживаешь. Не понимаю к чему такая спешка…

– Быстрая ходьба полезла для здоровья, тебе это нужно. А я помогаю, – выйдя из переулка, подозвал троих прохожих, ими оказались молодчики Желтозуба. – Вы, подойдите сюда, будьте добры, быстро, – позвал он, прислушиваясь к шелесту.

– Кто тут раскомандовался!? Ты, походу, не здешний раз так разговариваешь. Быстро? Слышь, может, ещё сесть прикажешь и хвостиком повилять? Мы, по-твоему, что, псы подзаборные? – возмутился левый в расправленной рубахе и старом сюртуке.

– Погоди! – загорланил следующий. – Это же брат Шефа!

– О-о, господин Грегор, не признали вас в этой…шляпе?

– Дело есть, подсобите?

– Конечно! Что нужно сделать, кто-то микаты зажучил? – молодчик из-за готовности к действию, или из-за чего другого, выпрямил спину – идеальная осанка.

Все разом обнажили изогнутые клинки с цветными рукоятями.

– Нет, нужно сопроводить мою спутницу до ворот в целости и сохранности. А ты собери припасы в путь, пока они идут до ворот. Они не должны тебя ждать, успеешь?

– Да, Шеф! То есть бра…мистер Грегор. Сделаем в лучшем виде, – юный мужичок тут же рванул собирать котомку. Оставшиеся стали чересчур серьёзными, сурово оглядывались по сторонам.

– Вот тут мы и расстаемся до нашей следующей встречи.

– Ответь без увиливаний. Ты почуял опасность?

– Нет, вдруг вспомнил, обещал одному человеку помочь с важным делом. Вот и всё. Раз договаривался, нельзя опаздывать.

– Какой бы мастер не делал маску… не своё всегда отвалится, – вернувшая корунды оказалась на границе бодрствования и сна. Почти спала на ходу. – За каплями что-то скрывается. Не пойму что. О, вы тоже слышите шелест? Я не видела поблизости никаких библиотек. Если появятся чернокнижники – нужно бежать. Не справишься с ними в одиночку…

– Так, времени мало. Вы двое, от вас несёт ромом. Ведите её, держите ближе к себе. Уловили? А теперь идите.

Отдаляясь от своего случайного спасителя, рыцарь Капиляры то и дело оборачивалась. Не доверяла своим глазам почти так же, как утомлённый бессонницей человек, который по многу раз глянет на стрелки часов, чтобы убедиться в истинности увиденного. Вдруг обман?

– И правда… похоже, – под нос произнёс Г., – Бежать… чтобы они пошли по твоему следу и казнили тебя? Ага, щас. Зря…что ли… из подземелья вытаскивал…