Текст книги "Машка Попова. Первый курс (СИ)"
Автор книги: Ирина Ульяненко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц)
Глава 42. Последний билет, или Как Машка решила не умирать до экзамена
Глава 42. Последний билет, или Как Машка решила не умирать до экзамена
К концу мая Мария Попова пришла к неутешительному выводу: человеческий организм совершенно не приспособлен к получению высшего медицинского образования.
Особенно её собственный.
Глаза болели от конспектов. Спина – от долгого сидения. Голова – от латыни. А желудок требовал еды с такой настойчивостью, будто его собирались исключить из университета за неуспеваемость.
Машка сидела на полу своей комнаты. Вокруг лежали учебники, тетради, карточки, распечатки и три разноцветных маркера, один из которых окончательно перестал писать.
Она внимательно изучала расписание летней сессии. Потом подняла голову, посмотрела на потолок и тихо произнесла:
– Господи, а нельзя сразу выдать мне диплом? Я же очень хорошая.
Из коридора донёсся голос Андрея:
– Можно! Я тебе сейчас нарисую!
Машка медленно повернулась к двери.
– Андрей, если ты нарисуешь мне диплом врача, я тебя первого отправлю на принудительное изучение анатомии!
Брат заглянул в комнату. В руках у него была кружка, а на лице – совершенно невинное выражение.
– Мелкая, а что опять случилось?
Она молча протянула ему расписание.
Андрей посмотрел, прочитал, подсчитал что-то в уме и осторожно произнёс:
– Ого.
– Вот именно.
– У тебя столько экзаменов?
– Ага.
– А пересдать нельзя?
Машка посмотрела на брата. Очень внимательно.
– Андрей…
– Что?
– Я вообще-то собираюсь сдавать с первого раза.
Он улыбнулся.
– Ну и правильно.
Подумал и добавил:
– Просто хотел уточнить запасной план.
Машка тяжело вздохнула.
– Запасной план – уйти в лес, построить землянку и питаться грибами.
Андрей задумался.
– Тогда тебе придётся изучить ядовитые.
Машка расхохоталась.
– ГОСПОДИ! ДАЖЕ В ЛЕСУ ОТ МЕДИЦИНЫ НЕ СПРЯТАТЬСЯ!
В университете обстановка была ещё хуже.
Студенты передвигались по коридорам с выражением людей, которых одновременно вызвали в налоговую, военкомат и к стоматологу.
В библиотеке закончились свободные места. В столовой – некоторые пирожки.
Последнее обстоятельство особенно сильно ударило по Стасу Морозову.
– Это катастрофа, – мрачно сообщил он, опускаясь за стол.
Машка подняла голову от конспекта.
– Что случилось?
– С капустой закончились.
Она закрыла глаза.
– Морозов, я думала, ты узнал, что экзамен перенесли на завтра!
Стас посмотрел на неё.
– Попова, не произноси такие вещи вслух. У меня сердце слабое.
Кристина, сидевшая рядом, даже не улыбнулась. Она внимательно перечитывала билеты по биохимии.
Лера делала карточки. Денис что-то записывал в планшете. А Соня составляла общее расписание подготовки, чтобы они не изучали одну тему по пять раз и не забывали остальные.
Машка осмотрела друзей и неожиданно сказала:
– Ребята, а мы ведь за этот год действительно изменились.
Лера подняла глаза.
– В каком смысле?
Машка задумалась.
– Ну смотрите. Раньше Стас искал, где поесть. Теперь ищет, где поесть, и параллельно повторяет анатомию.
Стас гордо кивнул.
– Прогресс.
– Кристина раньше смотрела на нас так, словно мы неправильно подобранный обслуживающий персонал.
– Попова! – возмутилась Кристина.
– А теперь сама приносит нам конспекты!
Лера захохотала. Кристина попыталась сохранить серьёзное лицо, но не получилось.
Машка повернулась к Денису.
– Волков раньше хотел всем доказать, что станет хирургом.
Он улыбнулся.
– А теперь хочу понять, какую работу действительно буду любить.
– Вот!
Машка посмотрела на Леру.
– А ты…
– Что я?
– Ты научилась не плакать каждый раз, когда Никита не отвечает пятнадцать минут.
Лера покраснела.
– МАШКА!
Стас заинтересовался.
– А раньше плакала?
– МОРОЗОВ, ЗАТКНИСЬ!
Все рассмеялись. Даже Кристина наконец отложила билеты.
Первые зачёты начались в конце мая.
Один прошёл относительно спокойно. Второй заставил Машку понервничать. А на третьем она неожиданно обнаружила, что действительно знает материал.
Причём не потому, что выучила определения накануне. А потому, что целый год пыталась разобраться.
Это ощущение ей понравилось. Очень.
Она вышла из аудитории, посмотрела на отметку в зачётке, улыбнулась и тихо произнесла:
– Так. Одним меньше.
Денис ждал возле окна.
– Ну что?
Машка торжественно подняла большой палец.
Он рассмеялся.
– Поздравляю!
Она обняла его.
– Спасибо.
Потом неожиданно спросила:
– Волков, а можно я сейчас съем что-нибудь ужасно вредное?
Денис улыбнулся.
– Что именно?
Машка задумалась.
– Огромную пиццу.
– Это твой способ отпраздновать зачёт?
– Нет.
– А что?
Она совершенно серьёзно ответила:
– Способ восстановить нервную систему.
Но настоящее испытание началось с экзамена по биохимии.
За неделю до него Максим Андреевич Орлов устроил консультацию. Аудитория была полной. Студенты задавали вопросы, преподаватель терпеливо отвечал, разбирал типичные ошибки и напоминал, что на экзамене важно не просто воспроизводить реакции, но и понимать, при каких условиях они протекают.
Машка слушала внимательно. Пока вдруг не услышала:
– Попова.
Она мгновенно выпрямилась.
– Да, Максим Андреевич?
– Помните ваше практическое занятие, когда результаты измерений не совпали с ожидаемыми?
Машка кивнула.
– Конечно.
Ту самую работу. Когда она могла просто переписать цифры, чтобы получилось красиво. Но вместо этого записала реальные измерения и попыталась разобраться в причинах расхождения.
Орлов улыбнулся.
– Вот хороший пример. Если эксперимент дал неожиданный результат, что вы должны сделать?
Машка задумалась, потом ответила:
– Сначала проверить условия, методику, расчёты и возможные ошибки. И не менять исходные данные только потому, что результат не нравится.
Преподаватель кивнул.
– Именно.
Он посмотрел на остальных.
– Запомните, коллеги. Наука начинается не там, где получились красивые цифры, а там, где человек способен честно разобраться с тем, что получил.
Машка неожиданно почувствовала гордость. Не за оценку. И даже не за правильный ответ. А за то, что когда-то действительно не стала подгонять результаты.
Вечером перед экзаменом она обнаружила Дениса спящим за столом.
Он приехал к ней готовиться. Сначала они повторяли ферменты, потом обмен веществ, затем обсуждали энергетические процессы в клетке. После ужина Денис решил ещё немного почитать – и уснул прямо над конспектом.
Машка осторожно подошла. Посмотрела на него, на открытые записи, на тёмные круги под глазами и тихонько улыбнулась.
Денис Волков, который обычно умел сохранять спокойствие в любой ситуации, теперь выглядел совершенно обычным измученным студентом.
Она взяла плед, накрыла его плечи. Но Денис проснулся.
– Маш?
– Спи.
Он посмотрел на часы.
– Мы ещё не закончили повторять.
Она покачала головой.
– На сегодня закончили.
– Но…
– Волков, если ты завтра на экзамене начнёшь рассказывать про цикл Кребса и заснёшь на слове «цитрат», профессор нас не поймёт.
Денис рассмеялся и притянул её к себе.
– А ты?
Машка задумалась.
– Я тоже сейчас лягу.
Он внимательно посмотрел на неё.
– Обещаешь?
Она вздохнула.
– Обещаю.
И впервые за долгое время действительно выполнила обещание.
Экзамен начался в девять утра.
Машка вытянула билет, посмотрела и почувствовала, как внутри всё похолодело.
Первый вопрос она знала. Второй – тоже. А третий…
Третий был про регуляцию ферментативной активности.
Вчера вечером именно эту тему она решила повторить утром. Но утром, разумеется, проспала на десять минут и успела только выпить чай.
Машка села за стол, развернула лист. Сначала написала то, что точно знала, затем разобрала второй вопрос и наконец вернулась к третьему.
Некоторое время смотрела на пустое место. Потом глубоко вдохнула.
Спокойно.
Не нужно помнить каждую строчку учебника. Нужно понять, о чём речь.
Она закрыла глаза. Вспомнила практические занятия, графики, объяснения Орлова, обсуждения с Денисом – и постепенно начала восстанавливать ответ.
Когда её вызвали, руки всё ещё немного дрожали. Но говорила она достаточно уверенно.
Первый вопрос прошёл хорошо. Второй – тоже.
На третьем Орлов остановил её.
– Мария Сергеевна, объясните, почему увеличение концентрации субстрата не всегда приводит к пропорциональному росту скорости ферментативной реакции.
Машка задумалась, потом ответила:
– Потому что при определённых условиях активные центры фермента могут быть практически насыщены субстратом. Тогда дальнейшее увеличение его концентрации уже не приводит к такому же росту скорости реакции.
Орлов кивнул.
– Хорошо. А какие ещё факторы могут влиять на активность фермента?
Она начала перечислять: температуру, кислотность среды, наличие ингибиторов и активаторов, количество самого фермента.
Преподаватель уточнил несколько деталей. На одном вопросе Машка запнулась, помолчала и честно сказала:
– Здесь я не уверена в точном механизме.
Орлов посмотрел на неё, потом кивнул.
– Хорошо. Тогда разберём, что вы можете объяснить.
Он задал дополнительный вопрос. Машка ответила и постепенно успокоилась.
Когда преподаватель объявил оценку, она сначала даже не поверила.
– Пять.
Машка замерла.
– Простите?
Орлов улыбнулся.
– Отлично, Попова. Ответ был не без небольших неточностей, но вы показали хорошее понимание материала и справились с дополнительными вопросами.
Она почувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке.
– Спасибо!
Вышла из аудитории. Закрыла дверь. Посмотрела на Дениса и совершенно тихо произнесла:
– Пять.
Он поднял голову.
– Что?
Машка медленно улыбнулась.
– ПЯТЬ!
Денис рассмеялся, подхватил её на руки.
– Маш, поздравляю!
Она обняла его за шею и неожиданно расплакалась. Совсем немного. От облегчения.
Потому что за этой пятёркой стояли месяцы занятий, ошибок, повторений, непонятных схем и её собственное упрямое желание стать хорошим врачом.
Кристина тоже получила пятёрку. Но когда вышла из аудитории, выглядела не такой счастливой, как обычно.
Машка сразу заметила.
– Кристин?
Та улыбнулась.
– Всё хорошо.
– Точно?
– Да.
Но потом неожиданно добавила:
– Просто папа сегодня ездил к юристу. У компании снова сложные переговоры.
Машка посерьёзнела.
– Из-за поставок?
Кристина кивнула.
– Да. Часть убытков покрывают. Некоторые договоры расторгнуты. Компания пересматривает всё, что связано со складами и учётом.
Она помолчала.
– Пришлось продать одну машину. Мама переживает. Папа работает почти без выходных.
Машка внимательно слушала.
– А ты?
Кристина пожала плечами.
– Я впервые за много лет перестала думать, что у нас обязательно всё будет так, как раньше.
Машка осторожно спросила:
– И что теперь?
Подруга посмотрела на неё, потом улыбнулась.
– Теперь буду учиться. Сама. И постараюсь стать человеком, который может на себя рассчитывать.
Машка кивнула.
– По-моему, хороший план.
Кристина неожиданно рассмеялась.
– Представляешь, я вчера сама пошла в магазин и полчаса сравнивала цены на продукты.
Машка улыбнулась.
– И как?
– Выяснила, что деньги действительно заканчиваются, если не смотреть, на что их тратишь.
Машка захохотала.
– Романова, добро пожаловать в реальный мир!
Кристина тоже рассмеялась.
И впервые этот разговор не казался ни трагедией, ни признанием поражения. Просто взрослая жизнь постепенно меняла привычные правила.
Лера сдала свой экзамен на четвёрку. Поначалу расстроилась. Но потом позвонил Никита.
Они разговаривали почти полчаса, и когда Лера вернулась к друзьям, глаза у неё снова сияли.
– Машка!
– Что?
– Никита сказал, что гордится мной!
Машка улыбнулась.
– И правильно.
Лера задумалась.
– А ещё он сказал, что четвёрка – хорошая оценка.
– Конечно хорошая!
Подруга вздохнула.
– Просто я хотела пять.
Машка обняла её.
– Лер, ты же сама знаешь, сколько работала. Одна оценка не определяет, какой ты человек и каким врачом станешь.
Лера улыбнулась.
– Спасибо.
Потом неожиданно добавила:
– И Никита приедет после твоего последнего экзамена!
Машка оживилась.
– Правда?
– Да! Мы решили встретиться всей компанией!
– Отлично!
Лера счастливо кивнула, а затем задумчиво произнесла:
– Только я предупредила маму, чтобы никаких детских видеозаписей больше не показывала.
Машка не выдержала и расхохоталась.
– А морковку можно?!
– МАШКА!
Стас Морозов подошёл к биохимии с совершенно неожиданной стороны.
Вместо того чтобы пытаться выучить весь учебник наизусть, он начал составлять карточки с вопросами. На одной стороне – понятие, на другой – объяснение.
Кристина проверяла формулировки. Денис помогал разбираться в схемах. Машка устраивала маленькие опросы. А Лера рисовала стрелочки и цветные обозначения.
Получилось целое учебное пособие. Причём настолько удобное, что через несколько дней карточками начали пользоваться и другие студенты группы.
Стас смотрел на них и тихо радовался. Хотя, разумеется, делал вид, будто всё совершенно обычно.
Перед экзаменом он особенно нервничал.
Машка обнаружила его возле окна. С учебником. Без еды.
Это уже было тревожным признаком.
– Морозов…
Он поднял голову.
– Что?
– Ты чего такой мрачный?
Стас вздохнул.
– Боюсь.
Она удивилась.
– Чего?
– Что опять всё забуду.
Машка села рядом.
– Ты готовился?
– Да.
– Вопросы повторял?
– Да.
– Проверял себя?
– Да.
Она улыбнулась.
– Тогда у тебя есть основания рассчитывать на хороший ответ.
Стас посмотрел на неё.
– А если всё равно получу тройку?
Машка задумалась, потом ответила:
– Тогда это будет тройка человека, который действительно работал. И мы посмотрим, что можно улучшить дальше.
Он помолчал. Потом неожиданно улыбнулся.
– Слушай, Попова, ты иногда так говоришь, будто уже врач.
Она рассмеялась.
– Пока только пациент. Хроническое студенчество, обострение перед сессией.
Стас захохотал и немного расслабился.
Когда он вышел из аудитории, все мгновенно повернулись.
Стас остановился, посмотрел на друзей и поднял четыре пальца.
Машка замерла.
– ЧЕТЫРЕ?!
Он расплылся в улыбке.
– ЧЕТЫРЕ!
Лера завизжала. Кристина захлопала. Денис обнял Стаса за плечи. А Машка бросилась к нему.
– МОРОЗОВ! МОЛОДЕЦ!
Он смеялся. Очень счастливо. И повторял:
– Сам сдал! Представляете?! Сам!
Машка обняла его крепче.
– Представляем!
Стас немного помолчал, потом совершенно серьёзно добавил:
– Правда, в одном месте я всё-таки сказал про булочку.
Кристина закрыла глаза. Денис рассмеялся.
Машка медленно подняла голову.
– Морозов…
– Что?!
– Какую булочку?!
Он смущённо улыбнулся.
– Ну, я объяснял ингибирование на примере занятого места за столом. А потом зачем-то сказал, что если все места заняты булочками, новый гость не сядет.
Машка некоторое время смотрела на него. Потом начала смеяться.
– ГОСПОДИ! СТАС!
Он развёл руками.
– Но потом я правильно объяснил механизм!
– Вот и прекрасно!
К середине июня большая часть сессии была позади.
Оставался последний серьёзный экзамен.
Анатомия.
Профессор Громов.
Билеты.
Устный ответ.
И возможность окончательно убедиться, что медицина не терпит людей, которые надеются исключительно на удачу.
Машка готовилась каждый день. Но на этот раз старалась не превращать жизнь в бесконечное мучение.
Утром – повторение. Днём – занятия с друзьями. Вечером – отдых. Хотя бы немного.
Иногда Денис вытаскивал её гулять. Иногда мама заставляла закрыть учебник и нормально поужинать. А Андрей однажды просто выключил свет в её комнате.
Машка возмущённо подняла голову.
– АНДРЕЙ!
Брат стоял в дверях с совершенно серьёзным лицом.
– Всё. Рабочий день окончен.
– Мне учить надо!
– Ты уже четыре часа учишь.
– И что?!
– А то, что у тебя скоро позвоночник сам попросит отпуск.
Машка задумалась, потом неожиданно улыбнулась.
– Андрюш, ты сегодня разумные вещи говоришь.
Он гордо кивнул.
– Время от времени случается.
Сам Андрей за эти недели тоже изменился.
Магазин уже не был хаотичным экспериментом, где заказы появлялись раньше товара, а сроки доставки существовали исключительно в его воображении.
Теперь всё выглядело гораздо серьёзнее. Он вёл учёт, согласовывал небольшие партии, проверял качество, считал расходы и откладывал деньги на возвраты и непредвиденные затраты.
Однажды папа заглянул в его таблицы. Посмотрел, пролистал несколько листов и удивлённо спросил:
– Андрей, это ты сам всё сделал?
Брат кивнул.
– Да.
Отец внимательно изучил расчёты.
– Неплохо.
Андрей улыбнулся.
– Спасибо.
Сергей посмотрел на сына и неожиданно добавил:
– Я рад, что ты наконец нашёл дело, которым хочешь заниматься всерьёз.
Андрей смутился.
– Пап…
– Что?
– Ты сейчас меня похвалил?
Отец рассмеялся.
– Представь себе.
Брат некоторое время молчал, потом осторожно спросил:
– А можно я это запишу?
Из соседней комнаты донёсся Машкин хохот.
Денис тем временем получил приглашение провести часть летних каникул в образовательной инженерной мастерской при клинике.
Не работать с пациентами. Не обслуживать медицинскую аппаратуру самостоятельно. А в учебном формате наблюдать, как специалисты проверяют тренировочное оборудование, знакомиться с документацией и помогать с простыми разрешёнными задачами под руководством инженеров.
Он рассказал об этом Машке вечером.
Они сидели на скамейке возле парка. Солнце уже клонилось к закату, на дорожках гуляли люди, где-то неподалёку смеялись дети.
Денис выглядел немного взволнованным.
– Маш, я согласился.
Она повернулась.
– На что?
– На летнюю практику в инженерной мастерской.
Машка просияла.
– Волков! Да это же прекрасно!
Он улыбнулся.
– Думаешь?
– Конечно!
Она обняла его.
– Ты ведь именно этого хотел!
Денис кивнул.
– Да.
Потом немного помолчал.
– Папа помог связаться с людьми, но сказал, что дальше всё будет зависеть от того, как я сам себя покажу.
Машка улыбнулась.
– И правильно.
Денис посмотрел на неё.
– Знаешь, ещё несколько месяцев назад я боялся ему признаться, что меня интересует не хирургия.
Она кивнула.
– Помню.
Он усмехнулся.
– А теперь он сам спрашивает, какие инженерные дисциплины мне интересны.
Машка взяла его за руку.
– Значит, вы научились разговаривать.
Денис задумался, потом улыбнулся.
– Наверное.
Она прижалась к его плечу и тихо сказала:
– Я тобой горжусь.
Но в один из вечеров произошло событие, которое неожиданно выбило Машку из привычного ритма.
Она готовилась к анатомии. Сидела за столом. Повторяла строение черепа.
И тут мама осторожно постучала в дверь.
– Машенька…
– Да, мам?
– Можно?
– Конечно.
Мама вошла. В руках держала небольшой свёрток. Старый. Аккуратно сложенный.
Машка удивилась.
– Что это?
Мама улыбнулась.
– Нашла, когда разбирала вещи.
Она положила свёрток на кровать, развернула – и Машка замерла.
Перед ней лежала юбка.
Та самая.
Коричневая.
В цветочек.
Та, которую она когда-то порвала, застряв на заборе. Та, которую тщетно искала в первый учебный день. Та, что позже стала частью семейных шуток и даже послужила огородным пугалом на даче.
Машка осторожно взяла ткань, посмотрела и неожиданно рассмеялась.
– МАМА!
Та улыбнулась.
– Помнишь?
– ГОСПОДИ! КАК ЖЕ НЕ ПОМНИТЬ!
Машка подняла юбку, осмотрела. На месте разрыва виднелся аккуратный шов.
Мама заметила её взгляд.
– Я зашила.
Машка удивилась.
– Зачем?
Мама пожала плечами.
– Жалко выбрасывать. Столько историй с ней связано.
Она немного помолчала, потом улыбнулась.
– А ведь из-за неё у тебя тогда весь первый день пошёл кувырком.
Машка замерла. Посмотрела на ткань, потом на маму – и вдруг почувствовала что-то тёплое, щемящее.
Потому что это действительно было так.
С этой нелепой юбки началась целая жизнь. Новая. Страшная. Смешная. Совершенно непредсказуемая.
Мама осторожно присела рядом.
– Машенька, ты помнишь, как тогда боялась?
Машка кивнула.
– Ещё как.
– А сейчас?
Она задумалась, потом улыбнулась.
– Сейчас тоже боюсь.
Мама рассмеялась.
– Чего?
Машка показала на учебник.
– Громова.
Мама улыбнулась.
– Но ведь уже по-другому?
Машка посмотрела на юбку. Потом на свои конспекты. На ручку с гравировкой. На фотографию, где она маленькая лечит Андрея.
И тихо ответила:
– Да, мам. Совсем по-другому.
Они некоторое время молчали. Потом мама неожиданно спросила:
– Маш, ты счастлива?
Девушка удивилась.
– Что?
– Счастлива, что выбрала медицину?
Машка задумалась. Очень серьёзно. Потому что ответ был не таким простым, как казалось.
Она устала. Иногда боялась. Иногда сомневалась в себе. Иногда хотелось закрыть учебники и спрятаться под одеяло до следующего года.
Но потом она вспоминала гистологические препараты, научный кружок, первое выступление, вопросы, на которые постепенно находились ответы. И то чувство, которое возникало каждый раз, когда она начинала понимать что-то новое.
Машка улыбнулась.
– Да.
Мама внимательно посмотрела на неё.
– Точно?
Она кивнула.
– Точно. Просто я раньше думала, что если любишь своё дело, то всё должно получаться легко.
Мама улыбнулась.
– А теперь?
Машка задумалась, потом ответила:
– Теперь понимаю, что можно очень любить дело и всё равно иногда хотеть выбросить учебник в окно.
Мама расхохоталась.
– Это уже похоже на правду.
Машка обняла её. Крепко.
– Мам, спасибо.
– За что, доченька?
– За то, что вы с папой меня поддерживаете.
Мама погладила её по волосам.
– Мы всегда будем рядом.
Накануне последнего экзамена Машка собрала друзей в библиотеке.
Не для бесконечной зубрёжки, а для последнего спокойного повторения.
Каждый принёс карточки, конспекты, схемы и список вопросов, которые вызывали трудности.
Лера повторяла мышцы. Кристина – сосуды и нервы. Денис объяснял пространственное расположение структур. Стас уверенно отвечал по костям и суставам. А Машка проверяла себя по билетам.
К концу занятия все устали. Но настроение было хорошее. Потому что стало ясно: они действительно подготовились.
Не идеально. Не на сто процентов. Но достаточно, чтобы честно попробовать.
Когда начали собирать вещи, Стас неожиданно поднялся.
– Ребята…
Все повернулись.
Морозов выглядел непривычно серьёзным.
– Я хотел кое-что сказать.
Машка насторожилась.
– Стас?
Он немного смутился.
– Ну… короче…
Кристина улыбнулась.
– Говори.
Стас вздохнул.
– Спасибо вам.
Наступила тишина.
Он посмотрел на Машку, потом на Дениса, на Леру, на Кристину.
– Я в начале года вообще думал, что не дотяну до сессии. Мне казалось, что я здесь случайно. Что все умнее меня.
Он немного помолчал.
– А теперь… Ну, я всё ещё не самый умный.
Машка улыбнулась.
– И никто не обязан быть самым умным.
Стас кивнул.
– Вот. Просто теперь я хотя бы понимаю, что могу учиться.
Лера обняла его. Кристина улыбнулась. Денис похлопал по плечу. А Машка почувствовала, как у неё защипало глаза.
– Морозов, – тихо сказала она, – только попробуй завтра не сдать.
Он рассмеялся.
– Постараюсь.
Потом неожиданно добавил:
– Я вообще-то уже булочки заказал на празднование.
Все захохотали.
Поздним вечером Машка вернулась домой. Приняла душ. Поужинала. Проверила расписание. Подготовила одежду и аккуратно сложила сумку.
На столе лежали документы, студенческий билет, ручки, вода и небольшая шоколадка, подаренная Андреем.
Она посмотрела на шоколадку, улыбнулась и решила не есть её до экзамена.
Пусть будет талисманом.
Хотя, зная себя, понимала: долго шоколадке не жить.
В комнату заглянул Андрей.
– Мелкая…
– Что?
Он посмотрел на подготовленные вещи, потом на сестру.
– Завтра последний?
Машка кивнула.
– Последний.
Брат улыбнулся.
– Ну что, почти врач?
Она рассмеялась.
– Андрей, я только первый курс заканчиваю!
Он пожал плечами.
– Ну и что? Уже одна шестая.
Машка задумалась, потом неожиданно улыбнулась.
– Если считать шесть лет, то да.
Андрей довольно кивнул.
– Вот!
Он подошёл, положил перед ней маленький конверт.
Машка удивилась.
– Это что?
Брат улыбнулся.
– Завтра откроешь.
Она насторожилась.
– Почему завтра?
– После экзамена.
– Андрей…
– Никаких котлет.
Машка прищурилась.
– Обещаешь?
Он улыбнулся.
– Почти.
– АНДРЕЙ!
Брат рассмеялся, потом неожиданно обнял её.
– Удачи, мелкая.
Она прижалась к нему.
– Спасибо.
Он немного помолчал и тихо добавил:
– Я очень хочу, чтобы ты завтра вышла из университета счастливая.
Машка улыбнулась.
– Я тоже, Андрюш.
Когда брат ушёл, она ещё долго сидела за столом. Смотрела на конверт, на расписание, на учебники.
И вдруг поняла, что завтра заканчивается целая эпоха.
Первый курс.
Первый год самостоятельной взрослой жизни.
Год, в котором она познакомилась с Денисом. Нашла друзей. Научилась отстаивать себя. Попробовала заниматься наукой.
Ошибалась. Смеялась. Плакала. Боялась. И всё равно продолжала идти вперёд.
Машка взяла ручку. Открыла блокнот. На последней странице написала:
«Завтра – последний экзамен первого курса».
Посмотрела. Подумала. И добавила:
«Не обязательно знать всё. Нужно честно показать то, чему научилась».
Потом закрыла блокнот, выключила свет, легла и неожиданно почувствовала спокойствие.
Странное. Непривычное. Но очень приятное.
Она больше не была той растерянной девочкой, которая в первый учебный день перевернула комнату в поисках давно порванной юбки и боялась опоздать на первую пару.
Теперь она знала: жизнь только начинается.
Но ровно через пять минут дверь осторожно приоткрылась.
Машка открыла один глаз.
На пороге стоял папа.
– Не спишь?
Она улыбнулась.
– Почти.
Он вошёл. Присел на край кровати.
– Волнуешься?
Машка задумалась.
– Немного.
Сергей кивнул.
– Это нормально.
Она посмотрела на отца.
– Пап…
– Что, доченька?
– А если завтра получу тройку?
Он улыбнулся.
– Значит, получишь тройку.
– И всё?
– И всё.
Машка удивилась.
– Ты не расстроишься?
Отец покачал головой.
– Маш, я видел, сколько ты занималась. Оценка важна, но она не перечеркнёт твоих усилий и всего, чему ты научилась.
Она помолчала, потом улыбнулась.
– А если пять?
Сергей рассмеялся.
– Тогда будем радоваться ещё громче.
Машка обняла папу и тихо произнесла:
– Спасибо.
Он погладил её по голове.
– Спокойной ночи, доченька.
Встал. Пошёл к двери. Но остановился, повернулся и неожиданно добавил:
– Только завтра не перепутай билет на экзамене с билетом на автобус.
Машка замерла, потом расхохоталась.
– ПАП!
Он улыбнулся.
– А что? В нашей семье лучше предусмотреть всё.
Машка легла, закрыла глаза и впервые за долгое время уснула почти сразу.
Завтра её ждал профессор Громов.
Последний экзамен.
И конец первого курса.
А на письменном столе лежал маленький конверт от Андрея.
Внутри скрывался сюрприз.
Не такой огромный, как Валентина Петровна.
Не такой нелепый, как курица Леры.
И не такой вкусный, как булочки Стаса.
Но именно он должен был напомнить Машке, с чего всё началось.
И почему этот год она никогда не забудет.
Конец сорок второй главы.


























