Текст книги "Машка Попова. Первый курс (СИ)"
Автор книги: Ирина Ульяненко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)
Она вспомнила, что не позавтракала. А ведь мама предлагала. Мама всегда права. Ужасно несправедливая закономерность.
Машка полезла в сумку. Нащупала телефон, кошелёк, помаду, зарядку, три фантика, старую квитанцию и… бутерброд!
– О господи, – прошептала она с нежностью. – Родной мой!
Денис повернулся:
– Ты с кем разговариваешь?
– С едой. Не мешай нам, у нас личное.
Она осторожно развернула бутерброд. Колбаса. Сыр. Хлеб. Прекрасная композиция, достойная выставки современного искусства. Машка уже открыла рот, когда раздалось:
– Попова!
Бутерброд завис в воздухе.
– Вы что делаете?!
– Изучаю пищеварительную систему, – выпалила она.
Аудитория взорвалась смехом. Даже Лера захохотала так, что у неё потекла тушь.
Елена Викторовна стиснула переносицу.
– Мария Сергеевна, выйдите из аудитории!
– С бутербродом?
– Немедленно!
Машка поднялась, прихватила сумку и направилась к двери. У самого выхода обернулась:
– А обратно можно, когда пищеварение закончится?
На этот раз засмеялся даже Денис. Куратор пригрозила выгнать и его.
В коридоре Машка уселась на подоконник.
– Ну и ладно, – сказала она бутерброду. – Зато теперь нам никто не мешает.
Она откусила огромный кусок. Именно в этот момент мимо проходил пожилой мужчина в белом халате – высокий, седовласый, с внушительным животом и суровым взглядом человека, который за свою жизнь повидал достаточно идиотов.
– Девушка, почему вы сидите на подоконнике?
Машка прожевала.
– Меня выгнали.
– За что?
– За научную деятельность.
– Любопытно. Какую именно?
– Изучала пищеварение опытным путём.
Он посмотрел на бутерброд.
– Первый курс?
– Первый.
– Лечебное дело?
– Ага.
– Фамилия?
– Попова.
Мужчина усмехнулся.
– А почему решили стать врачом, Попова?
– Вообще-то я хочу стать патологоанатомом.
– Да ну?
– Мне интересно, почему люди умирают.
– А почему, по-вашему?
Машка задумалась.
– Причин много: болезни, травмы, возрастные изменения. А некоторые, мне кажется, просто устают от окружающих.
Мужчина расхохотался.
– Хороший ответ! А анатомию любите?
– Обожаю!
– Посмотрим, надолго ли хватит вашей любви. Картинки в учебнике и настоящий анатомический материал – две большие разницы.
– А я не боюсь.
– Все так говорят.
Он поправил халат и направился дальше.
– Удачи, Попова. Думаю, мы ещё встретимся.
Машка проводила его взглядом. Странный дед. Но прикольный.
Через десять минут Елена Викторовна выпустила группу на перерыв. Денис вышел первым.
– Ну что, жива?
– Как видишь.
– Смотри, чтобы тебя до обеда не отчислили.
– Не дождёшься.
Подбежала Лера:
– Машка! Ты просто огонь! Я чуть не умерла от смеха!
– Не надо умирать. Я ещё не дипломированный специалист.
– Слушайте! – Лера достала телефон. – Я создала чат нашей группы. Сейчас всех добавлю.
– Как назвала? – спросил Денис.
– «Будущие врачи».
– Скучно, – поморщилась Машка. – Лучше «Они доверили нам свои жизни».
– Или «Последняя надежда человечества», – предложил Денис.
– Или «Мама, забери меня отсюда».
Лера задумалась, а через минуту у всех появилось уведомление: «Мама, забери меня отсюда».
Первый день начинал налаживаться.
– Ой! – Лера хлопнула себя по лбу. – Нам же после обеда к профессору Громову!
– Кто такой? – спросила Машка.
– Заведующий кафедрой анатомии. Очень строгий. Говорят, за одну неправильную фразу может выгнать!
– А он вообще живой?
– Вроде да.
– Жалко. Было бы забавно, если бы анатомию преподавал покойник.
– Машка-а-а!
После перерыва первокурсников повели знакомиться с кафедрами. Они прошли несколько коридоров, спустились по лестнице и оказались перед массивной дверью с табличкой «Кафедра анатомии человека».
Лера схватила Машку за руку.
– Мне страшно.
– Чего?
– Ну… там же всякое!
– Какое?
– Человеческое!
– Лер, ты в медицинский поступила, а не на курсы маникюра.
– Я знаю!
– Тогда расслабься. В крайнем случае упадёшь в обморок. Мы тебя красиво положим.
– Спасибо, успокоила.
В помещении пахло дезинфицирующими средствами. Вдоль стен стояли шкафы с учебными препаратами и анатомическими моделями. Возле доски красовался скелет на металлической подставке.
– О! Костик! – оживилась Машка.
– Какой Костик? – удивилась Лера.
– Скелет. Надо же его как-то звать.
– Может, это девушка? – спросил Денис.
Машка посмотрела на модель.
– Тогда Костя – неудачное имя.
– А какое удачное?
– Валентина Петровна.
– Почему?
– У нас соседка такая же худая. Только громче.
Денис согнулся от смеха. Лера закрыла лицо руками.
– Господи, нас сейчас всех выгонят…
Первокурсники расселись. Машка выбрала первый ряд.
– Ты чего сюда? – удивился Денис.
– Хочу всё видеть.
– Я думал, ты после сегодняшнего будешь прятаться на последнем.
– Я не трусиха.
– Это я уже понял.
В этот момент дверь открылась. Вошёл профессор: высокий, седовласый, с внушительным животом и суровым взглядом человека, который видел достаточно идиотов.
Машка перестала улыбаться.
Тот самый дед с бутербродом.
Профессор поставил портфель на стол и осмотрел аудиторию. Его взгляд остановился на Машке, уголки губ дрогнули.
– Здравствуйте, будущие врачи. Я профессор Громов. Сегодня мы начнём знакомство с одной из важнейших наук – анатомией человека. И сразу предупреждаю: здесь я не терплю глупости, неуважения и пустой болтовни.
Машка осторожно сползла по стулу.
– Кстати, сегодня мне уже посчастливилось познакомиться с одной весьма перспективной студенткой. Попова, встаньте.
Она поднялась.
– Здравствуйте ещё раз.
– Ну что, продолжаете заниматься научной деятельностью?
– Нет, профессор. Бутерброд закончился.
Аудитория засмеялась.
– Прекрасно. Теперь у вас появилось время для анатомии. Скажите, вы уже успели познакомиться с нашим учебным пособием?
Он повернулся к скелету.
– Да, – призналась Машка.
– И как его зовут?
Она застыла. Денис закрыл глаза. Лера перестала дышать.
Профессор терпеливо ждал.
– Валентина Петровна, – наконец выдохнула Машка.
Громов повернул голову к скелету.
– Валентина… Петровна?
– Да.
– Интересно. А почему именно?
– Она похожа на нашу соседку.
– Внешне?
– По комплекции. Только наша соседка ещё ходит.
Профессор выдержал паузу, снял очки, протёр их, снова надел.
– Попова, я тридцать семь лет преподаю анатомию. За эти годы видел многое. Но чтобы за первые десять минут студентка переименовала учебный скелет в Валентину Петровну…
Машка приготовилась к худшему. К отчислению, публичной казни или принудительному изучению всех костей человеческого скелета.
Но профессор расхохотался.
– Садитесь, Попова! И запомните: это не Валентина Петровна.
– А кто?
– Это Геннадий Аркадьевич. И он работает на нашей кафедре дольше, чем некоторые преподаватели.
Аудитория взорвалась хохотом.
– Простите, Геннадий Аркадьевич, – обратилась Машка к скелету. – Не признала.
Громов постучал указкой по столу.
– Тишина! Начинаем занятие! А вы, Попова, после лекции задержитесь.
Ну вот. Первый день, два замечания, одно изгнание и персональная аудиенция у заведующего кафедрой.
Денис наклонился к ней:
– Ну что, Валентина Петровна, кажется, у тебя проблемы.
– Денис, милый… Когда стану патологоанатомом, приходи ко мне.
– Зачем?
– По старой дружбе.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от мамы: «Машенька, ну как первый день? Всё хорошо? Преподавателям понравилась?»
Машка напечатала: «Мам, всё отлично. Меня уже два раза запомнили и один раз выгнали. А сейчас профессор хочет поговорить со мной лично. Кажется, я произвела впечатление».
Мама ответила почти мгновенно: «МАША, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛА?!»
«Ничего страшного. Только перепутала пол скелета».
«Я ЗВОНЮ ТВОЕМУ ОТЦУ!»
Машка убрала телефон.
– Ну всё, – пробормотала она.
– Что? – шепнул Денис.
– Теперь меня дома тоже ждёт вскрытие.
И это был только понедельник.
Конец второй главы.
– —
МАШКА ПОПОВА · ПЕРВЫЙ КУРС
Глава 3. Профессор, валерьянка и семейный позор
Машка сидела на первой парте и старательно делала вид, что внимательно слушает лекцию. Получалось плохо.
Во-первых, ей хотелось есть.
Во-вторых, телефон в кармане вибрировал с такой настойчивостью, будто там поселился бешеный шмель.
В-третьих, профессор Громов периодически бросал на неё взгляды, от которых хотелось заранее написать завещание.
И наконец, в-четвёртых, Денис Волков.
Этот гад сидел рядом, рисовал в тетради виселицу и подписывал под ней: «Попова М. С. Первый день обучения. Не выдержала нагрузки».
Машка посмотрела на рисунок, взяла ручку и пририсовала вторую виселицу: «Волков Д. А. Умер от собственной тупости. Случай признан безнадёжным».
Денис прочитал, хмыкнул и пририсовал между виселицами сердечко.
– Ты больной? – прошипела она.
– Пока нет. Но ты стараешься.
– Убери сердечко!
– Почему? Красиво же.
– Я тебе сейчас эту ручку в…
– Попова!
Голос профессора прозвучал словно приговор суда. Машка вскочила.
– Я не виновата!
Аудитория расхохоталась. Громов положил мел на стол.
– Интересное заявление. Особенно учитывая, что я ещё ни в чём вас не обвинял.
– Это на всякий случай.
– Садитесь.
Профессор посмотрел на Дениса:
– Волков, а вы чем занимаетесь?
– Конспектирую.
– Очень похвально. Покажите.
Денис побледнел. Машка оживилась: справедливость существует!
Громов протянул руку. Денис неохотно отдал тетрадь. Профессор изучил две виселицы, сердечко и подписи.
– Так. Попова умерла от учебной нагрузки, Волков – от тупости… А сердечко здесь зачем?
Денис кашлянул.
– Посмертная любовь.
Машка издала звук между кашлем, всхлипом и предсмертным хрипом.
– Попова, вам плохо?
– Нет, профессор. Просто душа покинула тело от стыда.
– Верните её обратно. До конца лекции ещё сорок минут.
Когда занятие закончилось, студенты высыпали в коридор с таким облегчением, словно их выпустили из исправительной колонии. Машка тоже попыталась улизнуть.
– Попова! – раздалось за спиной.
Она остановилась и повернулась. Профессор стоял возле кафедры.
– Вы, кажется, забыли, что я просил задержаться.
– Не забыла. Просто хотела проверить, хорошо ли работает дверь.
– Работает?
– Отлично.
– Прекрасно. Теперь закройте её с той стороны, чтобы никто нам не мешал.
Денис, проходя мимо, трагически прошептал:
– Прощай, Машуня. Ты была хорошим человеком. Местами.
– Если через десять минут не выйду, сообщи родным, что я умерла красиво!
– Причину смерти указать?
– Знакомство с идиотом!
Денис послал воздушный поцелуй. Дверь закрылась.
Громов сел за стол и некоторое время молча рассматривал Машку. Она стояла перед ним с видом человека, который случайно поджёг школу и теперь объяснял, что это научный эксперимент.
– Ну что, Мария Сергеевна. Давайте поговорим.
– Давайте.
– Вы всегда такая?
– Какая именно?
– Шумная, наглая и совершенно неуправляемая.
– Нет. Утром я ещё спать хочу.
Громов прикрыл глаза.
– Господи, дай мне терпения…
– Мама тоже так говорит.
– Не сомневаюсь.
Профессор вздохнул.
– Попова, вы понимаете, куда поступили?
– В медицинский университет.
– А зачем?
– Учиться.
– Чему?
– Медицине.
– Очень содержательный разговор получается.
– Я стараюсь отвечать точно.
Громов усмехнулся.
– Ладно. Давайте серьёзно. Почему патологоанатомия?
Машка перестала улыбаться.
– Мне правда интересно, профессор. Ещё в школе любила биологию. Особенно строение человеческого тела, болезни, изменения органов. Мне нравится разбираться, что именно пошло не так. Почему один человек жил до девяноста, а другой умер в тридцать. Что происходило внутри организма.
Она помолчала.
– И вообще, мне кажется, люди боятся смерти потому, что многого о ней не понимают. А я хочу понимать.
Громов внимательно посмотрел на девушку.
– Вот теперь я слышу будущего врача.
Машка просияла.
– Правда?
– Правда. Но есть одна проблема.
– Какая?
– Ваш рот работает быстрее головы.
– Это наследственное.
– От кого?
– От папы. Мама говорит, что он сначала женился, а потом подумал.
Профессор расхохотался.
– Попова, вы меня в могилу сведёте!
– Только не сегодня. У меня ещё расписания нет.
– Ладно, идите. Но предупреждаю: ещё одна выходка на моих занятиях – и будете изучать анатомию по всем доступным учебникам. С последующим устным опросом.
– Поняла!
– И Попова… Постарайтесь хотя бы неделю никого не доводить до инфаркта.
– Ничего не обещаю, но попытка будет.
За дверью её ждали Лера и Денис.
– Ну что?! – бросилась Лера. – Тебя выгнали? Отчислили?
– Нет. Сказал, что я будущий врач.
– Видимо, профессор действительно стареет, – заметил Денис.
– Завидуй молча.
– А ещё что сказал?
– Что мой рот работает быстрее головы.
– Вот здесь я с профессором согласен полностью.
Машка пнула его по кроссовку.
Лера схватила обоих под руки:
– Пойдёмте в столовую! Я умираю с голоду!
– Не надо. У нас сегодня слишком много разговоров о смерти. Ещё накличем.
– Ты же в приметы не веришь!
– Я верю в бутерброды. А они закончились.
Университетская столовая встретила их запахами котлет, капусты и чего-то неопознанного.
Машка остановилась возле витрины.
– Смотри, котлета.
– И? – спросила Лера.
– Она на меня смотрит.
Денис заглянул через плечо:
– Это дырка от вилки.
– А я думала, последний взгляд жертвы.
За раздачей стояла полная женщина с ярко-красной помадой.
– Девушка, брать будете или разговаривать?
– Буду. А что у вас сегодня съедобное?
Женщина прищурилась.
– Всё съедобное.
– Отлично. Тогда две котлеты, пюре и компот.
– Пюре закончилось.
– А что есть?
– Гречка.
– Свежая?
Женщина посмотрела на неё так, будто перед ней стояла личная врагиня всей системы общественного питания.
– Девушка, вы покупать собираетесь?
– Конечно! Просто собираю анамнез.
– Чего?!
– Информацию о пациенте. В данном случае – о гречке.
– Машка, – вмешался Денис, – возьми уже еду, пока нас не убили половником.
– Ладно. Гречку.
Женщина шлёпнула на тарелку внушительную порцию.
– Ого. Вы меня кормите или на зиму откармливаете?
– Следующий!
За столиком обнаружилось, что Лера сидит на диете. Она взяла салат, стакан воды и печально смотрела на Машкины котлеты.
– Я после шести не ем, – сообщила она.
– Сейчас двенадцать.
– Я заранее готовлюсь.
– К чему? К голодной смерти?
– К красивой фигуре! Хочу похудеть на три килограмма.
– Лер, у тебя и так отличная фигура. А если судить по твоему обеду, ты не три килограмма потеряешь, а сознание.
– Маш, ты вообще когда-нибудь сидела на диете? – спросил Денис.
– Конечно. Ужасно.
– Почему?
– На третий день съела торт.
– Целый?!
– Не сразу. Сначала половину, потом подумала, что вторая обидится.
Лера захохотала.
– У тебя своеобразные отношения с едой, – заметил Денис.
– Зато честные. Я её люблю, она меня радует. Никаких токсичных отношений.
За соседним столиком раздался громкий женский голос:
– Ну некоторые, конечно, вообще не следят за собой!
Машка обернулась. За столиком сидела Кристина с идеальными бровями и выражением лица, словно мир обязан извиниться за своё существование. Рядом – две подруги: худенькая брюнетка и рыжая с длинными ногтями.
Кристина демонстративно посмотрела на Машкину тарелку.
– Я, например, никогда не ем такую гадость.
Машка посмотрела на котлету, затем на Кристину.
– А зря. Котлета хорошая. Молчаливая. Не лезет в чужую жизнь.
Лера поперхнулась водой. Денис уткнулся в стакан.
– Я вообще-то не с тобой разговаривала! – покраснела Кристина.
– И я с тобой нет. Я котлете отвечала.
– Хамка!
– Благодарю. А ты наблюдательная.
Кристина поднялась:
– Посмотрим, как ты экзамены сдавать будешь!
– А ты уже в комиссии?
Кристина удалилась со своей свитой.
– Машка, ты нажила врага, – выдохнула Лера.
– Ну и ладно. У каждого уважающего себя человека должна быть своя змея.
– Не змея, а соперница, – поправил Денис.
– Неважно. Главное, чтобы в террариуме сидела.
После обеда Лера убежала оформлять студенческий билет, а Денису позвонил отец. Машка решила проверить телефон. Тридцать два пропущенных сообщения – семейный чат буквально горел.
Мама: «Маша, ответь немедленно!»
Папа: «Что случилось?»
Мама: «Она в первый день уже попала к профессору!»
Папа: «За что?»
Мама: «Не знаю! Она пишет глупости про скелеты!»
Брат: «Я говорил, что её надо было отдавать в цирковое училище».
Папа: «Там вступительные сложнее».
Мама: «ВАМ ОБОИМ СМЕШНО?!»
Брат: «Если её отчислят, у меня на работе уборщица увольняется».
Машка фыркнула и напечатала: «Уважаемые родственники! Сообщаю, что я жива, здорова и продолжаю представлять нашу фамилию в медицинском сообществе».
Брат: «Бедное медицинское сообщество».
Маша: «Андрей, ты случайно родился или тебя по акции дали?»
Брат: «Меня купили. А тебя в роддоме забыли забрать, пришлось возвращаться».
Папа: «Дети, не ссорьтесь».
Мама: «МАША, ПОЧЕМУ ТЕБЯ ВЫЗЫВАЛ ПРОФЕССОР?!»
Маша: «Он хотел познакомиться поближе».
Брат: «Профессор женат?»
Мама: «АНДРЕЙ!»
Папа: «А профессор действительно женат?»
Машка расхохоталась посреди коридора. Господи, за что ей такая семья? Хотя, если подумать, вполне заслужила.
К трём часам занятия закончились. Машка вышла из университета и почувствовала себя героем, пережившим осаду крепости. Первый день! Справилась. Никого не убила. Сама осталась жива. Даже профессор не выгнал. Почти успех.
– Попова!
Денис догонял её, закинув рюкзак на плечо.
– Ты домой?
– Нет, в морг. На стажировку.
– Серьёзно?!
Машка остановилась.
– Денис, ты когда-нибудь включаешь мозг?
– Иногда. По праздникам.
– Сегодня явно не праздник.
Он улыбнулся:
– Слушай, у нас завтра первая полноценная практика по анатомии. Может, вместе подготовимся?
– Зачем?
– Чтобы не опозориться.
– Ты за меня переживаешь?
– За преподавателей.
– Как трогательно.
Денис сунул руки в карманы.
– Вообще-то я хотел предложить кофе.
Машка посмотрела на его испорченную толстовку.
– Опять? Ты мазохист?
– В каком смысле?
– Утром я уже облила тебя кофе. Хочешь повторить эксперимент?
– На этот раз предлагаю его выпить.
Она задумалась. Кофе. Похоже, бесплатный. В компании симпатичного, хотя совершенно невыносимого парня. Предложение выглядело заманчивым.
– Ладно. Но учти: я девушка приличная.
– Да неужели?
– На первом свидании только кофе.
– А на втором?
– Посмотрим, как переживёшь первое.
Они зашли в кофейню напротив университета. Денис заказал два капучино и чизкейк.
– Это мне? – оживилась Машка.
– Нет, себе.
– Жадина.
– Шучу. Тебе.
– Вот теперь вижу воспитанного человека.
Они устроились возле окна, разговаривали о занятиях и преподавателях. Денис оказался не таким уж противным. Даже наоборот: умный, весёлый и умеющий вовремя замолчать. Последнее качество Машка ценила особенно.
– Почему ты выбрал медицину? – спросила она.
Денис пожал плечами:
– Отец хирург. Дед был хирургом. Мама кардиолог.
– А ты?
– Пока не определился.
– То есть семейный бизнес?
– Типа того.
– А если захочешь стать дворником?
– Отец, наверное, предложит оперировать метлу.
Машка рассмеялась.
– У меня мама до сих пор надеется, что я стану нормальным врачом.
– А патологоанатомы ненормальные?
– По мнению мамы, нормальный врач сидит в красивом кабинете, носит чистый халат и получает цветы от благодарных пациентов.
– А тебе?
– Мне, видимо, будут приносить венки.
Денис подавился кофе.
– Машка! Нельзя такое говорить, когда человек пьёт!
– Извини. Забыла, что ты нежный.
Он вытер рот салфеткой.
– А ты вообще чего-нибудь боишься?
– Конечно. Тараканов.
– Серьёзно? Ты хочешь изучать тела умерших людей, но боишься тараканов?
– А что странного? Тело хотя бы не побежит на меня из-под холодильника!
Денис расхохотался.
Именно в этот момент дверь кофейни открылась. На пороге появилась Кристина в сопровождении тех же подруг. Она заметила Дениса, Машку и чизкейк. На лице появилось выражение человека, обнаружившего дохлую крысу в собственной сумочке.
– Денис?! А ты что здесь делаешь?
– Кофе пью.
– С ней?!
Машка приветливо помахала вилкой:
– Нет, с чизкейком. Я сопровождающее лицо.
Кристина проигнорировала её.
– Я вообще-то думала, мы сегодня вместе пойдём выбирать учебники!
– Кристина, мы ничего не договаривались.
– Но ты сказал, что, возможно, освободишься после занятий!
– Я сказал, что не знаю, когда освобожусь.
– Вот именно!
Машка повернулась к Денису.
– Ого.
Кристина скрестила руки:
– Я смотрю, ты быстро нашёл себе компанию.
– Девушка, можно потише? Вы мне десерт нервируете, – не выдержала Машка.
– Тебя вообще никто не спрашивает!
– Тогда зачем ты разговариваешь возле моего стола?
– Кристина, прекрати, – жёстко сказал Денис. – Мы с тобой не встречаемся. И никогда не встречались.
Повисла неловкая тишина. Даже Машка перестала жевать.
– Прекрасно, – прошептала Кристина. – Можешь общаться с кем хочешь. Но потом не жалуйся.
Она стремительно ушла. Подруги бросились следом.
– Слушай, Волков… Это сцена ревности или рекламная акция психиатрического отделения?
– Маш!
– Просто уточняю. Вдруг надо было записаться.
Денис покачал головой.
– Она давно пытается со мной встречаться.
– А ты сопротивляешься?
– Представь себе.
– Молодец. Сопротивляйся до последнего. Родина тебя не забудет.
Он рассмеялся.
– И что мне теперь делать?
Машка доела чизкейк.
– Для начала купи мне ещё кусочек. У меня стресс. Я только что пережила вашу семейную драму.
– Мы не семья!
– Тем более. Значит, бесплатно страдала.
Вечером Машка вернулась домой. Мама встретила её в коридоре со скрещёнными руками.
– Ну?
– Что «ну»?
– Рассказывай. Как прошёл первый день?
Машка сняла кроссовки, повесила куртку и задумалась.
– Насыщенно. Познакомилась с преподавателями, подружилась с девочкой, нашла врага, переименовала скелет, поела, сходила на свидание…
Мама схватилась за дверной косяк.
– На какое ещё свидание?!
– Мам, успокойся. Ничего серьёзного. Мы даже не целовались.
– Мария!
Из кухни донёсся папин голос:
– Машка, ты хоть парня нормального нашла?
– Пап, он будущий врач!
– Отлично! Хоть кто-то в семье будет нормальный!
Мама посмотрела на потолок.
– Господи, забери меня отсюда…
Машка улыбнулась:
– Мам, подожди. У нас группа так называется. Я тебя добавлю!
– Не смей!
Поздно вечером Машка добралась до своей комнаты. Разгром никуда не исчез: блузка висела на люстре, одинокий носок лежал на столе, а шкаф выглядел так, будто пытался сбежать, но застрял в проёме.
Она оглядела это великолепие, сгребла одежду с кровати на пол и улеглась.
– Завтра уберу.
Это была одна из самых древних и наглых человеческих лжей.
Телефон пискнул.
Денис: «Ты дома?»
Маша: «Нет. Угнала трамвай, еду в Мексику».
Денис: «Я серьёзно».
Маша: «Дома».
Денис: «Завтра не опаздывай. Профессор Громов тебя запомнил».
Маша: «Я незабываема».
Денис: «Это точно».
Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение.
Денис: «Кстати, ты мне понравилась».
Машка замерла. Перечитала. Потом ещё раз. Ого. Вот это поворот.
Она прикусила губу и напечатала:
Маша: «Спасибо. Ты мне тоже. Особенно когда молчишь».
Денис: «Романтика».
Маша: «Привыкай».
Она выключила экран. Закрыла глаза и почувствовала, что улыбается.
День был сумасшедший. Но хороший. Очень даже хороший.
Правда, Машка ещё не знала, что завтра её ждёт первая практика по анатомии – и что Лера, мечтавшая стать пластическим хирургом, при виде учебного препарата устроит такое представление, что профессор Громов впервые за тридцать семь лет преподавания задумается о пенсии.
А одним обмороком дело не ограничится.
Потому что когда в одной группе учатся Маша Попова, Денис Волков и Лера Соколова, медицина превращается в экстремальный вид спорта.
Конец третьей главы.
– —
МАШКА ПОПОВА · ПЕРВЫЙ КУРС
Глава 4. Лера в отключке, или Трупы нервно курят
Утро началось с трагедии. Машка проспала. Опять.
Будильник звонил семь раз, телефон дважды свалился с кровати, а мама трижды заглядывала в комнату. Ничего не помогало. Мария Попова спала с таким упорством, словно ей за это начисляли стипендию.
– Мария! – раздался материнский вопль. – Семь часов сорок минут!
Из-под одеяла показалась растрёпанная голова.
– Мам, не ори. Я ещё не умерла.
– А я сейчас помогу!
Машка открыла один глаз, посмотрела на часы, закрыла. Потом резко села:
– Твою мать!
– Мария!
– Мам, это не тебе!
– А кому?!
– Времени!
Она выскочила из кровати, наступила на собственный лифчик, поскользнулась и с грохотом приземлилась на пол.
– А-а-а!
Мама ворвалась в комнату:
– Что случилось?!
Машка сидела, обнимая колено.
– Производственная травма.
– Какая ещё производственная?!
– При подготовке к трудовой деятельности!
Мама посмотрела на дочь, потом на лифчик, затем на люстру, где всё ещё висела белая блузка.
– Маша, убери ты наконец эту тряпку с потолка!
– Мам, не трогай! Это инсталляция!
– Какая ещё инсталляция?!
– «Последний день здравого смысла». Современное искусство.
– Я тебе сейчас такое искусство устрою!
Машка вскочила и бросилась в ванную.
Через десять минут она стояла перед зеркалом: волосы собраны в высокий хвост, джинсы натянуты, футболка почти чистая. На груди красовалось: «Я не спорю. Я объясняю, почему вы неправы».
– Идеально, – одобрила Машка.
Она схватила сумку и выбежала на кухню.
За столом сидел старший брат Андрей. Ел яичницу, читал новости и выглядел подозрительно счастливым.
– О, – сказал он. – Наша будущая мясницкая династия проснулась.
– Патологоанатом, придурок.
– Какая разница? Всё равно мясо разделывать.
– Андрюша, а ты знаешь, что мозг после смерти тоже можно исследовать?
– Знаю.
– Отлично. С тебя начинать не будем. Там нечего исследовать.
Отец подавился чаем.
Андрей поднял глаза:
– Маш, тебя в университете ещё не отчислили?
– Нет.
– Странно.
– Сам удивляюсь.
Мама поставила перед дочерью тарелку с бутербродами.
– Садись, поешь нормально!
– Не могу! Опаздываю!
– Ты вчера тоже не завтракала!
– Мам, я в медицинском учусь. Мы там и без еды выживем.
– Кто вам такое сказал?!
– Никто. Но я решила проверить.
Андрей ухмыльнулся:
– Маш, правда, что ты вчера нашла себе мужика?
Она медленно повернула голову.
– Кто тебе сказал?
– Мама.
– Мам!
– А что? Ты сама сказала, что была на свидании!
– Ну и как зовут счастливчика? – оживился брат.
– Денис.
– Бедный Денис. Он знает, что ты ненормальная?
– Узнает.
– Может, родителей предупредить? Они ещё успеют сына спасти.
Машка схватила бутерброд:
– Всё, я ушла!
– Машенька! – крикнула мама. – Халат взяла?!
Машка остановилась. Посмотрела на сумку и закрыла глаза.
– Блин.
– Я тебе его вчера погладила! Лежит на стуле!
– Мамочка, обожаю тебя!
Она сунула халат в пакет и пулей вылетела за дверь.
Из кухни донёсся голос Андрея:
– Мам, а может, её уже поздно спасать?
В автобусе Машка обнаружила сообщение от Леры.
Лера: «Машкаааа! Я боюсь!!!»
Маша: «Чего?»
Лера: «Сегодня практика по анатомии!»
Маша: «И?»
Лера: «Там будут настоящие препараты!»
Маша: «Ты думала, нам покажут плюшевых зайчиков?»
Лера: «Я думала, сначала хотя бы картинки!»
Маша: «Закрой глаза и представляй картинки».
Лера: «Ты ужасная подруга!»
Маша: «Зато красивая».
Следом написал Денис.
Денис: «Ты уже едешь?»
Маша: «Да».
Денис: «Надеюсь, сегодня без приключений».
Маша: «Не порть настроение».
Денис: «Громов сегодня будет показывать анатомические препараты».
Маша: «Ура!»
Денис: «Почему я не удивлён?»
Вот ради чего она сюда поступала. Не ради бессонных ночей, экзаменов или Кристины с бровями, похожими на архитектурное сооружение. А ради настоящей медицины.
Возле кафедры анатомии царила атмосфера лёгкой паники. Некоторые первокурсники выглядели бледными. Другие – возбуждёнными. Один парень даже принёс нашатырный спирт.
– Грамотный подход, – одобрила Машка. – Сразу аптечку организовал.
– Это для себя, – признался парень.
– А-а-а. Тогда удачи.
Лера стояла возле окна в идеально выглаженном халате. Волосы спрятаны под шапочку, лицо выражало такую скорбь, будто она пришла не на практику, а на собственные похороны.
– Машка! Я сейчас умру!
– Не сегодня. Сегодня у нас только знакомство.
– С кем?!
– С внутренним миром человека.
– Ты можешь хоть раз нормально ответить?!
– Могу. Но зачем лишать тебя радости?
Подошёл Денис. В белом халате он выглядел подозрительно хорошо: высокий, плечистый, тёмноволосый. И эта улыбка. Зараза. Красивая улыбка.
– Доброе утро, девушки.
– Волков, ты чего такой довольный? – прищурилась Машка.
– Выспался.
– Ненавижу тебя.
– Взаимно.
Он протянул ей бумажный стаканчик:
– Держи.
– Что это?
– Кофе.
– Мне?
– Нет, Геннадию Аркадьевичу. Но он сегодня не пьёт.
Машка улыбнулась:
– Ой, какой заботливый!
– Просто хочу предотвратить новую катастрофу.
– Если будешь меня каждое утро кофе поить, я, возможно, даже перестану тебя ненавидеть.
– Вот это стимул.
Дверь распахнулась. На пороге появился Громов.
– Заходим, будущие светила медицины! Халаты надеть, волосы убрать, телефоны выключить. И предупреждаю: никаких фотографий!
Машка спрятала телефон. В этот раз она твёрдо решила вести себя прилично. Хотя бы первые десять минут.
На столах стояли закрытые контейнеры с учебными анатомическими препаратами.
– Сегодня мы начинаем знакомство с анатомическим материалом, – произнёс профессор. – В нашей профессии необходимо прежде всего уважение к человеку. Даже если перед вами уже не живой пациент. Каждый препарат – не игрушка и не повод для развлечений. Работать только в перчатках и по указанию преподавателя. Если кому-то станет плохо – немедленно сообщите.
Лера подняла руку.
– Можно заранее?
– Что заранее?
– Сообщить, что мне плохо.
По аудитории прокатился смешок.
– Ваша фамилия?
– Соколова.
– Соколова, вы уже что-нибудь увидели?
– Нет.
– Тогда чего боитесь?
Лера задумалась:
– Перспектив.
Машка отвернулась, но плечи у неё затряслись.
– Попова, я всё вижу.
– А я ничего не делаю!
– Пока.
Громов открыл первый контейнер. Внутри находился учебный препарат человеческого сердца.
– Сколько камер имеет сердце человека?
– Четыре, – дружно ответили студенты.
– Прекрасно. Посмотрим подробнее.
Он показывал предсердия, желудочки, крупные сосуды. Машка буквально впитывала каждое слово. Даже забыла про Дениса, Кристину и завтрак. А это уже было серьёзно.
– Кто хочет рассмотреть ближе?
Машка подняла руку так резко, что чуть не ударила Дениса по носу.
– Я!
– Разумеется, Попова. Идите.
Она подошла, надела перчатки и под руководством профессора осмотрела препарат.
– Что скажете?
– Интересно.
– Что именно?
– Насколько компактно всё устроено. А работы столько, что ни одному двигателю не снилось.
Громов кивнул.
– Хорошее сравнение.
– Можно ещё посмотреть расположение клапанов?
– Можно.
Позади раздался тихий голос Леры:
– Мамочки…
Машка обернулась. Лера стояла возле парты. Лицо побелело, губы тоже. Даже розовая помада словно потеряла желание жить.
– Лер, ты чего?
– Мне… что-то… жарко…
Она начала оседать.
– Лера!
Денис успел подхватить её, не дав удариться головой. Громов немедленно подошёл.
– Осторожно уложите её. Не толпитесь, освободите место.
Профессор оценил её состояние, попросил вызвать медицинского работника и оставаться рядом. Несколько перепуганных студентов отступили.
Машка присела поблизости:
– Лерочка, ну ты чего? Мы же ещё даже до печени не дошли!


























