Текст книги "Машка Попова. Первый курс (СИ)"
Автор книги: Ирина Ульяненко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 35 страниц)
Машка прищурилась.
– Андрей.
– Что?
– Она сама на меня падала!
Он захохотал.
В воскресенье утром Машка решила полностью посвятить день учёбе.
Мама даже пообещала проследить, чтобы её никто не отвлекал.
Продержалась семья минут двадцать.
Потом Андрей заглянул в комнату.
– Мелкая, можно вопрос?
– Если про котлету – нет.
– Не про котлету.
Машка подозрительно подняла глаза.
– Тогда какой?
– Как думаешь, для презентации семейного проекта лучше написать «мы продаём футболки» или «мы создаём позитивные эмоции»?
Машка задумалась.
– Напиши правду.
– Какую?
– «Мы продаём футболки, а эмоции покупатели получают бесплатно».
Андрей несколько секунд смотрел на сестру.
Потом улыбнулся.
– Слушай, неплохо.
– А теперь выйди. У меня тазовые кости.
– Ты их где взяла?!
– В УЧЕБНИКЕ, АНДРЕЙ!
Он захлопнул дверь.
Через час Машка действительно сидела за столом и повторяла анатомию.
Только учебник занимал теперь не всё пространство.
Рядом лежала тетрадь с записями по гистологии.
И небольшой лист с планом на неделю.
Она сама написала:
«Понедельник – анатомия. Повторить мышцы верхней конечности».
«Вторник – биохимия. Ферменты».
«Среда – научный кружок. Уточнить у Беляева учебные источники».
«Магазин – по вечерам и только после учёбы».
Машка посмотрела на список.
Улыбнулась.
– Ну что, Попова, взрослая жизнь началась.
Из коридора донёсся голос папы:
– Машенька, ты чай будешь?
– БУДУ!
Она быстро добавила в список ещё один пункт:
«Не забывать есть».
Когда папа принёс чай, она неожиданно спросила:
– Пап, а ты когда-нибудь ошибался так, что потом долго исправлял последствия?
Сергей сел рядом.
– Конечно.
– Серьёзно?
– Да. В жизни это случается. Главное – не прятаться от результата собственных решений.
Машка задумалась.
– Это ты про Андрея?
Отец улыбнулся.
– И про Андрея. И про себя. И про любого человека.
Машка посмотрела на отца и вдруг заметила, что он не торопится вставать. Хотя обычно всегда куда-то спешил: починить кран, ответить на звонок, помочь маме с покупками.
– Пап, а ты когда-нибудь не знал, как помочь мне?
Сергей удивился.
– Часто.
– Правда?
– Конечно. Когда ты была маленькой, всё казалось проще. Упала – обработали царапину. Потеряла игрушку – поискали. А теперь у тебя университет, собственные решения, друзья, сложные истории. Нельзя просто взять и прожить всё за тебя.
Машка помолчала.
– А ты и не должен.
– Знаю. Но я могу выслушать. И могу приехать, если нужна помощь.
Она улыбнулась.
– Даже если я позвоню из деканата?
– Даже если из деканата.
– А если меня снова вызовут из-за котлеты?
Сергей задумался.
– Тогда сначала спрошу, не лежит ли под ней Андрей.
Машка захохотала и обняла отца ещё крепче.
Рядом с папой она могла быть сколько угодно взрослой. И всё равно знать, что дома есть человек, который возьмёт трубку, когда понадобится.
Сергей погладил её по голове.
– Иди учись, будущий врач. А я чайник поставлю.
– Пап, ты идеальный.
– Только маме не говори. Она начнёт требовать подтверждений.
Машка рассмеялась.
Она помолчала.
Потом осторожно спросила:
– А с Кристининым отцом как будет?
Сергей стал серьёзнее.
– Я не знаю, доченька. Мы не видели документы, не знаем всех обстоятельств. И не должны заранее решать, кто виноват.
Машка кивнула.
– Просто Кристине тяжело.
– Понимаю. Ты можешь её поддержать. Но разобраться с документами должны те, кому это положено по работе.
Она улыбнулась.
– Пап, знаешь, что странно?
– Что?
– Раньше я думала, что быть взрослой – это когда тебе можно всё.
Отец рассмеялся.
– А теперь?
– Теперь мне кажется, что это когда нужно сначала подумать, что ты делаешь.
Сергей кивнул.
– Очень близко к истине.
Машка обняла его.
– Спасибо, пап.
– Пожалуйста, дочка.
За ужином говорили о простых вещах.
Мама вспоминала дачу.
Папа рассказывал смешную историю с работы.
Андрей сообщил, что конкурсная заявка принята к рассмотрению, и теперь остаётся дождаться ответа организаторов.
Машка спорила, сколько пирожков справедливо выделить каждому члену семьи.
Впервые за долгое время никто не обсуждал угрозы.
И это ей очень нравилось.
После ужина она вернулась в комнату. Открыла конспект. Повторила названия мышц. Потом получила сообщение от Кристины.
Кристина: «Маш, как выходные?»
Маша: «Спокойно. Пока никого не вызвали к декану».
Кристина: «Завидую. Я весь день готовилась к анатомии».
Маша: «Великая Романова учится? Запишу дату».
Кристина: «Попова, не зазнавайся».
Маша: «И не собиралась. Как ты?»
Ответ пришёл не сразу.
Кристина: «Лучше. Папа занимается документами, мама немного успокоилась. Я стараюсь не строить догадок».
Машка улыбнулась.
Маша: «Вот и правильно. Завтра увидимся».
Она отложила телефон.
Проверила будильник.
И уже собиралась выключить свет, когда экран снова загорелся.
На этот раз написала Елена Викторовна.
«Мария, добрый вечер. Извините за позднее сообщение. По истории с учебными препаратами, документами и полученными вами угрозами появилась новая информация. Прошу завтра утром прийти ко мне немного раньше занятий. Желательно с кем-нибудь из родителей. Разговор будет серьёзным, но не нужно заранее делать выводы. Мы объясним, что известно и какие меры приняты».
Машка перечитала сообщение.
Один раз.
Другой.
Потом медленно села на кровати.
Ну вот.
Только она решила, что жизнь наконец стала спокойнее.
Снова лаборатория.
Подписи.
Угрозы.
И завтрашний разговор, о котором пока ничего толком не известно.
Она почувствовала неприятный холодок.
Но телефон не стала прятать под подушку и уж тем более не начала писать десятки сообщений с вопросами, на которые куратор сейчас не могла ответить.
Вместо этого вышла в коридор.
Постучала в родительскую спальню.
– Пап?
Сергей открыл дверь.
– Что, Машенька?
Она протянула ему телефон.
Отец прочитал сообщение.
Не спеша.
Потом посмотрел на дочь.
– Во сколько нужно быть?
– Пораньше. До занятий.
– Хорошо. Я поеду с тобой.
Машка выдохнула.
– Правда?
Сергей удивлённо улыбнулся.
– Конечно, дочка. Мы же семья.
Она вдруг обняла его.
Крепко.
– Спасибо, пап.
Он погладил её по голове.
– Не переживай раньше времени. Завтра узнаем, что произошло, и будем разбираться по фактам.
Машка кивнула.
И впервые за вечер немного успокоилась.
Вернувшись в комнату, она написала Елене Викторовне:
«Хорошо. Приду с отцом. Спасибо, что предупредили».
Потом открыла переписку с Денисом.
Маша: «Волков, завтра утром меня снова ждут у куратора. Папа поедет со мной».
Денис: «Ты как?»
Маша: «Волнуюсь. Но пока ничего не известно».
Денис: «Я буду в университете. Увидимся перед первой парой».
Маша: «Спасибо, любимый».
Она отложила телефон.
Посмотрела на конспект.
На лежащую рядом футболку с улыбающейся котлетой.
На расписание, в котором завтра значилась анатомия.
И тихо произнесла:
– Ну что, Попова. Сначала узнаем правду. Потом будем делать выводы.
Из соседней комнаты раздался голос Андрея:
– МЕЛКАЯ! ТЫ С КЕМ ТАМ РАЗГОВАРИВАЕШЬ?!
Машка невольно улыбнулась.
– С СОБСТВЕННЫМ ЗДРАВЫМ СМЫСЛОМ!
– И ЧТО ОН ГОВОРИТ?!
Она подумала.
– ЧТО ТЕБЕ ПОРА СПАТЬ!
Андрей захохотал.
Машка выключила свет.
Завтра был понедельник.
И впервые ей хотелось не спрятаться от него, а поскорее узнать, что же всё-таки произошло в университетской лаборатории.
Конец тридцать второй главы
Глава 33. Свидетель с пирожком, или Как Машка чуть не стала причиной второго расследования
Глава 33. Свидетель с пирожком, или Как Машка чуть не стала причиной второго расследования
Машка проснулась от того, что кто-то осторожно постучал в дверь. Она открыла один глаз. Посмотрела на часы. Семь утра.
Воскресенье закончилось, понедельник ещё толком не начался, а жизнь уже явно решила испортить ей настроение.
– Кого там принесло?
Дверь приоткрылась. На пороге появился папа.
– Машенька, ты не забыла, что сегодня нам нужно в университет пораньше?
Она мгновенно села. Сон исчез.
– Ой, пап!
Сергей улыбнулся.
– Вот именно. Ой.
Машка посмотрела на телефон. Вчера Елена Викторовна написала, что появилась новая информация по истории с пропавшими учебными препаратами, поддельными документами и угрозами. Попросила прийти утром. С кем-нибудь из родителей.
И предупредила, что разговор будет серьёзным. Машка всю ночь пыталась убедить себя, что совершенно спокойна. Получалось плохо.
– Пап, а ты точно со мной поедешь?
Сергей удивлённо поднял брови.
– Конечно. Мы же договорились.
Она кивнула.
– Хорошо.
Отец внимательно посмотрел на дочь.
– Боишься?
Машка задумалась.
– Немножко.
– Чего именно?
– Не знаю. Вот это самое противное.
Сергей присел рядом.
– Значит, будем разбираться по фактам. Не догадками, не слухами. Что известно – узнаем. Чего не знаем – придумывать не будем.
Машка посмотрела на него. Потом неожиданно улыбнулась.
– Пап, ты сейчас прямо как профессор Громов.
Отец нахмурился.
– Это хорошо или плохо?
– Очень хорошо. Только Громов после таких слов обычно ещё экзамен устраивает.
Сергей рассмеялся.
– Тогда тебе повезло. Я сегодня добрый.
На кухне Андрей сидел перед ноутбуком и ел бутерброд. Причём с таким сосредоточенным видом, будто проводил операцию на открытом сердце. Машка остановилась в дверях.
– Андрюша.
– М-м-м?
– Ты чего такой серьёзный?
Брат прожевал.
– Конкурс.
– Какой?
Андрей медленно поднял глаза.
– Мелкая, ты что, забыла? Нас пригласили участвовать в городском конкурсе семейных предпринимательских проектов!
Она кивнула.
– Помню. А чего ты с утра страдаешь?
– Нужно подготовить короткую презентацию. Не рекламную. С цифрами, расходами, продажами и планами.
Машка присела рядом.
– И?
Андрей тяжело вздохнул.
– Цифры портят всю красоту предпринимательства.
Она расхохоталась.
– А ты как хотел? Чтобы деньги сами появлялись?
Брат задумался.
– В идеале – да.
Мама поставила перед Машкой завтрак.
– Ешь. Вы скоро уезжаете.
Андрей поднял голову.
– Куда?
Машка на секунду помрачнела.
– В университет. По поводу той истории.
Брат сразу перестал шутить.
– А-а-а.
Посмотрел на папу.
– Пап, ты с ней?
– Да.
Андрей кивнул. Потом осторожно спросил:
– Маш, тебе не нужно, чтобы я тоже поехал?
Она удивилась.
– Зачем?
Он пожал плечами.
– Ну… на всякий случай.
Машка улыбнулась.
– Нет, Андрюш. Ты лучше магазином занимайся.
Брат подумал. А потом неожиданно сунул ей в руку шоколадку.
– Держи.
Она посмотрела.
– Это что?
– Антистресс.
– Андрей, мне девятнадцать, а не девять.
– И что? Шоколад от возраста не зависит.
Машка неожиданно обняла его.
– Спасибо, дурачок.
Он довольно улыбнулся.
– Только папе тоже дай. Ему с тобой тяжелее.
– АНДРЕЙ!
В университет они приехали раньше обычного. Коридоры были почти пустые. Где-то гудела уборочная машина. Возле деканата стояла большая пальма, которую Машка всегда считала самым выносливым живым существом в этом здании.
Пальма пережила несколько поколений студентов. И, судя по виду, давно перестала надеяться на человечество. Машка посмотрела на неё.
– Пап, видишь растение?
– Вижу.
– Вот примерно так я буду выглядеть к шестому курсу.
Сергей рассмеялся.
– Главное, чтобы не засохла.
Они поднялись на второй этаж. Возле кабинета Елены Викторовны уже стояла Кристина. Машка остановилась. Подруга выглядела напряжённой.
Очень. В руках держала телефон. Пальцы нервно сжимали чехол.
– Кристин?
Девушка подняла голову.
– Привет.
Машка подошла.
– Ты тоже сюда?
Кристина кивнула.
– Да.
И неожиданно добавила:
– Мой папа внутри.
Машка замерла.
– Вадим Сергеевич?
– Да.
Между ними повисла неловкая тишина. Потому что обе понимали: последние недели оказались для семьи Романовых совсем не простыми. Проблемы с поставками. Документы.
Поддельные подписи. Проверки. И человек с серой сумкой, которого слишком часто видели там, где ему совершенно нечего было делать. Машка осторожно взяла Кристину за руку.
– Ты как?
Та пожала плечами.
– Не знаю.
Машка посмотрела на неё.
– Это допустимый ответ.
Кристина неожиданно улыбнулась.
– Спасибо.
Потом тихо сказала:
– Папа всю ночь не спал.
Машка помолчала.
– Значит, разговор важный.
– Да.
Елена Викторовна встретила их спокойно. В кабинете действительно сидел Вадим Сергеевич Романов. Рядом – сотрудник университетской службы безопасности Олег Иванович. И ещё одна женщина.
Невысокая. С короткими светлыми волосами. В тёмном жакете. С папкой на коленях.
Она выглядела так, словно хотела оказаться где угодно, только не здесь.
– Проходите, – сказала Елена Викторовна. – Присаживайтесь.
Машка села рядом с отцом. Кристина устроилась возле своего папы. Женщина напротив нервно поправила очки. Елена Викторовна представила её:
– Это Ирина Павловна Мельникова. Она работала с регистрацией и передачей учебных материалов по договору поставки.
Машка внимательно посмотрела на женщину. Имя ничего ей не говорило. Но по лицу Ирины Павловны было понятно, что она пришла не обсуждать расписание занятий.
– Сразу хочу уточнить, – начала Елена Викторовна, – сегодня мы не проводим собственное расследование. Этим занимаются уполномоченные специалисты и полиция. Мы должны объяснить вам, какие меры принял университет и почему вас попросили прийти.
Сергей кивнул.
– Хорошо.
Олег Иванович открыл папку.
– После проверки выяснилось, что часть записей о выдаче учебных препаратов была внесена задним числом. Кроме того, несколько подписей в документах вызывают обоснованные сомнения.
Машка выпрямилась. Она сразу вспомнила Стаса. Тот самый документ, где стояла его фамилия. Хотя он ничего не получал.
– А Морозов? – не выдержала она.
Олег Иванович посмотрел на неё.
– Его объяснения получены. Оснований считать, что он действительно получал указанные материалы, у университета сейчас нет.
Машка облегчённо выдохнула. Вот это уже было хорошо. Стас, конечно, был человеком, способным случайно подписать что угодно, если в другой руке держал пирожок. Но в данном случае его явно пытались использовать.
Ирина Павловна неожиданно заговорила. Тихо. Неуверенно.
– Мне нужно вам кое-что объяснить.
Все повернулись. Она открыла папку. Достала несколько листов.
– Когда начались расхождения, я сначала решила, что произошла обычная ошибка учёта. У нас действительно бывают задержки с передачей документов.
Она помолчала.
– Потом обнаружилось, что часть регистрационных записей была изменена через доступ, который предоставлялся сотрудникам подрядчика.
Вадим Сергеевич мрачно смотрел на стол. Ирина Павловна продолжила:
– Я должна была сразу сообщить о несоответствиях. Но мне сказали, что всё исправят и что временная путаница не должна мешать работе.
Машка нахмурилась.
– Кто сказал?
Женщина посмотрела на Олега Ивановича. Тот спокойно произнёс:
– Конкретные имена и обстоятельства сейчас проверяются. Не будем обсуждать сведения, которые могут повлиять на дальнейшие действия.
Машка прикусила губу. Вопросов было миллион. Но папа чуть заметно коснулся её плеча. Она вспомнила его слова.
Не придумывать того, чего не знаем. Вадим Сергеевич наконец поднял голову.
– Я хочу сказать отдельно.
Кристина напряглась. Отец посмотрел на неё. Потом на Машку.
– В документах моей компании тоже были серьёзные нарушения. Я слишком доверял людям, которые отвечали за исполнение договоров. Некоторые бумаги подписывал, не проверяя всё, что должен был проверить.
Он помолчал.
– Это моя ответственность. И я не собираюсь перекладывать её на студентов.
Машка удивлённо посмотрела на него. Вадим Сергеевич продолжил:
– Моя дочь не имела отношения к этим операциям. И вы, Мария, тоже. Я сожалею, что ситуация вообще затронула вас.
Кристина опустила глаза. Машка увидела, как дрогнули её губы. Наверное, впервые за долгое время девушка услышала от отца не обещание «всё уладить», а признание, что он действительно допустил ошибки. Не все обстоятельства были выяснены.
И разговор ещё ничего не оправдывал. Но это было начало. Сергей спокойно спросил:
– А что известно по угрозам моей дочери?
Вот теперь Машка окончательно перестала думать о шоколадке в кармане. Елена Викторовна обменялась взглядом с Олегом Ивановичем. Тот ответил:
– Полиция получила дополнительные технические сведения об отправке сообщений и письма, которое пришло через магазин вашей семьи. Проверяется связь между этим эпизодом и человеком, имевшим доступ к документам поставки.
– Личность установлена? – уточнил Сергей.
– У следствия есть конкретный проверяемый человек. Но университет не должен объявлять кого-либо виновным до завершения соответствующих процедур.
Машка внимательно слушала. Олег Иванович продолжил:
– При этом для нас важно другое. Мы изменили порядок доступа в учебные помещения. Временные пропуска подрядчиков проверены. Передача препаратов теперь проводится с дополнительной регистрацией.
Сергей кивнул.
– Хорошо. А если кто-то снова напишет?
– Сохранить сообщение, не отвечать, передать полиции и сообщить университету, если оно связано с вашей учёбой.
Машка вздохнула. Это она уже знала. И всё равно было приятно услышать, что взрослые наконец занялись проблемой по-настоящему. Но самое неожиданное произошло в конце разговора.
Ирина Павловна вдруг повернулась к Машке.
– Мария…
Девушка подняла голову.
– Да?
Женщина нервно сжала папку.
– Я хочу попросить у вас прощения.
Машка растерялась.
– За что?
– За то, что не сообщила о расхождениях сразу. Я видела, что с документами что-то не так. И испугалась проблем на работе.
Она помолчала.
– А потом оказалось, что из-за этого начали обвинять совершенно посторонних студентов.
Машка смотрела на неё. Внутри возникло странное чувство. С одной стороны, хотелось сказать что-нибудь резкое. Мол, вот именно! Почему сразу нельзя было рассказать правду?
А с другой…
Перед ней сидела женщина, которая явно уже много раз пожалела о собственном молчании. Машка подумала. И осторожно ответила:
– Я не знаю всей истории. Но хорошо, что вы сейчас рассказали то, что знаете.
Ирина Павловна кивнула.
– Спасибо.
Машка немного помолчала. Потом добавила:
– Только в следующий раз лучше сразу говорить. А то у нас Морозов чуть не стал заведующим складом, сам того не зная.
Олег Иванович неожиданно усмехнулся. Елена Викторовна опустила глаза. А Ирина Павловна впервые за весь разговор улыбнулась. Когда они вышли в коридор, Кристина остановилась возле окна.
Машка подошла. Сергей деликатно отошёл поговорить с Еленой Викторовной. Несколько секунд девушки молчали. Потом Кристина тихо произнесла:
– Я боялась, что ты начнёшь меня ненавидеть.
Машка удивилась.
– За что?
– Из-за папы. Из-за всей этой истории.
Машка задумалась.
– Кристин, ты-то здесь при чём?
– Не знаю.
– Вот именно.
Кристина посмотрела на неё.
– Но раньше я столько гадостей тебе сделала…
Машка вздохнула.
– Сделала.
Кристина опустила глаза.
– Я знаю.
– И я помню.
Та кивнула. Машка немного помолчала. Потом добавила:
– Но если мы решили попробовать дружить, это не значит, что я должна всю жизнь припоминать тебе каждую глупость.
Кристина подняла голову. Машка улыбнулась.
– У нас и без того Стас есть. Его глупостей на всю группу хватает.
Кристина неожиданно расхохоталась. И тут не выдержала. Обняла Машку. Крепко.
Словно весь накопившийся страх наконец получил возможность выйти. Машка сначала растерялась. Потом обняла её в ответ.
– Ну всё, Романова. Только не реви. А то я сейчас тоже начну, и у нас будет коллективное увлажнение коридора.
Кристина засмеялась сквозь слёзы. После встречи папа проводил Машку до аудитории.
– Ну что, дочка?
Она посмотрела на него.
– Кажется, стало полегче.
– Хорошо.
– Только жалко, что всё это произошло.
Сергей кивнул.
– Конечно. Но ты правильно сделала, что рассказала нам сразу.
Машка помолчала. Потом неожиданно обняла отца.
– Спасибо, пап.
Он погладил её по голове.
– За что?
– Что со мной приехал.
Сергей улыбнулся.
– Машенька, для этого у тебя и есть папа.
Она прижалась крепче. А потом тихо спросила:
– Пап, а можно сегодня вечером пиццу?
Он расхохотался.
– Вот теперь узнаю свою дочь.
К первой паре Машка опоздала на пять минут. Но на этот раз не потому, что искала юбку. Не потому, что разговаривала с бутербродом. И даже не потому, что Андрей украл её носок.
У неё была официальная причина. И письменное подтверждение от куратора. Она осторожно открыла дверь аудитории. На кафедре стоял профессор Громов.
Разумеется. Кто же ещё. Он медленно повернулся. Посмотрел на часы.
Потом на Машку.
– Попова.
Она выпрямилась.
– Да, Пётр Николаевич.
– Вы решили, что пять минут без вас для анатомии не имеют значения?
Машка вздохнула.
– Я была у Елены Викторовны.
Громов кивнул.
– Знаю. Проходите.
Она облегчённо направилась к месту. Но профессор неожиданно добавил:
– И, Попова…
Машка остановилась.
– Да?
– Надеюсь, в этот раз вы никого не потеряли?
Она задумалась. Потом совершенно серьёзно ответила:
– Нет, Пётр Николаевич. Даже себя нашла.
Профессор посмотрел на неё. Помолчал. И неожиданно улыбнулся.
– Вот это уже серьёзное достижение для первого курса.
Аудитория рассмеялась. Денис сидел возле окна. Когда Машка устроилась рядом, он тихо спросил:
– Как всё прошло?
Она выдохнула.
– Потом расскажу. Но вроде взрослые действительно разобрались, что делать дальше.
Он сжал её руку.
– Хорошо.
Она улыбнулась.
– Очень.
И впервые за последние недели спокойно открыла конспект. Без ощущения, что за спиной кто-то стоит. Без постоянной проверки телефона. Без тревожных мыслей.
Просто учёба. Обычная. Сложная. Прекрасная.
Сегодня Громов разбирал мышцы верхней конечности. На доске появилась схема. Профессор объяснял расположение мышечных групп, их функции и связь движений с анатомическим строением. Машка внимательно записывала.
Рядом Денис делал пометки. Стас, сидевший позади, неожиданно поднял руку.
– Пётр Николаевич!
Профессор посмотрел на него.
– Морозов?
– А правда, что у человека больше шестисот скелетных мышц?
– Обычно приводят такую приблизительную оценку. Точное количество зависит от способа подсчёта и анатомических вариаций.
Стас задумался. Потом совершенно серьёзно спросил:
– А почему тогда после физкультуры болят все сразу?
Громов медленно снял очки. Посмотрел на студента.
– Морозов, я подозреваю, что у вас болит гораздо меньше мышц, чем вы считаете. Особенно если учесть, как редко вы пользуетесь спортивным залом.
Аудитория взорвалась смехом. Стас обиженно выпрямился.
– Между прочим, я вчера тренировался!
Машка обернулась.
– Что делал?
– Бегал.
– За кем?
Он задумался.
– За автобусом.
Она расхохоталась.
– Вот! А говоришь, не занимаешься спортом!
Громов постучал по столу.
– Коллеги, возвращаемся к анатомии. Общественный транспорт в программу сегодняшнего занятия не входит.
На перемене Машка рассказала друзьям о встрече. Не всё. Только то, что можно было обсуждать. Что университет проверил документы.
Что подпись Стаса не признана подтверждением получения материалов. Что взрослые теперь занимаются вопросом официально. И что ей наконец стало спокойнее. Стас слушал особенно внимательно.
Потом неожиданно положил руку на сердце.
– Значит, я свободен?
Машка прищурилась.
– В каком смысле?
– От обвинений.
– По крайней мере, университет не считает, что ты получал эти препараты.
Стас облегчённо выдохнул.
– Слава богу!
Потом задумался.
– А то я уже представил, как меня вызывают в суд.
Лера удивилась.
– И что?
– А я говорю: «Ваша честь, я бы с удовольствием украл что-нибудь полезное, но зачем мне учебные стёкла? Я же даже микроскоп настроить не могу!»
Машка схватилась за голову.
– МОРОЗОВ!
Кристина расхохоталась. Денис тоже. Стас развёл руками.
– Что? Я честно!
После занятий Лера неожиданно задержала Машку возле лестницы. Выглядела она задумчивой. Даже немного грустной. Машка сразу поняла почему.
Никита. Его стажировка в Санкт-Петербурге приближалась. Три месяца. Для взрослого человека – не так уж много.
Для Леры, которая только начала привыкать к настоящим отношениям, – почти вечность.
– Маш…
– Что, Лер?
– А три месяца – это долго?
Машка задумалась.
– Смотря для чего.
– В смысле?
– Для хранения йогурта – катастрофически. Для получения медицинского образования – почти ничего.
Лера вздохнула.
– Я серьёзно.
Машка перестала улыбаться.
– Я знаю.
Они сели на скамейку. Лера покрутила в руках телефон.
– Мы с Никитой поговорили. Он сказал, что будет приезжать, когда получится. И что хочет продолжать наши отношения.
Машка кивнула.
– Хорошо же.
– Хорошо. Но я боюсь.
– Чего?
Лера пожала плечами.
– Что он там познакомится с кем-нибудь. Что забудет. Что мы постепенно перестанем разговаривать.
Машка посмотрела на подругу.
– Лер, ты ведь не можешь заранее знать, что будет через три месяца.
– Вот именно!
– Но и превращать каждое его сообщение в экзамен на любовь тоже не стоит.
Лера задумалась.
– А что делать?
Машка улыбнулась.
– Договоритесь, как вам удобно общаться. Созванивайтесь. Рассказывайте, что происходит. И продолжайте жить.
Лера тяжело вздохнула.
– Ты так просто говоришь.
– Потому что это легче сказать, чем сделать.
Подруга неожиданно улыбнулась.
– Умная ты стала, Попова.
Машка гордо кивнула.
– Да. Я теперь официально развиваюсь как личность.
Потом добавила:
– Но комнату всё равно не убрала.
Лера захохотала. Именно в этот момент к ним подошла Кристина. С телефоном в руке.
– Девочки, вы свободны в пятницу вечером?
Машка насторожилась.
– Зачем?
Кристина улыбнулась.
– Подумала, что можно устроить небольшой вечер для Леры перед отъездом Никиты.
Лера удивлённо подняла голову.
– Для меня?
– Ну да.
Кристина пожала плечами.
– Чтобы ты не сидела дома и не считала каждую минуту до его отъезда.
Машка одобрительно кивнула.
– Хорошая идея.
Лера улыбнулась.
– А что будем делать?
Кристина задумалась.
– Можно сходить куда-нибудь вместе. Никиту тоже пригласить.
Машка немедленно оживилась.
– В боулинг!
Лера замерла.
– Маш…
– Что?!
– Ты же помнишь, что я там всех обыграла?
Машка кивнула.
– Вот и хочу реванш!
Кристина прищурилась.
– А ты вообще умеешь играть?
Машка гордо выпрямилась.
– Конечно!
Лера улыбнулась.
– Маш, ты в прошлый раз чуть не уронила шар себе на ногу.
– ЗАТО НЕ УРОНИЛА!
Кристина расхохоталась. Тем временем Андрей Попов переживал один из самых странных дней в своей предпринимательской карьере. Сначала ему позвонил организатор конкурса. Потом дизайнер попросил уточнить размеры макетов.
Затем покупатель написал, что получил футболку не того цвета. А потом пришло письмо с совершенно неожиданным предложением. Маленькая местная кондитерская хотела заказать партию футболок для сотрудников. С забавным рисунком.
Только не с котлетой. А с булочкой. Андрей долго смотрел на письмо. Потом перечитал.
И задумался. Очень глубоко. Потому что ему вдруг стало ясно: возможно, магазин сможет существовать не только за счёт одной Машкиной шутки. Можно делать небольшие заказы.
Разрабатывать рисунки. Сотрудничать с местными предприятиями. Создать нормальную систему работы. Не грандиозную империю.
Не международную корпорацию. А настоящее маленькое дело. Он открыл таблицу. Начал считать.
И неожиданно понял, что уже полчаса занимается бухгалтерией совершенно добровольно. Андрей откинулся на спинку кресла. Посмотрел в потолок. И тихо произнёс:
– Господи… Я взрослею.
Из кухни раздался голос мамы:
– Андрей! Ты мусор вынес?!
Он вздрогнул. И тут же ответил:
– СЕЙЧАС!
Потом посмотрел на экран. И тяжело вздохнул. Нет. До взрослой жизни ему было ещё далеко.
Машка вернулась домой около пяти. Усталая. Голодная. Но в хорошем настроении.
Сняла куртку. Бросила рюкзак. Потом вспомнила профессора Громова. Подняла рюкзак.
Аккуратно поставила. И довольно кивнула. Прогресс. Из кухни выглянула мама.
– Машенька, как всё прошло?
– Хорошо.
– А разговор?
Машка подошла ближе. Обняла её.
– Мам, кажется, всё постепенно налаживается.
Мама улыбнулась.
– Вот и прекрасно.
Потом посмотрела на дочь.
– Ты есть будешь?
Машка выпрямилась.
– МАМА! КАК ТЫ МОГЛА СПРОСИТЬ?!
Мама рассмеялась.
– Понятно. Садись.
За ужином Андрей объявил о новых заказах. Папа заинтересовался. Мама попросила не спешить с обещаниями. А Машка неожиданно задала очень разумный вопрос:
– Андрюш, а если ты начнёшь делать футболки для других, у тебя хватит времени на наш магазин?
Брат задумался.
– Вот именно это я и считаю.
Она удивилась.
– Ты считаешь?
– Да.
– Заранее?
– Да!
Машка медленно положила вилку. Посмотрела на родителей. И совершенно серьёзно произнесла:
– Мам. Пап. Мне кажется, нашего Андрея подменили.
Брат закатил глаза.
– Мелкая…
– Нет, серьёзно! Где мой брат, который сначала продавал, а потом узнавал, существует ли товар?!
Отец рассмеялся. Андрей посмотрел на неё. Потом неожиданно улыбнулся.
– Повзрослел.
Машка задумалась. А затем тихо сказала:
– Знаешь, мне нравится.
Он поднял глаза.
– Что?
– Что ты серьёзно относишься к делу.
Брат немного смутился.
– Спасибо.
Машка улыбнулась.
– Только Валентину Петровну больше не надувай в гостиной.
Андрей расхохотался.
– Не обещаю!
Поздним вечером Машка сидела за столом и разбирала конспекты. Рядом лежала ручка с гравировкой. На экране ноутбука были открыты учебные материалы по гистологии. В телефоне – сообщение от Дениса.
Денис: «Маш, папа договорился. На следующей неделе мне покажут работу инженерной службы клиники».
Она улыбнулась.
Маша: «Ура! Я же говорила, что всё получится».
Денис: «Он ещё сказал, что хочет посмотреть, какие программы по медицинским технологиям существуют для студентов».
Машка задумалась. Потом ответила:
«Вот видишь. Твой папа не потерял сына-хирурга. Он нашёл сына, который наконец честно говорит о своих интересах».
Ответ пришёл не сразу. А потом Денис написал:
«За это я тебя и люблю».
Машка улыбнулась.
«Только за это?»
Денис: «Нет. Ещё за то, как ты разговариваешь с бутербродами».
Она захохотала.
«Волков, ты нарываешься».
Денис: «Привык».
Через несколько минут в дверь постучали. Андрей. Он заглянул внутрь.
– Мелкая, не спишь?
Она повернулась.
– Нет. Учусь.
Брат вошёл. В руках держал листок. Машка насторожилась.
– Что это?
Андрей улыбнулся.
– Хочу показать кое-что.
Он положил перед ней рисунок. На нём была нарисована маленькая булочка. В медицинской шапочке. С веснушками.
И с совершенно обиженным выражением лица. Под ней красовалась надпись:
«МЕНЯ ОПЯТЬ ЗАМЕСИЛИ В ЭТУ ИСТОРИЮ».
Машка посмотрела. Помолчала. Потом начала смеяться. Сначала тихо.
Потом громче. А затем просто рухнула на стол.
– АНДРЮША!
Брат довольно улыбнулся.
– Нравится?
– ГОСПОДИ! ДА!
Она вытерла слёзы.
– Это же прекрасно!
Андрей просиял.
– Значит, можно клиентам показать?
Машка кивнула.
– Конечно. Только сначала пусть они подтвердят, что им нравится такой юмор.
Брат серьёзно кивнул.
– Уже написал. Жду ответа.
Она снова посмотрела на него.
– Андрей…
– Что?
– Ты действительно повзрослел.
Он улыбнулся.
– Ага.
Потом неожиданно добавил:
– Кстати, я придумал ещё одну булочку. С надписью «Не трогайте, я на диете».
Машка задумалась.
– Неплохо.
– А ещё…
Он достал телефон. Показал второй рисунок. И вот тут Машка замерла. Потому что на экране красовалась огромная улыбающаяся котлета.


























