Текст книги "Измена. Плата по счетам (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 27

Папку открываю только когда остаюсь одна в комнате. Лера настояла на том, чтобы я приняла душ, а мне было стыдно сидеть у неё в ванной на стуле, пока она натирала мои телеса. Зато потом, оказавшись в кровати, испускающей запах лаванды, я почувствовала себя на мгновение счастливой. Главное – вовремя остановиться и понять, что в мелочах скрыто удовольствие.

Лёша, муж подруги, был рад меня видеть, ну или сделал вид. Он у неё в театре работает, ему не привыкать играть роль. Я зачастую ему не верила, а оказалось, что надо было смотреть на Ростовцева. Вот, кто лгал.

В папке всё, что называется, по полочкам. Сперва обращение к читателям. То есть ко мне. А далее анализы и выписки.

«Здравствуйте, Инга!

Я уважаю вас, как женщину, потому что вы сделали многое для других».

Фыркаю, сперва отбрасывая. И не могу понять, почему она пришла ко мне, а не к Ростовцеву напрямую. Любопытство побеждает, в конце концов знание содержания папки не обязывает меня ни к чему. Завтра могу просто выбросить её к чертям собачьим. А пока…

Открываю, продолжая чтение.

Они познакомились в ресторане, где Маша подменяла какую-то подругу около месяца. Руслан был галантным, настолько, что она не поняла, как влюбилась.

Ну да, конечно, знаю я этих влюбчивых ворон, даже мультик сняли об одной. Допустим, она влюбилась, и у них даже был интим.

«Я ничего не сказала вашему мужу, потому что иначе он бы силой отвёз меня на аборт. Я намекнула ему, что бы он сделал, и он ответил, что это не обсуждается. Я против убийств, надеюсь, вы поймете меня, как женщина женщину».

Нашла кому плакаться. Жена должна понять беременную любовницу?

Мир сошёл с ума. Или в моём лице видят Мать Терезу, хотя уже давно доказано, что слухи про её доброту слишком преувеличены.

«Я затаилась до времени и не хотела вас тревожить, решила, что сама воспитаю ребёнка. Но сейчас в моей жизни большие трудности».

Ну вот мы и пришли к моменту, когда благородство от «я сама» переползло в «хочу поиметь с вас деньги». Только я с ней ночи не проводила, пусть идёт к любовнику.

«В вашей семье вы мне кажетесь взрослым и здравомыслящим человеком, а потому…»

– Нет, какое нахальство, – произношу вслух, не в силах сдержать эмоции. Заискивание, лебезение, лизоблюдство. Я в семье взрослый человек, а спала она с кем? С моим сыном? Даже Славу уже двадцать четыре, так что с меня взятки гладки. Но всё же её слова улеглись во мне и звучали приятным звоном, несмотря на подхалимство.

«А потому я пришла к вам, но, если вы читаете моё письмо, поговорить нам не удалось по какой-то причине. Или вы сами не захотели, или вас не было дома. Как бы то ни было, прикладываю все возможные доказательства того, что это ребёнок Ростовцева Руслана.

Претендовать на статус его жены не буду. Я слишком уважаю Вас».

Надо же, даже с большой буквы! Грамотная стерва. Не претендует она на статус, а на порчу нервов? На скандал? Пусть забирает старого мудака со статусом мужа.

«Достаточно того, что он признает ребёнка и станет платить алименты, какие вы посчитаете нужным. Не откажусь от материальной помощи уже сейчас. Потому что с недавнего времени я сирота».

Цокаю языком, в который раз отодвигая папку от лица. Она давит на жалость, пытается вывести меня на эмоции, понимая, что от Ростовцева этого не дождётся. Думаю, всё же, что попытки достучаться до отца имелись, но что у них вышло – не знаю. И девчонка, не будь дурой, обошла крепость с другой стороны. Не мытьём так катаньем.

«P. S. Знаете, а мы с вами чем-то похожи».

Замираю на этих строчках, со скепсисом глядя на буквы. Конечно, похожи. Я же беременела от чужих мужей направо и налево.

«Я не всегда была такой, как на фото. Мои родители сделали несколько операций, чтобы я ходила. Правда, это было в детстве, но я сражалась с болью, превозмогала себя. Уверена, ваше положение можно попробовать исправить….»

– Стерва, – я злюсь. Сейчас она посягнула на мою боль и слёзы. Всё, что прочитала выше, было ещё куда ни шло, но это перебор. Только всё равно решаю дочитать.

«У меня есть дядя, он реабилитолог. У него золотые руки и желание помочь вам. Он почти любого на ноги поднимает».

Горькая усмешка скользит по моим губам.

Да сколько я видела этих реабилитологов. Мне говорили, что причина во многом во мне, что просто следует снять блок. Только что говорить, когда ничерта не выходило. Когда ты делаешь ровно то, что от тебя требуют, а на выходе у тебя две ноги, слипшиеся в коленях.

«Оставляю вам свой номер, буду признательна, если вы перезвоните. Надеюсь на ваше понимание и душевность».

Нашла идиотку.

Стук в дверь отрывает от папки.

– Мы спать, тебе что-то нужно? – интересуется Лера. – Давай помогу с туалетом, у нас не приспособлено, конечно. Но завтра я что-нибудь придумаю.

– Я сниму квартиру.

– И думать не смей! На Ростовцева вообще заявление писать надо! Никуда тебя не отпущу.

Она отвозит меня в туалет, а потом помогает улечься. Садится, словно мама, у кровати, и гладит по лицу.

– Лер, мне не пять, – смущённо отворачиваюсь.

– Да и плевать, сколько нам. В любом возрасте забота и любовь не лишние. Читала? – кивает на бумаги.

– Да так, пробежалась. Давай завтра.

– Хорошо.

Она подмигивает и выходит, а я ещё какое-то время лежу, смотря в стену напротив, где часы отмеряют время. Моё, Леры, Слава. Одни на всех, мерно отстукивают наши жизни.

После записки в папке фотография Синицыной. Приятная девушка без накачанных губ с естественной красотой. Только какая мне должна быть до этого разница? Далее скрининги, анализы, выписки, заключения. А в конце несколько фотографий с ней и спящим Ростовцевым. Такие можно и самой сделать, но, с другой стороны, Руслан не сильно и отнекивался. А просто сидел, обхватив голову руками.

Тут же распечатка их переписки. Немного, но про скучаю, хочу, ты ласковая кошечка и прочие гадости. Номер его, и глупые смайлики, которые он так любит вставлять.

Даже если это его сын, мне должно быть глубоко плевать. И с этой мыслью я пытаюсь уснуть.

Глава 28

Мне снятся дети Ростовцева, их много. Они бегут за мной вместе с матерями, протягивая руки и выкрикивая что-то. Ноги плохо слушаются, словно завязли в киселе, но я перемешиваю жижу, надеясь спастись. Оглядываюсь, они где-то позади, и вдруг яркий свет, от которого закрываюсь руками. Машина налетает, и меня подбрасывает, только боли нет, зато небывалый страх.

Падаю в яму, понимая, что стены слишком высоко, и пытаюсь выбраться, нащупывая выступы, но земля осыпается, а на краю возникает Ульяна и Руслан, смотря на меня сверху вниз. Они стоят около моей могилы, а потом принимаются хохотать в голос, настолько громко и отвратительно, что волосы на моей голове поднимаются дыбом.

Кричу, но не слышно ни звука. Язык на месте, трогаю его пальцами, а кричать не в силах. А потом вижу какой-то корень, хватаюсь за него и тянусь вверх. Только ноги словно отказали. Падаю на дно, трогая их, а потом снова карабкаюсь, и не знаю, как удаётся выбраться, но там Маша Синицына.

– Вот номер моего дяди, – протягивает бумажку, только всё расплывается. Нет ни одной буквы, лишь милое улыбающееся лицо и руки, наглаживающие живот. Удар в спину, и меня обходит Руслан. Тянусь рукой до поясницы, нащупываю рукоять ножа. Второй от Ульяны приходится куда-то в лёгкое.

А потом я просыпаюсь с криком, ошарашенно обводя взглядом комнату, пока не прихожу в себя, осознавая, что это дом Леры.

На моё счастье, она не прибегает, а на часах шесть утра. Сердце бешено колотится в рёбра, пока прихожу в себя и пытаюсь осознать сон. Всё смешалось, превратилось в адскую смесь и вылилось сознанием в кошмар.

Пью воду, стоящую на тумбочке, перевожу дух. Будь у себя, отправилась бы на кухню сделать кофе, но я в гостях. Издержки.

Через полчаса дверь открывается неслышно, но видно.

– Не спишь? – удивляется Лера, кутаясь в халат. – Чего так рано поднялась?

– А ты?

– Проверить подругу, – зевает так широко, что заражает меня. – Плохо спала?

– Нет, всё отлично.

– На новом месте приснился жених невесте? – усмехается, а я не хочу рассказывать идиотский сон. – Ладно, шучу. Ты на завтрак что ешь?

– Всё.

– Вот и здорово.

Мы едим вкусно и плотно. Интересуюсь, как отблагодарить Владимира, а она только плечами пожимает.

– Не пьёт, не курит, денег точно не возьмёт. О газонокосилке мечтал, – размышляет вслух.

И мы смотрим друг на друга.

– Да не, – тут же отмахивается, а я достаю телефон, намереваясь сделать покупку и доставку. – Инга, ну перестань, он нас погонит с этим добром, – пытается остановить меня подруга, но я уже нашла нужный раздел и присматриваю вариант цена-качество. Не люблю переплачивать, но и не приемлю плохие вещи.

Дозваниваюсь до сына, ему отдали телефон, он стабилен и рвётся сбежать из больницы, но я прошу его держать там, чтоб максимально вывести токсины. Результаты анализов ещё не пришли, а теперь я и вовсе сомневаюсь, что придут, вспоминая, как резво вчера поскакал в больницу Ростовцев. Никак подсуетился и с этим?

Недальновидной оказалась я, а вот муж мой очень даже способным к различного рода махинациям.

Ульяна пытается прорваться, но я игнорирую. В чёрный список заносить не хочу, но и говорить мне с ней теперь не о чём. А потом тяжёлой артиллерией звонит мать.

Глава 29

Смотрю на знакомое имя и фото тут же нажимаю зелёную трубку.

– Привет, всё нормально?

Первое, что спрашиваю, когда она на проводе. Важно чтобы она сразу же ответила согласием или её любимое «в силу возраста». Тогда у меня сразу отляжет от сердца, и можно дальше строить диалог.

– Ой, Инга, у Ульяны там какие-то проблемы большие, – даже не отвечает о себе, сразу перепрыгивая к главному.

Говорить: я так и думала, не буду. Без истерик, обид и слёз.

– Мам, ну какие могут быть проблемы, она же замуж выходит.

– Как замуж? – не понимает мать. – За кого?

– За Руслана моего, – отвечаю стихами.

Тишина по ту сторону, и я бы вообще не стала это мусолить, но хочется, чтобы она позвонила этой стерве, сказала, что так с сёстрами не поступают, что пусть катится, сама виновата.

– А какое сегодня число? – зачем-то интересуется.

– Двадцать шестое мая, а что? – не сразу понимаю.

– Так апрель закончился.

Она говорит это бесхитростно, не осознавая до конца, что это ничерта не шутка. А мне и продолжать не хочется. Но Ульяна же не отстанет.

– Мам, – вздыхаю. – Давай так. Мы люди взрослые, всё понимаем. Так вот, твоя младшая дочь переспала с мужем старшей, не знаю точно сколько раз, но у них там любовь, кажется, – замолкаю, а потом добавляю, вспоминая вчерашнюю сцену, – была. Я отпущу всех с миром, одно условие – пусть ко мне не лезут, вот и всё.

– Ульяна?! – ахает мать в трубку, а потом цокает языком. – Я знала, что она шл…, но чтобы забирать счастье сестры.

Парам-парам-пам. Фьють.

Мне почему-то в такие моменты всегда вспоминается заставка из Ералаша.

Кажется, подсев на уши матери, Ульяна упустила одну маленькую деталь.

– Этому нет оправдания, Инга, – продолжает мать. – Но Кадир в городе!

– Мне ему экскурсию устроить?

– Она у него что-то украла.

– Господи, – вздыхаю.

–  У него горячая кровь, дочка. Он убьёт её.

– Похороним, мам.

– Не смешно, Инга! Вспомни своего отца, будь ему земля гвоздями. Ты такой участи сестре желаешь?

– Я хочу, чтобы меня просто оставили в покое.

– Это моя просьба, Инга. Помоги, пожалуйста. Дура неразумная, что с неё взять, она же младше.

– Это работало, когда мы были детьми, но не теперь, когда седина в волосах.

– У тебя доброе сердце, Инга.

– Ой, мам, вот давай без этого, ладно?

Она знает, как меня умаслить. Всегда пользуется уловкой, и сперва я велась, а потом… Да ладно, и сейчас ведусь. Потому что меня совесть ест, что я могла помочь, а осталась в стороне.

– Хочешь, я позвоню Руслану? – внезапно предлагает.

С чего бы это? Они никогда не общались по душам, вот не надо и начинать.

– Планируешь сказать ему: молодец, зятёк, с двух рук уважил? Нет, мам, спасибо.

Вспоминаю о его беременной любовнице, но тут пока промолчу. Надо подавать всё дозами, порционно.

– Так как сама? – возвращаюсь к истокам.

– В силу возраста.

– Ну и хорошо. Заеду на днях, завезу продукты. Целую.

У неё есть пенсия, но её хватает разве что на оплату счетов и пару походов в магазин. Если уж я забочусь о незнакомых женщинах, неужели оставлю мать?

Отключаюсь, а в голове её голос.

«Кадир в городе. Он её убьёт».

Что же это за мавр такой, и что Ульяна утащила у своего бывшего мужа?

Глава 30

После обеда у дома останавливается машина, и нам вручают коробку с газонокосилкой. Расписываюсь, предлагая Лере быть делегатором.

– Я? – удивляется она. – Нет, давай сама.

– Ты Владимира куда лучше знаешь, что притащила ко мне.

– Я бы и Путина притащила, живи он по соседству. Ты меня напугала в тот день.

– Даже не знаю, что бы произошло, не подоспей ты вовремя, – смотрю на неё с благодарностью, а она куксится.

– Ой, перестань, – отворачивается, шмыгая носом. – Не знаю, что такое, последнее время плаксивая стала. Кино смотрю – плачу, про животных – плачу, вот и сейчас что-то накатило.

Подхватывает коробку, направляясь вверх по улице, а потом вспоминает, что у меня карета.

– Помочь? – выглядывает из-за прибора.

– Нет, асфальт приличный, – отзываюсь, чувствуя, как надрывается коляска, но всё же справляется.

Добираемся до уютного небольшого домика с палисадником, из которого на нас смотрят цветы. Подозреваю, что здесь должна быть хозяйка, раз такая красота. И кажется, что сейчас меня не так поймут.

– Лер, давай обратно, – командую, намереваясь развернуться, а она уже во дворе зовёт соседа. Колесо попало в какую-то ямку и прокручивает, потому не могу сдвинуться с места. У меня всё же коляска, пусть и дорогая, а не вездеход.

– Давай помогу, – внезапно оказывается рядом Владимир, и быстро вытаскивает меня на ровную поверхность, а Лера уже без коробки.

– Принимай подарки, соседушка, – усмехается. – Презент тебе выписан за спасение нашей дорогой Инги.

– Вы это мне бросьте, – тут же стирает он улыбку. – Я же по-человечески.

– Так и мы, – не отстаёт Лера. – От нашей, так сказать, большой, души, – укладывает она себе руку на грудь. – Ладно, – усмехается. – У меня душа не такая широкая, это тебе награда от моей подруги.

– Не приму, – качает головой Владимир.

– А я говорила, – фыркает Лера, как последний предатель. И я чувствую себя не в своей тарелке.

Человек, который привык к публичности, сейчас сгорает от стыда за то, что позволил себе отблагодарить спасителя. Да у меня подарки всегда с руками отрывают. Я же привыкла раздавать остальным, и никто никогда не отказывался. А тут иначе.

– Ладно, – внезапно соглашается Владимир, словно чувствует червяка у меня на душе. – Уговорили. Но только если зайдёте на чай. Я как раз пирог испёк.

– Господи, – поднимает глаза к небу Лера, хлопая себя по груди. – Он ещё и готовит.

Сидим на кухне у Владимира, пока он достаёт банки с чаем и сушёными травами, выбирая что-то подходящее. А Лера шепчет одними губами, выставляя большой палец вверх.

– Вот такой мужик.

Не знаю, чего она заладила, словно мы сюда пришли не благодарности выписывать, а свататься, но меня это отчасти раздражает.

– Чебрец пьём? – интересуется хозяин.

– Да мы всё пьём, Вов. И красное, и белое, – она растягивает такую странную улыбку, что я понимаю: да Лерка с ним флиртует. Прямо на моих глазах при живом муже. Прячу улыбку в ладонь, отворачиваясь к стене, и рассматриваю ходики. Давно таких не видела.

– Нравятся? – вырывает из задумчивости Владимир.

– Часы? Да. У бабушки похожие были.

И такая, казалось бы, незначительная деталь рождает в душе тёплое щемящее чувство.

– Мне тоже от бабушки достались. Вот сюда притащил, уют наводить.

В доме чисто. По крайней мере там, куда достают мои глаза. Учитывая, что Владимир не ждал нас, можно судить о том, как вообще живёт человек без гостей.

– Не судите строго, – выставляет он пирог на стол, от которого тут же добирается до ноздрей ароматный яблочный дух, – я не пекарь.

– Да чтоб мне так жить, – не выдерживает Лера, первой вытаскивая кусок, и отправляет на пробу в рот, тут же принимаясь мычать.

– Вовка, – говорит, дожевав первую порцию. – Тебе жена не нужна?

И тут же, словно предчувствуя, что она слишком разболталась, звонит Лёшка.

– Жучки у тебя по дому тут что ли, – бегло оглядывается Лера, отвечая на звонок. – Кто? – переспрашивает, когда ей что-то говорит собеседник. И лицо такое изумлённо-злое. – Так, – поднимается из-за стола, облизывая каждый из пальцев. – Гони её к чёртовой матери, ясно?! – выдаёт распоряжения, а я даже не представляю, что произошло.

Она делает несколько шагов в сторону выхода, а потом оборачивается к нам.

– Там у меня курица из загона убежала, тупая-я-я-я, – растягивает букву, – поймать надо. Сейчас вернусь. Вы тут пока чаёвничайте, поболтайте о жизни, а я мигом. Туда и сюда. Лёша, – опять обращается к своему мужу, уходя всё дальше. И последнее, что слышу. – Вилы мне достань.

Глава 31

Сижу на чужой кухне, куда меня перенес хозяин, потому что коляска не входила в узкие старые проёмы, и осознаю, что у Леры нет хозяйства.

– У неё же нет…

– Кур? – уточняет Владимир, который тоже всё прекрасно понял. – Может, на днях завела? – предполагает, а у меня нехорошее предчувствие.

Хочется похвалить пирог и быстрее сбежать, но понимаю, что даже не попробовала. Неправильно это. Отламываю кусочек маленькой ложкой и отправляю в рот. Это действительно вкусно, не зря подруга мычала.

– Чудесный пирог, – хвалю пекаря, и кажется, что слышу какие-то крики. Судя по тому, как повернул голову в сторону окна Владимир, различаю их не только я. Неловко просить, но всё же ему придётся переместить меня рано или поздно. – Можешь вернуть меня в кресло?

Он осторожен и заботлив, и я, обхватив его шею руками, испытываю неловкость, стараясь смотреть куда угодно, только не на него.

Когда оказываемся на улице, слышу своё имя. Кричит Ульяна, которая поняла, что не добьётся от меня ничего по телефону, а потому решила брать измором. Скорее всего, адрес узнала у Ростовцева и осаждает крепость Леры. Не хватало мне ещё того, чтобы вся улица была в курсе моих проблем. Подруга пытается гнать сестру поганой метлой, а та хватается за призрачный шанс спастись.

Лера первая замечает меня и машет руками, отгоняя. И в её взгляде уверенность, что она выстоит, нужда меня оберегать и желание съездить по роже моей родственнице. Но Ульяна тоже поворачивает голову и тут же бежит ко мне. А я вижу, как из окон смотрят незнакомые лица. Санта-Барбара с доставкой на дом.

– Инга, – оказывается около меня Ульяна. – Я всё сделаю, что ты хочешь. Я расскажу на суде, как Руслан поил тебя снотворным, чтобы ты нам не мешала. Расскажу, что он изменял. Мы оставим его без гроша в кармане, посадим в тюрьму, только ради бога помоги.

Вот оно – благородство. Еще вчера они миловались, он обещал ей золотые горы и мою компанию, а теперь, когда карты открыты и Ростовцев явно в проигрыше, Ульяна ищет защиты у сильной стороны. Ну такая где хочешь выживет, это не я со своей верблюжьей гордостью.

К нам подходит Лера.

– Я полицию вызвала, – трясёт телефоном в руке. – Сейчас тебя на пятнадцать суток загребут, сучка.

– За что? – качает права Ульяна, но видно, что ей неприятен разговор. – Я к сестре приехала, ничего не делала.

– Лер, – качаю головой. Ясно одно: Ульяна мне жизни не даст, пока не добьётся своего. Помню ещё в детстве её изморы касательно моей одежды, что приходилось принять поражение и дать на время платье. Не помню, кажется, она его так и не отдала. Время стёрло подробности. А ощущение негатива оставило.

Она реально станет меня преследовать, пока я не помогу. Гордость требует послать её на хрен, а разум говорит решить проблему в последний раз хотя бы потому, что мне жалко мать.

– Можно у тебя поговорить? – интересуюсь у Леры, и у неё на лоб глаза лезут.

– Нет, Инга! Ну ты серьёзно?

– Пожалуйста, – прошу, и подруга материт меня мысленно на чём свет стоит, это ясно из её выражения лица, а потом провожает нас в беседку.

– У тебя десять минут, – сразу обозначаю границы. – Мы говорим только о твоей проблеме с Кадиром, больше ничего не обсуждаем. Я помогаю тебе, если могу, а затем ты исчезаешь из моей жизни и больше не появляешься.

– И куда я пойду?

– На хрен, Уль, на хрен. Ты, как выяснилось, в последнее время туда и ходила. Только какого-то чёрта спала с моим мужем, а спасать тебя должна я. Неужели Ростовцев не может напрячься в этом деле?

– Из вас двоих яйца оказались у тебя, – фыркает она. – Как только он узнал про Кадира, сразу сказал, что не полезет в это дело.

– А зря. Рыцарь должен спасти свою принцессу от дракона.

– Да какая я принцесса, Инга, – качает головой Ульяна, и выражение лица у неё такое, что сейчас же надо пожалеть. И я велась раньше, только теперь сняла очки жалости.

– Три минуты, – отсчитываю её время.

– В общем, я у него кольцо стащила. Фамильное. Не знаю, там в роду какие-то сулейманы были, падишахи. Я в этом вообще не разбираюсь. Кольцо старое было, само в руки просилось. Я решила, что это компенсация за моральный ущерб. Он выставил меня за дверь, он бил меня, Инга, – давит на больное сестра, – он не даёт мне общаться с сыном, – а вот тут присоединяются спецэффекты в виде слёз. Она приехала ко мне, жила в центре и не сказала самую малость: что её не оставят в покое, потому что она сама натворила дел.

– И ты не нашла ничего лучше, как стащит кольцо?

Вот же идиотка. Думала, он не заметит?

– Где оно, Уля?

– Я его продала.

Ну конечно, как иначе.

– И кому?

– Не знаю, какому-то человеку.

Ну я не удивлена, что мы сейчас концы не найдём.

– А где деньги?

– Нет денег, потратила. Там немного было, тысяч триста.

Округляю глаза. Если ей дали запросто триста, то какова реальная стоимость?

– И чего ты хочешь от меня? – решаю уточнить.

– Ты должна встретиться с Кадиром и выкупить мою жизнь.

Смеюсь в голос.

– О, нет-нет, Ульяна. Я не покупаю людей. Это к кому-то другому. Да и откуда у меня столько на глупости?

– Ты других содержишь. Тебе деньги дороже собственной сестры?

Вопрос риторический, не хочу отвечать, потому смотрю на неё, пусть читает по глазам.

– Я тебе не верю. Ты не бросишь меня, – заявляет снова.

И будто в подтверждении её слов звонит телефон, и на экране высвечиваются пять страшных для сестры букв.

КАДИР.