Текст книги "Измена. Плата по счетам (СИ)"
Автор книги: Ирина Манаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 17
Если бы можно было погибнуть от испепеляющего взгляда, гореть мне на месте. Только что ещё остаётся тому, кому жена испортила все планы? Ростовцеву пришлось вернуть мне телефон, а мне, скрепя сердце, согласиться на то, что мерзавец появится в кадре. И причина вполне очевидна: приехавшие репортёры, которые с радостью запечатлеют наш семейный скандал, чтобы потом сделать сенсацию и поднять рейтинг своему каналу.
Я позже задавлю эту блоху, без свидетелей.
В одной из комнат Лера мне помогает переодеться, пока за дверью дежурит её сосед. Вот уж представляю для него приключение. А всё прозаично начиналось с:
– Володь, подруге надо помочь.
– Как я выгляжу? – спрашиваю у Леры больше для проформы, чем для честного ответа. Хотя она умеет рубить правду-матку. Впервые увидев меня после аварии заявила.
– Инга, ты выглядишь хреново, но довольно живой.
Лера критически осматривает моё лицо, кривя своё, а потом убегает, чтобы спустя пару минут вернуться с сумкой, в которой у неё «косметическая аптечка», как она её называет.
– Неотложная красота, – жужжит замком, добывая консилер, палетку теней, тональный крем, румяна, помады, блески и прочее. Бросаю взгляд на часы, наверное, Алфёров уже подъезжает.
– Лер, времени нет, – намереваюсь сбежать, но она ловит.
– А ну тихо. Мне завтра позвонят, скажут, что видели лучшую подругу по телеку, а она, как ходячий труп.
– Кто позвонит? – вздыхаю, понимая: если она что-то решила – бесполезно отговаривать.
– Коллеги, знакомые. Закрывай глаза, – командует, и приходится подчиниться.
Стук в дверь, и голос Иры.
– Инга Андреевна, все в сборе.
– Иду, – отзываюсь, но Лера держит крепко.
– Три минуты погоды не сделают.
Когда она подаёт мне зеркало, принимаю правоту. Сейчас я хотя бы похожа на уверенную в себе женщину-руководителя, которая стоит у руля Центра. Главное добавить решительность во взгляде, отогнав мысли о реанимированном Славе, его изменах, предательстве мужа и сестры. А в остальном, как в песне: Всё хорошо.
– Не зря ты эти свои курсы визажистов закончила, – делаю Лере комплимент, пока она набивает брюхо косметички маленькими тубусами.
– А теперь иди и пор-р-рви этого мудака, – выдаёт напутствие. – Ради себя и нашей дружбы.
Мы познакомились случайно. Это история не про качели или детский сад. И даже не про парты и учебники, тут совсем другое.
Мы делили апельсин.
Нарочно не придумаешь, но, тем не менее, познакомились мы в овощном отделе крупного гипермаркета больше двадцати лет назад. Я торопилась на работу, быстро выбирая себе оранжевые кругляши, чтобы взвесить. Люблю апельсиновый свежевыжатый сок. А Лера была намерена поругаться, защищая честь другой подруги.
Это я уже узнала потом, когда мы сидели в кафе, хохоча до слёз, потому что прокручивали снова и снова битву за фрукты. А в тот момент, когда я, отвернувшись, не обнаружила на столе нужного пакета, была растеряна и удивлена, найдя их в чужой руке, готова была грудью стоять за принадлежащее мне.
– Девушка, – позвала её. – Это мои апельсины.
Только чёрта с два она мне их отдавать была намерена. Дословно не помню, но были реплики: «Не стыдно спать с чужим мужем?», «А с виду и не скажешь, что профурсетка», «Я тебе в глаз дам, а не апельсины».
И всё звучало неимоверным бредом пьяном женщины. А поруганную честь хотелось защитить.
Я рванула пакет, отчего он тут же расслоился на две половины, и оранжевые мячики поскакали по полу, разбегаясь в разные стороны. Один попал мне под ногу, и я растянулась на полу, зашипев от боли. Лера тут же бросилась помогать, а потом выяснилось, что меня зовут не «Олька-шалашовка, что спит с мужем подруги», а совсем иначе. Ногу я немного потянула, пришлось позвонить и попросить в срочном порядке заменить меня другой. А Лера ещё долго извинялась, откупаясь мороженым, чтобы загладить вину.
Случайная путаница подарила мне подругу, о которой только и стоит мечтать. Потому что она со мной и в горе, и в радости. И теперь, когда так необходима поддержка, она рядом верным плечом и кулаком, если того потребуют обстоятельства.
– С Богом, – произносит напутствие и открывает дверь, чтобы я выехала.
В коридоре уже шумно, бродят незнакомые люди. Приодетые женщины центра с детьми. Думаю, Ира нарочно выбрала таких, кто умеет хоть пару слов связать, если их решат спросить о месте жительства.
– Проблему с мужем удалось уладить? – спрашиваю, как только Ира оказывается рядом.
– С моим мужем? – уточняет и моргает растеряно.
– А у тебя проблемы?
Она задумчиво растягивает «э», а потом говорит.
– Кажется, нет.
– Я про того, кто грозился рассказать о Центре.
– А-а-а, – выдыхает с облегчением. – До конца мероприятия он с Гариком.
– Ладно, потом разберёмся.
Вижу, как Ростовцев, натянув улыбку номер семь, в которой видны все тридцать два отбеленных зуба, бежит с вытянутой рукой к Алфёрову, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Ну что ж, мой выход.
Глава 18
Глава 18
За что люблю Вадима – он чувствует людей. Вот и теперь вижу беспристрастное лицо, когда с ним здоровается Ростовцев, у которого в арсенале пара мгновений, чтобы попытаться расположить к себе. Алфёров внимательно изучает Руслана, пока тот растягивает улыбку, тряся его ладонь в рукопожатии, а вторую укладывает на плечо, будто старому знакомому. Благотворитель едва заметно кивает, но тут же ищет свою помощницу, чтобы задать ей какой-то вопрос. И полагаю, он касается меня. Потому что Регина тут же указывает в мою сторону.
– Добрый день, Вадим, – оказываюсь рядом, протягивая руку, и на сей раз улыбка скользит по его губам. Еле заметная, но располагающая. Говорящая о том, что он рад меня видеть. Что со мной вести дела ему куда проще.
Рядом тут же оказывается Руслан с блестящим лбом. Не скажу, что здесь очень жарко, возможно, на пару градусов выше комфортной температуры, но тем не менее он потеет. Укладывает руку на сей раз на моё плечо, и я подавляю желание тут же сбросить её, потому что сейчас я не его жена, которой он подмешивал постоянно невыясненные лекарства, а Инга Ростовцева – основатель острова безопасности.
– Мы очень признательны вам с женой за то, что вы делаете, – звучит над моей головой лицемерная реплика. – Что скажете, если мы заложим аллею людей, внёсших большой вклад в Центр?
Кого он собрался закладывать? Аллею? Это как у Бунина? У меня дурацкое выражение лица, которое ловлю в зеркале, и тут же надеваю маску безразличия.
– Забетонируем небольшой участок, где вы оставите ваш след с автографом, – продолжает нести чушь предатель. А я даже знаю, откуда ноги растут. Однажды мне такое уже предлагал один человек. Она думала, что помогает, на самом деле я восприняла это за глупость. И теперь идею сестры пытался продвинуть Ростовцев. Интересно, в какой момент они обсуждали это? И он в курсе, что я уже слышала предложение?
Алфёров молчит, ища поддержки в моём лице. Словно просит меня унять своего ребёнка.
– Впервые об этом слышу, – хмыкаю, пожимая плечами так сильно, что стряхиваю ладонь ненавистного мужа. – Но если есть желание…, – не отрицаю такой возможности, но Алфёров качает головой.
– Мы готовы, – появляется рядом с нами мужчина лет пятидесяти, приглашая за собой в просторное помещение, используемое у нас в качестве актового зала. Здесь уже установили свет, стол с цветами и посадили женщин полукругом. Скорее бы это всё закончилось, потому что я чертовски устала.
Нас размещают на импровизированной сцене, и я жмурюсь от лампы, которой мне светят в глаза.
– Антон, подними выше, – командует оператор. – И протрите лоб мужчине, он сильно потеет.
Ростовцев добывает платок из кармана, вытирая лицо. Удобно мужикам, никакой косметики. Повозил тряпкой по роже – убрал пот. С нами такое не пройдёт. То одно заденешь, то другое размажешь.
– Ему обязательно здесь присутствовать? – наклоняется к самому моему уху Алфёров.
Хочется ответить честно и даже выгнать Ростовцева со съёмочной площадки, но выставлять напоказ свою личную жизнь – себе дороже. Вытерплю идиота, а дальше уже говорить будем по-другому.
– Мы так решили, – отвечаю на это.
– Всё отлично, – хорохорится меж тем Руслан, убирая платок, а я осознаю, что у него под пиджаком и рубашка взмокла. Интересно, это малярия, или он так волнуется по какому поводу? Что я здесь и жива? Что сын в реанимации после его чудесной бутылки с водой? Или же предполагает, что с ним будет дальше после моих угроз? Как бы то ни было, внутренне усмехаюсь, потому что чувствую себя на своём месте, в отличие от него.
Камера. Мотор.
Чёрное око смотрит в мою сторону, и я представляюсь. Привыкла к публичности и перестала нервничать. И сейчас была бы спокойна, но человек позади напрягает своим присутствием. Небольшой рассказ про Центр, а потом передаю слово Алфёрову.
– Во-первых, хочу поблагодарить Ингу за то, что она делает, – он первым хлопает в ладоши, и это выглядит искренне. А за ним подхватывают и зрители в нашем небольшом зале. – Многие успешные люди заботятся только о себе и своих близких. Покупают дома, яхты, тратят кучу средств на украшения и ненужные вещи, заводят любовниц, – после его шутки часть находящихся в комнате смеётся, а у меня перед лицом снова чёртов поцелуй мужа и сестры.
Какая мерзость.
На мою спину капает несколько капель, и я осознаю, что Ростовцев нехило потеет. Кажется, шутку про Ульяну он воспринял на свой счёт, и я сжимаю губы, чтобы не улыбнуться. Вадим что-то говорит, я понимаю, что перестала его слушать после слова «любовница», а теперь вновь вникаю.
– И поэтому мне захотелось стать частицей доброго дела, которое творит эта сильная духом женщина.
Он поёт мне дифирамбы?! Надо же.
Под общие аплодисменты Регина выкладывает на стол перед нами две красивые папки, в которых мне и Алфёровову предстоит расписаться. Не успеваю взять ручку, как её хватает Руслан, шагнувший из-за меня, и выводит росчерк на моей половине листа. И будто скрепляя союз чернил и бумаги очередная капля скользит по его носу, падая на договор, и оставляет на нём солёный автограф.
Глава 19
Мозги Ростовцева вылетают из дыры, сделанной огнестрельным оружием, окропляя вслед за п0том договор, и Руслан падает к моим ногам, пялясь стеклянным взглядом с пола, пока я сижу с ровной спиной, зажав в руках дымящийся револьвер.
Так мне хотелось бы, но на самом деле этот негодяй мало того, что жив, так ещё и двигает папку по столу в сторону Алфёрова, считая, что чертовски прав.
Вадим выпрямляется, переводит на меня взгляд на пару секунд, которых достаточно для решения.
– Камеру выключи, – говорит оператору, и тот быстро реагирует. – Слушай, – обращается к Руслану. – Не знаю, о чём вы там с женой договаривались, но деньги плачу я, – тычет себе в грудь, – а значит, заказываю музыку тоже я. Регина, – ищет глазами помощницу. – Замени, – указывает на папку с каракулями Ростовцева, честь которого, по всей видимости, задета, потому что он тут же начинает качать права.
– Вас не должны касаться наши договорённости! – выпирает вперёд грудь, пытаясь быть гордой птицей. На самом деле петух ощипанный.
– Руслан, – привлекаю к себе внимание, смотря на него спокойно и холодно. Надеюсь, он всё поймёт.
Неужели, не видит, насколько смешны его потуги казаться главным? Вспоминается детская песенка «Папа может». И слова «Папа в доме, конечно, главный, если мамы случайно нет». Так вот, я совершенно случайно здесь и больше не намерена пускать его в свою вотчину.
– Инга, – отзывается Ростовцев, пытаясь взглядом одержать победу в схватке, но Регина выполняет приказы своего начальника, а потому быстро сминает испорченный лист, заменяя его новым. Показывая, что нет пути назад, и мнение Руслана совершенно ничего не значит.
А мне неловко, что наши отношения вышли далеко за рамки семьи, став достоянием одного из меценатов, нескольких репортёров и кучи моих сотрудников и подопечных.
На немой вопрос Ростовцева качаю головой, смотря, как искажается злобой его лицо. Он не вёл дела с Алфёровым, не ему решать, как всё будет. Даже не знаю, на что рассчитывал, обращаясь к Вадиму. И бесконечно благодарна последнему, что не мне пришлось прерывать церемонию.
– Позвони Славу, узнай, как он там, – напоминаю Ростовцеву о том, что он наделал. Руслан окидывает взглядом собравшихся, и каждый понимает, что ему следует просто покинуть сцену, чтобы не выглядеть посмешищем, каким он сам себя выставил.
Логичность ещё осталась в его голове, и Руслан, окатив меня презрительным взглядом и поправив зачем-то намокший пиджак, шествует на выход. И вижу, как вслед за ним отправляется Лера. Зачем?
– Всё готово, Вадим Игоревич, – переключает наше внимание на стол Регина, и Алфёров интересуется у меня, можем ли продолжать.
– Конечно, – тут же отзываюсь, выдавливая улыбку. Но я тренировалась перед зеркалом, чтобы они не выглядели идиотскими. Всё же часто на людях, а потому следует держать эмоции при себе. Считаю, что медийные лица не могут быть импульсивными и взбалмошными.
Мы записываем видео повторно, и на сей раз роспись моя. Всё, как подобает, и мы фотографируемся с Алфёровым, держа в руках одинаковые бордовые папки и возможность обустроить центр.
Потом у нескольких женщин берут интервью, а Вадим интересуется, что это сейчас было?
– Я привык к мужскому бизнесу, – признаётся, – но, при всём уважении к твоему мужу, лидер здесь очевиден. И я не вижу смысла размениваться на что-то меньшее.
Мне приятны его слова, особенно, учитывая положение дел. Раньше, возможно, я бы обиделась. Всё же Вадим посягает на мой выбор, но теперь горда, что он видит, кто в доме хозяин.
– В нашей семье небольшие трудности, – решаю ввести его в курс дела. Слышала, что у него тоже, потому он должен понять, как никто другой.
– Инга, если у тебя проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне.
Несмотря на то, что между нами порядка тринадцати лет, и он куда моложе, не чувствую какого-то диссонанса. С Вадимом комфортно и просто. Куда проще, чем с кем-то другим.
Его слова звучат призывом, музыкой для моих ушей.
– И какой прейскурант? – растягиваю улыбку.
– Вижу по глазам, что ты хочешь кого-то убить, – шутит он, принимая от моих помощниц шампанское, чтобы отпраздновать этот день, и передаёт один из бокалов мне. А, может, и не шутит вовсе. – Но у меня услуги другого характера.
– Слушай, – внезапно вспоминаю про мужа одной из женщин центра, – мне действительно нужна твоя помощь.
Глава 20
Регина обсуждает с репортёром детали, пока оператор укладывает инструмент в специальный кофр. Небольшой стихийный фуршет образовался в углу, где спарили два стола, застелив их скатертью, и поставили нарезку из фруктов, россыпь орехов, конфеты, печенье и лимонад. Дети налетели тут же, как только увидели возможность, только сегодня это меня не особо радовало. Мысли были в другом месте. Я выиграла битву, но не войну.
Лера стоит неподалёку, дожидаясь меня, прижимая к себе папку, как трофей, будто боится, что внезапно из-за угла выскочит Ростовцев и её отберёт. Он пытался делать хорошую мину при плохой игре, и я благодарна Алфёрову, что он вмешался.
Конечно, я могла бы это сделать сама, только у Вадима вышло всё куда лучше. Считаю минуты до окончания встречи, чтобы набрать в больницу и поинтересоваться здоровьем Слава. Только бы не было никаких последствий. Ещё следует выяснить, что за дрянь была налита в бутылку. С виду – обычная вода, да и Эльвира её пила спокойно. Хотя, кто знает, может она с такой же беспристрастностью пьёт всё, что горит. С неё не убудет. Не лучший пример для подражания.
Ко мне подходит какая-то женщина. Первых «поселенцев» я знала в лицо. За последние два года многое изменилось, и я не успевала уже в полном объёме заниматься делами сама, поэтому работала вполсилы, определив заместителей в обоих центрах.
– Я хотела бы сказать вам спасибо, – начинает она, и замечаю под слоем тонального крема большой синяк на лице, который плохо промазали. Она теребит кофту, видно, что нервничает, и ненарочно акцентирует внимание на животе. Или же это не беременность, а природная полнота. – Благодаря вам, я поняла, что можно жить иначе.
– Мне приятно это знать, – отзываюсь.
Именно для таких, как она, и создан центр. И я рада, что женщинам помогают смещать больные ориентиры на более правильные.
Она кивает и сбегает, словно разговор со мной для неё невероятно труден, а рядом образуется Ирина.
– Кажется, всё прошло хорошо, – наклоняется и негромко говорит мне на ухо.
– Надеюсь, – рассматриваю людей в комнате. Сейчас только часть лиц мне знакома. – Куда делся Руслан?
– Не знаю, но могу уточнить.
– Буду благодарна.
Вадим заканчивает разговор по телефону и возвращается.
– Сейчас приедут за вашим мавром, где он?
Ирина гнёт брови в непонимании, а я прошу её набрать охраннику, чтобы он вернул мужа одной из подопечных. Она кивает и идёт давать задание тому, кто ниже по статусу, чтобы замкнуть цепочку.
Мы прощаемся с Вадимом на доброй ноте. Всё же и руководитель, и человек он приятный. Отбывая, просит звонить, если что-то потребуется. Хотя, казалось, какое ему дело до всего, что происходит у кого-то другого?
Лера переговаривается со своим соседом, втянутым в страсти, и я подъезжаю ближе.
– Если хочешь знать моё мнение – ты выглядела свежо и изящно, – говорит подруга.
Фыркаю.
– Разве можно выглядеть изящно в этом, – хлопаю по подлокотнику кресла.
– Не придирайся к словам, – машет головой. – Можем ехать? – Пока ты мне всё не расскажешь, что у тебя произошло, я тебя не брошу.
– Минут через десять, можете пока в машине подождать.
Но она качает головой. Ладно, как знает.
Выбираемся из комнаты, в которую набилось больше народа. Дети, как в мультфильме про обезьянок, растащили содержимое стола. И даже несколько не поделили конфеты, принимаясь толкаться. А матери спешат из разнять.
У стойки администратора две молодые сотрудницы негромко переговариваются, но я различаю слова.
– Он когда уходил мне так улыбнулся, что в жар бросило. Может, ему любовница нужна? – мерзкое хихиканье.
– Он с женой разводиться решил, и его видели уже с другой.
– Красивая?
– Такие страшных в упор не видят. Всё же мужчина видный, солидный и с деньгами. А возраст ему даже к лицу.
– Да, он красавчик. Ну и в кошельке отменно звенит, – слышен смех. – А со второй всё серьёзно?
– Откуда я знаю. С женой они, конечно, неплохо смотрелись, но она ему не подходит. Такому человеку другая нужна.
Не знаю, почему, но такое чувство, что говорят о нас с Ростовцевым. Иначе к чему про развод и возраст. Уже поползли слухи? Выходит, он засветился уже с Ульяной, а я, как идиотка, узнала обо всём последней.
Глава 21
Надо же: Ростовцев нравится даже молоденьким девчонкам. Им от силы двадцать стукнуло, стажёрки, а туда же про деньги.
Кажется, сейчас не осталось женщин, которым нужна любовь и забота. Все мерят счастье в цифрах и размерах букета. Фраза «с милым рай в шалаше» сродни свечам, что жгли вместо электричества. Осталась где-то в прошлом, потому что сменились идеалы.
Сейчас никто не хочет быть балеринами и космонавтами, как мы когда-то. А блогерами и силиконщицами, которые выедут на чужом горбу.
Мерзко и противно.
– Инга Андреевна, – окликает меня Ира, а я сетую, что так невовремя. Можно было узнать ещё что-то интересное. Девочки выходят из-за стойки, таращась на меня. Вот оно преимущество коляски – быть ниже и незаметнее. Судя по лицам, поняли, что я прекрасно всё слышала, потому даже тушуются. – Ваш муж уехал почти час назад, – докладывает Ира, а я смотрю на испуганные слишком красивые лица, понимая, что лично я их не нанимала. Таким и не место здесь.
– Откуда девочки? – интересуюсь у помощницы.
– Стажёрки, – немного рассеянно отвечает. – А что?
– Им на подиум надо, а не в наш Центр. Отпусти с миром.
Разворачиваюсь, намереваясь уехать, а позади раздаётся огорчённое цоканье. Они действительно надеялись здесь удачно выйти замуж?
Заезжаю в свой кабинет, понимая, что он открыт, а папки лежат не так, как я их устраивала. Бросаю взгляд на камеру в углу. Надо просмотреть, кто здесь был. Но что-то мне подсказывает, что это Ростовцев. И что он планировал найти?
Все бумаги по бизнесу хранятся в банковских ячейках, даже не дома. Отчётные у Татьяны, нашего главного бухгалтера. А уж тем более не в кабинете, куда может войти любая из постоялиц, если ей этого захочется. Пусть у нас камеры, но разве они уберегут, если кто захочет меня обокрасть?
– Что же ты искал, – размышляю, пытаясь определить, нет ли пропажи. Замираю, понимая, что домой возвращаться глупо. По крайней мере одной и надолго. Но я и не в бегах, чтобы откровенно прятаться, и потом следует хотя бы некоторые вещи забрать.
Открываю телефон, разыскивая нужного человека. Хотела ему звонить по поводу дебошира, теперь уже улажено Алфёровым, а у меня другой вопрос.
– Привет, Борь. Знаешь, кто может мне сделать экспертизу воды?
– Это тебе на домашние пробы!
– Нет, другое. По лекарственным препаратам.
– Ну есть один спец. А что случилось?
– Давай потом, сейчас неудобно. И сбрось мне номер сообщением. Позже отблагодарю.
Как только Борька справляется, звоню какому-то Матвею. Отчего-то невпопад вспоминается «Евангелие», и он отвечает довольно низким басом.
– Да.
Ввожу его в курс дела. Он говорит, что это довольно сложный процесс, там множество факторов, и всё зависит от группы препаратов и их концентрации.
– Цена не проблема, – перебиваю его.
– Ну я вообще про дни. Иногда и до двух недель.
Вариантов всё равно нет. Главное – узнать, что за дрянь там была.
– Можно сейчас завести?
– Пожалуйста. Адрес скину.
Уверена, Славу сделали забор крови, вот пусть тоже ищут, но мне дополнительно не помешает. Кто знает, сколько дряни в моём сыне, и что конкретно относится к Ростовцеву.
Покидаю кабинет, закрывая его на ключ.
– Пришли мне на почту данные с камер в моём кабинете. – Командую Ире. – И с уличных.
– Ладно, сделаю. Как только дозвонюсь до охраны.
– В смысле? – смотрю на неё недоумённо.
– Не знаю, не берут телефон. Схожу к ним на пульт.
Ладно, у меня своих дел полно, я плачу ей за то, чтобы она разбиралась с центром. Отправляюсь на улицу, где меня ждёт Лера и Владимир.
– Кстати, Эльвира сбежала. Женька звонил, – говорит подруга.
– Куда? – не понимаю.
– А чёрт её знает, он в туалет – она дёру.
Да и плевать, оклемалась и ладно.
– Инга, – окликает меня какая-то девушка. Наверное, опять намеревается поблагодарить, как обычно бывает, когда я здесь. Лера, подобно телохранителю, хочет выйти вперёд, но я уверяю, что всё в порядке, и прошу подогнать машину поближе.
Сейчас мне скажут «спасибо», я отвечу «пожалуйста», и можно ехать. Но вместо этого девушка подходит ближе, держа одну руку в кармане пиджака. И на долю секунды у меня закрадывается мысль, что там пистолет.
– Что вы хотели? – первой нарушаю молчание, осознавая, что мы один на один.
– Поблагодарить, – улыбается, но что-то меня напрягает в ней. Она достаёт руку в перчатке и тянется к сумочке, а я интуитивно дёргаю рычаг кареты назад, когда она выхватывает какую-то бутылку из тёмного стекла.
