Текст книги "Измена. Плата по счетам (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

По статистике, доступной в интернете каждому, на первом месте по кислотным атакам Великобритания. Там только за 2022 было зарегистрировано 710 дел.  А в 2017 и того больше – 941. На втором месте Индия, ниже Бангладеш и Уганда. В России тоже порой споры решают при помощи нетрадиционного оружия, но я никогда не думала, что кому-то буду настолько сильно мешать.

«Благодарящая» замахивается, чтобы плеснуть в меня какую-то дрянь. И хоть не знаю содержимого бутылки, уверена – не святая вода. Всё происходит, как в замедленной съемке, и я инстинктивно прикрываю лицо ладонью, пока вторая рука дёргает рычаг назад. Боковое зрение улавливает движение, и в тот же момент, когда жидкость отделяется от горлышка, намереваясь допрыгнуть до меня, кто-то сшибает девчонку вбок с такой силой, что они вдвоём улетают к стене центра, а бутылка выскальзывает из рук, разбиваясь вдребезги на сотни осколков, и я не сразу осознаю, что моя рука горит.

– Полиция! – кричит Лера, устремляясь ко мне, а я смотрю из-за дрожащих пальцев, раскинутых веером, как Владимир крутит моего палача. Господи, что сейчас было?

– Ты в порядке? – рядом оказывается подруга, тут же перетягивая внимание на себя. – Чёрт, – она быстро обходит коляску и хватается за ручки, впихивая обратно в центр. А я не могу оторвать взгляда от извивающейся на кафеле незнакомки. – Где туалет? – кричит Лера на губастых, а я сжимаю зубы от боли, потому что нещадно пылает ладонь.

Одна из стажёрок бежит вперед, как динозавр на высоких шпильках, чтобы показать дорогу и открыть дверь.

Я прекрасно знаю, как у меня тут что обустроено, а вот Лера была только раза два, ну и то я ей экскурсию по кабинетам задумчивости не устраивала. А сейчас я и вовсе в состоянии шока, что не могу адекватно мыслить.

Влетаем в отделанный бело-серым кафелем туалет и застываем у раковины. Лера резко открывает кран, настраивая воду, а потом засовывает сюда мою руку, и прохладная вода, которая с каждой секундой становится всё холоднее и холоднее, бежит по тыльной стороне ладони, даря облегчение.

– Куда попало ещё? – спрашивает, осматривая моё лицо и ноги, но, кажется, выстрел был только в руку. – Сиди так, никуда не уходи, я сейчас.

Она убегает, а я приподнимаю голову, встречаясь взглядом с одной из охотниц на чужих мужей, которая смотрит на меня с испугом.

– Вызови полицию, – говорю негромко, и она же тут откидывает волосы рукой с длинными красными когтями, потому что ногти у людей выглядят иначе, и подносит к лицу телефон. Он у неё с собой, как продолжение руки. Кажется, отними сейчас у зумеров гаджеты, они сразу потеряются в реальности и не смогут найтись.

– Где охрана? – слышу приглушённый крик Леры, вспоминая, что Ира не могла до них дозвониться. А вообще интересно, куда все делись? Не хочу думать, что Руслан настолько мерзавец, что решился на подобные методы. Но всё сходится к тому, что он за этим стоит.

Торможу свои мысли, слушая, как сбивчиво говорит стажёрка.

– Дай сюда, – прошу у неё телефон, ещё раз убеждаясь, что таким здесь не место. Мне нужны не паника и шок, а чёткие действия сотрудников, потому что ситуации, как показала практика, могут быть разными.

Коротко ввожу в курс дела полицию о том, что произошло, приходится назвать адрес, иначе никак. Всё равно будут записи с камер центра и свидетели. А рука тем временем уже замёрзла напрочь. Возвращаю телефон и выключаю воду, когда влетает Лера, чуть не сбивая с ног убирающуюся прочь стажёрку.

– Какого чёрта, – ругается на меня, снова открывая кран, но убирает вентиль с ледяного максимума на более щадящий. – От пятнадцати до тридцати минут, – объясняет схему. И я вижу, что подруга на взводе. – Убью тварь, – рычит, смотря куда-то в стену.

– Ты о ком?

Она косится в сторону и закрывает дверь, отгораживая нас от остального мира. Переводит взгляд в зеркало, смотря через него на меня.

– Мы же понимаем, что это Руслан? – интересуется у меня.

– А если нет?

Цокает языком.

– Инга, ты такая наивная! Это же очевидно! Сперва он хотел тебя отравить – не вышло. Теперь это.

Задумчиво смотрю, как стекает вода с руки. Холод пробирается по жилам, кажется, уже забрался подмышку. Водные пузыри смешиваются с теми, что успели приподняться на моей руке от химического ожога. Какая это степень? Но в нашей стране презумпция невиновности. И пока вина Ростовцева не будет доказана, можно говорить всё, что вздумается. Только это голословно.

– Он не остановится, ты же понимаешь? – брови Леры сложены домиком, и она смотрит на меня с такой болью и ужасом, будто ей невыносимо страшно за меня.

В какой момент жизни мы стали с мужем не просто чужими, а врагами? Где точка невозврата, после которой следовало разойтись, как в море корабли?

– Знаешь, Лер, – пожимаю плечами. – Я уже ничерта не понимаю…

Глава 23

Охрана благополучно спит на рабочем месте, а я, кажется, знаю, откуда ноги растут. Знакомый почерк. Только записей нет. Случай показал несостоятельность защиты нашего Центра.

Я не хотела делать концлагерь, но выходит, что трое охранников – пустой звук. Или же всё дело в конкретных людях.

Всё типично: они пили чай, а потом отрубились. Только почему-то имени Ростовцева в разговоре не звучит. А тот, кто притащил сюда бутылку, что-то не договаривает. Но у меня нет пыточных камер, пусть этим занимаются другие.

Девчонку забрали разбираться в участок. Говорить о мотивах напрямую мне она не захотела. Что должно быть в голове, чтобы красивая женщина согласилась на подобную дрянь?

У меня взяли показания, тут же их дали Лера и Владимир, который оказался военным в отставке. Вот откуда такая реакция.

– Всё, – Лера на взводе. Папка лежит рядом с ней на заднем сиденье, пока мы с её соседом заняли передние. – Не обсуждается. Ты едешь ко мне! Посмотри, – тянет руку, – у меня мурашки.

– Лер, выдохни, – бросаю мимолётный взгляд на перебинтованную руку. Надо купить заживляющую мазь.

– Сперва в скорую, потом ко мне, – сбавляет она обороты.

– Мне нужно хоть какие-то вещи собрать, – не соглашаюсь. Но в её словах есть резон. Я не останусь в доме, где меня пытались отравить. Ещё бутылку завезти. И перед человеком, что сидит слева, неловко.

Владимир словно читает мои мысли.

– Конечно, заедем, не переживайте, – подаёт голос. – А на даче у нас воздух лечебный, сразу поправитесь.

Медленно моргаю, переваривая сказанное. Странное у нас знакомство вышло: со спасением по всем фронтам. Надо где-то взять такси, но разве с Лерой можно спорить? Она уже дальше придумала стратегию. Проще промолчать.

Слав стабилен. И я выдыхаю. Анализы озвучивать мне по телефону не будут, так что проще приехать на днях, поговорить с врачами. Он в платной палате, знакомый подсуетился. Если быть точнее – его папаша. Тот самый, что чуть не угробил меня. Наверное, успел и дома подчистить, выбросить всё, что указывало бы на его причастность.

Бутылка отправлена по назначению, оплата авансом. Рука осмотрена врачом и выданы рекомендации. Ожог несильный, спасибо Владимиру. И я снова благодарю его за помощь.

Темнеет, а мы только останавливаемся у моего дома, где виден свет от экрана.

– Если брошусь душить его, ты меня не оттаскивай, Инга, – Лера смотрит на окна, позабыв о моём увечьи. Ну да, ради этого стоит встать. – Нет, ну каков мудак! После всего притащился сюда, как ни в чём не бывало, и смотрит телек! Уму непостижимо, – такое чувство, что её Ростовцев бесит больше, чем меня.

Владимир, словно делал это сотни раз, вытаскивает коляску из багажника и помогает мне переместиться туда. С одной стороны, втягивать посторонних в конфликт семьи – глупо. С другой, когда разговор пошёл о покушении, – очень даже логично.

Издалека слышна музыка Морриконе из «Бумера», и я приподнимаю в удивлении брови, вот уж неожиданно. А когда дверь открывает Ростовцев в расстёгнутой до портов рубахе, из-под которой кучерятся седые кусты, с бутылкой синего пойла в руке и выражением насмешки и презрения на лице, даже теряюсь. Картина Репина – «Приплыли».

Для человека, который нанял другого, чтобы облить кислотой жену, он слишком спокоен. Или это не он, или я ничего не понимаю в людях.

– А-а-а, – тянет гласную и смеётся, будто здесь что-то смешное. – Моя дорогая жена с фрейлинами прибыла, – язык заплетается, а он тянется губами к горлышку, отправляя в себя пару глотков.

– Ну тогда дорогу королеве! – провозглашает Лера, делая шаг в его сторону. Нахрапом берёт крепость, отчего Руслан пятится, чуть не падая, разливая жидкость на пол. А мне противно видеть его таким жалким. Всё же до этого утра он был моим мужем.

В доме царит бардак. Для Ростовцева привычный, для меня раздражающий. Вещи валяются не на своих местах, диванная накидка сползла, на журнальном столике крошки и колбасные круги, удравшие с тарелки.

– Что отмечаешь? – задаю вопрос, оглядывая комнату. – Мой триумф или свой крах?

Сознание возвращается к нему. И сквозь алкогольную дымку он смотрит со злобой, только взглядом меня не пронять. Я слишком долго в бизнесе, там не такие крокодилы.

– Да пошла ты, – выплёвывает мне в лицо слова и, покачиваясь, отправляется в сторону дивана.

Глава 24

Руслан падает плашмя на диван и замирает. Он никогда не умел пить, а сейчас, кажется, решил залить страх по максимуму.

– Какая мерзость, – озвучивает свои и мои мысли Лера, смотря в сторону гостиной. – Инга, – зовёт меня. – Собирайся, нам ещё ехать.

– Да, конечно, – соглашаюсь, отправляясь к себе в комнату.

Удобства мне никто не заменит. У Леры буду чувствовать себя беспомощной и мучиться неудобством. Но это на первое время, не навсегда же. Максимум неделя, пока не разберусь с новым жильём или не сделаю зачистку старого.

Я не из тех, кто прячет доходы, записывает всё на матерей или сестёр. Вышло, что Ульяна меня и предала вместе с моим мужем. Ирония.

Дом куплен на мои деньги, на моё имя. Только вот в браке, с этом ничего не попишешь. Лера говорила о брачном договоре, а мне хотелось верить в любовь до гроба и добрую старость. По закону Ростовцев имеет право на нажитое имущество, хотя нажил он себе лишь седых волос, которые нещадно красит, говоря мне, что это его натуральный цвет, грибок под ногтями и любовницу. А кто знает, одна она или были другие?

– Говори, что брать, я быстрее справлюсь, – Лера снимает кофту, бросая на мою постель, и открывает шкаф. Знать бы, что тут самое важное. Порой всё, порой ничего.

– Возьми пару футболок, льняные брюки, что-то удобное спортивное, два серых костюма, – диктую, отправляясь к белью. В этом уж точно ей не следует копаться, всё же должно быть моё личное пространство.

Владимир прикрывает спину, пока Лера, словно она всегда собирала обманутых жён, пакует в чемодан мои вещи.

– Руслан! – внезапно слышу плачущий женский голос, и мы замираем с подругой, уставившись друг на друга. – Инга! – ревёт кто-то, и мы тут же бежим и едем смотреть, что случилось.

– Какого чёрта мы не закрыли дверь? – озвучивает Лера вопрос, а перед нами в гостиной стоит заплаканная сестра с сумкой. Она смотрит на меня испуганными глазами, и мне становится не по себе. – Ты чего притащилась, вертихвостка? – нападает на неё Лера, делая несколько шагов в её сторону. – Вов, гони девку, ей здесь не место.

Владимир, которого уже негласно назначили нашим охранником и телохранителем, ищет поддержки словам у меня.

– Инга, пожалуйста, ты должна помочь, – Ульяна падает на колени и ползёт в мою сторону, а у меня глаза на лоб лезут. Что происходит? – Он меня убьёт, он сказал, что найдёт меня и притащит силой, – скороговоркой говорит, а её подбородок дрожит. – Он узнал, он всё узнал. Инга. Ты моя сестра, ты должна меня защитить.

Поворачиваю голову налево, потому что боковое зрение улавливает движение. В проёме, упершись локтем в планку и обхватив голову, стоит Ростовцев. Только судя по его глазам, он вряд ли до конца с нами. У него помутнённое сознание и блуждающий взгляд.

– Руслан, – обращается уже к нему Ульяна. – Ты обещал, что всё решишь. Ты клялся мне.

– Пфффф, – лишь выдыхает тот алкогольные пары, а потом снова уходит. Словно здесь нет ничего интересного.

– А ну встала, – рядом с Ульяной оказывается Лера, хватая её за плечо. Но та отмахивается, снова начиная реветь.

– Мне больше не к кому пойти, у тебя связи. Мы не чужие друг другу. Ты же моя сестра! Инга, пожалуйста!

– Я думала, сёстры это те, кто никогда не предаёт, – парирую.

– Это всё Руслан. Он запутал меня, опоил, угрожал, – кажется, она влила в свою ложь слишком много вводных. Так опаивал или угрожал? Это две разные составляющие.

– Я сделаю всё, что ты хочешь, – продолжает торговаться, и такой испуганной я не видела её никогда. – Только помоги, – её глаза блестят от слёз и страха, и моё сердце, чёртово сердце, сжимается от её слов. Хочется спросить, о ком она, но сжимаю зубы.

– Она хочет, чтобы ты свалила отсюда со своим хахалем, – снова вступает в наш разговор Лера.

– Интересно получается, – заплетающийся язык Ростовцева на проводе. – Сама ко мне в трусы залезла, а я виноват? – он опять подпирает проём. А я чувствую себя человеком, оказавшемся в дешёвом водевиле. Причём билеты я не брала. Это подарок.

Мелодичный звонок, и Ульяна бьётся в истерике. Она подскакивает с места и бежит наверх по лестнице, а меня не покидает ощущение розыгрыша. Так не бывает. Они все с ума посходили?

– Открыть? – интересуется Владимир, и я неуверенно пожимаю плечами.

На пороге незнакомая девушка, глубоко беременная. Наверное, месяц седьмой.

– Ой, я, наверное, ошиблась, – снова смотрит в телефон, сверяя адрес. Господи, ну пусть вот она ошиблась, у меня и так какое-то ощущение нереальности. Может, всё же добралась отрава мужа до сознания? – Это дом Ростовцевых? – спрашивает таким сладким голоском, вот как Настенька из сказки.

Владимир оборачивается, ожидая нашего решения.

– А я к вам, Инга, – видит она меня, отчего-то узнавая, и намеревается без позволения войти в дом, только «охрана» не пропускает. Была уже сегодня одна вот такая миловидная.

– Я тебе пистолет подарю, – звучит голос Леры, а рука опускается на моё плечо. – Что-то часто ты кому-то нужна стала. – А потом обращается к девушке. – Неприёмный день, милочка.

– По какому вопросу? – решаю уточнить, и она укладывает руку на свой живот.

– У меня ребёнок от вашего мужа.

Шах и мат, господа.

Глава 25

Ощущение нереальности продолжается. И у нас, как в «Горе от ума», немая сцена.

Когда Славу было пятнадцать, я всё ждала, что на пороге объявится вот такая миловидная пузачка и скажет, что беременна. Космос и презервативы упасли меня от этой участи, но не оградили от другой.

Старый ловелас сотворил новую жизнь в молодом теле. А поделиться этой чудесной новостью пришли со мной.

Ростовцев на мгновение округляет глаза, а потом идёт смотреть, кого принесла нелёгкая. У него этих любовниц по дням недели что ли?

– Ты кто? – задаёт вопрос, и мне на мгновение становится легче дышать. Может, он действительно ничего не делал, а девочка захотела денег и внимания? Услышала что-то про него в центре, к примеру, пришла качать права. Не знаю, дурацкие мысли в голову лезут, но я хватаюсь за мифическую возможность, что Ростовцев не последняя скотина. Иначе и я в этом свете выгляжу ужасно, как человек, который был слеп всё это время.

– Руслан, не помните, я – Маша, – трогает она свою грудь. – Маша Синицына.

Принимаюсь хохотать, как сумасшедшая. Заливисто и громко. Ну всё, теперь ясно. Это фарс. Ну какая Синицына? Это же из Ералаша.

Лера испуганно косится в мою сторону, медленно моргая. Руслан пьяным поворотом оказывается ко мне лицом, и морда у него растерянная и задумчивая.

– Может, хватит уже? – интересуюсь, переводя дух. – Кто автор грандиозного спектакля? Синичкина, мать его. Ну вот с фамилией вы, конечно, перестарались.

По виду Леры вижу, что она перестала понимать происходящее. По Владимиру совершенно не ясно ничего. Ростовцев продолжает пьяно моргать, а позади раздаётся голос Ульяны.

– Вот это ты мудак, Русланчик. Во все мишени, да ещё и не холостыми.

Кажется, она решила выбраться из укрытия и послушать, что у нас тут происходит.

– Девушка, покиньте дом, пожалуйста, – говорю, а Машенька продолжает держаться за толстый ремень сумки.

– Я знала, что вы не поверите, – как-то горько усмехается. – И не виню вас, я бы и сама не поверила, – пожимает плечами, и лицо у неё такое живое, что каждая эмоция читается с лёгкостью. – Но я говорю правду. Руслан Ростовцев отец моего сына.

– Такую интригу убили, – цокает языком Лера. – Надо же было гендер-пати устроить.

Руслан снова группируется, чтобы посмотреть на девчонку. Но она не прыгает к нему на грудь, а ведёт себя достаточно сдержано, можно даже сказать благородно, если в этой истории вообще может быть подобное.

– Да не знаю я тебя, – Ростовцев, чуть не падая, делает в её сторону несколько шагов.

– А если так? – она убирает волосы, зажимая их ладонью в подобие хвоста.

Я не вижу лица Руслана, но по тому, как поникли его плечи, как он наклонил голову, кажется, что он её узнал.

– Инга, давай соберём вещи и уедем, а то сейчас придут ещё любовницы и, не дай бог, любовники, – Лера уходит в мою комнату, а мы остаёмся очень странным составом.

– У меня есть доказательства, Инга, – девчонка лезет в сумку, намереваясь там мне что-то продемонстрировать, но я дёргаю рычаг, разворачивая карету, и еду за подругой, чувствуя в груди какую-то жгучую боль.

Меня предали.

Меня унизили.

Меня продолжают топить дальше.

Лера тут же закрывает дверь, хлопая ею сильнее, чем надо, а потом обхватывает меня, прижимая к себе.

– Если я скажу, что всё будет хорошо, это тебе поможет? – задаёт вопрос, но я лишь качаю головой. Дурацкая фраза вежливости, которую зачастую говорят, лишь бы что-то сказать. Потому что никто не знает, что там действительно будет. А тем временем внутренности сдавливает невидимая рука. – Тогда я скажу, что всегда буду рядом, – она целует меня в макушку, а я обнимаю её одной рукой, заставляя себя в который раз быть сильной.

День ото дня, неделя к неделе, месяц за месяцем я обещаю себе, что дам слабину, потому что вечно звенеть напряжённой струной никто не в силах. Но обманываю.

– Думаешь, она не врёт? – спрашиваю Леру негромко.

– А хрен её знает. Может и нет. Только тебя уже это касаться не должно. Пусть дедапаша, – соединяет она вместе слова «дед» и «папаша» – разбирается со своими бастардами самостоятельно. Хватит. Береги нервы, на всех козлов не напасёшься.

Утро вечера мудренее, всегда говорила мама, повторяя народную мудрость. И была права. Многое на свежую голову видится иначе.

Выбираемся с чемоданом в гостиную. Руслан на диване обхватил голову. Ульяна на ступенях держится за две балясины, воткнув между ними лицо, Синицыной нет.

– Инга, – сестра тут же соскакивает с места, сбегая вниз. – Я с тобой. Я не останусь здесь.

– Нет, я слышала, что наглость второе счастье, но не настолько же! – Лера округляет глаза. – Ты уже переключи тумблер мыслей с нижнего этажа на верхний, – стучит себе по виску. – Вообще стыд потеряла.

– Я не с тобой говорю, – огрызается младшая сестра. – Инга, – зовёт меня, как тонущий в луже котёнок. – Кадир уже в городе!

Вспоминается старая страшилка про гроб на колёсиках. Он уже у твоего подъезда. Было жутко. А теперь у меня своя странная жизнь.

Наступаю на горло жалости. Не оборачиваясь, качусь вперёд, где меня ждёт глоток свободы. На прощание желаю не поубивать тут друг друга. Напоминаю, что полиция «102», а когда усаживаемся в машину в темноте, решая, что всё кончено, Владимир протягивает мне папку.

– Что это? – спрашиваю, но, кажется, знаю о чём речь.

– Та девушка просила передать.

Глава 26

Владимир держит в руке тонкую синюю папку, смотря на меня.

– Я проверил, там только бумаги, даже вытряс её на случай, если что насыпано было.

– Вот это мужчина, – хвалит его Лера. – Как за каменной стеной. Не то что некоторые.

Уверена, она намекает на Руслана, и мне неприятно. Подруга пытается выделить все его плохие качества, чтобы утопить, только мне от этого не легче. Почти тридцать лет брака говорят и обо мне.

– Если не хотите, могу в мусор выбросить, – тут же предлагает водитель, не реагируя на ремарки позади него. И я в последнюю минуту беру. Принимаю из его рук то, о чём могу потом пожалеть. Но кто знает, что хочет рассказать мне эта девочка.

Фары выхватывают её силуэт из темноты. Она просто стоит, смотря в нашу сторону, хотя я уверена, что ничего не видит против света.

– Почему она ушла? – спрашиваю у Владимира, который переключает скорость. Нас с Лерой не было в тот момент в гостиной.

– Ваш муж выгнал.

Ясно.

– А что вы как старики друг другу выкаете? – подаёт голос Лера. – Только за сегодня пуд соли съели, пора уже на ты переходить.

– Я не против, – тут же поддерживает её Владимир, и моё окно оказывается напротив Маши Синицыной, только сейчас мне её почти не видно, лишь силуэт.

Вопросов много. Кто она такая?  Почему пришла ко мне? Чего хочет?

– Инга, ты с нами? – интересуется подруга, и я выплываю из мыслей.

– Да, простите. Что-то сегодня день сумасшедший. Столько событий, что удивительно, как они поместились в одно время. Давай на ты.

Мне неловко перед мужчиной. Хочется как-то отблагодарить, но я не знаю, что именно сделать. Решаю добраться до Леры, а потом уже у неё спросить, чтобы не обидеть человека.

– За деньгами пришла, как пить дать, – внезапно нарушает тишину поездки подруга.

– Кто? – не сразу понимаю.

– Девчонка. Ну вряд ли Руслан в таком состоянии мог комедию ломать. Много выдул. А реакция такая, что он её один раз где-то видел.

Разгадка содержится в папке, я уверена. Синицына подготовилась, словно шла на экзамен. Не сдала устно, значит добросит письменно. По виду студентка, ну или вчерашняя студентка. По манере держаться и говорить вполне себе умудрённая жизнью женщина.

Телефон звенит знакомой мелодией, и я только вспоминаю, что за всеми событиями не позвонила Лизе.

– Здравствуй, – отвечаю невестке. – Ты, наверное, Ростика ищешь. С ним всё в порядке, он сегодня отравился немного, решили прокапать в больнице. Но это ненадолго, так что не переживай.

Я лгу. Вернее, говорю полуправду, без уточнений, кто и чем. Рассчитываю на докторов, которые быстро поставят сына на ноги. Действую по принципу: не нагнетай, чтобы другие не впадали в панику. А Лиза там одна с внучкой, ей сразу нужно дать установку, что всё будет хорошо.

– Чем отравился? – испуганный голос, и я вздыхаю.

– Говорить пока рано, там анализы взяли. Не знаю, Лиз. Но ты не накручивай себя. Завтра уже точнее будет.

– Выходит, он позвонил вам, – с какой-то обидой в голосе говорит, а у меня перед глазами Слав с Эльвирой, которые совокуплялись на моём диване. Да уж, позвонил. Притащил в родительский дом свою любовницу. Но кто я такая, чтобы добивать подобными новостями невестку.

Конечно, я считаю, что она должна знать. Но не так. Не ночью, когда твой муж неизвестно где. Когда ты одна с ребёнком уставшая после работы.

– Он был у меня, потом стало плохо, – снова полуправда. А где-то за спиной цокает и качает головой Лера. Да знаю я, что у меня сын не подарок и не идеал для подражания, только какой вырос.

– Какая больница? Что за отделение? – требует от меня подробностей невестка. И я называю.

– Хочешь, завтра вместе сходим?

– Я могу в 6.30 или после 19. Меня среди дня никто не отпустит.

Вспоминаю холёного сына, который берёг себя от любой работы, и становится неприятно. Лиза из кожи вон лезет: работа, дом, ребёнок, муж. А Слав развлекается за её спиной. Хочется сказать, что он её недостоин, что она замечательная, а мои мужчины негодяи. Но молчу. Я всё же мать…

– Давай вечером, я договорюсь.

И сбрасываю, ощущая себя плохой.