Текст книги "Дочь севера. Исцеление дракона (СИ)"

Автор книги: Ирина Ардо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

Далия

На протяжении недели я ночевала в доме Вивы, а врачеванием занималась в доме старейшины. Агвид больше не выглядел таким суровым. Скорее, обеспокоенным

Я старалась помочь жителям деревни изо всех сил. Каждый из них приходил со своими болями: живот, зубы, кости, руки или ноги. Всем помогала по мере сил. Однако и мужчины, и женщины прекрасно осознавали, что в обители изгнанников есть один пациент, которому помощь нужна больше остальных, а потому терпеливо ждали.

Во второй день я так же свалилась без сил. Ну, не было у меня других способов вернуть человека из мёртвых, а именно там мать Ингвальда и была.

Даже магия далеко не всегда способна помочь в такой ситуации, что уж говорить об обычных способах…

Беспокоил и Ингвальд, сидевший тише воды и ниже травы. А у нас она по земле стелется, если вообще есть. Непривычно было видеть этого мужчину таким. Чужеродно… И это была ещё одна причина, по которой я делала всё возможное.

Что-то в груди (некоторые считают, что это сердце) стонало и ныло, глядя на мужчину в таком состоянии. И даже то, что он один раз осмелился повысить на меня голос, никак не влияло на это странное ощущение.

Возможно, я всё-таки привязалась к Одену, хоть и обещала себе этого не делать. Иначе как ещё объяснить тот факт, что его боль ощущалась во мне сильнее прочих, иногда даже перекрывая мою собственную?

И вот сегодня, когда ночь окончательно опустилась на Искальдру, скрывая от нас солнце на долгие месяцы и помогая холоду пробраться к южным берегам, появились первые плоды моих трудов – мать Ингвальда заговорила.

Нет, она ещё дня три назад начала пытаться произносить какие-то слова, но сил по-прежнему было слишком мало, и приходилось погружать её в сон. Жизнь не терпит халатного к себе отношения.

Но сейчас она и выглядела чуть лучше. Всё ещё тонкая, быстро мёрзнущая, но уже не такая мертвенно-бледная. Встать ей было по-прежнему не по силам, однако дыхание было глубоким и размеренным. А также женщина могла принять большее количество бульона, да и молоко я уже водой не разбавляла. Если бы не магия, то на это потребовались бы месяцы.

– Ты… – её глаза бегали по моему лицу, словно она пыталась вспомнить моё имя.

– Мы не знакомы, – я мягко улыбнулась и взяла в руки плошку. – Знаю, вам хочется многое рассказать, но сейчас необходимо поесть. Давайте я буду постепенно кормить вас, а заодно отвечу на все интересующие вопросы, идёт?

Она кивнула, а я с воодушевлением поднесла первую ложку к её губам. Честно признаться, я снова почувствовала себя на своём месте. Целитель. Не орудие для пыток.

– Кто ты?

– Меня попросили помочь. Вы были очень плохи. Можете рассказать, как вас зовут и что с вами произошло?

Задать первый вопрос Ингвальду я так и не решилась. Впрочем, как и многие другие.

Возможно, что это глупо или даже нелепо, но окажись я в его ситуации, меньше всего хотела бы слушать чужие расспросы.

– К… Кая, – слова по-прежнему давались ей с большим трудом, но упорство было сильнее. – Кая Оден.

– Какова ваша магическая направленность?

– Лёд. Ледяная магия.

Помнит, кто она. Уже хорошо. Иногда после сильных потрясений и такого длительного голода люди понятия не имеют, где они оказались и почему. Даже имён своих назвать не могут.

Стоило узнать, что именно произошло с этой несчастной, но мучить её вопросами… Нет, выше моих сил.

Зато я могла сделать кое-что другое.

– Скажите, у вас есть дети?

Кая заметалась на кровати, насколько позволяли силы, и принялась испуганно озираться по сторонам.

– Ваш сын здесь! Он в безопасности, – я осторожно погладила её по спутанным волосам. – Хотите его увидеть?

До этого я не пускала Ингвальда в комнату к больной по двум причинам: первая – потрясения могут быть как позитивными, так и негативными, а Кае были без надобности и те и другие, вторая – поведение Одена. Невозможно было предсказать, как он отреагирует, увидев язвы или осознав, что мать о нём не помнит.

Зато теперь они оба готовы. Многие раны зажили, угрозы жизни больше нет.

Мужчина мерил шагами дорожку возле дома. Как я и предполагала, он закончил свою работу и уже ждал моего вердикта, чтобы в очередной раз молча кивнуть и вернуться со мной в дом Вивы.

– Здравствуй, – закуталась поплотнее в шерстяную шаль. – Ты… ты хочешь её увидеть?

Даже в кромешной тьме я увидела, как сверкнули его глаза.

– Идём, – поманила дракона за собой. – Только тише. Не делай резких движений, не задавай вопросов. Ещё слишком рано.

Ингвальд кивнул и прошёл внутрь. Я понимала, что это очень личная встреча, но всё же должна была контролировать ситуацию на случай, если что-то пойдёт не так.

Он молча подошёл к матери, позволяя свечам и лампам достаточно хорошо освещать его лицо. Годы заключения явно изменили мальчишку, которого мама качала на руках. И тем не менее взгляд женщины нисколечко не изменился. Она не сказала ни слова, лишь собрала все имеющиеся силы, чтобы поднять руку и прикоснуться к своему мальчику.

Да, именно мальчику.

Потому что так не смотрят на заматеревших самцов. В родительском взгляде не было гордости и восхищения. Не было радости за то, каким выросло их чадо.

В этих глазах была лишь нежность, на мгновение уступившая место сожалению.

Я уже собиралась уйти, убедившись, что всё хорошо, пока не услышала:

– Уходи.

Сказать, что я опешила – сильно приуменьшить действительность. Казалось, наконец-то они встретились после долгой разлуки, чудом остались живы, а мать гонит своё дитя, даже не поговорив?

Это семейные отношения по-драконьи, да?

Однако Ингвальд тоже был крайне удивлён услышанным. Он вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивал, не помутилась ли его матушка рассудком. Однако я наблюдала за её реакциями всю неделю: да, иногда они резковаты, иногда чересчур пассивны, но ни разу не выходили за пределы нормы (опять же, если учитывать состояние больной).

Тогда… Тогда какого Шарэта?!

Да, мы оба не понимали, что происходит.

– Мам? – Ингвальд нахмурился. – Ты что такое говоришь?

– Уходи. Уходи! Спрячься!

И снова я не могла уйти. Просьба оказалась лишь беспокойством, однако всё это было весьма похоже на бред, начинающийся при горячке. Вполне вероятно, что я слишком рано устроила встречу.

Похоже, что случившееся всё же несколько помутило разум несчастной женщины. Не настолько, чтобы она перестала узнавать своих родственников. Однако этого было достаточно, чтобы видеть опасность даже там, где её нет.

– Прошу вас, госпожа эйн Оден, – теперь я могла спокойно называть её по имени, – успокойтесь. Здесь вам ничего не угрожает.

И вот сейчас я пожалела, что у нас не было шприцев Рози, ведь инъекция была бы куда эффективнее успокаивающего отвара.

Однако Кая не сделала ни глотка из кружки, и это ещё сильнее убедило меня в том, что она не в себе.

– Ингвальд, выйди, – рубанула я. – Давай же, иди!

Вот только мать, услышав мои слова, вцепилась в сына мёртвой хваткой. И откуда только такая силища взялась?

– Беги! Он найдёт тебя… Он…

– Кто, мама? – было видно, как Ингвальду трудно оставаться спокойным, и всё же он старался создавать видимость того, что всё под контролем. – Мы в безопасности.

– Ормарр! Он сказал…

Дальше я уже не слушала.

Я могла предположить что угодно, ведь бесчинства нашего короля породили такую преступность… Сильнее была разве что в Аргоне, если верить записям о заключённых Драгонхолда. Но сам Ормарр I?

Гадать было не нужно. Госпожа эйн Оден говорила о нём с таким ужасом, что сомневаться не приходилось – ящерица в короне довела её до такого состояния. И делала это медленно, изощрённо, со вкусом.

Сколько лет это продолжалось?

Готова поспорить, что семь. Семь лет, именно столько Ингвальд провёл в стенах самой охраняемой тюрьмы трёх королевств.

Что же такого он натворил, раз направил на себя гнев правителя, так ещё и мать за собой утянул?

– Это он вас так? – непроизвольно закрыла рот рукой, всё ещё отказываясь верить в происходящее.

Потому что это невозможно понять!

Уничтожение повстанцев – можно. Нет, не оправдать и уж тем более простить, но хоть немного понять. Это же… Мучить несчастную женщину, и ради чего? Чтобы сломить её сына? Разве семи лет без движения недостаточно? Если бы я не вытащила его, то было бы ещё дольше.

Вот только мать Ингвальда не могла ничего ответить, лишь что-то нечленораздельно выкрикивала.

Если женщина не расскажет нам всё сейчас, то просто сойдёт с ума. Но и сделать это, как полагается, она не в состоянии.

Пришлось подмешать в успокаивающий отвар сонный порошок и силком влить содержимое чашки в рот больной.

– Простите, но так нужно, – да, в моём сердце голосе не было ни тени раскаяния. Но я была права!

Кая Оден затихла спустя несколько минут, и уже спокойно проговорила:

– Ормарр найдёт тебя, – пришлось наклониться, чтобы услышать. – Он велел привезти… написал коменданту…

Речь была путаной, но даже при этом было ясно, что Его Величество вознамерился вернуть себе заключённого. Судя по тому, как была напугана эта женщина, Ингвальда не ждало ничего хорошего.

Вот только что он умудрился сделать? Сначала я думала, что Ормарр просто не хотел видеть дракона вроде него, или же просто закрыл его как приверженца политики прежнего короля.

Получается, в этом было что-то личное?

Однако все размышления быстро улетучились, стоило мне вспомнить главную фразу: «Он написал коменданту».

Значит, король уже знает, что один из узников сбежал. Или узнает очень скоро.

Конечно, Фиенд может что-то придумать или же соврать, всё зависит от письма.

– Всё хорошо, мам, – Ингвальд поцеловал её руку и вымученно улыбнулся. – Всё будет хорошо. Ему нас не достать.

– Простите, госпожа, но вы не знаете, что именно было в письме? Это очень важно.

– Он убьёт тебя, – продолжила женщина, всё так же глядя на сына. – Убьёт!

Похоже, расспрашивать дальше бессмысленно.

Если король велел прислать Ингвальда в Искальдру, то наши дела плохи. Если же он отдал приказ убить его в Драгонхолде, то есть шанс, что этот змей решит прикрыть свою шкуру.

Но оставаться здесь было нельзя.

Я дождалась, пока госпожа эйн Оден уснёт, а затем вывела его из спальни, чтобы поговорить. Нужно было подобрать правильные слова на случай, если он заупрямится и твёрдо вознамерится остаться здесь до полного выздоровления матери.

И, волки всех разорви, оказалась права!

– Нужно подождать, – отчеканил Ингвальд, как только дверь за нами закрылась.

– Я ещё даже ничего не сказала.

– А тебе и не нужно. Я и так всё знаю.

Прочёл по лицу? Нет, не мог, поскольку сидел ко мне спиной. Да и не стал бы разглядывать.

Я всё чаще ловила себя на мысли, что он видит меня насквозь. Несколько раз дракон пытался вывести меня на разговор, но каждый раз меня не отпускало ощущение, будто он всё знает и без моих слов.

– Твоей матери уже ничего не угрожает. А тебе – да. И мне тоже. Если Фиенд сообщит королю…

– То он потратит ещё кучу времени, чтобы нас найти.

– Так говоришь, будто знаком с ним лично.

Ингвальд весь подобрался и сжал челюсти. Похоже, я попала точно в цель.

– Ингвальд, сам подумай, – продолжила увещевать его, – сейчас самый подходящий момент. Он растерян, зол или же уверен, что тебя уже скинули в море в холщовом мешке. В любом случае, это наш шанс.

Слишком долго я рассматривала разные варианты развития событий, чтобы не увидеть этого. Чем быстрее Ингвальд достанет посох, тем лучше. Мы разойдёмся как в море корабли, и меня, наконец перестанут терзать ощущения, заставляющие терять над собой контроль и думать о вещах, далёких от намеченной цели.

И сейчас, когда карты сами ложились нам в руки, Оден был готов упустить такой прекрасный шанс и позволить королю избавиться от проблемы окончательно.

– Она ещё слаба.

Вот же упрямый олень! Нет, даже не олень, его хотя бы едой можно приманить, а затем уговорить сделать то, что нужно. А этот… этот… Дракон, одним словом!

– Не настолько, – я снова начала терять самообладание. – Ей не дали умереть, а значит, позаботятся и об остальном!

– Далия права, сынок, – из темноты коридора вышел Агвид.

За спором мы даже не заметили, как он вошёл.

– У вас целителя нет, каким образом вы собираетесь поставить её на ноги?

– Не всё решается магией, уж ты-то должен это понимать, – старейшина многозначительно посмотрел на Ингвальда. – Девочка сделала всё для того, чтобы твоя мать могла принимать пищу. Многие из наших женщин ей помогали. Они не имеют никакого отношения к исцелению, однако быстро учиться и запоминать главное способны.

Мужчина не упомянул, что такая способность у них появилась не от хорошей жизни, да это было и не нужно.

– Они действительно всё умеют, – подтвердила его слова. – Я бы не подпустила их к больной и не позволила бы дежурить по ночам, пока не смогу лично убедиться в их способности оказать помощь в случае необходимости.

И это была чистая правда.

Сейчас я снова стала целителем. Не мучителем, не палачом. Это чувство было самым прекрасным на свете, ведь больше мне не приходилось насиловать свою природу. Теперь я делала, что должна, и не собиралась позволять кому-то всё испортить.

Ингвальд скривился, наше со старейшиной единодушие явно пришлось ему не по нутру, но и отрицать очевидное он не мог.

– Вылетаем, как проснёмся.

Дракон в несколько шагов преодолел расстояние до выхода и покинул дом, громко хлопнув дверью.

Ребячество.

– Тебе тоже нужно выспаться, милая.

– Сначала соберу вещи. Всё готово?

– Вива всё передаст вам завтра.

– Нет, я должна всё сделать сама, – поняла, что мои слова звучат, как недоверие, и поспешила объясниться. – Мне нужно знать, что у нас есть и в каком количестве. Во время оборота дракон имеет свойство… лишаться одежды. К тому же нужно понимать, сможем ли мы сделать крюк, если Ормарр нас обнаружит.

– В таком случае, следуй за мной.

Я в последний раз заглянула в комнату к Кае и убедилась, что она спокойно спит. Честно признаться, мне и самой не хотелось оставлять её одну, пусть я и знала, что теперь она справится без магии.

Но нужно было готовиться к выходу. Времени осталось совсем немного.

Глава 17

Далия

– А если упадёшь? – обеспокоенно спросила Вива, передавая мне мешок.

– Не волнуйтесь, если что, он меня поймает.

В свете факелов и ламп Ингвальд выглядел ещё более устрашающе в своём драконьем обличии. Он сам и гребни на его спине отбрасывали причудливые тени на стены ближайших домов.

– Мы позаботимся о твоей матери, – сказал старейшина, глядя дракону в глаза и не испытывая ни капли волнения или трепета перед столь огромным зверем. – Попутного ветра твоим крыльям.

Следовало поблагодарить их от всего сердца, вот только Ингвальд, коротко рыкнув, взмахнул мощными крыльями и устремился в небо. На этот раз я была готова к резкому порыву ледяного воздуха и покрепче ухватилась за гребень. Пришлось поплотнее прижаться к драконьей спине, чтобы удержать и себя, и мешок, который деревенские набили не только одеждой, но и провизией. Каждый из них хотел поблагодарить за оказанную помощь.

Из-за стучащей по вискам крови и бешено колотящегося сердца не сразу поняла, что полёт выровнялся, и теперь мы летели над самыми облаками. Иногда проскальзывали заснеженные вершины гор, которые дракон умело огибал, держа угол так, чтобы я не рухнула вниз.

Над головой пронёсся едва заметный росчерк, и можно было бы подумать на падающие звёзды, но затем он замерцал призрачным светом, а после и вовсе вспыхнул множеством зелёных лучей, волнами растянувшихся во все стороны света.

Губы сами собой растянулись в улыбке при виде этого зрелища. Знакомое потрескивание взбудоражило кровь. Это добрый знак. Мосты в мир духов появлялись не так часто и всегда указывали верный путь, если путешественники знали, к чему действительно лежит их сердце.

Не знаю, был ли Ингвальд знаком с легендами, однако летел он ровно под одним из «рукавов» моста. Всё, что мне оставалось – довериться ему.

Я не сдержалась и погладила жёсткую чешую, чтобы выразить своё одобрение. На секунду показалось, что она завибрировала под моими пальцами, словно дракон довольно заурчал, как большая летающая кошка.

Они и так умеют?

Даже удивительно, что исполинские создания, на которых я раньше смотрела лишь с ненавистью, могут быть такими спокойными и кроткими. Интересно, а многих Ингвальд возил на своей спине? Драконы вообще используются вместо лошадей?

Вот только, похоже, что чутьё было развито у всей их братии. Словно в ответ на мои мысли, воздух сотряс рёв множества чудовищ. Я застыла и покрепче ухватилась за Ингвальда, прекрасно зная, что это значит. Пусть наша деревня и была защищена от чужого взора, однако звуки всё же до нас доходили хорошо.

Ящеры поднимались в воздух, когда Ормарр I искал особо опасного государственного преступника. Вся элита Искальдры вставала на защиту своего короля.

– Похоже, что тебя всё же велено доставить, – севшим голосом прохрипела я.

Дракон оскалился и спланировал ниже, чтобы в случае опасности скрыться в облаках. Всё внутри похолодело от осознания, что возможно нам предстоит бой на высоте, к которому я совершенно не была готова.

– Ингвальд, что нам делать?

Вот только что зверь может ответить?

Я не поддавалась панике ни в Драгонхолде, ни на пути к нему, сохраняла самообладание во время шторма, но сейчас мне стало по-настоящему страшно. В Драгонхолде можно откупиться, из воды можно выплыть, но если я упаду туда, где только камни и лёд, то отрастить себе крылья не смогу.

Прищурившись, я увидела, что облака странно взмыли вверх, а через секунду над ними показался огромный крылатый ящер. Он был несколько меньше Ингвальда, но легче от этого не становилось.

Нам конец!

– Вниз. Вниз, ну же!

И в то же мгновение мой дракон сложил крылья и камнем бросился на горные склоны.

Пришлось сжать гребень до боли в пальцах, отдающей в плечо, и как можно плотнее прижаться к спине дракона. Страх обрушился волной, выбивающей весь воздух из груди. На мгновение я перестала понимать, где верх, а где низ. Даже ощущение, что подомной есть опора, куда-то пропало.

Всё смешалось – небо, лёд, осколки звёзд и дыхание зверя. Мир перевернулся. Воздух ударил по лицу, будто плетью. Казалось, кости вот-вот треснут под напором ветра.

Он резко ушёл влево, потом выровнялся, едва не задевая крылом скалу. Из-за спины донёсся низкий, гулкий рёв – преследователь не отставал. Я на мгновение обернулась и увидела чёрную тень, скрытую за облаками. Стоило ему повторить наш манёвр, как он тут же бы заметил нас обоих.

Ингвальд снова нырнул. Ветер взвыл в ушах, а внизу мелькнули иглы сосен – слишком близко. Я не кричала – не могла. Всё моё тело превратилось в один сплошной вопль ужаса.

Он рванул вверх, так резко, что мир вытянулся в тонкую линию. Крылья захлопнулись, потом распахнулись вновь, и я ощутила, как его спина напряглась подо мной, словно пружина.

Вот только мне казалось, что я уже слышу хлопанье крыльев другого ящера, и всё время оборачивалась, чтобы убедиться в обратном. Тень то появлялась, то исчезала. Один раз дракон, следовавший за нами, попытался лететь с нами на одном уровне, однако его сноровки не хватало, чтобы нагнать Ингвальда. Несмотря на то что он на протяжении семи лет не мог оборачиваться, его навыки были по-прежнему превосходны.

Ингвальд круто развернулся, нырнув под ледяной уступ. От удара воздуха всё тело скрутило, будто я сама пыталась пролезть сквозь узкую щель. Камни пронеслись в паре локтей от нас, срывая искры, когда чешуя царапала камень.

Затем дракон резко рванулся вверх, почти вертикально. Кровь отлила от головы, и в глазах потемнело.

В тот миг, когда казалось, что мы больше не сможем подняться, дракон стрелой пронёсся сквозь облака. Мы снова оказались небесным куполом, усыпанном звёздами и перечёркнутым зелёными всполохами.

Где-то внизу раздался рык, похожий на стон, и грохот камней. Сердце подскакивало к горлу, но я заставила его успокоиться и принялась оглядываться по сторонам в поисках других крылатых. Но никого не находила.

Они либо разделились, либо отправились на подмогу своему товарищу. В любом случае, как бы я ни всматривалась, как бы ни вслушивалась, не было ничего. И, наверное, могло прийти облегчение, если бы мы резко не просели в воздухе.

– Ингвальд? – я всполошилась и принялась осматривать ящера на предмет ран.

Поначалу испугалась, что задето брюхо, но потом заметила правое крыло. Оно было неестественно выгнуто и странно трепыхалось на ветру. Было видно, что дракон старается удержать высоту, но рваные движения и заметный перекос в сторону стали слишком заметны.

– Снижаемся, – прозвучало, как приказ, но это меня мало заботило.

Он повернулся ко мне и оскалился с утробным рычанием.

– И даже не смотри, – я повторила выражение лица, с которым заставляла больных непоседливых детей ложиться в постель. Вот и Ингвальда пришлось уговаривать, как маленького ребёнка. – Снижаемся, я сказала. Горы мы практически перелетели. Дальше будет лес. Ну же, не упрямься.

И снова недовольное рычание.

– А, ну-ка, делай!

Тэраш, помоги мне и не дай сойти с ума!

Похоже, небеса меня услышали и уговорили упрямого дракона спуститься. Теперь осталось понять, как его вылечить. Можно ли исправить крыло в человеческой ипостаси? И сможет ли он в неё перекинуться?

Приземление было довольно жёстким, однако Ингвальд сделал всё возможное, чтобы я не перелетела через его голову, из-за чего снёс верхушки нескольких деревьев.

Как только мои ноги коснулись земли, я опрометью бросилась к раненому крылу, но дракон резко развернулся и спрятал его, демонстративно усевшись на пятую точку.

– Эй! – возмутилась я. – Стой на месте, я посмотрю.

Он лишь фыркнул и провёл хвостом, осыпая меня снегом. Тот, в свою очередь, засыпался мне не только в глаза, но и за ворот, противно покусывая кожу.

– Ты… – процедила сквозь зубы и попыталась обойти с другой стороны, но снова столкнулась с чешуйчатым затылком. – Ты огромная крылатая ящерица! А ведёшь себя хуже маленького ребёнка!

Внезапно меня пронзила догадка. Сама по себе невозможная и до жути уморительная:

– Да ты никак целителей боишься?

Возмущённый взгляд послужил прямым подтверждением моих слов. Грозный дракон в страхе бежит от хрупкой девочки в белом халате! Какая прелесть.

Хотя, если вспомнить, чего он мог натерпеться за семь лет, становится вообще неудивительно. Однако поражало другое: Ингвальд не стал бы топать ногами и вести себя подобным образом. Посему выходило, что зверь и человек существуют как будто отдельно друг от друга.

Открытие, однако.

В таком случае, к столь требовательному пациенту нужен особый подход.

– Пожалуйста, – тихо обошла дракона, игнорируя предостерегающее рычание. Я знала, что он меня не тронет, нутром чуяла. – Обещаю, я только посмотрю, честное слово.

Дракон ещё немного потоптался, но затем всё же соизволил подпустить меня к повреждённому крылу. Перепонки были целы, что вызвало у меня несказанное облегчение. Зашивать их я не умела, так что могли возникнуть большие проблемы. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти сломанную кость в темноте, однако мне всё же удалось. Небольшой бугор и резкая впадина в месте, которое должно было быть прямым.

Будь это человек, я бы просто потянула за конечность, поставила кость на место и, закрепив, срастила бы её. Да, не полностью, но это бы значительно упростило восстановление, а здесь… Такую громадину ещё сдвинуть надо.

Но если оно срастётся неправильно, то о полётах можно забыть.

– У тебя уже были такие раны? – с надеждой спросила я.

Ящер тяжело вздохнул и улёгся на снег.

Значит, не было. Плохо.

– А обернуться сможешь? Оно само зарастёт?

Разумеется, нет, это же не рана! Но спросить стоило, поскольку оставался лишь один вариант, и он был крайне неприятным. Ответом мне послужило горестное молчание. Я по-прежнему до конца не понимала, как устроены драконы, однако другого выхода не было. Кости у всех одинаковые, а значит, должно сработать.

– Извини, но мне придётся сделать тебе больно. По-другому никак.

Зверю это не понравилось, но другого выхода не было. Мы не могли передвигаться в таком состоянии, к тому же раненого дракона легко заметить.

– Делай, как я скажу, и не будет так плохо. И постарайся не рычать, мы только оторвались. Надо… – огляделась по сторонам, стараясь разглядеть в заснеженном ночном лесу хоть что-то.

Взгляд зацепился за огромную толстую раздвоенную ветку. Её можно было использовать, как опору. Если мои предположения верны, то повреждённая часть крыла была чем-то вроде нашего предплечья.

– Можешь сорвать вон ту ветвь? – пальцем указала на находку. – Отсеки от ствола.

Поднявшись на лапы и прижав к боку раненое крыло, Ингвальд приподнялся и с громким хрустом отодрал эту массивную часть дерева. Я не была уверена, выдержит ли она драконий вес, но выглядела достаточно прочной.

– Теперь надо раскопать снег и воткнуть это в землю. Должно крепко держаться.

Дракон беспрекословно выполнял мои поручения, поскольку ещё не представлял, что самое неприятное ему придётся проделать самому. Увы, моих физических сил было недостаточно. Пока он управлялся с «рогаткой», я вытащила часть вещей, чтобы немного смягчить опору.

Когда с этим было покончено, осталось самое сложное – убедить пугливого ящера самостоятельно вправить себе кость.

– Сейчас станет полегче, – ласково проворковала, прикладывая ладони к месту перелома и направляя магические импульсы в мышцы. – Я расслаблю твоё крыло и ненадолго сниму отёк, хорошо?

Конечно, он не мог мне ответить, поэтому просто ждал, когда я закончу.

Старалась действовать очень медленно, прислушиваясь к дыханию дракона, которое постепенно начало выравниваться. Сквозь чешую и толстую кожу нельзя было сказать наверняка, насколько хорошо всё действует, поэтому приходилось работать по наитию.

Спустя несколько минут я продолжила.

– Теперь давай положим крыло так, чтобы вот этот выступ был между вот этими ветками. Да, вот так, молодец. Хороший дракон, – приговаривала, поглаживая место чуть выше перелома. – Умница.

Нужно было оставаться собранной, но мне было так жаль этого зверя с несчастными глазами, что я просто не могла по-другому. Иногда даже большим и сильным нужно утешение, особенно в такой момент.

– Теперь тебе нужно очень медленно и плавно переносить вес на перелом, понимаешь? – в ответ он моргнул, и я сочла это за согласие. – Только помни, очень медленно. Будет больно, но ты терпи. Я буду здесь.

Снова приложила ладони к крылу. На этот раз свечение стало чуть ярче, ведь мне нужно было контролировать процесс. Магия почувствовала травму, и сама устремилась к сломанной кости, готовая выполнить всё, что я ей прикажу.

Хоть бы сработало и не стало только хуже!

Очень опасный метод. Если упустить момент, то кость не только не встанет на место, но ещё и раздробится. А трещина пойдёт дальше.

Подставив грудь, Ингвальд начал медленно опускаться и через некоторое время зарычал, однако назад не подался.

– Умница. Ты очень хорошо справляешься.

Крыло вибрировало от боли, но снять её я не могла, иначе он точно не рассчитает силу. С каждой секундой возрастала вероятность, что зверь просто-напросто заупрямится и отскочит.

– Давай, осталось совсем чуть-чуть.

Раздался характерный щелчок, и я остановила дракона криком, параллельно заставляя кость хоть немного срастись. Ящер рычал и бил вторым крылом по земле, поднимая самое настоящее снежное облако, скрёб когтями и разве что не выл от боли.

Через некоторое время покалывание в пальцах снизилось, и это означало, что всё получилось. Я не могла сказать, насколько хорошо, но уж явно лучше, чем было полчаса назад.

– Вот и всё, – на подрагивающих ногах подошла к морде дракона и погладила его по носу. – А ты боялся. Видишь, раз – и всё? Теперь можешь обернуться?

Вместо ответа меня окатило резким порывом воздуха – настолько сильным, что пришлось зажмуриться. И вот уже через секунду на снегу лежал Ингвальд в своём человеческом обличье.

Подхватив одежду с ветвей, я быстро укутала его в шубу и принялась растирать плечи, выслушивая глухие ругательства. Раньше точно сделала бы замечание, но, похоже, что человек всегда чувствовал боль своего зверя.

– Оденься в тёплое, – передала ему вещи. – Иначе мне придётся ещё и тебя от обморожения спасать.

– Не придётся, – коротко бросил мужчина и принялся натягивать на себя штаны.

Пока он приводил себя в человеческий вид, я собрала оставшиеся рубашки и шубу и засунула в мешок. Руки тряслись, замёрзшие пальцы не слушались, но я упорно продолжала приминать ткани, мех и кожу, чтобы осталось побольше места.

– Дай сюда, – Ингвальд забрал у меня злосчастные тряпки и управился в два счёта. – Спасибо.

– Это моя работа, – пролепетала я онемевшими губами и пытаясь согреть руки дыханием.

Трата сил на таком холоде дала о себе знать. Казалось, я промерзаю изнутри, и уже никакие методы не работали. Зубы стучали друг о друга и очень хотелось спать. Вот только места для привала не было.

– Остановимся здесь, – Оден поднялся на ноги и направился в темноту.

– Куда ты?

– Делать шалаш.

Шалаш? Какой к Шарэту шалаш?!

Ингвальд не обманул. Действительно, пошатываясь, пошёл за еловыми ветками. Боль дракона действительно сильно подкосила его, однако это не помешало ему соорудить небольшое укрытие и разжечь костёр в раскопанном для «рогатки» углублении.

– Нас же заметят, – онемевшими губами пролепетала я, усаживаясь поближе к огню.

– Думаешь, я просто так сделал вот это? – дракон кивнул на заметное углубление. – Дым хоть немного рассеется, прежде чем пойти вверх. Да, и не до нас им, давай честно. Сядем здесь. Если пойдёт снег, то хотя бы нас не запорошит, и ноги к огню вытяни, – он принялся растирать мои плечи и усадил рядом с собой, хотя сам едва держался на ногах.

Стоило ногам чуть прогреться, как меня начал одолевать сон, а размеренные движения лишь усиливали желание отключиться.

Засыпать было нельзя, иначе оба замёрзнем, и тогда Его Величеству даже не придётся прилагать никаких усилий. Искать-то уже будет некого.

И всё же, несмотря на ситуацию, в которой мы оказались, забота дракона была удивительно приятна. По телу пробежали приятные мурашки, впервые вызванные не ожесточившимися морозами. Чужие прикосновения ощущались так явственно, словно на мне была тонкая рубаха, а не плотная шуба.

Не удержавшись, я посмотрела на него и ощутила спазм в груди. Ингвальд пытался казаться сильным и делал всё, что мог, однако пламя костра лишь подчеркнуло его усталость. Тени на лице стали глубже, резче, полностью снимая маску надменного и не к месту весёлого ящера, окончательно растерявшего разум. Сейчас он выглядел таким уязвимым… таким человечным.

И всё же я бы не решилась подойти к нему, чтобы напасть, даже в такой момент. Это всё ещё был хищник. Израненный, на вид обессилевший, но хищник, способный разорвать любого, кто посмеет усомниться в его способности защитить себя и свою стаю.