Текст книги "Дочь севера. Исцеление дракона (СИ)"

Автор книги: Ирина Ардо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Мы почти задремали, вслушиваясь в дрожь стёкол и треск дерева, но дверь рывком распахнулась, впуская стужу. Моментально пробудившись, я выбежала вперёд и увидела ссутулившегося отца. Он держался за дверной косяк и, тяжело дыша, произнёс лишь одно слово, выбившее почву у меня из-под ног:

– Дракон…

Полностью проигнорировав крики сестры с просьбами остановиться или одеться, я помчалась туда, где по-прежнему оставались следы битвы. Непрошеных гостей действительно увели к холму, и несколько крылатых тел отчётливо виднелись на белом снегу.

В небе же не было никого.

Глава 24

Далия

– Далия, мы здесь! – Ульв помахал мне рукой, полностью уверенный в том, что я бегу именно к ним.

– Не сейчас! – пронеслась мимо со скоростью арбалетного болта и, взобравшись на холм, начала судорожно искать знакомую фигуру.

Драконы были разных цветов, в том числе и белые, но все были изранены. Некоторые уже успели перекинуться в человеческую ипостась, а мне лишь оставалось надеяться, что среди них нет одного-единственного.

И всё же среди них был тот, кто преследовал нас в прошлый раз. Остальные были мне абсолютно незнакомы. Похоже, остальных всё же горы изрядно потрепали.

При очередном повороте мне удалось заметить знакомую морду. Дракон был изрядно потрёпан и засыпан снегом, но всё ещё находился в сознании. Едва не утопая в сугробах, я подобралась к нему и всмотрелась в родные глаза.

Ингвальд рвано выдохнул и прикрыл веки. Он, дурень такой, извинялся передо мной. Было бы за что!

– Сейчас, мой хороший, – шепнула, полностью игнорируя окрики односельчан. – Сейчас, потерпи немножко.

Я уже собиралась влить в него всю магию, что у меня была, но дар шёл слишком тихо и неохотно. Раны только выглядели страшно. Прихвостни Ормарра не смогли нанести серьёзного ущерба, лишь измотали моего дракона.

– Только не оборачивайся сейчас, ладно? – аккуратно провела ладонью по чешуе. – Я ничего с собой не захватила. Лучше возле дома…

Сама не знаю, почему вдруг подумала о такой мелочи. Просто облегчение накатило с такой силой, что все остальные мысли попрятались по углам, дабы не оказаться за бортом.

Я привыкла жить в страхе. За себя, за близких. Но такого ужаса не испытывала никогда. Лишь сейчас тело расслабилось, а глаза и нос защипало от подступающих слёз, которые словно ждали своего часа с первого дня нахождения в Драгонхолде.

Они застыли где-то глубоко, комом под рёбрами, и вместо них по телу прокатилась дрожь – мелкая, предательская, от кончиков пальцев до затылка. Будто я замёрзла изнутри. Колени внезапно стали чужими, мягкими, и если бы не горячая чешуя под ладонями, я бы просто осела в снег.

Облегчение оказалось не светлым. Оно было тяжёлым, оглушающим, как удар по голове. Мир на секунду стал слишком громким: ветер резал уши, люди кричали, снег скрипел под чьими-то сапогами.

И всё это проходило сквозь меня не задерживаясь. Я слышала, но не воспринимала. Видела, но не осознавала.

А потом начало всплывать.

Не мыслью – ощущениями.

Тёмный коридор Драгонхолда. Запах сырости и крови. Письма, написанные ровным почерком, за которым пряталась боль. Крик, который я тогда не позволила себе издать. Каждый раз, когда приходилось быть сильной. Каждый раз, когда нельзя было дрогнуть. Когда смотрели. Когда ждали. Когда надеялись.

Всё это поднималось теперь, медленно, как лёд, всплывающий со дна чёрной воды.

Грудь сдавило так, что стало трудно вдохнуть. Слишком много всего оказалось внутри, и я даже не знала, что ношу это с собой. Страх за отца. За сестёр. За людей. За него. За себя – где-то в самом конце списка, почти стёртое.

Я наклонилась ближе к Ингвальду, уткнулась лбом в его морду, делая вид, что просто проверяю дыхание.

На самом деле я пряталась.

Если бы я сейчас выпрямилась, посмотрела на всех этих людей, на кровь в снегу, на дым, на следы боя… что-то во мне могло треснуть окончательно. А так я держалась за его тепло, как за якорь, и позволяла этому шторму пройти сквозь себя, не разрушая снаружи.

Губы дрогнули, но голос остался ровным:

– Всё хорошо… слышишь? Всё уже хорошо.

Я не знала, кому именно это говорю. Ему, себе или той части меня, которая всё это время шла вперёд на одном упрямстве и, наконец, поняла, что можно остановиться хотя бы на мгновение.

В конце концов иногда ведь можно позволить себе маленькую слабость?

– Далия.

Или нет.

С трудом вернув конечностям подвижность и заставив себя выпрямить спину, я обернулась на того, кто меня окликнул.

Ульв. Конечно, кто же ещё.

Вот только, если присмотреться к его лицу, можно с лёгкостью понять, что сейчас не до колкостей. Лучший охотник деревни, способный неделями пропадать в лесах за пределами защитного круга и при этом возвращаться без единой царапины, был не на шутку перепуган.

– Отправляйся к дому и скажи отцу, что я велела лежать, – быстро сказала Ингвальду, прежде чем встать. – Тебе нужно передохнуть.

Принюхавшись, он несколько рыкнул на одного из лежавших на земле людей, но всё же сделал, как я велела.

Драконов, кроме него, больше не осталось. Все либо погибли, либо потеряли сознание, утратив связь со второй ипостасью. Возможно, именно поэтому он не стал спорить и, отряхнувшись от снега, спокойно направился в указанную сторону, совершенно не обращая внимания на остальных.

– Надо будет сказать твоему отцу, чтобы напомнил тебе об ответственности, – недовольно прокомментировал отец Матса.

– Так же, как ты напоминал о достоинстве Саарг’хаи своему сыну? – равнодушно спросила я. – Вы для этого пересекли холм? Чтобы обвинить меня в чём-то?

Ледяная корка, действовавшая, как маска, пригодилась и сейчас.

Нет, на слова Ульва мне было совершенно наплевать. Он никогда не уподобится своему отпрыску, но и осуждения моего выбора скрывать не станет, просто придать ему уважительную форму. Этого мне было достаточно.

– Ты сильно изменилась, Далия.

– По-другому бы не вышло. Но это обсудим потом. Что случилось? Кто-то умирает?

– Пока нет, но может.

Уже легче…

– Идём, посмотрим, что там происходит.

Места шуткам и колкостям действительно не было. Теперь, осматривая поле боя свежим взглядом, я заново оценила последствия произошедшего.

– Где Дагни? – вдова, потерявшая всех своих детей, проживала на окраине деревни, и именно её дом пострадал сильнее прочих. А, если быть точнее, полностью сгорел.

– Не видел, – честно признался друг отца и медленно развернул меня чуть в сторону. – А вот на это посмотреть стоит.

– Во имя Тэраша…

– Вот именно, во имя него.

Нужно следить за языком. Альянс Драгор верил в этих богов, но все наши относились к ним с долей презрения. Если я случайно ляпну ничто подобное при других, они могут предпочесть смерть исцелению от моей руки.

Драконьи боги, правила и разрушения…

Во всяком случае, всё было не так плохо, как я ожидала, но и не очень хорошо. В отличие от Ингвальда со множеством кровоточащих ран от когтей и зубов, у соплеменников были множественные ожоги.

Многие из них были в сознании, но далеко не все смогли бы продержаться достаточно долго.

– Сначала покажи мне тех, кто жив, но без сознания. Нужно дать им возможность дожить до утра.

– Они там, – Ульв кивнул в сторону группы, сидевшей на снегу. – Двое.

– Я постараюсь сделать всё быстро, но вам нужно отвести всех к Асмунду.

– Я думал…

– Он живёт один, и живёт он в отдельной хижине.

– Та, что приспособлена под большое количество раненых, не протоплена.

– Так протопите, – честное слово, я старалась себя контролировать, но смотреть на мужчину иначе не могла.

В моём взгляде явно читалось слово «идиот» и множество его синонимов.

Похоже, всем повезло, ведь в моё отсутствие не было ни эпидемий, ни каких-либо других серьёзных напастей. Всё сложилось так удачно, словно Искальдра решила пощадить своих детей, а затем воздать им по заслугам, и всё за один день.

Кольцо облаков, защищавших нас, становилось всё бледнее. Вполне вероятно, что у нас оставалась всего лишь пара недель, если не меньше, а затем нам придётся уйти. Снова.

И при таком раскладе человек старше моего отца не может додуматься до столь простых вещей?

– Ульв! – окликнула его и на всякий случай напомнила: – Вторженцев нужно добить.

– Добить? – выступил один из мужчин. – Их надо связать и допросить?

– О, я посмотрю, как ты его допросишь, когда он наберётся сил, перекинется и откусит тебе голову, – хмыкнул юноша, лица которого я не могла разглядеть.

– Далия и Эрик правы, – громогласно заявил отец, поднявшийся на холм. – Не стоит сохранять им жизни.

Он забрал с собой несколько человек, чему я была очень благодарна. Несмотря ни на что, моё спокойствие и спокойствие моих сестёр были для отца гораздо важнее, нежели косые взгляды. Мы старались не злоупотреблять этим, прекрасно осознавая последствия, но в такие моменты я снова чувствовала, что у меня есть надёжная опора.

Вот и сейчас вождь снова поставил свой отцовский долг выше, прекрасно осознавая, что это никому не навредит.

Люди расступились, пропуская меня к пострадавшим.

– Что вы делали?

– Прикладывали снег…

Идиоты.

Действовать пришлось быстро, перебегая между всеми тремя.

Можно только представить, что тут творилось, глядя на изуродованные лица и руки. Мех превратился в чёрные оплавленные куски, кожа на одежде обуглилась и потрескалась.

Здесь ни один целитель гарантий не даст…

– Забирайте их, – отдала приказ и направилась в сторону дома Асмунда.

Остальных уже сопроводили, поскольку раненых я больше не видела.

Те, кто всё же сумели избежать драконьего гнева, выходили из лазарета, брезгливо морща носы. Не все, но многие.

Время пролетало незаметно. Впервые в жизни я подумала, что все травы и настойки Асмунда не настолько уж и бесполезны. Пока мне приходилось тратить свой резерв на тяжёлых больных, он помогал тем, кто не нуждался в магии или мог подождать.

Внутри хижины достаточно быстро стало жарко, душно и тесно. Воздух пропитался запахом дыма, палёной шерсти, мазей и страха. Он лип к горлу, оседал на языке, стал густым и вязким.

– Свет ближе, – коротко бросила я, опускаясь на колени возле очередного.

Парень. Совсем ещё мальчишка. Не могла вспомнить его имени, да и не старалась. Брови и ресницы выгорели, кожа на щеке вздулась пузырями, плечо – сплошное багровое пятно с треснувшей, побелевшей коркой. Он был без сознания, но тело всё равно мелко подрагивало.

Я положила ладонь ему на грудь, вторую – на обожжённое плечо.

Сначала всегда одно и то же – дыхание.

Замедлить. Углубить. Не дать телу захлебнуться собственной агонией.

Магия пошла неохотно, словно пробиралась сквозь густую смолу. Ожоги всегда брали тяжело. Слишком большая площадь. Слишком много повреждённой ткани.

Тепло потекло из меня тонкой, выверенной струёй. Не заливать – направлять. Закрыть внутренние надрывы, снять спазм, не дать лёгким «сгореть» изнутри. Кожу я почти не трогала. Лишь только по краям, где тело ещё могло восстановиться само.

– Он доживёт до утра, – выдохнула, не открывая глаз. – Мази. Часто. И воду по капле.

Меня уже тянули дальше.

Другой был старше. Обожжены руки – до локтя. Пальцы скрючены, кожа местами лопнула. Он был в сознании и смотрел на меня так, будто готовился отправиться к предкам.

Ненавижу этот взгляд.

– Будет больно, – предупредила тихо.

Он кивнул.

Я взяла его руки в свои, и в этот раз магия ударила резче – пришлось гасить воспаление, останавливать начинающееся отмирание тканей. Это всегда, как идти по тонкой кромке льда: шаг влево – и спасёшь, шаг вправо – и выжжешь остатки сил, оставив человека калекой на всю жизнь.

Давно я не заботилась об этом. На протяжении года возможность подобного исхода была несущественной мелочью, никак не влияющей на испытания очередной дряни, разработанной в лаборатории.

Он зашипел сквозь зубы, плечи заходили ходуном.

– Дыши, – сказала жёстче, чем хотела. – На меня смотри.

Когда я убрала руки, он всё ещё мог шевелить пальцами.

Этого было достаточно.

Дальше – женщина. Лицо почти не пострадало, зато спина… Одежда расплавилась и прилипла к коже.

Я работала молча. Снимала жар, останавливала внутреннее разрушение, удерживала её сознание на грани, не давая сорваться. Асмунд стоял рядом и осторожно отделял ткань, шепча что-то успокаивающее, словно это могло заглушить её хриплые стоны.

С каждым прикосновением сил оставалось всё меньше.

Будто кто-то вынимал из меня кости, оставляя одну оболочку, набитую светом, который я раздавала, раздавала, раздавала…

– Далия, – голос Асмунда донёсся словно из-под воды. – Хватит. Ты бледная.

– Следующий, – ответила, уже не чувствуя губ.

Я видела их всех сразу.

Обожжённые руки. Лица. Чужую кровь. Свои дрожащие пальцы.

Желание спасти каждого поднималось во мне упрямой волной: если постараться сильнее, то всё получится. Нужно просто отдать чуточку больше.

Но магия не слушала желаний.

Прошло совсем немного времени, и руки скрутило спазмом. Я рухнула на колени и прижала их к груди, которую нещадно кололо изнутри вот уже несколько часов.

– Быстро домой, – яростно шепнул Асмунд, накидывая на меня шубу и выставляя за дверь. – И чтобы не появлялась здесь, пока не восстановишься.

И сама бы рада. Но если кому-то станет хуже, никто не сможет помочь.

Глава 25

Далия

Дом встретил меня тишиной, но всё же казался… не таким, что ли.

И не только потому, что с тремя дочерьми здесь всегда стоял гвалт, но и по причине отсутствия родных запахов. Травы лазарета и металлический запах крови настолько забили нос, и ничто другое попросту не ощущалось.

Мерный скрип ветра и лёгкий свист ветра в щелях убаюкивали. Я даже порадовалась тому, что отец и сёстры остались в лазарете. Тишина – это всё, чего мне хотелось после стонов, воплей и слёз. Было непривычно окунуться в спокойствие, ведь такой роскоши у меня не было уже очень давно. Комнаты медсестёр Драгонхолда были общими, а в остальных местах нет-нет, да сновала охрана.

Шум в одной из спален заставил меня открыть глаза. Усилием воли я отстранилась от стены, на которую опиралась с момента прихода домой.

Во всей этой суматохе я совершенно забыла об Ингвальде, который тоже мог быть ранен.

Прихватив пару чистых полотенец и графин с водой, тихо проскользнула в комнату и увидела дракона, сидящего на кровати и разве что не свернувшегося в комок. Голова его была практически на коленях, рука сжимала грудь, словно сердце болело.

Но такого просто не может быть! Ингвальд был абсолютно здоров.

Немного подумав, я поняла, что дело в драконе.

– Так плохо? – даже не пыталась скрыть своих эмоций.

Ингвальд вскинул голову и посмотрел на меня так пронзительно, что я на миг замерла, ошалев от увиденного. Лоб мужчины покрыла испарина, а плечи слегка подрагивали, но даже при таких обстоятельствах он не выглядел жалко.

Возможно, дело в шрамах, красовавшихся на его теле. Рубцы, ставшие особенно заметными в свете луны, говорили о том, что этого человека пустой хворью не возьмёшь. Он пережил нечто гораздо более страшное, чем… Чем что? Борьба за деревню с пятью драконами? Зверь-то был заперт.

– Переживу, – практически прорычал он сквозь зубы.

Нет, так дело не пойдёт.

– Ложись давай, – толкнула Ингвальда плечо и полила водой одну из тряпок. – Ты весь горишь.

– Оборот после серьёзного ранения…

– Так себе затея, знаю. И какого Шарэта они сюда притащились?

Сил оставаться беспристрастным целителем у меня не было, поэтому сейчас я просто ворчала себе под нос и пыталась хоть как-то охладить тяжело дышащего мужчину с драконьим нравом. Он что-то говорил про то, чтобы я к нему не прикасалась и что он всё сам переживёт, но целитель, который слушает больного – плохой целитель.

Он перехватил моё запястье раньше, чем я успела коснуться его шеи.

Не резко. Но так, что я сразу поняла – сил у него гораздо больше, чем мне казалось изначально.

Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей. Пульс бился тяжело, неровно, словно в груди действительно шёл бой с собственным зверем.

– Я сказал… не надо, – выдохнул он, но голос дрогнул.

– А я сказала – лежать. И молчать, – отрезала я тише, чем собиралась.

Я высвободила руку и шагнула ближе. Слишком близко.

Запах дыма, крови и чего-то острого, почти металлического смешался с привычным, тёплым ароматом его кожи. Под рёбрами что-то болезненно сжалось. Только сейчас, в тишине, до меня начало доходить, как близко я была к тому, чтобы его потерять.

Опустилась на край кровати и прижала мокрую ткань к его груди. Ингвальд втянул воздух сквозь зубы, мышцы под моей ладонью дрогнули и перекатились – плотные, напряжённые, словно натянутые канаты.

– И надо же было мне так вляпаться, – пробормотала я, не поднимая взгляда. – Я, вообще-то, планировала помощника вытащить, а не новый ворох проблем. Вот почему ты их не увёл? Мог бы спрятаться в облаках, напасть из тени. Их же было больше.

– Ты удивишься, но я видел.

– И всё равно…

Он перехватил мою руку снова. На этот раз – медленнее. Большие пальцы легли на тыльную сторону ладони, удерживая её на месте.

Я подняла глаза.

В его взгляде не было ни привычной насмешки, ни дерзости, ни вызова.

– Времени не было, – тихо произнёс он. – Готова была пожертвовать своим народом?

И было в его словах что-то такое… Я прекрасно понимала, что дело было не в народе, но не могла этого доказать. А, может, мне просто померещилось.

Горло сжалось. Я вдруг поняла, что стою на грани, за которой начинаются слёзы, истерика, крик. Всё то, что я себе запретила очень давно.

Медленно выдохнула, пытаясь вернуть контроль, и провела ладонью выше – к его шее, к линии челюсти. Кожа там была влажной от испарины. Под пальцами чувствовалась дрожь.

– Больно? – спросила я почти шёпотом.

Он криво усмехнулся.

– Ты же знаешь, что нет.

Ложь.

Я чувствовала, как под моей ладонью судорожно сокращаются мышцы. Как дыхание то учащается, то сбивается. Его зверь метался внутри, царапая рёбра. Мне было не понять, каково это – владеть второй ипостасью, но дракон будто говорил со мной.

Странное ощущение. Вполне возможно, что я просто сошла с ума.

Я переместила руку к его сердцу.

Ингвальд резко втянул воздух.

Тепло под ладонью было почти невыносимым. Пульс бился гулко, тяжело. И вместе с ним нечто первобытное, дикое, рвущееся наружу.

– Ты дрожишь, – произнёс он хрипло.

Только сейчас я заметила, что это правда.

Мои пальцы едва заметно подрагивали. Это походило на странную заразу, захватывающую тело с бешеной скоростью. Перед глазами снова заплясали картинки с распластанными на снегу крыльями.

Я не плакала. Но дыхание стало поверхностным, слишком частым для того, чтобы продолжить рассуждать здраво.

– Я думала, ты не встанешь, – призналась неожиданно для самой себя. – Там, в снегу. Когда ты закрыл глаза.

Тишина в комнате стала плотной. По воздуху пробежали искры, как те, на корабле. Но ведь сейчас не было ни шторма, ни качки, ни высоких мачт. А ощущения были те же.

Он отпустил мою руку, чтобы через секунду притянуть меня ближе.

Всё случилось так быстро, что я потеряла равновесие и упёрлась ладонями ему в грудь.

Руки Ингвальда легли мне на спину. Неуверенно, будто он сам не до конца осознавал, что делает. Пальцы медленно сжались, притягивая ближе, как нечто важное и хрупкое. Глядя в его пожелтевшие звериные глаза, я не могла издать ни единого звука.

Мой лоб коснулся его плеча. Кожа под губами была солоноватой от пота. Я слышала, как его дыхание постепенно выравнивается.

И только тогда поняла, что сама дышу в такт ему.

– Ты нужна им, – тихо сказал он, опалив макушку своим дыханием.

– Я знаю.

– Но если ты ещё раз вот так побежишь ко мне по сугробам…

– То что? – подняла голову.

Он посмотрел на меня с прищуром, обдумывая свой ответ.

– Я лично тебя прибью.

– Не умеешь ты обращаться с женщинами, – хмыкнула я, прижавшись к нему теснее. – Они такое не любят.

Его пальцы в моих волосах сжались крепче, и, прежде чем я успела понять, что происходит, он дёрнул меня на себя.

Губы столкнулись без осторожности. Казалось, что проснулась жажда, которая слишком долго не замечалась и теперь захватила разум, стоило глазам увидеть стакан с живительной влагой.

Дыхание Ингвальда, как и моё, сбилось, обожгло кожу. Щетина царапнула подбородок.

Раньше, чем я пришла в себя, он отстранился. Резко, почти с усилием, оставив между нашими губами рваный вдох.

– Что скажешь? Так лучше?

А мне и ответить было нечего.

Казалось, комната пошатнулась, и всё, что я могла – ухватиться за мужчину, чтобы не свалиться на пол. Шторм на борту «Тени Семи Ветров» ощущался легче.

Я уже было открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но сбилась, услышав стук своего сердца, мечущегося в груди. Оно не могло найти себе места, подхватывая ритм другого, бившегося в теле другого человека.

– Сейчас ты можешь врезать мне, встать и уйти.

Пальцы словно сами собой потянулись к его лицу и пробежались по напряжённой скуле, спускаясь к подбородку и задевая щетину, ещё несколько секунд назад царапавшую мою кожу.

Ингвальд шумно втянул ртом воздух и прикрыл глаза. Стоило ему напрячься всем телом, как я машинально одёрнула руку, словно сделала что-то неправильное.

Хотя, что может быть неправильного, когда ты уже лежишь на полуобнажённом мужчине и даже не вырываешься? Более того, готова мурлыкать кошкой каждый раз, стоит его пальцам чуть сильнее сжать твою талию.

Прикосновения Ингвальда обжигали сквозь одежду, горячее дыхание опаляло лицо, ещё сильнее подогревая и без того вскипевшую кровь. То, что я раньше списывала на лихорадку или наваждение, проснулось и ударило с новой силой, прогоняя не только усталость, но и любые приличия.

Резерв взбунтовался. Практически опустошённый, он словно пульсировал, направляя меня к нему – к дракону, которого я вытащила на свою голову.

– Играешь с огнём, Дочь Севера.

– Да, пожалуй, – глядя в его глаза, как заворожённая, провела пальцем по одному из шрамов на его груди. – И это плохо?

– Боюсь, что завтра ты решишь именно так. А потрясений на сегодня тебе явно хватит, – он старался говорить спокойно, но его рука, так и не ослабившая хватку, выдавала его с головой. – Сейчас ты не в себе.

Похоже, он заразил меня своим безумием. Наши сердца бились в унисон, дыхание у обоих сбилось…

– Сегодня и правда случилось многое. И я хочу поскорее об этом забыть, – наклонившись ближе и разгладив морщинку меж бровей Ингвальда, я сказала так тихо, чтобы услышал только он: – Так стань же моим забвением.

Я сама припала к его губам, осознавая, что пути назад не будет.

О, как бы сейчас упивался Матс, указывая на меня пальцем и вопя во всё горло: «Смотрите, я говорил! Дочь вождя Саарг’хаи стала драконовской шлюхой!» И на этот раз никто не стал бы его останавливать. Вот только что они могли понять?

Живя в закрытой деревне, никто из них не мог представить, что ты чувствуешь, что видишь и слышишь, когда кто-то близкий твоей душе находится на грани смерти. Никто и никогда не выходил дальше леса, не мог представить, каково это – спасать друг друга раз за разом.

Я выбирала Ингвальда снова и снова. Осталось финальное решение с моей стороны, потому что он уже сделал свой последний шаг, взлетев в небо, чтобы сразиться против пятерых своих собратьев за тех, кого я люблю, за кого рисковала собственной жизнью.

И никто не сможет изменить того, что сейчас произойдёт.

Дракон больше не пытался спорить и воззвать к моему разуму, окончательно отбросив свой собственный.

Платье словно само сползло с плеч, обнажая не только тело, но и душу. Поцелуи мужчины то и дело оставляли ожоги на шее, ключицах, опускаясь всё ниже и вызывая томительную дрожь по всему телу, вплоть до самого чувствительного места, не предназначенного ни для чьих глаз.

На мгновение меня охватило напряжение, от нахлынувшего стыда за то бесстыдство, что мы творили. Но то было лишь мгновение.

Прежде мне не приходилось задумываться о том, какой может быть близость между мужчиной и женщиной. Я успела наслушаться похабных рассказов от медсестёр в Драгонхолде, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас.

В эту самую минуту не было места ни грязи, ни позору. Это было познание нас обоих. Настолько глубинное и чистое, что мне понадобилась вся моя смелость, чтобы не закрыться снова. Чтобы принять простую истину – больше не нужно прятаться.

Ингвальд действовал нежно, аккуратно, но даже у железной выдержки есть предел.

Мир перевернулся, и вот уже надо мной нависал мужчина со звериными глазами и заострившимися клыками. Но теперь он нисколько не пугал. Что-то внутри твердило, что этот дракон мой. Только мой!

Хотя бы ненадолго.

Он пробежался пальцами по моему лицу и грубо прихватил меня за челюсть, с силой на неё надавливая, выбив из меня очередной вздох. А затем резко подался ко мне, врезаясь в мой рот.

Я тихо вскрикнула, ощутив, как Ингвальд прикусил мою губу. На языке появился лёгкий привкус металла, но он лишь сильнее распалил обоих, окончательно стирая всё правильное и добропорядочное.

Тихий смех Ингвальда ударил по моим и без того натянутым нервам. Тело больше мне не принадлежало. Как в трансе я обвила ногами поясницу дракона и выгнулась в его руках, сотворивших со мной что-то невообразимое: ладони мужчины были везде, оставляя клеймо на каждом месте, куда только могли дотянуться.

Никогда прежде мне не приходило в голову, что можно чувствовать нечто подобное. Оно не поддавалось ни логике, ни здравому смыслу, ни чему-либо другому. Именно оно заглушило неожиданную боль настолько, что она отозвалась лишь глухим всплеском, оставив только аромат кожи, особенно острое ощущение шрамов под пальцами и разгорячённое дыхание.

Я сама превратилась в зверя. Голодного, жадного. Наверное, именно поэтому со всей силы вонзила зубы Ингвальду в плечо, стараясь заглушить рвущийся наружу горловой стон.

Ингвальд прижался ко мне всем своим телом, хрипло зарычав сквозь сжатые зубы, отправляя нас обоих далеко за пределы небес, по которым распластаны небесные рукава.

И пусть предки проклянут меня, я ни о чём не жалела.

Но этот миг, теплом разливающийся в груди, быстро закончился. Слишком быстро.

Я почувствовала, как мышцы Ингвальда напряглись, и почти сразу меня охватил холод, облизывая разгорячённую чужим теплом кожу.

– Ингвальд, ты… – совершенно ничего не понимая, поднялась с кровати и прижала одеяло к груди.

Вот только мужчины уже не было в комнате.

Растерянно опустив голову, я дёрнулась, увидев узор, проступивший на моих рёбрах. Аккуратная вязь стремилась к груди, и, пускай я не могла её полностью разглядеть, только круглая идиотка не догадается, что это значит. Линии были бледными и практически незаметными, но это дело пары часов, когда они окончательно почернеют.

– Вот же…

Истинная пара дракона.

Похоже, Ингвальд увидел метку и…

Закончить мысль не успела. Комната будто дрогнула. Стены и пол мелко вибрировали, словно им передалось всё, что я сумела ощутить совсем недавно.

Но это просто невозможно!

Наспех подхватив простынь, я обмотала её вокруг себя и выбежала в коридор. Рука уже потянулась к двери, как раздался рёв. Страшный, зверский, оглушающий каждого, кто рискнёт подобраться слишком близко.

Я открыла дверь как под гипнозом, совершенно не понимая, что делаю, и обомлела. Свет больше не падал на деревню – его закрыла огромная крылатая тень, взмывшая ввысь. Белая чешуя с чёрными вкраплениями и красными гребнями…

– Не может быть, – я схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть, и продолжала смотреть на ящера. – Как же это?

Горло пересохло.

Он был огромен.

Нет… слово «огромный» никак не может передать то, что предстало перед моими глазами. Крылатый исполин – истинный хозяин небес – медленно рассекал воздух. Слишком плавно для таких размеров. Казалось, ещё немного и его крылья будут простираться над всей долиной. Каждый взмах сопровождался тяжёлым гулом, от которого дрожала земля под ногами. Снег поднимался вместе с воздухом и закручивался вихрями, впиваясь в кожу ледяными осколками.

В свете луны казалось, что дракон усыпан серебром и тлеющими углями. Это вызывало оторопь и желание скрыться как можно скорее.

Я слышала подобное существо лишь однажды. Отдалённо, настолько, что можно спутать с раскатами грома.

Но слышать – одно, но видеть…

И всё же это был Ингвальд. Мой Ингвальд, обрётший силу, перед которой меркнут все легенды.

Боги и предки явно решили сговориться, ведь никак иначе нельзя объяснить то, что я вытащила из тюрьмы не кого-нибудь, а своего истинного. Королевского дракона. Прямого потомка узурпатора Эерхона.