Текст книги "Плохая хорошая девочка"

Автор книги: Ирина Арбенина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

День девятнадцатый

Мое прекрасное времяпрепровождение разбито вдребезги.

Сегодня с утра мы с Диди не пошли рисовать цветы. А решили еще немного обследовать нашу долину.

Так вот и получилось, что мы зашли несколько дальше, чем это бывало прежде, – в еще незнакомые для нас места. И вот, пробираясь среди довольно густых лесных зарослей, мы вдруг вышли на открытое пространство.

…Очевидно, это было пересохшее русло реки. «Гладкая поверхность могла бы стать удобной дорогой», – подумала я, глядя на покрытое растрескавшейся коркой речное дно.

Продвигаясь по такой «дороге» вперед, я могла бы значительно быстрее обследовать местность. Это было, конечно, предпочтительнее, чем пробираться сквозь колючий кустарник по острой, оставляющей на коже порезы траве и россыпям острых камней.

И я собиралась уже встать на эту манящую гладкую дорогу…

Остановило меня ощущение, что на меня кто-то смотрит.

Я не ошиблась.

Это была лошадиная голова. Живые, полные страдания глаза смотрели прямо на меня.

Оказалось, что гладкая поверхность речного русла была смертельной ловушкой. Пересохшее русло реки было заполнено еще влажным илом.

Сверху подсохшая корка – а под ней таится вязкая засасывающая жижа!

Если бы я поторопилась и все-таки сделала тот роковой шаг, то моя участь оказалась бы не лучше, чем у этой лошадки.

Я ничем не могла ей помочь. А зрелище было настолько ужасным, что, подхватив Диди, я бросилась прочь.

…Очевидно, лошадь была там уже не один день. Тонны вязкого хлюпающего ила медленно, но верно затягивали попавшее в ловушку животное. Па поверхности оставалась уже только голова.

Но откуда тут лошадь, если нет людей, нет селений и жилья?

Может, это дикая лошадь? Все-таки я не настолько сильна в зоологии, чтобы понять, чем дикая лошадь отличается от прирученной, домашней.

Как она там оказалась? Возможно, сгоряча? Убегая от кого-то?

Но от кого животное убегало?!

Значит, здесь есть все-таки и те, кто охотится на «трепещущую плоть», а не только мирно пощипывает травку?

День двадцатый

Я все время вспоминаю эту лошадиную голову.

Животное явно от кого-то убегало. И было, по всей видимости, напугано до ужаса – иначе не угодило бы в смертельную ловушку!

Поэтому с самого утра я внимательно вглядываюсь в окружающие меня горы.

Мое внимание привлекает Скалистая. Местность у ее подножия, кстати говоря, совершенно не обследована мною. Гора кажется такой неприступной.

Забираться на Скалистую я тем более не решаюсь – хорошо помню про лодыжку. Не хватает мне снова «обезножить»!

Но сегодня я долго-долго рассматриваю уступы Скалистой.

И вот чудеса… Неожиданно я обнаруживаю некие пятна! Да, да, странные движущиеся пятна… Да, это так… Эти пятна, безусловно, не стоят на одном месте. Они перемещаются.

Мне даже показалось, что это было нечто белесое, червю подобное. И это «нечто», скользнув по скалистому уступу, исчезло. Может быть, в горной расселине или пещере? Снизу, на таком расстоянии, мне не видно… Был бы бинокль или подзорная труба! Потом пятно снова появилось. И опять исчезло.

Вот оно как… Я вглядываюсь в серую поверхность скал до рези в глазах.

Они исчезают, они появляются и снова исчезают…

Отчего они наводят на меня такой страх?

День двадцать первый

Все! Забыть, забыть, забыть…

Забыть о страшном, об ужасном. Забыть эту лошадиную голову и снова вернуться к своим прерванным прекрасным и убаюкивающим душу занятиям. Снова – к цветам…

Все-таки часы, которые я провела в музее природоведения в обществе профессора Горчицкого, не прошли даром.

Да, да. Благодаря им я и узнала ее… По моим скромным и довольно дилетантским предположениям, это была ярко-красная орхидея Polystachya kermesina.

Я обнаружила ее на склоне Двуглавой.

Удивительно красивый цветок. Я решила не срывать ее, боясь, что цветок потеряет свою свежесть и умрет прежде, чем я успею его зарисовать. Завтра вместе с Диди и красками с утра пораньше мы отправимся к нашей прекрасной «натурщице».

День двадцать второй

Позавтракав сандвичем с консервированным мясом и корнишонами и напившись от души кофе, я отправилась на тенистый склон Двуглавой горы, где давеча приметила удивительной красоты цветок.

Сначала я просто молча любовалась им… А потом принялась за дело.

Пока я рисовала, стая небольших красивых птиц – по-моему, это были зеленые пеночки – вдруг поднялась с земли и несколько взволнованно, как мне показалось, крича, полетела куда-то в сторону Черной.

Когда птичий шум и гам стихли в отдалении, я вдруг поняла, что какой-то другой шум заполняет теперь долину. Не веря своим ушам, я посмотрела вверх.

Сомнений не было. Над моей долиной кружил самолет!

Пока я зачарованно смотрела в небо, самолет пошел на снижение.

Это был небольшой легкий спортивный самолет. Кажется, «Сесна»…

И самолетик приземлялся где-то на другом конце долины.

– Диди, вперед! – прошептала я.

Мы бежали со всех ног.

– Не волнуйся, Диди, ведь если он приземлился – не улетит же он сию секунду! – приговаривала я на бегу. – Мы успеем…

Однако что-то, что сильнее логики, подсказывало мне и Диди, что нужно торопиться.

Но, увы… К тому времени, когда, отчаянно крича и размахивая руками, мы добежали до места посадки этого самолета, оно уже стало местом взлета.

Самолетик уже снова был в воздухе.

Не было сомнений, что летчик видел меня.

Видел! И все-таки он улетел.

Он улетел. А я осталась.

Скорее по инерции, без всяких мыслей я дошла до того места, где приземлялся самолет.

И… Вот чудо!

Отныне мою Прекрасную долину уже никак нельзя было назвать необитаемой.

На месте посадки уже улетевшего самолетика двое – мужчина и женщина средних лет, оба в спортивных костюмах, – беззаботно переговариваясь, разбирали груду походного, сваленного в кучу снаряжения.

– С прибытием… – только и смогла пролепетать я. – Здравствуйте!

– Вот те раз! – Мужчина удивленно поднял голову.

– Здравствуйте! – растерянно повторила я приветствие, так и не дождавшись ответа.

– Нинель, взгляни-ка! – позвал мужчина свою спутницу. – Обрати внимание на это «явление»! Сюрприз, а?

– Н-да… – Женщина воззрилась на меня без особого удовольствия.

Некоторое время она недовольно меня рассматривала и наконец заключила:

– Оскар, этого у нас в договоре не было! Надо будет выставить им неустойку.

– Пожалуй, – согласился Оскар, продолжая меня с любопытством рассматривать.

– Вы где тур покупали? – наконец поинтересовался он у меня. – В «Ищу приключений!» или в «Эдвэнчерс»?

– Да ничего я не ищу, никаких приключений. Я… я…

Впервые с момента моего пребывания в Прекрасной долине я почувствовала, что у меня на глазах появились слезы.

– Может, она явилась взимать пошлину за приземление? – подала голос Нинель. – Сколько это тут у вас стоит, интересно знать, голубушка? Вы не плачьте, мы заплатим.

– Какая пошлина? Я домой хочу. Я… Я… – И, уже вовсю всхлипывая, я указала вслед исчезнувшей «Сесне». – Когда?

– Что – когда?

– Когда он снова прилетит?

– Ну-ну, голубушка, только давайте без соплей… – забеспокоился этот новоприбывший Оскар. – Терпеть не могу, когда плачут. Тут же сам впадаю в депрессию. А мне это вредно, понимаете? У меня такая тяжелая работа, что в свободное от нее время мне необходимы только сугубо положительные эмоции! Понимаете?

Я кивнула, глотая слезы.

– Ну вот и чудненько. Нинель, когда за нами прилетит самолет?

– А когда у тебя запись на телевидении?

– Двадцатого.

– Ну, значит, восемнадцатого.

– Восемнадцатого – чего? – испуганно уточнила я.

– Вы что, совсем тут одичали?! Восемнадцатого числа сего месяца, разумеется.

– То есть… Через сколько же это будет дней? – чтобы избежать «странных вопросов», типа «а какой нынче месяц и день?», уточнила я.

(Ведь прилетевшие не знают, что у меня, в моем летоисчислении, все дни без числа, и потому я им запросто могу показаться сумасшедшей. Нельзя так сразу, без подготовки, удивлять людей.)

– Самолет, девушка, прилетит через восемнадцать дней, – довольно вежливо объяснил мне мужчина в спортивном костюме.

– Правда?!

– Нинель, почему она думает, что мы хотим ее обмануть?

– Не знаю… Наверное, у нее было трудное детство и с тех пор она никому не доверяет. Хватит болтать, дорогой. Пора подумать о том, где нам разбить лагерь.

– Слышали, девушка? – Оскар вздохнул в ответ на ворчание жены вздохом покорного мужа. – Восемнадцатого прилетит самолет.

– Правда? – Я тоже вздохнула, но с облегчением.

– А что? Это вас так волнует? – заинтересовался он.

– Еще как волнует… Понимаете, я бы тоже хотела на нем улететь.

– Ах, вот что! Но, голубушка моя… Как бы это поделикатнее выразиться… Ведь самолет прилетит за нами. И путешествие на нем стоит денег. Знаете, сколько стоит аренда спортивного самолета?

– Не знаю.

– Объясняю… Аренда стоит больших денег.

– Больших денег?

Впервые за долгое время я вспомнила о том, что на свете существуют деньги.

– Но у меня нет денег… – растерянно призналась я. – Точней, есть, но совсем немного. – Я с трудом припомнила, что было у меня в сумке.

– Это жаль, – усмехнулся мой собеседник. – Это просто беда. Примите наши соболезнования. Когда нет денег – это просто беда.

– Скажите… – осторожно подбирая слова, начала я. – А вы не могли мне объяснить, куда вы прилетели?

– То есть?

– Ну, как называется это место? – Я обвела взглядом долину. – Место, где мы с вами сейчас находимся?

– Ах, вот что. Вы тоже, значит, не знаете?

– Не знаю!

– Ну, ну… Понятно, конечно, что это вас немного волнует…

– Да, да! – почти закричала я. – Меня ужасно это волнует!

– Ну это вы напрасно. Не волнуйтесь вы так.

– Ведь у вас, наверное, есть географическая карта? – продолжала волноваться я.

– Карта? Конечно, есть.

– Так вот… Вы не могли бы указать мне место нашего пребывания на географической карте?

Оскар пожал течами:

– Видите ли, в чем дело, дорогая…

– Так вы скажете? – с надеждой переспросила я.

– Увы, должен вас разочаровать. Я и сам не знаю.

– Как?!

– Это, девушка, и есть главный секрет.

– Секрет?

– Да. Это главная изюминка нашего тура. Сюрприз от устроителей. Мы с Нинель тоже этого не знаем.

– Но…

– Представьте… Мы с женой не знаем, куда попали!

– Но как же так?!

– Видите ли… Мы с моей Нинель ходим только нехожеными тропами. И хотим испытывать ощущения, которые недоступны другим. Понимаете?

– Нет, – честно созналась я.

– Все очень просто. Неизведанность придает жизни остроту.

– Остроту?

– Видите ли… То, что нам предложили в туристическом агентстве, это своего рода «путешествие с завязанными глазами».

– Неужели?!

– Что – неужели?

– Неужели вы прилетели по путевкам туристической фирмы? – изумилась я.

– Ну конечно, дорогая моя! Именно так.

– Не может быть…

– Почему же не может? Так оно все и есть.

– Но…

– А вы? Вы – разве нет?

– Нет… – растерянно пролепетала я.

– Вы разве не покупали свой тур в фирме «Ищу приключений!»?

– Нет…

– И вы не покупали этот тур в «Эдвэнчерс»?

– Нет…

– Но как же вы сюда попали? – еще больше удивился Оскар.

Я не смогла ответить ему на этот простой вопрос.

В это время Диди вдруг взволнованно залаял.

И я увидела, что из-за деревьев появился еще один человек. Темноволосый, смуглый мужчина небольшого роста. Он появился неслышно и, почти беззвучно ступая – отчего-то под ногами у него не хрустнул ни камешек, ни ветки, – подошел к нам.

– Здравствуйте! – обрадовалась я такому увеличению компании. Прекрасная долина начинала выглядеть уже почти многолюдной.

Человек посмотрел на меня и ничего не сказал.

Он молча повернулся к Нинель и стал жестикулировать, делая ей какие-то знаки.

– Оскар, – окликнула мужа Нинель, понаблюдав за странной жестикуляцией смуглого мужчины. – По-моему, он объясняет нам, что нашел место для лагеря. Пойдем-ка посмотрим, что он там приглядел…

– Вы, может быть, устроитесь рядом со мной? – предложила я. – На мой взгляд, там очень удобно. Давайте я покажу вам, где стоит моя палатка, – обратилась я к смуглому человеку.

Он взглянул так же молча.

– Почему вы молчите? – удивилась я.

Он продолжал смотреть на меня с замкнутым, практически каменным выражением лица.

– Бесполезно, – объяснил мне Оскар. – Этот парень общается с нами только на языке жестов.

– А что с ним? – удивилась я.

– Откуда я знаю, я ведь не врач. Это наш проводник. Нам дали его в агентстве. В общем, меня лично это устраивает – я люблю тишину. Прислуга и не должна много говорить. Что надо – я имею в виду приказания, – он понимает, а остальное… Что может быть лучше немой домработницы, немого садовника и, наконец, немого проводника? А? Как вы думаете?

– Вам видней… – вздохнула я. – У меня, видите ли, никогда не было ни немого садовника, ни немой домработницы. Впрочем, не немых у меня тоже не было.

– Тогда вам придется поверить мне на слово.

– Верю, – снова вздохнула я. – Меня, кстати, зовут Элла. Мы ведь так еще и не познакомились?

– Очень приятно. Меня зовут Оскар. Как вы уже догадались. Мою супругу Нинель.

– Будем знакомы! – подала голос жена Оскара.

– А как зовут вашего проводника?

– Никак.

– ??

– То есть как-то его зовут. Нам говорили в агентстве. Но мы забыли. А сам он объяснить не может.

– Вот как?!

Я и сама уже не в силах была ничего объяснить в этом мире: к моим странным приключениям прибавилась еще и эта несколько необычная компания.

– Ну правда, забыли! – пожал плечами Оскар.

– Что ж. Пойдемте, я покажу вам, где моя палатка, – пробуя жестикулировать, я обратилась к странному проводнику Никак.

Но на лице этого смуглого молчаливого человека не отразилось ровно ничего. Тем не менее он легко взвалил на себя пару огромных рюкзаков.

– Сила у парня нечеловеческая, – прокомментировал Оскар. – Нам так и объяснили в «Эдвэнчерс»: один троих заменит! И не обманули. Молчаливый, как Герасим, преданный, как Муму. Вообще чем меньше человек треплется, тем больше он аккумулирует энергию и силу. А, кстати, что у вас с собачкой, Элла? Она чего-то боится?

И тут я тоже наконец обратила внимание на моего бедного Диди. Оказывается, все это время он жалобно и тихо скулил и прижимался, довольно трусливо, к моей ноге. Мой бесстрашный Диди! Я никогда еще раньше не видела его таким. Он даже немного описался.

День двадцать третий

Теперь благодаря появлению в Прекрасной долине людей я по крайней мере могу, наконец, ставить даты в моем дневнике.

Но, увы, я уже настолько привыкла к своему «летоисчислению», что решила пока по-прежнему считать в своем дневнике «день за днем».

Оскар Звездинский и его жена Нинель, так зовут туристов, разбили свой лагерь все-таки на довольно приличном расстоянии от меня. Они не слишком хотят общаться.

И я отчего-то тоже не стала откровенничать и объяснять им, что со мной случилось. А сами они, похоже, не слишком любопытны.

Как объяснил Оскар, они много путешествуют и «чего только не видали!».

Ну то есть ничем их не увидишь.

«И потом, мы платили деньги «Эдвэнчерс» за тишину и одиночество. Так что ваше неожиданное присутствие здесь, Элла, – сами понимаете…»

То есть они подозревают, что эта фирма «Эдвэнчерс» их обманула. «Турфирма обещала в договоре, – сказал мне Оскар, – что эта долина – абсолютный эксклюзив – только для нас. А сами, видимо, продали еще один тур – вам, Элла».

Я не стала их разубеждать. Тем более что история, которую я могла бы им рассказать в свое «оправдание», – чересчур странная. Эти Звездинские могут просто-напросто принять меня за сумасшедшую.

В своем собственном, тоже довольно странном, на мой взгляд, путешествии «с завязанными глазами» – прилетели и не знают куда! – сами Звездинские не находят ничего удивительного.

Они говорят, что между богатыми любителями путешествий идет сейчас настоящее состязание, кто где побывал и у кого экзотичнее и чуднее маршрут. Особенно высоко при этом котируются «нехоженые тропы» и «дикие, неизведанные места».

Если Париж – то непременно ночь под мостом, среди клошаров. Если пустыня – то имитация нападения диких племен на караван с путешественниками.

Традиционные маршруты наших богатых уже не интересуют – это удел среднего класса. «Ямайка, Элла, – заплеванный остров!»

И, похоже, они действительно уверены, что я темню. И что я тоже купила тур в этой самой «Эдвэнчерс». Просто нагоняю туману, чтобы поинтересней выглядеть!

В общем, мои соседи уверены, что я вру. А что мне нагонять туману?! У меня и так все в та-аком тумане… Не видно ни зги! Я давно уже ничего не понимаю, а теперь уж и вовсе отказалась от попытки понять, что со мной происходит.

Я только жду теперь, когда промелькнет обещанный Звездинскими срок – и за Оскаром и Нинель прилетит самолет. Я продам душу, но улечу вместе с ними.

Во всяком случае, я им это уже предложила.

– Ну зачем же душу? – вежливо возразил Оскар – Вы можете расплатиться, когда вернетесь домой. Просто деньгами!

И они пообещали мне место в своей «Сесне».

День двадцать четвертый

Приходила Нинель. Она не может найти среди своих припасов соль. Наверное, забыла в Москве.

Удивительно! Я нахожусь неизвестно где: то ли на том свете, то ли во сне – а может, в Австралии или Африке? – и при этом идет какая-то обычная, прозаическая, с заурядным бытом жизнь: приходит соседка, одалживает соль… Как будто мы в обыкновенной московской коммуналке, где-нибудь на Маросейке.

Я одолжила ей соль, у меня есть.

Она взяла соль и задержалась.

– Может, кофе? – стараясь быть любезной, предложила я.

– Может, – задумчиво согласилась она.

Я принялась кипятить воду, а Звездинская присела возле моей палатки.

– Вы слышите по ночам вой, Элла? – вдруг спросила она, с интересом оглядываясь по сторонам.

– Слышу, – призналась я.

– И что вы думаете по этому поводу?

– Что я могу думать? – Я вздохнула. – Кто-то воет!

– И кто же? Как вы думаете?

– Ну животное какое-нибудь.

– А вы…

– Хотите знать, не видела ли я его?

– Угу… Хочу знать.

– Да нет, не видела.

– Правда?

– К счастью или к сожалению, не видела.

– Вот как?

– А вообще-то я уже стала привыкать, – призналась я своей собеседнице. – Воет и воет… Главное, чтобы в гости не приходило.

– Значит, вы думаете, что это – животное, – снова задумалась Нинель. – Зверь, что ли?

– Ну а кто же?

– Да, но, видите ли, Элла… – Она нерешительно замолчала.

– Да?

– Вы когда-нибудь прежде бывали в экзотических турах?

– Нет, – вздохнула я. – Это мой самый первый и самый экзотический тур!

– Значит, вы никогда прежде не слушали «ночные голоса»?

– Ну, бывает, орут у меня под окнами в нашем дворе твари всякие. А так, чтобы какие-то другие ночные голоса. Нет.

– Так вот, Элла… Понимаете… Представьте ночь где-нибудь, ну, скажем…

– В диких прериях?

– Допустим. В диком лесу, джунглях, прериях, пампасах, саванне и тому подобном. Так вот, доложу я вам… Происходит это примерно так. Сначала ночь полна разноголосьем животного мира. Она наполнена разнообразными звуками, криками, шорохами, движением. А потом… Потом, в какой-то момент наступает тишина.

– Тишина?

– Да. Это происходит знаете когда?

– Когда же?

– Когда на охоту выходят хищники.

– Ах, вот отчего эта тишина наступает.

– А потом… А потом в этой довольно жуткой тишине вдруг слышится рычанье.

– Рычанье?

– Да. А затем предсмертные крики… И вновь тишина. И лишь через некоторое время, когда насытившийся хищник удалится, остальные обитатели животного мира опять наполняют ночь своими голосами. Ночные птицы, шуршанье змей, возня грызунов и все такое прочее…

– Да-да… Очень интересно. И что же?

– Ничего похожего мы тут не слышим. Совсем другие звуки.

– Вот как?

– Мы ведь почти ничего не знаем об этой долине, не правда ли? – несколько тревожно заглядывая мне в глаза, произнесла Нинель.

– Согласна, – вздохнула я. – Именно что ничего.

– Ну что ж… Тогда спасибо за соль.

И она распрощалась со мной.

Интересно, что Нинель уже говорит «мы».

И она права. Мы действительно ничего не знаем об этой долине.

День двадцать пятый

Звездинские перенесли свой лагерь. Обосновались совсем рядом с моим. Все-таки место, где стоит моя палатка, очевидно, самое удачное, самое выигрышное во всей нашей долине.

Но, возможно, есть и другие объяснения такого стремления к соседству? Так или иначе, но мы можем теперь ходить в гости. Но мне что-то не хочется.

Вот такое наблюдение…

Среди багажа Звездинских я заметила длинный, подозрительного вида футляр. Больше всего мне хотелось бы думать, что там находится какой-то музыкальный инструмент и по вечерам, глядя на великолепные закаты, которые и вправду необыкновенно хороши в моей долине, Звездинский собирается музицировать. Но не думаю, что так оно и есть. Хотя объяснение приемлемое. Говорят, у великого Рихтера была избушка в какой-то дремучей тайге, и там стоял «Стейнвей». По себе поняла, что сочетание одиночества и дикой природы дает художнику необыкновенное ощущение творческого подъема и свободы. Однако не думаю, что в таинственном футляре у Звездинского находится скрипка.

Кроме того, совершенно очевидно, что мой Диди непонятно отчего боится проводника Звездинских.

Странная личность этот проводник…

Однако идти в гости к Звездинским все-таки придется.

Опять приходила Нинель – у нее нет сахара.

Я одолжила.

И вот в ответ она пригласила меня назавтра в гости. На ужин. Говорит, что ее Звездинский необыкновенно вкусно готовит.