Текст книги "Развод. Цена твоей измены (СИ)"

Автор книги: Ира Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Едва не роняю челюсть на пол.

Сердце пропускает удар, по позвоночнику бежит холодок.

Я же не ошиблась, да?

Герман передо мной извинился? Действительно изменился? Но за что?

За измены? За то, что вел со мной себя, как последний подонок? За свою мамашу, которая устроила мне вечера скандал с применением силы?

За что, черт побери, он извиняется?!

Шок постепенно начинает оставлять мое тело, его место занимает злость. Жгучая, яркая, полыхающая.

После всего, что муж сделал, он говорит «прости». Просто «прости».

Резко отмираю. Делаю шаг назад.

Окидывая мужа полным отвращения взглядом, после чего шумно выдыхаю и разворачиваюсь.

Я так много хочу сказать, так далеко послать Германа, вот только мысли путаются. В голове настоящий сумбур. Поэтому вместо того, чтобы вступать в бессмысленную полемику, я огибаю кровать и подхожу к окну.

День еще только начинает вступать в свои права, поэтому крыша многоэтажного дома напротив тонет в залитом оранжевой краской небом. Люди уже появляются во дворах, но их еще не так много, как обычно. Зато машин, припаркованных у обочин, полно.

Я стараюсь цепляться взглядом за все, что только могу увидеть, лишь бы забыть о муже, стоящим за моей спиной.

Вот только сколько бы я ни пыталась абстрагироваться, все равно чувствую Германа всем телом. Его тяжелые шаги отдаются пульсацией в висках. Дыхание учащается, а внутри все сжимается. Стоит Герману приблизиться, как кожу начинает покалывать. В меня словно тысячи игл втыкают, которые своими острыми кончиками причиняют мне невыносимые страдания.

Становится только хуже, когда Герман кладет ладони мне на плечи.

Отпрыгиваю в сторону. С невероятной скоростью отхожу спиной к стене. Впериваю полный ярости взгляд в мужа.

– Не смей прикасаться ко мне, – шиплю, складывая руки на груди.

В глазах Германа мелькает огонек злости, но муж тут же берет себя в руки. С силой опускает плечи. Тихо вздыхает.

– Алена, давай поговорим, – уголки его губ ползут вверх.

Муж пытается послать мне одну из своих фирменных обольстительных улыбок. Однажды я на такую повелась. Помню, как у меня прервалось дыхание, а сердце начало биться чаще. Это случилось при нашей с Германом первой встрече. Тогда я была маленькой, наивной девочкой. Чувствовала себя выброшенным щенком, который нуждается в ласке и заботе. Хотела, чтобы кто-то меня полюбил. Но сейчас… сейчас я больше не та девочка, которая заглядывала в рот более взрослому мужчине, который проявил к ней внимание. Наоборот, я выросла. Стала самостоятельной. Стала мамой! Пора брать жизнь в свои руки.

– О чем ты хочешь поговорить? – мой голос звучит удивительно твердо.

Герман лишь поджимает губы, больше никаких признаков недовольства не показывает. Хотя я знаю, внутри него настоящая лава из ярости разливается. Но вместо того, чтобы обрушить на меня свой гнев, муж засовывает руки в карманы брюк. Хотя я вижу, как перед этим сжимает кулаки.

– Я хотел попросить у тебя прощения, – Герман произносит спокойно, – за то, что тебе пришлось пережить последние два дня.

Задерживаю дыхание.

У меня брови ползут наверх.

Плохое предчувствие начинает возиться в животе.

Что-то, явно, не так.

Что-то точно не так.

Вот только не понимаю, что именно. Поэтому молчу. Жду.

Слава Богу, недолго.

– Послушай, – Герман делает шаг ко мне. Я резко отступаю. Натыкаюсь лопатками на стену. Хорошо, что муж тоже замирает, когда видит мою реакцию на его приближение. – Я понимаю, что поступил, как полный гад. Угрожал. Манипулировал. Оскорблял, – Герман отводит взгляд, трет шею. – Натворил дел, в общем, – снова смотрит мне прямо в глаза. – Я знаю, что мне будет непросто заслужить твое прощение, но очень хочу попытаться. Надеюсь, ты позволишь. У нас все-таки семья, – Герман криво и как-то по-мальчишечьи улыбается.

У меня же пропадает дар речи.

Я сейчас словно на другого человека смотрю.

У Германа раздвоение личности, что ли? Только вчера он был извергом, который испытывал отвращения из-за моего не пришедшего в форму живота, а сегодня стал “лапочкой”.

Нехорошее предчувствие лишь усиливается.

Мышцы словно сталью наливаются. Кошусь на дверь, прикидываю, успею ли сбежать, если муж опять вернется к своей стороне.

Не успею.

– Ален, – Герман склоняет голову набок, – давай не будем рушить нашу жизнь из-за ничего не значащей интрижки. Никому из нас не нужен стресс из-за развода. Мы все пострадаем, Алеська в первую очередь.

Стоит мужу упомянуть нашу дочь, шумно выдыхаю. Впиваюсь пальцами в руки, стискиваю челюсти.

Втягивать малышку в наши разборки – последнее, что нужно сейчас делать. А Герман, похоже, с помощью Алеси еще и пытается мной манипулировать.

– Мне на работу нужно, – муж ведет плечами, словно сдерживается из последних сил, – а ты подумай о том, чтобы попробовать наладить наши отношения. Хорошо? – чуть сужает глаза.

Я же словно в статую превращаюсь. Не шевелюсь. Не дышу. Но сердце, бьющееся в груди с невероятной скоростью, четко показывает, что со мной все в порядке. Я просто настороже.

Герман, видимо, видит, что не добьется от меня сейчас никакой реакции, поэтому тяжело вздыхает.

– В общем, подумай, а вечером поговорим, – бросает взгляд на дверь. – Кстати, с мамой я обсужу ее поведение, – указывает подбородком на мое лицо. – Скажу, чтобы она не жестила, – качает головой.

Между нами словно стена вырастает.

Усилием воли не взрываюсь, когда слышу “не жестила”. Хотя многое могу сказать по этому поводу. Просто стою и молчу. Мышцы начинают поднывать, дыхание постоянно прерывается.

Получается немного расслабиться, только когда Герман делает шаг назад.

– Ладно, я пойду, а ты… – подушечкой пальца стучит по виску, после чего разворачивается и направляется к выходу из спальни. Наблюдаю за ним пристально. Кажется, что Герман в любой момент может передумать и кинуться на меня. Лишь, когда он открывает дверь, а не щелкает ключом в замочной скважине, чтобы запереть нас, полностью расслабляюсь. Зря. Муж застывает в дверном проеме. Оглядывается через плечо, смотрит мне прямо в глаза. – Кстати, ты же помнишь про прием у нашего нового партнера? Готовишься к нему?

Глава 18

Последние два дня можно назвать… терпимыми.

Обещанного разговора с мужем так и не состоялось. Герман попросту не пришел домой. Опять. И если честно, я выдохнула.

Свекровь меня тоже особо не трогала. Ольга Борисовна пару часов в день проводила с Алесенькой, а потом занималась “своими делами”: читала книги, смотрела странные программы по телевизору, один раз даже что-то приготовила. Но при всей своей занятости не забывала то и дело недовольно коситься на меня.

Я же старалась не обращать на Ольгу Борисовну никакого внимания. На самом деле, мне было о чем подумать – я пыталась найти выход из сложившейся ситуации.

Сомнений не остается – Герман не отпустит меня без боя.

Мне нужно составить детальный план “побега”, а еще продумать на всякий случай запасной вариант. Я уже сходила на пару собеседований, но в ответ только получила: “мы вам перезвоним”. С квартирой для нас с Алеськой тоже проблемы. Мне хватит денег только на небольшую однушку на окраине города. И то получится оплатить лишь один месяц проживания. А что делать дальше – понятия не имею.

Я бы точно впала в отчаяние, если бы не Инга. Она звонила мне каждый день и уверяла, что все будет хорошо. Только благодаря ей, я смогла продержаться до долбанного приема. На него меня тоже Инга уговорила пойти. Сказала, что там будет человек, с которым мне точно нужно познакомиться.

Поэтому сейчас я стою у себя в спальне в обычном коктейльном черном платье на широких бретельках, с квадратным вырезом и расклешенной от талии юбкой. На ноги я надела капроновые колготки, которые настолько тонкие, что больше напоминают вторую кожу, а также обула черные-туфли лодочки. Волосы, чтобы они лежали более или менее нормально, пришлось завить в крупные локоны. С макияжем я заморачиваться не стала, решив, что легкого нюда достаточно. Только постаралась замазать царапины, оставленные свекровью – они хоть немного выцвели, но до конца не сошли.

Вроде бы я выгляжу хорошо. Просто и со вкусом. Но грусть в глазах и опущенные уголки губ не скрыть. Кажется, печаль пропитала каждую клеточку моего тела, а безнадежность тяжелой ношей легла на плечи.

– Ты готова? – в пучину мыслей врывается грубый голос мужа.

Вздрагиваю. Холодок прокатывается по позвоночнику.

Я не знала, что Герман приехал. Даже не слышала, как он вошел в квартиру. Наверное, настолько погрузилась в себя и свои переживания, что отключилась от реального мира.

Зато сейчас, когда чувствую пристальный взгляд, скользящий по мне с ног до головы, дрожь проносится по телу. Приходится прикусить язык, чтобы остаться на месте, а не спрятаться за шкафом, как мне подсказывает подсознание.

– Не могла найти что-то более… – Герман делает небольшую паузу, явно, подбирая нужное слово, – подходящее? – выплевывает.

Ярость огненной вспышкой проносится по телу.

Шумно выдыхаю, лишь бы потушить пожар, полыхающий в груди. Но плохо помогает, поэтому впиваюсь ногтями в ладони, надеясь остудить разгоряченный разум.

Сейчас неподходящее время для препирательств. Ведь во мне все еще теплится надежда, что я смогу выбраться из ада, в который превратилась жизнь с мужем. Нужно понять, с кем Инга хочет меня познакомить, а для этого попасть на прием.

– Пора ехать? – разворачиваюсь на каблуках и направляюсь в кровати, где оставила клатч, в который на всякий случай положила телефон и немного наличных.

Германа, прожигающего меня взглядом, старательно игнорирую. Хотя и понимаю, что, в итоге, мне придется посмотреть на него. Но стараюсь максимально оттянуть этот момент.

– Алена, – строго произносит муж. Резко напрягаюсь. Мышцы словно сталью наливаются, а живот скручивает. – Я надеюсь, сегодня никаких эксцессов не предвидится?

Медленно выдыхаю. Расправляю плечи. На мгновение прикрываю глаза. Считаю до трех и… поворачиваюсь.

– Не предвидится, – цежу сквозь стиснутые зубу, заглядываю в голубые глаза мужа. Серый деловой костюм оттеняет их, делая почти прозрачными.

Когда-то глаза Германа меня привлекали до невозможности, а сейчас… я вижу в них лишь холод, который распространяется по моей коже.

Муж же какое-то время смотрит на меня, после чего срывается с места и широким шагом направляется в мою сторону.

Невольно отступаю. Вот только далеко уйти не удается – задней частью коленей врезаюсь в кровать. Спотыкаюсь. Герман тут же пользуется небольшой заминкой. В один широкий шаг преодолевает разделяющее нас расстояние, пальцами хватает меня за подбородок, заставляет посмотреть на него.

– Алена, я предупреждаю тебя – веди себя хорошо. Поняла меня? – произносит елейно, даже ласково, но при этом угроза пропитывает каждое его слово. Зловоние алкоголя бьет мне в ноздри. Кривлюсь.

– Ты пил? – округляю глаза.

Не помню, когда Герман последний раз прикладывался к бутылке. Хотя я многого о муже могу попросту не знать, как, например, любовь мужа к другим женщинам.

– Неважно, – отмахивается Герман, сильнее сдавливая подбородок. – Ответь на вопрос: ты меня поняла?

Всматриваюсь в глаза мужа, замечаю алкогольную дымку.

Тело немеет. Становится жутко страшно.

Герман и без “допинга” в последние несколько дней вел себя неадекватно. Я даже боюсь представить, на что он способен, когда алкоголь изменил его сознание и развязал руки.

Горло перехватывает, поэтому просто киваю.

Кривая ухмылка сразу же растягивается на губах у мужа.

– Умничка моя, – он наклоняется ко мне, целует в лоб. Отвращение горечью оседает на языке. Но стараюсь не дергаться. Боюсь. – А теперь пошли, – Герман отпускает мой подбородок, хватает за запястье и тянет к выходу из квартиры.

Глава 19

Я даже не успеваю попрощаться с дочкой и пожелать малышке “спокойной ночи”, как Герман вытаскивает меня из квартиры.

Чувство вины не дает мне покоя, пока мы с мужем спускаемся по лестнице на первый этаж. Я же всегда укладываю дочку, а сегодня эта миссия достается свекрови. Вот только спорить с Германом себе дороже, поэтому остается только молиться, чтобы Ольга Борисовна рассказала Алесеньки сказку на ночь, как обычно делаю я, чтобы малышка спокойно засыпала. Без нее она будет ворочаться неизвестно сколько времени.

Радует только то, что Герман нанял водителя, а не попытается сам сесть за руль. Всю дорогу жмусь к дверце, изо всей силы сжимаю клатч и стараюсь размеренно дышать. Благо, Герман не пытается заговорить со мной. Он достает из кармана пиджака серебристую фляжку, и всю дорогу потягивает содержимое. Не хочу знать, что в ней. Просто не хочу, но запах алкоголя все равно достигает меня.

Стараюсь максимально абстрагироваться от всего происходящего, концентрируюсь на дороге и мелькающих за окном каменным джунглям. Все, лишь бы не встречаться взглядом с мужем.

Благо, поездка длится недолго. Буквально минут через двадцать мы подъезжаем к высокому зданию из затемненного стекла. Перед входом собралось немало народа. Все одеты по высшему разряду: мужчины в смокинги, женщины в вечерние платья разных форм и размеров.

Стоит мне выйти, сразу же чувствую себя неуютно в этом многообразии роскоши. Может, Герман был прав, и я оделась совсем просто? Мотаю головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Какая разница? У меня есть цель. Я знаю, зачем сюда пришла. Нужно следовать плану!

Вот только все летит к чертям, когда чувствую руку у себя на спине.

Подпрыгиваю на месте. Пытаюсь отойти в сторону, но грубые пальцы впиваются мне в бок. Шиплю то ли от боли, то ли от испуга. Но не успеваю снова дернуться, как слышу пьяное шипение у уха:

– Я тебе так противен, дорогая женушка?

Холодок бежит по позвоночнику, когда муж носом вверх ведет по ушной раковине, при этом так крепко прижимает меня к себе, что становится трудно дышать. Тепло тела Германа передаются моему. Меня бросает то в жар, то в холод. Боюсь пошевелиться. Муж пьян, я это четко вижу. И непонятно, на что способен в таком состоянии. Мысли превращаются в вязкую жижу. Цепляюсь взглядом за пару: мужчину в белом костюме и женщину в красном платье, которые входят в отель.

– Мы не должны идти на мероприятие? – пытаюсь вывернуться из рук Германа, но его хватка стальная.

Муж пару секунд не двигается, после чего вздыхает.

– Пошли. Мне нужно, наконец, познакомиться с этим всемогущим Александром! – выкладывает. – Марк так и не устроил нам встречу. А между прочим, мы партнеры, – он раздражен, я это прекрасно слышу.

Не знаю, кто такой Александр. Но то, что муж Инги не дал Герману с ним встретиться, что-то значит.

Может… мне попросить работу у Марка? Вспыхнувшая в груди надежда, тут же гаснет.

И работать в подчинении Германа?

Нет, спасибо. Мне хватает третирования дома. Пока муж на работе, у меня хотя бы небольшая передышка есть. А если мы будем круглосуточно рядом, то я точно сойду с ума.

Пока пытаюсь продумать варианты к отступлению, Герман все-таки направляется ко входу. Мою талию не отпускает, как бы я не пыталась освободиться. В итоге, смиряюсь. Нужно потерпеть еще чуть-чуть… совсем немного.

Пока мы поднимаемся на тридцать пятый этаж, стараюсь ни о чем не думать. Сосредотачиваюсь на дыхании.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Стоит створкам разъехаться, как шум мероприятия выбивает из колеи.

Невероятных размеров помещение с бело-золотыми стенами и панорамными окнами заполнено людьми. Такое чувство, что они везде. На танцполе перед сценой с классическими музыкантами. У фуршетного стола. За столиками возле окон. Народа так много, что у меня сжимается желудок от тревоги.

Как я найду в этом дурдоме Ингу? Может, мне ей позвонить? Вот только за шумом музыки и гомоном голосов, не уверена, что девушка услышит телефон. А еще вряд ли Герман меня отпустит. Он, словно хозяин жизни, заходит в помещение и сразу направляется к фуршетному столу. По дороге ловит официанта и снимает у него с подноса два бокала с шампанским. Ни один из них мне не передает. Залпом опрокидывает в себя жидкость из обоих. Хотя бы меня из-за этого отпускает. Но все равно нехорошее предчувствие ворочается в животе. Никогда не видела, чтобы Герман так бездумно напивался. У него явно что-то случилось, но выяснять я ничего не стану. У меня есть куда более важная задача.

Муж подходит к фуршетному столу. По пути обменивается рукопожатием и парой фраз с каким-то мужчиной, лебезит. Но стоит собеседнику Германа оставить нас, улыбка спадает с лица мужа. Он подхватывает со стола канапешку, съедает. Выискивает взглядом официанта и как только замечает, подзывает к себе пальцами.

– Есть что-то покрепче этой жижи? – спрашивает у темноволосого парнишки в черных брюках, белой рубашке и галстуке-бабочке.

Официант, видимо, только рад услужить, поэтому перечисляет названия алкоголя, многие из которых я даже не слышала. Герман выбирает себе напиток, после чего берет белую тарелку со стопки, стоящей на краю стола, и начинает накладывать себе еду.

“А как же знакомство с Александром?” – мелькает в голове, но я прикусываю язык. Вместо укора произношу:

– Я оставлю тебя… ненадолго.

Муж застывает. Медленно поворачивается.

– Куда ты? – с прищуром смотрит на меня, в его искаженном алкоголем голосе отчетливо считывает подозрение.

– Эм… – на секунду запинаюсь, но сразу же возьму себя в руки, мне в туалет нужно, – вру нещадно, но, что удивительно, щеки не краснеют. Герман еще сильнее сужает глаза. – Я не успела сходить перед выходом, – переминаюсь с ноги для пущей убедительности.

Муж кривится, открывает рот, собираясь что-то сказать, но противный писклявый голос его прерывает:

– Герман, дорогой, давно не виделись.

К нам подходит блондинка в очень откровенном черном платье в пол. Оно, словно, перчатка облепляет ее фигуру, подчеркивая немалые изгибы в районе груди, а разрез на бедре добавляет перчинки. Девушка настолько широко улыбается, что кажется, ее красные губы порвутся в уголках.

Герман тоже не остается равнодушным.

– Сабина, милая, – раскрывает руки для объятий, и девушка делает шаг к нему.

Мой муж прижимает к себе другую женщину, а я… ничего не чувствую. У груди словно пустота образовалась, чувства к Герману исчезли, растворились, будто по щелчку пальца. Все, о чем я могу сейчас думать: “Нужно найти Ингу!”.

– Так, – прочищаю горло, так как оно перехватило, – я пойду?

Герман отстраняется от своей непонятно просто знакомой или нет, бросает на меня недовольный взгляд, после чего заявляет:

– Только быстро.

Я не обращаю внимания на его снисходительный тон. Резко разворачиваюсь и ныряю в толпу. Не знаю, сколько времени блуждаю, заглядывая в лица, появляющихся на моем пути людей. Но, явно, мои поиски длятся “не быстро”. Внутри все стягивается в тугой узел, ведь тревога, возникшая из-за того, что я не найду Ингу, примешивается к страху, который охватывает тело, стоит подумать, как отреагирует Герман на мой долгий “поход в туалет”. Даже успеваю отчаяться, когда вижу русоволосую макушку девушки, скрывающейся за неприметной дверью, встроенной в белую стену.

Бабочки начинают порхать в животе, когда я следую за ней. Быстро маневрируя между людьми, захожу в коридор с белыми стенами и приглушенным освещением. Не знаю, куда идти, но продолжаю двигаться, пока не теряюсь в пространстве. Коридоры оказываются настоящими лабиринтами, а я не запоминала путь, по которому можно вернутся в зал.

Страх застрять в непонятном месте, паучьими лапками ползет по коже, но я толком не успеваю ему поддаться, когда где-то неподалеку слышу женский стон:

– Ге-е-ерман, до-о-орогой, я так ску-у-учала!

Внутри у меня все заледеневает. Шок нападает на меня всего на мгновение, после чего я начинаю действовать.

“Это мой шанс!” – вспыхивает в мыслях.

Дрожащими пальцами достаю из клатча телефон, иду на приглушенные стоны. Поворачиваю за угол и вижу картину, которая совсем не удивляет. Мой муж прижимает к стене и страстно целует ту самую “не просто знакомую”, а его рука забралась глубоко в вырез ее платья.

Разблокирую телефон. Открываю камеру.

Щелчок.

Глава 20

Твою мать, вспышка!

Кровь отливает к ногам, тело сотрясает дрожь.

Застываю.

Боюсь пошевелиться.

Боюсь вздохнуть.

– Какого хрена?! – раздается утробный рык мужа.

Именно он приводит меня в чувства.

Паника накатывает с головой. Резко выдыхаю, стискиваю телефон и срываюсь с места.

Не чувствуя ног, бегу в туда, откуда пришла. Но получается сделать только несколько шагов, как стальные пальцы хватают меня за руку, дергают назад. Теряю равновесие, спотыкаюсь, падаю.

Не успеваю приземлиться на твердый пол, как врезаюсь в жесткое тело. А уже в следующую секунду, оказываюсь прижата спиной к холодной стене. В меня вдавливается твердое тело. Алкогольные пары бьют мне в лицо.

Задерживаю дыхание. Зажмуриваюсь.

– Алена? – через пару секунд доносится до меня удивленный голос мужа. – Какого хрена это было?! – а теперь я с легкостью улавливаю злость.

Внутри все сжимается. Горло перехватывает. Страх ледяными волнами разносится по телу.

“Господи, что же я наделала?” – проносится в голове. – “Нужно было уйти… просто уйти. На кой мне сдались доказательства измены мужа?”

Сердце гулко стучит в груди. Отдается в ушах, кончиках пальцев.

– Герман? – женский голос доносится до меня словно через стекло.

“Алена, возьми себя в руки. Хватит стоять и изнывать от страха. Ты должна бороться!”, – уговариваю себя, понимая, что если не я, то никто меня не спасет.

Судорожно втягиваю воздух. Распахиваю веки. Смотрю прямо в ледяные глаза мужа. Сердце пропускает удар, но взгляда не отвожу. Стискиваю челюсти.

Я не боюсь…

Я не боюсь…

Я не боюсь…

– Сабина, – произносит Герман напряженно. – Давай позже встретимся. Мне тут с женой нужно разобраться, – угроза пропитывает каждое его слово.

Дергаюсь в сторону. Мне едва удается оторваться от стены, как муж жестко припечатывает меня к ней снова. Боль стреляет в теле. Перед глазами вспыхивают звезды.

Мне требуется мгновение, чтобы зрение вернулось.

– Женой? – неверяще спрашивает девушка. – Ты женился? Опять?! – истеричные нотки звучат в ее голосе.

Муж глубоко вдыхает и шумно выдыхает.

– Сабин, – едва ли не рычит. – Давай не сейчас, – цедит. – Я тебе все объясню. Позже!

Пару секунд ничего не происходит. После чего слышу фырканье.

– Не надо мне ничего объяснять, – выплевывает девушка. – С меня хватит тебя! И твоих жен тоже! – яд пропитывает слова девушки, после чего раздается стук каблуков.

Он все удаляется, удаляется, удаляется…

Затихает.

В коридоре разливается тишина. Слышно только дыхание. Мое – частое, рваное. Германа – глубокое, шумное.

Во рту пересыхает. По позвоночнику бежит холодок. Кожа покрывается пупырышками.

– Так ты скажешь, зачем тебе фотография? – Герман выгибает бровь. – Неужели нравится… наблюдать? – уголок его губ ползет вверх.

Муж кажется расслабленным, спокойным. Но я-то вижу безумие, которое плещется в его глазах. Такое чувство, что оно заполнило мозг моего мужа, подпиталось алкоголем и вызывает бредовые идеи.

Вот только какие именно?

– Молчишь? – Герман поднимает руку, тыльной стороной ладони проводит по щеке, посылая дрожь ужаса по застывшему телу. Глаз от меня не отводит. – Алена-Алена, – качает головой. – Когда ты стала настолько плохой девочкой? – понижает голос до шепота. – Я же женился на милой, невинной малышке, – скользит рукой ниже, достигает подбородка. – Где она?! – рявкает и хватает меня за шею.

Вздрагиваю.

Инстинкт самосохранения включается в самый подходящий момент, возвращая мне возможность мыслить, действовать. Ступор проходит.

Я должна бороться! Должна…

Упираюсь ладонями в грудь мужа. Толкаю.

– Пусти меня, – говорю хоть хрипло, но твердо. Не сомневаюсь, ненависть плещется у меня в глазах. – Пусти! – собираю все силы, которые у меня только есть, пихаю снова.

Герман дергается, но с места не сдвигается.

Похоже, его забавляет мое сопротивление. Или даже заводит, судя по пошловатой ухмылке, которая растягивается у него на губах. Вот только глаза Германа остаются холодными… жестокими.

Нет. Нет. Нет.

Не знаю, что он задумал, что я не собираюсь ему потакать.

Поднимаю ногу, бью мужа коленкой между ног. Промахиваюсь, попадая в живот. Наступаю на стопу. Ноль реакции! Алкоголь, что ли, обезболивающим стал?

Толкаю мужа. Толкаю. Толкаю.

Жаль только, что Герману все нипочем.

Он, будто ожившая статуя, стоит на месте. Не шевелится. Просто смотрит.

Становится жутко. Внутри все леденеет. Даже сердцебиение замедляется.

Но я не позволяю себе поддаться страху. Сопротивляюсь все сильнее.

Дергаюсь. Кручусь. Вырываюсь.

Бью. Царапаюсь.

– Отпусти меня! Пусти! – голос скрипит, от подкатывающих к нему рыданий.

Взор размывается, сил становится все меньше. Но я не позволяю себе сдаться. Не позволяю…

– А знаешь? – Герман склоняет голову. – Ты меня сейчас обломала, – понижает голос до хитрого шепота, приближается свое лицо к моему. Выдыхает. Перегар бьет в нос. – Теперь тебе придется занять ее место, – усиливает хватку на моей шее, отнимает дыхание. – Можем, даже камеру включить, – вырывает телефон из моих пальцев, бедрами теснее прижимается к животу, демонстрируя свое возбуждение.

Желудок ухает вниз.

Нет… Он же не…

Заглядываю в глаза мужа и понимаю – он способен на все!