Текст книги "Развод. Цена твоей измены (СИ)"

Автор книги: Ира Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 40

– Алена, что с вами? – искреннее волнение звучит в голосе Александра.

Перед глазами темнеет, дыхание застревает в груди.

Все еще не могу поверить в увиденное. Но фотография, на которую я всего пару секунд назад смотрела, застряла у меня в голове. Я вижу каждую черточку лица своей малышки. Прекрасно помню, что она не улыбается и знакомого блеска в ее карих глазках нет. Зато муж выглядит… довольным. Такой широкой ухмылки, демонстрирующей белоснежные зубы, которыми он с удовольствием вцепился бы в мое горло, я давно у Германа не видела.

Сердце пропускает удар. Еще один. И еще…

Горло перехватывает. Глаза наполняются слезами. Паника захватывает мозг.

Что же делать? Что делать?

Меня так резко ведет в сторону, что я не успеваю сориентироваться и врезаюсь плечом в дверцу. По идее, мне должно было стать больно, но… я ничего не чувствую. Пустота расцветает в мыслях… в теле… в груди.

До меня доносится визг тормозов, но и на это я не реагирую. Лишь ощущаю, как ремень врезается мне в грудь. Просто смотрю перед собой, ничего не видя.

– Алена, посмотри на меня, – грубый голос проникает в разум.

Обычно у меня прошелся бы холодок по позвоночнику от такого тона, но не сейчас… сейчас я могу лишь сидеть и моргать. Кажется, если вдруг пошевелюсь, то истерика накроет меня с головой. Зато пока не двигаюсь, могу оставаться спокойной.

– Алена, – строго произносит Александр, хватая меня за плечи и разворачивая к себе. Встречаюсь с его голубыми глазами. Вздрагиваю. Они почти такие же, как у моего мужа, только светлее. Мужчина, видимо, считывает мою реакцию, поэтому хмурится, но меня не отпускает. – Что случилось? – всматривается в мои глазах.

Невольно открываю рот в желании поделиться, но тут же захлопываю его. Если я не произнесла все вслух, то, может быть, это неправда. Да?

– Вы из-за моего предложения так реагируете? – настоящая тревога плещется в его глазах. – Если да, забудьте. Ничего не нужно. Я сам разберусь.

Александр винит себя в моем состоянии?

Господи, этого никак не допустить. Посторонний человек никогда не заботился обо мне так, как Александр. Он не должен думать, что его предложение, даже несмотря на то, что оно немного странное, могло ввести меня в ступор.

Кое-как собираю в себе остатки сил и мотаю головой.

Александр сводит брови к переносице.

– Что тогда? – спрашивает настойчиво.

Мне очень хочется все рассказать этому мужчине, поделиться, но слова застревают в горле. Где-то на краю сознания улавливаю мысль, что не нужно втягивать Александра в свои личные дела, но ничего не могу с собой поделать, когда бросаю взгляд себе под ноги.

Мужчина прослеживает за ним. Не проходит и пары минут, как он наклоняется и поднимает телефон.

Видимо, прошло не уж много времени, как мне казалось, раз экран не заблокировался. Замечаю, как Александр поджимает губы, прежде чем поднимает взгляд на меня

– Где сейчас ваша дочь? – чеканит.

В его голосе звучат приказные нотки, поэтому у меня просто не удается проигнорировать вопрос.

– В садике, – бормочу, – должна быть, – все внутри сжимается в тугой узел.

Как я и думала, стоило мне произнести вслух страшные слова, меня затапливает волной страха. Мозг начинает работать с удвоенной скоростью. Он перебирает все ужасные развития событий, которые только могут произойти, начиная со неминуемой встречи с мужем, заканчивая тем, что я никогда не увижу свою дочь.

Сердце болезненно. Становится невероятно тяжело дышать. Меня начинает трясти.

Я просто не могу… не могу потерять Алесю.

– Звоните воспитательнице, – жестко произносит мужчина, протягивая мне телефон. – Или кто там у вас всем заведует…

Перевожу взгляд с Александра на гаджет и обратно, никак не могу сообразить, что от меня хотят.

– Алена! – рявкает мужчина, снова вздрагиваю. – Придите, наконец, в себя! – хватает меня за руку, разворачивает мою ладонь вверх, вкладывает в нее телефон, после чего снова впивается в меня пристальным взглядом и… кивает.

Не знаю, что на меня действует, приказные нотки в тоне мужчины или я просто начинаю возвращать себе возможность нормально мыслить, но в следующее мгновение, хватаю телефон.

Быстро скольжу большим пальцем по экрану в поисках нужного контакта. Руки дрожат, поэтому телефон трясется, а я никак не могу сосредоточится на именах мелькающих перед глазами.

Я же записывала номер воспитательницы… точно записывала.

Черт… как ее зовут?

Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и медленный выдох, прежде чем снова открыть веки.

“Виолетта Станиславовна”, – в голове вспыхивает имя, когда я более или менее урезониваю панику.

Она же не могла отдать Алесю Герману, правильно? Или то, что он отец девочки играет свою роль?

Так, не это сейчас главное.

Сосредотачиваюсь. Нахожу нужное имя, вот только не успеваю нажать на него, как на экране всплывает очередное уведомление.

Открываю его.

«Хочешь увидеть дочь? Жду тебя в кафе «Резонанс» через полчаса».

Не проходит и пары секунд, как следом прилетает фотография, где моя дочка пьет из большого стеклянного стакана молочный коктейль, при этом смотрит в стол. Алеся никогда не смотрит в стол! Она болтает, ерзает на своем месте, улыбается. Но в стол никогда не смотрит!

В горле появляется огромный ком. Все внутри сжимается в тугой узел.

Господи, последнее, чего мне хочется – это видеть своего мужа. Но он взял в «заложники» мою малышку, поэтому мне ничего не остается.

Поднимаю наполненные ужасом глаза на Александра и бормочу:

– Помогите мне, пожалуйста, еще раз, – протягиваю ему телефон.

Глава 41

Желудок то и дело сжимается, пока я стою перед дверью очередного кафе. Двухэтажное здание советских времен кажется пугающим, как и тяжелая резная дверь.

Несколько раз вздыхаю и медленно выдыхаю, прежде чем схватиться ручку. Распахиваю дверь. Одним шагом переступаю через порог и оказываюсь в просторном помещении с кирпичными стенами, квадратными колоннами и осыпавшейся штукатуркой на потолке.

Множество деревянных столов заполнены людьми. Официантки в красных юбках и белых блузках носятся с подносами туда-сюда. Гул голосов не дает мне сосредоточиться.

Сердце так быстро бьется, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Каждый вдох дается с трудом, пока я оглядываюсь по сторонам в поисках бывшего мужа и своей крохи.

Нужно было согласиться на предложение Александра пойти со мной. Но я побоялась спровоцировать Германа, поэтому отказалась. Тогда мужчина сказал, что дождется меня на парковке.

Если честно, я рада, что у меня есть путь к отступлению. Не знаю, чего ждать от Германа, но, если что, я всегда смогу схватить Алесю и сбежать.

Розовые бантики бросаются в глаза. Больше ни о чем не думаю, срываюсь с места и мчусь к своей малышке. Проношусь мимо одного столика за другим, пока Алеся не оказывается в поле зрения. Малышка, словно чувствуя мое приближение, поднимает голову и сосредотачивается на мне. Широкая улыбка появляется на ее измученном личики, после чего дочка сползает с дивана, на котором сидела, выбирается из-за стола и бежит ко мне.

– Мамочка, – выдыхает Алеся, когда я подхватываю ее на руки, прижимаю к себе изо всей силы, зарываюсь пальцами в разлохмаченные волосики.

Сладкий детский запах сразу же врывается в ноздри, позволяя немного расслабиться. Жаль, что ненадолго, потому что чувствую на себе пронзающий насквозь тяжелый взгляд. По телу тут же проносится волна дрожи, в горле застревает неимоверных размеров ком.

На мгновение прикрываю веки, чтобы собраться с силами и встретиться с голубыми глазами мужа. Едва не роняю челюсть, когда вижу Германа. Он сидел ко мне спиной, поэтому ему приходится повернуться вполоборота, чтобы посмотреть на меня. Но не это привлекает мое внимание, а внешний вид мужа. Герман… изменился. Очень сильно изменился. Мы не виделись чуть больше недели, а муж, похоже... постарел.

Лицо осунулось до такой степени, словно муж бухал напропалую все это время. Под его глазами залегли глубокие тени. Обычно аккуратная щетина превратилась в бороду с торчащими в разные стороны волосками. Кожа посерела, а губы потрескались. Фотография, которую Герман мне прислал, не отражала всего этого “великолепия”, как и не показывала сальные волосы, грязную серую футболку и джинсы, явно, на пару размеров больше.

Я ожила увидеть чего угодно, но только не “побитую бродячую собаку”, но именно такое сравнение приходит в голову, когда я смотрю на мужа.

Что с Германом произошло? Неужели дело в алкоголе? Или здесь что-то другое?

– Я так рад видеть тебя, – муж начинает подниматься, тут же отступаю на пару шагов назад.

Холодный пот выступает на позвоночнике, пока я изо всех сил вдавливаю в себя малышку.

– Мамочка, – пищит она.

Сразу же понимаю, что перегнула палку, поэтому ослабляю хватку.

– Все хорошо, – бормочу, не отводя взгляда от мужа, который уже полностью выпрямился. – Потерпи чуть-чуть и поедем домой, – глажу свою крошку по голове. Она тоже не отпускает мою шею и не пытается отодвинуться. Похоже, испугалась. Но только чего? Того, что больше меня не увидит? Или своего отца?

– Присядешь? – Герман улыбается одними уголками губ, невинно глядя на меня.

У меня же глаза округляются. Страх сковывает изнутри.

Мотаю головой.

Муж поджимает губы, но уже через мгновение на его лице снова появляется безмятежное выражение.

Какую роль Герман пытается играть? Неужели, думает, что я поверю ему… после всего.

– Нам нужно поговорить, – удивительно спокойно произносит муж.

Удивляюсь тому, как ему удается контролировать себя. После сообщения с угрозой я ожидала, чего угодно, только не держащего себя в руках Германа.

– О чем? – выпаливаю, прежде чем успеваю подумать.

Хочется ударить себя по лбу, когда я вижу, как в глазах мужа появляется победный огонек. Герман, явно, думает, что я проявила слабость, и теперь он сможет пробраться ко мне в голову. Вот только я не верю ему ни на йоту. Мои розовые очки давно разбились. Я больше не та Алена, которая заглядывала в рот любимому мужу и всячески пыталась ублажить его.

Прежняя Алена исчезла в тот самый момент, когда муж поднял на нее руку… Нет, скорее, ее не стало, стоило ей узнать об измене.

Теперь я другая. У меня есть работа, квартира. Да, жилье мне пока одолжили Инга с Марком, потому что сами переезжают в загородный дом. Но я собираюсь платить аренду, поэтому…

– Ален, – Герман делает шаг ко мне, все мысли тут же исчезают из головы. Снова отступаю. Муж замирает. Вздыхает. Трет шею, прежде чем заглянуть мне в глаза. – Я получил документы на развод, – грустно улыбается, не прерывая зрительного контакта со мной. Задерживаю дыхание. Прирастаю к полу. Боюсь даже представить, что еще может прийти в голову мужу. Он опять будет меня шантажировать? Я ошибаюсь, потому что Герман выпаливает: – Я хочу сохранить нашу семью. И собираюсь сделать все от меня зависящее, чтобы осуществить свое желание.

Глава 42

Едва не роняю челюсть на пол. Серьезно? Я правильно услышала? Герман говорит что-то о сохранении семьи? После всего?

Неужели он думает, что я могу остаться с ним после тех издевательств, которые мне довелось пережить?

– Прости, но мне это не интересно, – чеканю, делая еще один шаг назад.

Глаза мужа вмиг ожесточаются. Но стоит мне моргнуть, как лицо Германа вновь становится безмятежным.

Такие резкие перемены в поведении мужа, заставляют меня насторожиться. У Германа ничего не бывает просто так, за годы брака я это успела усвоить. Мужу что-то от меня надо, вот только, что именно?

Мысленно мотаю головой. Да какая разница? Главное, дочь у меня, значит, надо уходить!

Вот только даже шага не успеваю сделать, как Герман во мгновение ока пересекает разделяющее нас расстояние, оказываясь слишком близко. Дыхание застревает в груди, прирастаю к полу.

Воспоминая о злосчастном мероприятии, которое закончилось трагедией, вспыхивают перед глазами. Я словно наяву вижу ярость, исказившую лицо мужа. Чувствую, как он наваливается на меня. Улавливаю запах алкоголя.

Только то, что Алесенька крепко-крепко обнимает меня за шею и дрожит, не дает мне проволиться в бездну пережитого ужаса. Поглаживаю малышку по спинке, успокаивая и задаваясь вопросом, что ей сделал Герман. Раньше же Алесенька с радостью бежала к папе, а сейчас жмется к мне так, будто боится, что я отдам ее. Этого никогда не произойдет!

– Алена, – голос Германа вроде бы звучит спокойно, но я все равно улавливаю в нем рычащие нотки, – я хочу перед тобой извиниться. Не знаю, что на меня нашло. В меня будто демон вселился. Я… – отводит взгляд в сторону, тяжело вздыхает, прежде чем снова посмотреть на меня. – Я виноват перед тобой. Так сильно виноват, – протягивает ко мне руку, словно хочет дотронуться до моей щеки, но я отшатываюсь, а потом вовсе делаю шаг назад. Меня передергивает от одной мысли, что муж может прикоснуться ко мне. Его пальцы теперь навсегда связаны с жестокостью и изменами.

Герман грустно улыбается. Не знаю, что он видит в моих глазах, но, в итоге, сжимает кулак и опускает руку.

Мне бы вздохнуть с облегчением, но я не могу. Я напряжена, как струна. Жду от мужа подвоха, который неминуемо будет. В этом нет сомнений.

Вот только проходит несколько секунд, а, может, даже минута, но ничего не происходит. Герман все так же смотрит на меня, а я… не отвожу пристального взгляда от него и молчу. Даже если бы хотела что-то сказать, все равно не могу выдавить из себя ни слова. Я максимально нахожусь настороже: вдруг Герман слетит с катушек, а мне нужно будет бежать.

Понимаю, что это бред. Вряд ли муж решится прилюдно причинить мне вред, но… кто его знает? Точно не я!

Герман тоже молчит. Непонятно чего ждет. Но при этом пронзающего насквозь взгляда от меня не отводит. Возможно, думает, что я расплывусь перед ним лужицей после его оправданий. Не знаю. Плевать. Все, чего я хочу – уйти от него подальше.

Как только эта мысль посещает мою голову, Герман делает шаг ко мне, вновь максимально приближаюсь.

– Ален, – смотрит на меня с нежностью во взгляде, но я-то вижу, что эта эмоция ненастоящая… я все еще помню, как она выглядит в исполнения мужа, хоть и смутно. – Понимаю, что тебе нужно время. Я действительно перегнул палку. Но давай не будем рушить то, что так упорно строили годами. Позволь мне загладить свою вину. Ведь я все еще люблю тебя.

Вздрагиваю, когда слышу “заветные” слова.

– Любишь? – сиплю, поэтому прочищаю горло. – Говоришь, любишь? – произношу четче.

– Да, – в глазах мужа появляется победный огонек.

Рано радуешься дорогой. Ох рано.

– Тогда отпусти, – чеканю, вздергиваю подбородок.

– Что? – шокированное выражение появляется на лице Германа.

– Отпусти меня, – повторяю. – Знаешь же поговорку, если любишь, отпусти. Если твое, оно обязательно вернется.

Не понимаю, зачем вообще говорю с Германом. Наша семья разрушилась в тот день, когда муж поднял на меня руку. Вот только даже несмотря на то, Герман – настоящий подонок и до меня это, наконец, дошло, он все равно остается отцом нашей дочери. Также сложно забыть, что нас ждет суд за опеку. Поэтому начать полностью игнорировать Германа, как бы мне этого ни хотелось, не получится.

– А знаешь, – муж сводит брови к переносице. – у меня есть своя поговорка, – одним движением хватает меня за плечо.

Дергаюсь, но Герман не отпускает. Приложить полную силу тоже не удается, у меня на руках ребенок. Поэтому все, что могу – прошипеть:

– Пусти.

– Не хочешь услышать мою поговорку? – уголок губ Германа ползет вверх, придавая ему хищное выражение. А куда же делся раскаявшейся мужчина? Жаль, что ответ на этот вопрос получит не удается, ведь Герман решает ответить на свой: – Так вот, – сильнее сдавливает мою руку, – моя любимая поговорка – если любишь, борись, – едва ли не рычит. – Поэтому знай, я буду бороться за тебя, дорогая. Буду бороться изо всех сил, до последнего вздоха. Буду бороться, даже используя методы, которые тебе не понравятся, – ничем не прикрытая угроза звучит в его голосе. – Подумай об этом, ведь в твоих интересах дать мне шанс! – глаза мужа, наконец, показывают его истинные эмоции – среди них доминирует жестокость.

Сердце пропускает удар. Крупная дрожь сотрясает тело, но не успеваю я ни слова сказать, ни среагировать, как пальцы мужа исчезают с моей руки, а рядом со мной вырастает “стена”.

– Ей не о чем думать, – Александр кладет ладонь мне на поясницу, тем самым даря поддержку. – Вы разводитесь и точка!

Глава 43

– Ты! – рык Германа сотрясает кафе.

Посетители, которых я раньше не замечала, начинают оглядываться на нас. Но я тут же забываю обо всем, потому что вижу, как глаза мужа застилает тьма. Его осунувшиеся черты лица заостряются, плечи расправляются.

Герман на глазах превращается в настоящего монстра. Я видела его таким всего один раз – в тот день, когда он чуть не надругался надо мной. Но тогда муж был пьян, а сейчас у него нет подобных оправданий. По крайней мере, я не чувствую запаха алкоголя.

– Я, – спокойно отвечает Александр. От его голоса веет расслабленностью, хотя я чувствую волны напряжения, которые передаются мне сквозь ладонь, лежащую на моей спине. – Алена, иди в машину, – что-то протягивает.

Опускаю голову, вижу ключи.

– Не смей! – рявкает муж, тянется ко мне, но его руку перехватывает Александр.

Обходит меня, закрывая собой.

– Хочешь еще разок лицом со стеной встретиться? – угроза сочится из голоса моего защитника. – С удовольствием устрою вашу встречу… снова.

Внутри все сжимается.

Когда это Александр с Германом успели сойтись в схватке? Да еще до такой степени, что муж “встретился со стенкой”? Судорожно соображаю, пролистывая в голове события прошлого. Ничего на ум не приходит, пока…

Желудок ухает вниз.

Не может быть…

Этого просто не может быть…

Александр же не мог…

– Она моя жена! – рев Германа пробивается в затуманенный шоком мысли. – Не твоя, – выплевывает.

– Это пока, – вторит ему Александр.

Мгновение, и Герман замахивается. Вот только его рука пролетает мимо лица соперника. И не успевает вернуться обратно, как Александр ее перехватывает, выворачивает, одним движением оказываясь сзади Германа. Ловлю дежавю. Также сделал мой спаситель, когда освободил меня из лап мужа в тот злополучный вечер.

Нет. Нет. Нет.

Этого же просто не может быть.

Алесенька начинает вертеться у меня в руках, но я сильнее прижимаю ее к себе. Не нужно ей видеть, что дядя делает с папой.

– Потерпи чуть-чуть, – шепчу на ухо малышке, – скорой уйдем отсюда, – на автомате перебираю ее волосы.

– А теперь послушай меня, – Александр понижает голос, заламывая руку Германа так высоко, что муж стискивает губы до побеления, чтобы не застонать. – Алена теперь со мной. Если ты посмеешь ей угрожать, будешь иметь дело со мной. Если ты подойдешь к ней, чтобы навредить, будешь иметь дело со мной. Если ты тронешь ее дочь без разрешения… – Александр резко поднимает руку, муж вскрикивает. – Надеюсь, ты понял! – разворачивает Германа в другую сторону и толкает.

Мужу приходится сделать несколько широких шагов, чтобы устоять. Но, видимо, гнев и унижение стреляют ему в голову, потому что вместо того, чтобы отступить, он поворачивается лицом к Александру. Дергается, явно, собирается броситься на соперника, но застывает, когда видит, что последний расставил руки.

– Ну давай, – в голосе Александра звучит вызов.

Мужчина, похоже, максимально уверен в себе. Хотя… почему бы и нет. Ведь если мое предположение верное, то он уже однажды справился с моим мужем. Только в тот вечер Герман был в стельку пьян. Но что-то подсказывает мне, даже если бы муж был в нормальном состоянии, он все равно бы не справился с Александром.

И видимо, Герман это тоже осознает, потому что не нападает, как хотел изначально. Лишь до побеления костяшек стискивает кулаки и с превосходством смотрит на Александра.

– Если тебе нужна эта потрепанная баба, – Герман бросает взгляд через плечо мужчины на меня, – забирай, – выплевывает. – Можешь ее пробовать, сколько хочешь. А когда ты ее выбросишь, она все равно приползет ко мне, – муж вроде бы все это говорит Александру, но при этом пронзительно смотрит на меня, заставляя слова острыми иглами впиваться в мое сердце. – Но… – не проходит и мгновения, как он продолжает, – дочь свою я вам не отдам!

Алесенька, видимо, слышит слова отца, поэтому всхлипывает.

– Тшш, – целую малышку в макушку. – Папа шутит… шутит, – говорю, а у самой дыхание перехватывает от страха.

– Здесь уже не тебе решать, – никогда не слышала, чтобы Александр говорил так жестко. – Насколько я знаю ваши законы, вам нужно будет идти в суд. А у тебя никаких преимуществ. Компанию ты просрал, работы лишился. Сбережения… думаю, руку в них ты давно запустил. Квартиру еще не продал? – мужчина, похоже, то и дело попадает в точку, потому что Герман с каждым словом белеет. – Тебе больше нечем шантажировать Алену. Все, на что ты можешь рассчитывать с таким раскладом – встречи с дочерью, и то под присмотром. Хотя я сомневаюсь, что они тебе будут нужны, – хмыкает Александр. – Поэтому еще раз повторю – оставь Алену в покое. Ее теперь есть кому защитить! – чеканит и разворачивается.

Не успеваю даже моргнуть, как Александр оказывается рядом со мной.

– Пошли, – кладет руку мне на спину и поддакивает к выходу.

Не сопротивляюсь. На это нет причин.

Вот только прежде чем удается полностью отвернуться, пересекаюсь взглядами с мужем. Вздрагиваю. В глазах Германа плещется самая настоящая ярость. Где-то на краю сознания возникает мысль, что это не последняя наша встреча. Но отбрасываю ее в сторону и ухожу… вместе с другим мужчиной.

Уже в машине, сидя на заднем сидении с дочерью на руках, ведь детского кресла у Александра ожидаемо не нашлось, прокручиваю события этого дня в голове. Стараюсь побыстрее отделаться от всего произошедшего, но на одной мысли все-таки задерживаюсь.

Поднимаю взгляд и смотрю на профиль Александра, который отвечает на многочисленные вопросы моей дочери о себе. Пока Алесенька, полностью расслабившись, профессионально вытаскивает из мужчины информацию о том, кто он такой, откуда появился, чем занимается и т. д, я мучаюсь сомнениями. С одной стороны таких совпадений не бывает, с другой… да, не может этого быть. Ну не может и все!

Во время поездки накручиваю себя до предела, поэтому, когда Александр паркуется у моего дома, не выдерживаю.

– Это вы? – выпаливаю, ловя взгляд мужчины в зеркале заднего вида. Александр хмурится, а я понимаю, что мой вопрос недостаточно информативный, поэтому добавляю: – Это вы спасли меня в тот вечер?