Текст книги "Развод. Цена твоей измены (СИ)"

Автор книги: Ира Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

– Герман, отпусти меня, – сиплю.

Муж так сильно стискивает горло, что я едва могу дышать.

Легкие горят. В голове стучит. Желудок скручивает от страха.

– Ты стала плохой девочкой, моя дорогая женушка. Очень плохой, – муж проводит кончиком носа по моей щеке. Содрогаюсь всем телом. – Знаешь, что делают с плохими девочками? – доходит до уха, – Их наказывают, – сильнее стискивает мое горло, перекрывая возможность дышать.

Распахиваю глаза, задыхаюсь.

Паника захватывает разум.

Начинаю брыкаться, вырываться.

Не знаю, откуда появляются силы, но у меня кое-как получается оттолкнуть мужа. Дергаюсь в сторону. Мне даже удается сделать шаг в сторону. Грубые пальцы начинают соскальзывать с моей шеи, хватка расслабляется. У меня даже получается сделать судорожный вдох до того, как оковы снова оказываются на шее.

Я даже испугаться не успеваю, как земля уходит из-под ног. Лечу непонятно куда. Желудок делает кульбит. Дыхание застревает в груди. Шея освобождается от оков. Вот только я не успеваю вдохнуть. Падаю на пол. Ударяюсь копчиком. Острые игры боли пронзают тело. Перед глазами темнеет. В ушах звенит. Из груди выбивает остатки воздуха.

Ничего не вижу. Ничего не слышу. Но все равно нахожу в себе силы, чтобы начать отползать, опираясь на руки и на ноги. Меня подгоняет отчаяние, которые разливаются по венам.

Никогда не думала, что мой муж станет монстром. Нет. Он всегда был таким. Я просто предпочитала не замечать.

Потакала его прихотям.

Старалась не беспокоить, когда он приходит уставший с работы.

Готовила только то, что он любить есть – приготовь я что-нибудь другое, она оказывалось бы в мусорке.

Замолкала, когда он рявкал, чтобы прекращала ныть, если я заболевала.

Проглатывала обиду, когда он начинал кричать меня не с того ни с сего.

Закрывалась в комнате с дочкой, когда он ходил раздраженным из-за того, что у него проваливался очередной эксперимент. Иногда ночью подкрадывалась к нему в кабинет, вникала в записи, валяющиеся везде, где только можно, дописывала формулы, надеясь помочь или хотя бы натолкнуть на мысль. Зря.

Я старалась не обращать внимания на все эти детали. Ведь даже если муж срывался, он никогда не поднимал на меня руку. Никогда… до недавнего времени.

– Алена-Алена, ну чего ты? – звучит совсем близко, и я вздрагиваю.

Ускоряюсь.

Сердце бьется с невероятной скоростью, трепыхается в груди. Желудок то и дело сводит. Горло сжимается.

Кажется, что я быстро ползу.

Но ладони соскальзывает, стопы подворачиваются. Одна туфля слетает. Слышу треск ткани.

“Платье”, – мелькает на краю сознание, но тут же тонет в панике.

В висках пульсирует. Перед глазами расплывается. Вот только это меня не спасает. Я все равно вижу силуэт мужа.

Он приближается, приближается, приближается…

Нет. Так мне не спастись!

Нужно встать!

Отталкиваюсь от пола. Переворачиваюсь. Становлюсь на колени и… падаю на руки. На меня наваливается тяжелое тело. Грубые пальцы обхватывают запястья, дергают их назад. Теряю опору. С размаху ударяюсь скулой о твердую поверхность. Зубы клацают. В голове сотрясается. Слезы брызгают из глаз. Боль настолько яркая, что перестаю чувствовать что-либо. Но всего на мгновение, потому что в следующее – ощущаю горячее дыхание у себя на затылке, тяжелое тело на себе.

Толком не могу сделать вдох. Но понимаю, что не сдамся. Буду бороться до последнего. Брыкаюсь. Кручусь. Вожу ногами, пытаясь упереться коленями в пол.

– Успокойся! – рявкает муж, снова хватая меня за шею. Сжимает ее в попытке остановить мое сопротивление. – Как будто в первый раз раздвигаешь передо мной ноги! – его язык заплетаться, а ладонь скользит под платье.

Мои руки оказываются свободными – упираюсь ими в пол. Отталкиваюсь. Герман усиливает хватку у меня на шее. Сжимает пальцы так, что я теряю дыхание. Но не сдаюсь.

Не знаю, откуда у меня берутся силы.

Видимо, адреналин бурлит в крови. Мне даже удается спихнуть мужа с себя.

Его пальцы соскальзывают с моей шеи.

– Помогите, – сиплю, горло разрывается от боли. – Прошу помогите, – ползу на четвереньках по коридору, быстро переставляя руки и ноги.

Ничего не вижу. Ничего не слышу.

Боль заполняет каждую клеточку тела. Страх подгоняет меня. Заворачиваю за угол…

Чувствую жесткие пальцы в волосах, на плече.

Герман тянет меня за волосы наверх. Заставляет кое-как подняться на ноги.

Затуманенным сознанием улавливаю какой-то щелчок. За ним чувствую толчок в спину. Шлейка платья рвется. Едва не заваливаюсь. Приходится сделать пару широких шагов, чтобы устоять на месте.

Но я оказываюсь свободна… свободна.

Еще один щелчок, только уже другой – яркий свет режет глаза. Зажмуриваюсь. Но тут же распахиваю веки, разворачиваюсь и вижу мужа.

Он закрывает за собой какую-то дверь.

Боюсь отвести взгляд от Германа, хотя все равно понимаю, что он запихнул меня в какую-то комнату.

Мы с мужем остаемся наедине. За закрытой дверью…

Только я и Герман!

Герман и я!

– Не надо, – мотаю головой. – Пожалуйста, не надо, – страх сковывает тело. – Герман…

– Ты же не хочешь, чтобы я спал с другими? – муж выгибает бровь, безумие мелькает в его глазах. Молчу. Не двигаюсь. Заполненный страхом мозг не сразу понимает, что Герман имеет в виду. Но когда на его лице появляется плотоядная ухмылка, содрогаюсь. – Не хочешь же? – вызов звучит в его голосе. – Тогда-а-а… на колени! – рявкает и делает шаг ко мне.

– Помогите! – кричу, что есть мочи.

Глава 22

Герман бросается ко мне.

Я даже метнуться в сторону не успеваю, как он толкает меня назад.

Хватаю ртом воздух.

Лечу и… врезаюсь бедрами во что-то острое.

Боль проносится по телу, но она уходит на задний план, когда Герман в один широкий шаг сокращает между нами расстояние. Нависает надо мной, выдыхает, обдавая зловонным алкогольным дыханием.

– Не хочешь, значит, по-хорошему? – с силой сжимает мою грудь.

Жду очередную волну боли, но не чувствую ее. Паника заполняет мой мозг, воспламеняя тело.

Я не позволю ему надругаться над собой!

– Помогите! Помогите! Прошу! – кричу, что есть мочи, толкаю мужа в грудь изо всей силы, хоть ее осталось немного.

Но, видимо, адреналин подпитывает меня.

Мечусь, не прекращая кричать:

– Пусти меня! – слезы застилают взор. У меня даже не получается оттолкнуть Германа, как я смогу противостоять ему? – Помогите мне! Помогите!

– Да, заткнись ты уже! – рявкает муж.

Резкое жжение пронзает пострадавшую ранее щеку. Застываю. Не сразу соображаю, что произошло.

Мозг не хочет работать. Он отключается. Совсем.

Жар распространяется по лицу. В груди печет. Глаза режет.

«Герман меня ударил», – мелькает на краю сознания. – «Дал… пощечину?»

Господи… За что? За что мне все это?

– Твое сопротивление, конечно, заводит, – муж ныряет рукой под мою юбку, рвет колготки. – Но у всего есть предел.

Страх ледяной волной проносится по телу.

Хочу снова попытаться оттолкнуть мужа, но он перехватывает мои запястья, поднимает руки вверх, наваливается на меня.

Герман вдавливает меня в твердую поверхность, фиксирует руки за головой.

Не могу вздохнуть…

Не могу пошевелиться…

Не могу сдаться!

Замахиваюсь головой, ударяю Герману прямо в нос.

Он взвизгивает, шипит.

– Тварь, – даже через размытый взор вижу ярость, мелькнувшую в глазах мужа.

Зловещая ухмылка растягивается на его губах. Он всего мгновение смотрит на меня, а в следующее – словно замедленной съемке, наблюдаю за тем, как его лицо приближается к моему.

Приближается…

Приближается…

Приближается…

– Что здесь происходит? – разъяренный мужской рев сотрясает комнату.

Уголек надежды вспыхивает в груди. Неужели…

– Иди, куда шел, – выплевывает муж. – Уже с женой уединиться нельзя.

Уголек гаснет.

Нет.

Нет.

Нет.

Если мужчина сейчас уйдет…

– Помогите мне, – сиплю, замечая, как черты лица мужа заостряются. – Помогите… – прошу, понимая, что рискую – если мужчина уйдет, то мне несдобровать.

Моя попытка спастись, сделает только хуже.

Хотя… куда хуже?

– Уходи, я сказал! – рычит муж, бешено глядя на меня.

Желудок делает кульбит.

Мгновение ничего не происходит, а в следующее – до меня доносятся шаги.

– Отпусти девушку, – угроза звенит в голосе незнакомого мужчины.

Слезы брызгают из глаз.

Он не ушел.

Не ушел…

Муж напрягается. Злобно выдыхает. Отталкивается от стола.

Я оказываюсь свободна.

Свободна… Боже, не верю своему счастью!

Облегчение проносится по венам.

Сползаю со… стола? Колени подгибаются, плюхаюсь на пол.

Воздух выбивает из груди. Меня трясет. В голове шумит, но я все равно слышу рев мужа:

– Я сказал, вали отсюда!

Вздрагиваю. Становится жутко холодно. Так холодно…

Обхватываю себя за плечи.

Дрожу.

Слезы текут по щекам, зубы стучат.

Ничего не вижу. Только силуэты. Но этого достаточно, чтобы понять – мужчина не слушает мужа. Он останься.

Радость крыльями бабочками вяло порхает в животе.

– Думаю, это вам лучше уйти, – непоколебимо произносит мой спаситель.

– Ты меня не понял? – цедит Герман. – Давай еще раз объясню – я здесь с женой. Не мешай нам… – на мгновение прерывается, – развлекаться, – выплевывает.

– Развлекаться? – хмыкает спаситель. – Я… – замолкает, – кхм… вижу, – его голос звучит как-то отстраненно. Но уже через секунду мужчина берет себя в руки. – Вам лучше уйти, пока я не вызвал охрану и…

Не успевает договорить, как муж бросается на него. Не понимаю, каким чудом, но спасителю удается ускользнуть от громоздкого тела Германа. Мужчина ловко отступает в сторону, а муж летит лицом в дверь.

Жаль только, что не вылетает в коридоре. С помощью пары размашистых шагов восстанавливает равновесие. Резко разворачивается. Пошатывается. Рычит, как дикий зверь, и опять бросается на спасителя.

Не знаю как, но у мужчины снова выходит не столкнуться с Германом. Но на этот раз и он начинает действовать. Быстрым, размывающимся движением заламывает руку мужа за спину и впечатывает того в стену. Герман дергается, но толком пошевелиться не успевает, как из него вылетает наполненный болью стон.

– Знаешь, кого я ненавижу больше пьяниц? – спаситель понижает голос до зловещего шепота. Холодок бежит даже по моему позвоночниу. – Мужчин, которые обижают женщин, – гневно выпаливает. – Что ты хотел с ней сделать? Изнасиловать? Побоев тебе мало?

Последние слова мужчины бьют похлеще хлыста. Задыхаюсь.

Одно дело самой осознавать, какой ужас я пережила и какого избежала. Совсем другое – когда это увидел другой человек.

Стыд заливает тело горячей волной. Кровь разгоняется в венах.

«Нужно уходить», – вспыхивает в голове. – «Срочно!»

Не знаю, откуда берутся силы, но я кое-как встаю. Вытираю мокрые дорожки на щеках. Бесполезно. Тут же появляются новые. Плевать. Нужно убираться. Скорее.

Нахожу размытым взглядом выход. Ковыляю к нему.

– Алена, стоять! – рявкает муж.

Вздрагиваю. Но не останавливаюсь. Ускоряюсь, слыша глухой стук и приглушенный стон.

Мне нужно бежать. Не только отсюда, но и от Германа. С ним жизни не будет. Он меня изведет, уничтожит.

Не знаю, что происходит с Германом, но рядом с ним я не выживу. Теперь не сомневаюсь в этом.

Не вижу, куда иду. Просто бреду, опираюсь на стену и нигде не останавливаясь. Боюсь, что, если заторможу, муж найдет меня.

Каким-то чудом попадаю снова в зал. Тут же осознаю, что оказываюсь среди людей в ужаснейшем состоянии. На меня будут все оглядываться, коситься, но я этого не выдержу. Просто не выдержу. Оглядываюсь по сторонам. Неподалеку замечаю открытую стеклянную дверь, хромая на одной туфле, иду к ней.

Вот только стоит мне выйти на большой балкон, как вижу пару на нем.

Черт!

– Простите, – разворачиваюсь.

Но мне не удается и шага сделать, как слышу, доносящееся словно через стекло:

– Алена.

Подпрыгиваю на месте.

Глава 23

Застываю, когда до затуманенного болью разума доходит, что голос принадлежит девушке. Он кажется смутно знакомым. Но я не могу понять, откуда его знаю. Перед глазами стоят ледяные, наполненный жаждой расправы глаза мужа. Все еще чувствую его грубые, противные прикосновения. Щека до сих пор горит.

Слезы брызгаю из глаз. Страшно представить, что бы было, если бы не появился незнакомец. Он действительно спас меня от…

Тихий всхлип срывается с губ, закрываю лицо ладонями.

Боже… за что Герман так со мной?

– Что случилось? – звучит совсем близко. Вздрагиваю. Собираюсь сделать шаг назад, но чувствую нежные пальцы на запястьях.

Кто-то отнимает мои руки от лица. Сильнее зажмуриваюсь, понимая, что именно человек сейчас увидит.

Приглушенный вскрик посылает волну колючих мурашек по моему телу. Кровь отливает к ногам.

Распахиваю веки. Сквозь размытый взор все же удается рассмотреть лицо девушки.

Узнаю ее.

Инга. Где же ты была раньше?

Девушка выглядит растерянной. Блуждает взглядом по моему лицу, задерживается на щеке, поджимает губы. Скользит ниже, ниже, ниже…

– Марк, – произносит едва слышно.

Меня охватывает ужас. Только сейчас понимаю, кем был второй человек. Последнее, чего мне хочется – чтобы меня муж Инги видел в таком состоянии. Судорожно вздыхаю. Собираюсь уйти, но я просто не могу сдвинуться с места. Тело больше не подчиняется мозгу. Такое чувство, что ноги прирастают к полу, а мышцы наливаются свинцом.

Краем глаза улавливаю, как рядом с нами появляется человек. Ощущаю на себе его пристальный взгляд, после чего улавливаю шумный выдох. Становится жутко неудобно. Я бы с удовольствием превратилась в призрака и растворилась в воздухе. Жаль, что у меня нет сверхъестественных способностей. Поэтому приходится стоять и пытаться бороться с дрожью, которая охватывает тело, находящееся под двумя изучающими взглядами.

– Ответ на твой вопрос – да, – вдруг цедит Марк сквозь стиснутые зубы. – Но не тогда, когда мы переедем, а прямо сейчас, – чеканит. – Поехали.

Желудок делает кульбит. Страх сковывает мышцы. Холодный пот выступает на позвоночнике.

– К-куда? – кое-как удается выдавить из себя.

– К нам домой, – нежно произносит Инга, печаль легко считывается в ее глазах.

Округляю глаз. Дыхание перехватывает.

– Нет… нет… нет… – мотаю головой, пытаюсь вывернуть запястье из рук Инги. – Алеся…

– Мы сейчас же за ней поедем, – жестко, безапелляционно заявляет Марк.

Поднимаю голову. Смотрю на него глазами, полными слез.

– Он меня не отпустит, – произношу едва слышно. Колени подгибаются. Силы окончательно покидают меня, начинаю оседать.

Но не успеваю распластаться на полу, как Марк оказывается рядом. Подхватывает меня под колени, поднимает на руки, крепко прижимает к себе.

– Я не позволю ему причинить тебе вред, – смотрит мне прямо в глазах. – Больше не позволю, – обещает, и… я ему верю. Верю.

На лице мужа Инги отражается вина. Она настолько сильная, глубокая, что мне становится не по себе.

Хочу сказать Марку, что он ничего плохого не сделал. Хочу его успокоить, но не могу произнести ни слова. Горло словно тисками сдавливает, слезы льются из глаз.

Благодарность затапливает тело. И я позволяю себе расслабиться, хотя бы ненадолго. Совсем скоро придется взять себя в руки, разобраться со своим будущим. Но я займусь этим попозже.

Чуть позже…

Марк выносит меня в зал, заполненный людьми. Мы сразу привлекаем к себе внимание. Прячу лицо в груди мужчины, который ни на секунду не прекращает двигаться, зажмуриваюсь и не открываю глаз, пока не чувствую ветер в волосах.

Лишь, когда Марк наклоняется и куда-то аккуратно меня сажает, распахиваю веки.

Кручу головой, пытаясь понять, где нахожусь и только спустя пару секунд, стоит Инге занять место рядом со мной, понимаю, что я в машине.

Не проходит и мгновения, как девушка притягивает меня в свои объятья. Держит аккуратно, крепко, словно пытается передать мне свои силы, ничего не спрашивает, просто делится теплом, и я не выдерживаю.

Платину будто прерывает. Эмоции захлестывают с головой. Нехотя погружаюсь в события, которые уже должны были стать воспоминаниями, но почему-то кажутся слишком живыми.

Рыдания подкатывает к горлу, и на этот раз у меня не получается их сдержать. Слезы непрерывно текут по ценам. Всхлипы срываются с губ до тех пор, пока весь ужас от пережитого не покидает меня, оставляя только леденящую душу пустоту.

Она затягивает меня в бездну, где нет ничего. Только холод и темнота. Лишь тепло от поглаживаний Инги по моей спине не дает мне полностью провалиться в отчаяние.

Но все равно теряю себя в пространстве.

Не знаю, куда мы едем.

Ни о чем не спрашиваю.

Ни о чем не думаю.

Такое чувство, что израненная душа покидает тело. Остается только пострадавшая оболочка. Она болит, ноет, горит. Но, по крайней мере, получается абстрагироваться от чувств.

Все, чего мне хочется сейчас – отключиться.

Но тревожный червячок все-таки не дает мне полностью расслабиться.

В голове звенит обещание мужа:

“Сама можешь валить на все четыре стороны, но наша дочь останется со мной.”

Я верю в то, что Герман попытается забрать у меня дочь. Нет, я в этом уверена. Он будет издеваться надо мной до последнего, пока не изведет окончательно.

После всего случившегося понимаю, какой слепой дурой была. Надела розовые очки. Доверилась первому человеку, который проявил ко мне доброту.

Да, я с раннего детства не чувствовала заботы. Но это не оправдание! Я должна была оставаться осмотрительной. Все-таки выросла в детском доме. Кому, как не мне, знать, насколько люди могут быть жестокими. Нельзя было быть такой доверчивой. Нельзя.

Видимо, мое безграничное желание просто почувствовать себя любимой, привлекло человека, который хотел себе рабыню, а не жену.

Нужно было послушать бывшую Германа. Она же меня предупреждала…

– Прости, что просила тебя подождать три дня, – шепчет Инга. – Я должна была…

Вскидываю голову. Сажусь ровно. Смотрю прямо на Ингу.

– Ты мне ничего не должна, – голос скрипит, но все-таки удается произнести слова твердо. – Я сама во всем виновата, – нужно было уйти раньше, забрать дочку, сбежать…

Вот только куда бы я пошла без денег и работы?

Может, Герман прав, и он смог бы обеспечить Алесе лучшее будущее?

Ага. и заодно уничтожил бы мне ребенка! Возможно, даже не только психику!

С силой стискивая челюсти, скриплю зубами.

Хватит страдать! Нужно брать себя в руки!

Как только эта мысль приходит мне в голову, машина останавливается у многоквартирного коричневого дома. Язык не поворачивается назвать его своим.

Марк глушит двигатель, оглядывается через плечо и смотрит прямо мне в глаза:

– Пошли заберем Алесю, – говорит четко, уверенно, словно никаких препятствий больше не возникнет.

Но, скорее всего, он просто не знает, что у нас “гостит” мать Германа. И она просто так не отдаст мне дочь.

А может, Марк прав?

После схватки с Германом, со свекровью я же должна справиться. Тем более, теперь я не одна.

Глава 24

Только возле двери понимаю, что моя сумка осталась где-то в злосчастных коридорах. Вместе с ключами и… телефоном. Поэтому приходится нажать на дверной звонок, понимая, что изначальный план “прошмыгнуть по-тихому” провалился с треском. Кручу пальцы, переступаю с ноги на ноги, стараясь не обращать на холод, проникающий в тело, через босые стопы – единственную туфлю я сбросила еще в машине.

Спустя несколько минут раздаются тяжелые шаги, после чего улавливаю скрежет ключа, поворачивающегося в замочной скважине. Задерживаю дыхание.

Ручка медленно опускается, дверь аккуратно открывается. В щелку высовывается сначала нос Ольги Борисовны, а только потом заспанное лицо женщины. Она мутным взглядом осматривает сначала меня, после чего бросает взгляд мне через плечо, где, словно охранники, стоят Инга с Марком.

– Алена? – свекровь возвращает ко мне прищуренный взгляд. – Что здесь происходит? – в глазах женщины мелькает недовольство.

Стискиваю зубы.

Воспоминания о том, как Ольга Борисовна и ее сынок замахиваются на меня, накладываются друг на друга, заставляют ярость вспыхнуть в груди, а кожу пылать.

Резко хвастаюсь за дверную ручку, дергаю ее на себя. Ольга Борисовна взвизгивает, но зато дверь распахивается.

Не жду, пока свекровь придет в себя, залетаю в квартиру и несусь сразу в спальню.

Нужно собрать вещи, забрать Алесю и валить отсюда. Мало ли, когда явится мой муженек.

– Алена, стой! Куда ты? – кричит Ольга Борисовна мне в спину, после чего раздаются быстрые шаги. Понятия не имею чьи именно, но оборачиваться, чтобы посмотреть, не собираюсь. – Алена, я к кому обращаюсь!

Залетаю в спальню. Пересекаю комнату, у кровати падаю на колени и вытаскиваю из-под нее сумку.

Кровь бурлит в венах, когда подползаю к прикроватной тумбочке, достаю оттуда важные документы. Воспоминания, как муж издевался надо мной, стоят перед глазами: вижу его ледяные глаза, чувствую перекатывающийся под кожей страх, ощущаю грубые прикосновения.

Ты стала плохой девочкой, моя дорогая женушка. Очень плохой.

Знаешь, что делают с плохими девочками?

Их наказывают…

Мотаю головой в попытке избавиться от голоса Германа, который преследует меня.

Иду к шкафу. Открываю дверцы. Стопка за стопкой дрожащими вынимаю свои вещи. Перекладываю их в чемодан.

Сердце стучит в груди. В голове шумит. Дыхание то и дело прерывается.

– Алена, ты что творишь! – голос свекрови звучит слишком близко. Вздрагиваю. Но не останавливаюсь. – Да, пропустите же меня, – визжит.

Не успеваю бросить взгляд в сторону, как чувствую прикосновение к плечу. Подпрыгиваю на месте. Оборачиваюсь.

Шумно выдыхаю, потому что вижу Ингу. Свекрови же даже в комнате нет, ей не позволяет войти Марк, который загородил собой проход. Но стоит Ольге Борисовне увидеть, что я взглянула на нее, как лицо женщины ожесточается.

– Дай мне пройти. Я сейчас в полицию позвоню! – рявкает она, строго глядя на Марка.

Мужчина хмыкает.

– И что же вы им скажете, Ольга Борисовна? Насколько я помню, вы – не хозяйка квартиры, – издевка звучит в голосе мужчины. – А меня как раз хозяйка впустила, – Марк хмыкает.

– Нужна помощь? – спокойно произносит Инга, переключая мое внимание на себя.

На мгновение прикрываю глаза, сосредотачиваясь не на криках свекрови, а на том, что действительно важно.

– Можешь проверить как Алеся, и собрать ее вещи? – голос дрожит, я тоже.

– Конечно, – нежно улыбается Инга и сразу же направляется к выходу.

Марк ее выпускает. Ольга Борисовна тут же пользуется возможностью. Пытается протиснуться между мужчиной и дверным косяком, вот только Марк успевает ее перехватить.

– Пусти меня! – орет во все горло свекровь. Начинает брыкаться, вырываться. Марк ее отпускает, но пройти в комнату не дает, хотя женщина пытается проскользнуть мимо него. – Я звоню Герману, – выплевывает и куда-то скрывается.

Холодок бежит по позвоночнику, горло перехватывает – только мужа мне тут не хватает. Желудок скручивает, страх сковывает мышцы, но я не позволяю ему завладеть своим телом, мотаю головой и забираю с полок остатки своих вещей.

Когда в последнюю очередь засовываю в сумку нижнее белье, чувствую движение рядом. Вздергиваю голову, снова замечаю Ингу.

– Алеся спит, – передает мне пакет с детскими вещами, я сую его поверх своих и застегиваю сумку.

– Это хорошо, – бормочу. – Пойду, ее заберу, – лишь успеваю схватить тканевые ручки, как Марк забирает их у меня.

Я благодарно ему улыбаюсь и сразу же срываюсь в комнату дочки.

Стоит мне зайти внутрь темной детской, как сразу сосредотачиваюсь на малышке, которая крепко спит у себя в кроватке. Ее даже не разбудили визги бабушки. Зато, когда я пытаюсь аккуратно взять Алесю, она распахивает глазки.

– Мама, – бормочет, глядя на меня расфокусированным взглядом. – Поря встявать, – бормочет.

– Да, – выдавливаю из себя улыбку, – мы едем к тете Инге и дяде Марку в гости, – поднимаю дочку, прижимаю ее к себе.

– А папа? – она обнимает меня за шею.

Резкая боль пронзает тело. Дыхание перехватывает. Колени подгибаются. Мне удается устоять, только потому что у меня на руках малышка.

– Мы будем жить вдвоем, – произношу тихо, очень надеясь, что Алеся не услышит.

– Ты не посмеешь забрать мою внучку! – гневный рев Ольги Борисовны долетает до меня.

Оглядываюсь. Вижу ее в проходе, но пройти мимо Марка у нее снова не получается. Мужчина стоит между мной и бешеной женщиной, которая не отнимает телефон от уха.

Значит, не дозвонилась Герману. Это очень хорошо.

Набираю в грудь побольше воздуха. Иду к выходу. Марк отодвигается в сторону, но не отходит от меня.

Стоит мне появиться в поле зрения свекрови, как она кидается ко мне. Вытягивает руки, явно, собирается схватить малышу. Сердце пропускает удар. Я проявляю чудеса прыти, прячусь за Марка. Он загораживает меня своей спиной, а Инга становится рядом, не давая Ольге Борисовне дотянуться до Алеси.

Крики, визги, угрозы, нецензурная брань – чего только не прилетает в мою сторону. Кривлюсь, когда понимаю, что малышка тоже все это слышит. Но не останавливаюсь, пока не достигаю входной двери. У нее обуваю кроссовки, при этом не отпускаю дочку. Инга подхватывает несколько пар обуви малышки и мои балетки, после чего мы покидаем квартиру, а Инга захлопывает дверь перед носом свекрови.

Остальное происходит, как в тумане.

Не помню, как мы добираемся до дома Инги…

Не помню, как поднимаемся в квартиру…

Не помню, как оказываюсь в кровати…

Помню лишь то, что стоит моей голове коснуться подушки, сразу же отключаюсь, крепко прижав к себе уснувшую Алесю.

Блаженная темнота накрывает меня, дарит умиротворение, и я постепенно успокоюсь. Тону в ней, лечу свою израненную душу.

Вот только спокойствие длится недолго, потому что в него проскальзывает разъяренный голос мужа:

«Ты думала, я тебя не найду?».