Текст книги "Развод. Цена твоей измены (СИ)"

Автор книги: Ира Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 59

Герман щелкает выключателем, озаряя помещение мутным светом из-за одинокой лампочке на потолке, тоже покрытой слоем пыли.

Обвожу комнату взглядом. Стены завешаны прозрачными пленками, явно, чтобы изобразить подобие стерилизации. Металлические столы заменены на деревянные, явно, отполированные. Колбы и пробирки стоят на столах в упакованных картонных ящиках. Рядом с ними находятся разбросанные повсюду бумажки и ручки. Старый холодильник тарахтит в углу за моей спиной. Рядом с ним на еще одном столе замечаю клетку с крысами и центрифугу. Старенькую, но, похоже, рабочую, если судить по горящей зеленой лампочке на ней. Окно напротив входа заколочено.

Кручусь вокруг своей оси. Заглядываю Герману в глаза. Только сейчас вижу, что они расширены. Горечь оседает на языке. Все-таки я оказалась права.

– Ты хочешь, чтобы я закончила незаконный препарат, который ты разрабатывал? – неожиданно твердо даже для себя самой спрашиваю.

Глаза мужа сначала широко распахиваются, а потом сужаются.

– Ты говорила с Ефимом Павловичем, – не спрашивает, утверждает.

– Да, – все равно отвечаю. – Ты действительно потратил все деньги, которые взял у него? Да и вообще, о чем думал, когда с ним связывался? Герман, о чем он же… опасен.

Дрожу. Мне очень холодно. Только не пойму, то ли из-за температуры в комнате, то ли из-за страха, скользящего по коже и скручивающего внутренности.

– Это не твое дело, – выплевывает муж. Срывается с места, двумя широкими шагами сокращает разделяющее нас расстояние. – Твое дело только закончить начатую мною работу, – рычит мне прямо в лицо. Запах алкоголя бьет в ноздри. Меня тут же начинает мутить, тошнота подкатывает к горлу.

Дыхание спирает. Но я все-таки заставляю сначала медленно выдохнуть, а потом глубоко вздохнуть. Хочется отступить назад, но понимаю, что тем самым могу спровоцировать безбашенного хищника… мужа броситься на меня, поэтому стою на месте.

– Зачем мне это делать? Ты хоть понимаешь, сколько людей может пострадать, если “препарат” попадет в руки этом страшному мужчине? – я забыла, как его зовут, но да ладно, Герман все равно меня поймет. Я в этом уверена.

Мгновение муж просто смотрит на меня, а в следующее – усмехается.

– А кто сказал, что я отдам ему препарат? – хмыкает, в его глазах появляется блеск превосходства и… безумия. – Я, по-твоему, идиот?

Хмурюсь. Я явно чего-то не понимаю.

– Тогда зачем он тебе? – задаю вопрос, хотя не уверена, что хочу знать ответ. Нет, точно не хочу. Но у меня нет выбора. Я должна понимать, что именно задумал Герман.

– Для себя, конечно, – Герман понижает голос до проникновенного шепота. Задерживаю дыхание, чтобы не чувствовать противный запах, бьющий. Не знаю, где моя дочь, но сейчас я рада, что не здесь. Просто надеюсь, что она в безопасности. Заставляю себя надеяться, иначе, впаду в панику мгновенно. – Ну и на продажу, конечно, – делает шаг назад, а у меня появляется возможность вдохнуть. – Мы с Галей уедем за границу и заживе-е-ем, правда? – оглядывается через плечо. – Галина-а-а, ты где? – рычащие нотки проскальзывают в голосе.

Девушки не видно секунду, две, а в следующую она… залетает в комнату. Только чудом останется на ногах, а не прочерчивает носом пол. Следом за ней в дверном проеме появляется Ольга Борисовна. Прижимается плечом к косяку.

– Галя, Галя, – муж качает головой, подходя к девушке. Хватает ее за подбородок, заставляет посмотреть на него. Галя тут же сжимается. – Помнишь, о чем мы говорили? Или уже забыла? Нужно напомнить? Ты должна быть послушной девочкой, не такой, как… – указывает головой на меня. – Будешь же? – Герман специально наполняет слова предупреждением.

Галя тут же часто-часто кивает.

– Вот и молодец, – Герман чмокает ее в губы.

Я же… не ощущаю ничего. Совсем. Чувства к мужу словно в воздухе растворились. Их заменили другие, намного более сильные. Из-за чего сейчас еще больше… Стискиваю зубы, стараюсь не думать об Александре. У меня и без него полно проблем. Позже, если захочу, разберусь, что с ним произошло.

– Поможешь Алене доработать препарат. Поняла меня? – жесткий голос мужа проникает в разум.

Галя снова кивает. Герман тут же ее отпускает. Девушка моментально отходит ближе к стене, прижимается к ней. Похоже, хочет слиться с пространством. Муж же начинает расхаживать по комнате туда и обратно, словно не может стоять на месте.

– Почему ты сам не можешь его доработать? – спрашиваю на свой страх и риск, ведь Герман явно же пытался, судя по куче бумаг с подчеркнутыми формулами.

Герман зыркает на меня. В его глазах мелькает жажда расправы. Но он быстро ее скрывает под пустотой.

– Я почти его закончил! Но он действует всего пару минут… пару потрясающих минут, – блаженно ухмыляется. – Твоя же задача, продлить… эффект, – грозно смотрит на меня..

Мне кажется, или мужа потряхивает? Теперь понимаю, зачем ему я – он хочет, чтобы эйфория действовала, как можно дольше, а ошибку в своей же формуле найти не может.

– А если я откажусь? – понимаю, что в очередной раз рискую, но все-таки задаю вопрос.

Герман застывает, напрягается. Заглядывает мне в лицо, смотрит пристально, после чего уголок его губ начинает приподниматься.

– Ты все сделаешь, – произносит безапелляционно. Уголок губ резко опускается, в глаза мужа появляется жажда расправы. – Если, конечно, не хочешь, чтобы Алеся осталось сироткой, как и ты когда-то.

Желудок ухает вниз.

Я давно знаю Германа, чтобы понять – муж не шутит.

Глава 60

Муж оставил присматривать за мной и Галей свою мать, а сам ушел. Не знаю, куда именно. Я не спрашивала. Зато, когда он покинул комнату, смогла вдохнуть полной грудью.

Жаль, только от Ольги Борисовны оказалось не так легко отделаться. Женщина ответственно подошла к “просьбе-приказу” сына. Притащила из соседней комнаты стул и села недалеко от входа, с опаской косясь на мышей, сотрясающих клетку, и кривясь. Первое время сверлила нас с Галей недовольным взглядом. Пристально следила за тем, как любовница мужа разгребала коробки, и за мной, сидящей на полу, рисующей всякий закорючки на бумагах Германа – “дописывать” его формула я не собиралась.

Но, видимо, свекрови быстро надоедает изображать из себя гарпию. Не проходит и получаса, как она достает телефон из кармана брюк и включает какой-то российский сериал.

Если бы я действительно занималась формулой, громкие посторонние звуки мешали бы до невозможности, но сейчас я просто прикусываю губу. В любом случае, мне не нужно заниматься исправлением формулы. Я и так знаю, что в ней не так. Сижу с документами, лишь бы потянуть время. Пытаюсь придумать план побега. Вот только заколоченное окно и цербер в виде свекрови у двери забирают последнюю надежду.

Одной мне не справиться. А если…?

Кошусь на Галю, которая как раз распаковывает последнюю коробку с пробирками и кладет ее под стол. Насколько девушка предана моему мужу? Судя по тому, что я видела, она его, скорее, боится. Синяк на лице лишь подтверждает мои выводы. Вот только готова ли Галя предать своего любовника?

Поднимаюсь на ноги – сейчас узнаем. В любом случае, выбора у меня нет. Если мы с Галей не объединимся в поисках возможностей, чтобы сбежать, то мне придется закончить формулу. Но это не гарантия освобождения от мужа. Герман меня не тронул, лишь потому что я ему нужна. Что меня ждет после того, как муж получит желаемое, непонятно. И если честно, я даже думать об этом не хочу. В любом случае, нужно цепляться за любую возможность, а моя – расставляет пробирки в ряд у дальнего края стола.

– Готово? – Галя бросает взгляд на бумаги в моих руках и ручку, которую я кручу между пальцами.

Желудок сдавливает с невероятной силой. Меня начинает подташнивать, голова кружится. Возможно, я совершаю самую большую ошибку в жизни и в ближайшее время о ней пожалею. Но если не рискну, не узнаю. И тогда уж точно пожалею.

– Нет еще, – говорю правду. Девушке не обязательно знать, что мне и не нужно заканчивать формулу. Дыхание спирает от волнения. Приходится силой заставить себя делать вдохи и выдохи. Но я справляюсь. Подхожу ближе к Гале, шепчу: – Что у вас с Германом произошло? – понижаю голос, надеясь, что свекровь не уловит суть нашего разговора. – Я же видела фотографии с какого-то курорта. Ты на них выглядела… счастливой, – стараюсь вложить в голос все участие, которое только нахожу в себе.

Хотя думать могу только о том, чтобы сбежать. Но предложи я девушке побег сразу, она может испугаться или подумает, что я пытаюсь ее подставить, а это мне не нужно от слова “совсем”. Поэтому выбираю стратегию “зайти издалека”, и то даже с ней Галя вскидывает на меня удивленный взгляд. Но уже через мгновение сужает глаза.

– Валя, – девушка качает головой.

– Да, – не вижу смысла скрывать.

Подружка Гали не сразу ответила девочкам с работы, но, в итоге, прислала фотографии, где практикантка, которая должна быть на больничном, нежится под палящим солнцем с моим мужем. До сих пор помню, как у меня горели щеки, когда я поняла, что весь офис увидел подтверждение того, что Герман променял меня на другую. Галю в тот же день уволили по статье, но ей этого знать необязательно.

– Она всегда была… – девушка поджимает губы, – болтливой, – выплевывает.

Злость на секунду мелькает на ее лице, но быстро стирается под давлением печали.

– Так что? – настаиваю, хотя боюсь передавить.

Галя какое-то время молчит, я даже успеваю отчаяться, но, в итоге, произносит:

– Да ничего не случилось. Точнее, я думала, что ничего, – вздыхает. – Мы провели неделю в блаженстве, потом вернулись в Россию, поселились у вас в квартире… – бросает на меня виноватый взгляд, но я никак не реагирую – квартира мужа давно не моя. – Все вроде бы шло хорошо, – продолжает девушка, когда видит, что я не злюсь. – Пока однажды ночью в квартиру не вломились люди в черном. Они вытащили нас с Германом из постели. Меня заперли на кухне, оставив конвой у двери. С Германом же “говорили” в гостиной, – Галю передергивает. – Я слышала звуки ударов, – произносит на выдохе. – С тех пор Герман изменился, стал злобным. Вечно оглядывался по сторонам, будто кого-то боялся. А потом мы сюда переехали, – обводит взглядом дом, кривится.

Мда-а-а. Вот это история. Нет, я, конечно, предполагала, что “страшный мужчина” не позволит Герману жить спокойно. Но не думала, что вытащит мужа из постели, как в боевике каком-то. Хотя о чем это я? Этот мужчина выследил меня и угрожал моему ребенку.

Стоит подумать об Алесе, все внутри сжимается от страха. Где ты, моя крошка? Надеюсь, хотя бы в относительном порядке.

– А ты уверена, что Герман изменился именно после происшествия в квартире? – спрашиваю, стараясь отвлечься от пугающих мыслей.

– Что ты имеешь в виду? – Галя хмурится, заглядывая мне через плечо.

Ольга Борисовна, похоже, нас не слышит, потому что лицо девушки тут же расслабляется. Но я, на всякий случай, еще больше понижаю голос:

– Ты ведь знаешь, что Герман полюбил эту штуку? – кладу на стол бумаги. Галя переводил взгляд на них, снова хмурится, после чего опять сосредотачивается на мне и… кивает. – А знаешь, что он чуть не… – горло сводит, но я все равно выдавливаю: – не изнасиловал меня? А перед этим в порыве гнева ударил, – говорю вроде бы спокойно, а у самой перед глазами встают воспоминания, от которых холодок бежит по коже. Стараюсь избавиться от них, мне нельзя погружаться в самобичевание. Нельзя. Набираю в легкие побольше воздуха и шепчу: – Совсем как тебя, – указываю подбородком на лицо девушки.

Мгновение, и глаза Гали наполняются слезами. Почему-то у меня складывается впечатление, что Герман сделал с Галей что-то пострашнее, чем простой удар. Слишком уж сильно она бледнеет. Но я все-таки решаю не уточнять. Не хочу знать. Просто подхожу ближе к девушке и беру ее за руку, сжимаю, даря поддержку. Галя – маленькая глупая девушка, готовая на все, чтобы обеспечить себе “лучшую жизнь”. Но она не заслуживает того, что сделал с ней Герман. Никто не заслуживает.

Девушка сильнее перехватывает пальцы, смотрит в пол.

– Ты же понимаешь, что даже если я закончу этот препарат, Герман не оставит нас в покое? – спрашиваю тихо, но проникновенно, надеясь, что своей спиной закрываю свекрови обзор.

Галя едва слышно всхлипывает и кивает.

– Да, но что остается делать? – смотрит на меня исподлобья.

Внутри все стягивается в тугой узел. Вот он мой шанс. Нельзя его упустить.

Сокращаю оставшееся расстояние между мной и любовницей мужа. Глубоко вздыхаю и на выдохе произношу:

– Бежать.

Глава 61

Глаза Гали широко распахиваются. В них отчетливо виден страх.

Девушка вырывает свою руку из моей, мотает головой, бросает взгляд через мое плечо.

Только когда, похоже, понимает, что свекровь не слышала моего “предложения”, заметно расслабляется – ее плечи опускаются.

– Ты с ума сошла? – шипит она, сужая глаза.

Черт! Надеюсь, я все-таки не совершила самую большую ошибку в своей жизни. Но отступать поздно, поэтому набираю в легкие побольше воздуха, снова приближаюсь к девушке.

– По-твоему, у нас есть другой выбор? – задаю самый очевидный вопрос из всех возможных.

И видимо, он выбивает почву из-под ног Гали. Все напряжение, которое было в ее теле, сходит на нет. Ее плечи поникают, а во взгляде читается отчаяние.

– Но как нам сбежать? – шепчет девушка. – Она… – указывает подбородком на свекровь за моей спиной, – следит за нами. И не только задержит нас, но и поднимет бучу, а тогда явится Герман, а он… – девушка тяжело сглатывает. – Я видела у него оружие, – отводит взгляд в сторону, словно не хочет показывать мне свой страх.

– Оружие? – хмурюсь.

Какое оружие может быть у моего мужа, кроме шприцев и препаратов? От них же просто защититься.

Галя прикусывает губу, смотрит на меня исподлобья, будто решает, стоит мне доверять – все-таки она “увела” у меня мужа. Вот только ирония в том, что, кроме меня на ее стороне больше никого нет. Любовница должна довериться жене. И наоборот. Это сюр какой-то.

– Пистолет, – произносит девушка едва слышно, а у меня кровь стынет в жилах. Я же правильно расслышала? – Он появился у Германа после происшествия в квартире, – сипит Галя и точно не врет, слишком явный страх отражается в ее глаза. – Герман хранит его под подушкой, – проходится языком по пересохшим губам.

Не могу пошевелиться, почти не соображаю. Герман совсем чокнулся? Насколько я знаю, он даже стрелять не умеет.

– Мы должны рискнуть, – произношу, в итоге, борясь с тошнотой.

Даже синяк не способен скрыть отчаяние, из-за которого исказило лицо девушки. Галя боится, я это отчетливо вижу. Ее потряхивает, а кожа не то, что побелела, она померкла.

Мне тоже страшно… жутко. Мужчину, в которого превратился Герман, я не знаю. Он стал жестоким, неуравновешенным… безумным. Неужели, подобного рода препараты так сильно влияют на людей, или это особенность того, что создал мужа?

Да какая разница? Сейчас не время задумываться о подобных вопросах. И если уж быть совсем честной, лучше я никогда не узнаю ответ на них.

– Вы там болтаете или работаете? – рев свекрови, заставляет нас обеих подпрыгнуть на месте. – Плевать. Давайте скорее заканчивайте свое лекарство. Избавьтесь уже от этих тварей.

Это страх проскользнул в голосе женщины?

Оглядываюсь через плечо.

Да, точно! Ольга Борисовна с опаской косится на мышей.

Идея простреливает мозг.

Делаю шаг вперед, сокращая расстояние между мной и любовницей мужа. Поднимаюсь на носочки, шепчу Гале план, в моменте появляющейся в моей голове.

– Ты уверена? – она, отстранившись, смотрит на меня округлившимися глазами.

Уверенно киваю.

– Сейчас или никогда, – произношу едва слышно. – А потом бежим к выходу.

Страх колючими мурашками бежит по позвоночнику. Но Гале его не показываю. Всеми силами стараюсь, чтобы у меня в глазах отражалась лишь уверенность. Надеюсь, что, в итоге, она передастся мне.

Несколько долгих мгновений Галя просто смотрит на меня своими голубыми глазами, подпитывается, а потом… кивает.

– Я уберу мышей от вас подальше, – удивительно, но девушки голос не дрожит, когда она делает шаг в сторону и направляется к Ольге Борисовне.

– Спасибо, – слишком явное облегчение слышится в голосе свекрови.

Это хорошо, что пошла Галя. Если бы возле Ольги Борисовны оказалась я, она была бы настороже. А так свекровь снова утыкается в свой телефон, включает сериал, который отказывается ставила на паузу, а я даже не заметила.

Именно из-за какой-то драмы, разворачивающейся на экране ее телефона, Ольга Борисовна не обращает никакого вниманя на то, что Галя не поднимает клетку с мышами, а открывает дверцу. Достает несколько мышек, наклоняется к полу. Ставит их в направлении свекрови, те сразу же срываются с места, бегут к женщине.

– О, Боже! – правдоподобно вскрикивает Галя, шевеля при этом клетку так, чтобы вытряхнуть мышей на пол.

Ольга Борисовна резко поворачивает голову к девушке, видит сначала животинок на столе, потом прослеживает за “наполненным ужасом” взглядом Гали и… визжит. Да, так сильно, что уши закладывает. После чего вскакивает с ногами на стул.

Мы с Галей обменивается быстрыми взглядами, одновременно киваем и срываемся с места.

– Мама, – крик Германа доносится до нас, стоит нам выбежать в коридор. Но мы не останавливаемся, мчимся к двери, что есть мочи. Она до сих пор приоткрыта. И так близко… Свобода так близко. Бешеный стук сердца перекрывает остальные звуки. Дышу часто, порывисто. Легкие горят. Но мне есть за что бороться и есть к кому спешить – нужно выяснить, где моя дочь и что с ней.

Первой выбегает на улицу Галя, я вылетаю за ней. Свежий воздух бьет в легкие, едва не сшибает с ног. Оглядываюсь по сторонам. Вижу единственную дорогу, перед которой стоит знакомая машина. Вокруг только лес. Галя мчится по дороге, следую ее примеру. Но не успеваю даже пары шагов сделать, как слышу:

– Стоять! – рев мужа и последующий за ним щелчок заставляют замереть не только меня, но и Галю.

Глава 62

Желудок ухает вниз.

Страх крупной дрожью проносится по телу.

Дыхание застревает в груди.

Я же правильно поняла? Герман наставил на нас пистолет? Господи, только не это…

Внутри все скручивается в тугой узел, перед глазами плывет.

Это был мой последний шанс… наш последний шанс…

– Попались, птички? – язык мужа заплетаться. Ему мало его разработок? Он еще и пьет?! Хотя… эффект же от препарата не длиться долго. Видимо, муж пытается глушить алкоголем агонию из-за его отсутствия. – Ну-ка быстро в дом, иначе…

Желудок сжимается в диком спазме. Меня жутко тошнит. Нельзя возвращаться. Нельзя.

Поднимаю взгляд. Смотрю в спину Гале. Она словно чувствует мое сверление. Аккуратно оглядывается через плечо. Наши взгляды пересекаются, и мы обе понимаем…

Пора действовать.

Миг, и мы бросаемся в рассыпную.

Галя – в одну сторону, я – в другую. Бежим в лес под дикий ор моего мужа. Не разбираю, что он кричит нам вслед. Его слова сливаются в единый гул с моим тяжелым дыханием и бешеным биением сердца.

Шум в голове настолько сильный, что не слышу ничего. Просто продолжаю бежать, постоянно цепляясь за траву, спотыкаясь о ветки. Каждые несколько секунд едва не прочерчиваю носом землю. Но каким-то чудом мне удается остаться на ногах. Продолжаю бежать, не останавливаясь ни на секунду. Мышцы ног ноют. Легкие горят. Горло саднит. Силы стремительно меня покидают, но я все равно мчусь в неизвестном направлении, виляю между деревьями. Все глубже и глубже погружаюсь во тьму леса. Рискую заблудиться и навсегда остаться среди деревьев. Но не останавливаюсь. Во мне все еще жива надежда. А пока она жива, продолжаю двигаться. Ищу хотя бы небольшой, но свет в конце… леса.

– Але-е-ена, – доносится до меня откуда издалека.

Сердце пропускает удар. Спотыкаюсь. Лечу носом в землю. Едва успеваю выставить перед собой руки. Запястье пристреливает жуткой болью. Шиплю. Слезы подкатывает к глазам, но не успевают пролиться, как я снова слышу:

– Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю, когда поймаю? – явная угроза звучит в голосе мужа.

Вспышки воспоминаний о том, что произошло в ресторане мелькают перед глазами. Я помню, как Герман навалился на меня. Помню, его горячее дыхание на моей шее. Помню пощечину. Помню боль. Помню прокатывающийся по коже… страх.

Я все слишком хорошо помню, поэтому жутко дрожу.

Если бы Александр тогда меня не спас, мне точно пришлось пожить то, с чем довелось столкнуться Гале.

Нет. Я не сдамся. Не позволю мужу измываться надо мной. Не позволю ему взять верх. Я сильная. Я сбегу.

Собираю остатки сил. Встаю. Ноги трясутся, колени подгибаются, рука ноет, но я продолжаю путь. Сначала медленно, но постепенно разгоняюсь и перехожу на бег.

– Тебе повезло, что ты нужна мне, иначе…

Мне кажется, или голос Германа звучит где-то совсем близко. Нет, Алена. Не думай об этом. Не думай. Нельзя. Продолжай бежать.

Отчаяние пытается заполнить мое тело, потому что я не вижу ничего, кроме бесконечных деревьев и… темноты. Но не позволяю себе сдаться. Не разрешаю остановится.

Личико Алесеньки вспыхивает перед глазами. Как ты, моя малышка? Где? Я должна найти дочь, убедиться, что она в порядке, поэтому продолжаю бежать, даже не чувствуя ног.

– Но то, что мне нужна, не значит, что мы не можем поиграть правда? – ехидный смешок прилетает мне в спину. Едва снова не сбивает с ног, но мне удается устоять. – Я не обещаю быть нежным. Но обещаю, что удовлетворю тебя. Все-таки мы муж и жена, правда?

Страх скручивает все внутри. Ускоряюсь. Тем более, кажется… только кажется, вижу просвет среди деревьев. Он небольшой, но бегу к нему.

– Если ты сама придешь ко мне, обещаю даже быть… поаккуратнее, – язык Германа явно заплетается. И голос звучит, близко… слишком близко.

Тяжело сглатываю. Дышу через рот. Горло дерет. Едва не выплевываю легкие, но бегу… бегу. Ведь вижу дорогу!

Господи, это правда, дорога?

Пожалуйста, пусть это будет не мираж.

– Но если я тебя сам поймаю, то поиграю с тобой по максимуму! – рычит, но я его почти не слышу.

Кровь шумит в голове. Сердце стучит в ушах.

Это действительно дорога. И я к ней приближаюсь.

Надежда вспыхивает в груди, покалыванием разносится по телу. Помогает мне “ожить”.

– Что ты выберешь, Але-е-ена?! – муж тоже недалеко.

– Точно не тебя, – бормочу, выскакиваю на дорогу.

И… о чудо!.. вдали вижу машину.

Свет фар ослепляет.

Щурюсь, но выбегаю на середину дороги. Машу руками. Молю, чтобы водитель остановился.

Пожалуйста…

Пожалуйста…

Пожалуйста…

Только остановись.

Помоги мне…

– Попалась! – над ухом раздается злобный шепот, а вокруг талии смыкаются несущую опасность руки.