Текст книги "Волк и воробушек (ЛП)"

Автор книги: Иоланда С

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава двенадцатая

9 декабря.

Осталось четыре дня до того, как я смогу передать новости Люсетте. Каждый раз при нашей встрече по моим венам пробегает волна ужаса и возбуждения. Я вспоминаю, как мы держались за руки за кулисами перед спектаклем. Мы всегда читали молитву за крепость наших щиколоток, и чтобы танцовщики случайно нас не уронили. Теперь мы молимся молча, разделяя крошечные моменты нежности, когда нежно касаемся кончиками пальцев при обмене деньгами. За последние пару дней наши разговоры были краткими. Но она сообщила мне, что закладка со списком была сделана и уже на пути во Францию. Мне почти стыдно, что я сомневалась в Люсетте, когда она впервые всё рассказала. Насколько можно судить о маленьких чудесах, солдат в грузовике тоже никогда ничего не говорил Райнеру о том, что мы слишком долго разговариваем. Раз Райнер никогда не упоминал мне об этом, можно ли предположить, что мы в безопасности? Суеверие течёт в моей крови как у танцовщицы, поэтому лучше оставаться осторожной и не произносить ничего вслух, чтобы удача была на нашей стороне.

Райнер всё ещё на взводе из-за того, что Хильда вернулась в Берлин. После того как я обнаружила, что он подделал собственные записи, я теперь понимаю почему. Меня также интересует текущее состояние войны. Он вообще не обсуждает это со мной. Мне хочется спросить, но сомневаюсь, что он мне расскажет. Хорошо бы он иногда оставлял газету, чтобы быть хоть немного в курсе событий.

Я открываю все окна в доме. Это ежедневная практика, которой меня научила Хильда. Она называет это lüften [ «проветривание» (нем.)]. Сначала я думала, что это безумие – открывать окна и впускать ледяной холодный воздух. Теперь мне это нравится. Я прижимаю свой большой вязаный свитер к телу, пока морозный воздух создаёт сквозняк во всём доме. Аромат свежей сосны и земли проносится мимо носа. От холода покалывает. Удивительно, насколько декабрь холоднее. Но это заставляет дом пахнуть свежестью. Пыль не оседает так легко, пока я хожу по комнатам с пером для вытирания пыли. И если я что-то случайно прижигаю, запах тоже не задерживается. Не остаётся ни в волосах, ни на одежде. Кстати, о запахе гари – дерьмо. Я бегу к плите, быстро перемешиваю суп, чтобы мясо и овощи не пригорали ко дну. Я достаю маленькую сковороду из духовки и переворачиваю ломтики хлеба, чтобы подрумянить их с другой стороны. Я смотрю на часы. Хлебу осталось ещё несколько минут, и суп будет готов как раз к возвращению Райнера. Обучение у Хильды научило меня идеально рассчитывать время ужина, и почти каждый вечер, когда Райнера не задерживают на работе, ужин готов вовремя. Я стала настолько домохозяйкой, что меня саму почти тошнит от себя. Кто эта версия Жюльенны? Хотя я тоскую по старым временам, когда моими единственными обязанностями было учить хореографию, помогать Адриену с музыкой или ужинать в нашем любимом бистро, домашняя версия Жюльенны тоже наслаждается своими домашними делами. Я испытываю гордость от того, что могу готовить себе еду – полноценную еду, а не просто джем на тосте и чай. Я умею выводить пятна, а мои навыки шитья отлично переносятся на постельное бельё или вещи покрупнее, чем пуанты. Я никогда не знала, что значит быть настоящей женой. Моя маман никогда не переставала заниматься танцами, и я каждый день была рядом с ней. Дом, конечно, содержался в порядке, но в нём была богемная нотка. Этот образ жизни не изменился, когда я переехала к Адриену. Райнер, с другой стороны, требует чистоты, порядка, чтобы всё было на своих местах, и распорядка, который приносит комфорт в конце долгого дня. Как будто я учу новую хореографию. Я двигаюсь по дому, попадая в каждый такт каждый день. Поэтому ли я тоже так взволнована планом Люсетты? Она добавила несколько движений в распорядок, к которому я теперь привыкла.

После ужина Райнер удаляется в свой кабинет, а я продолжаю выполнять оставшиеся вечерние обязанности. Окна наконец закрыты, и моя мелкая дрожь наконец прекращается. Я бросаю последний взгляд на всё перед тем, как подняться наверх, в свою спальню. Я снимаю передник и распускаю волосы из рабочего пучка. По спине пробегает холодок – воздух после проветривания всё ещё ледяной. Мне хочется принять горячую ванну или обнять резиновую грелку, чтобы согреть кости.

– Жюльенна? – голос Райнера доносится из коридора в мою спальню. Это слышать досадно, в каком-то смысле. Идея с грелкой начинала казаться очень хорошей, и моя кровать выглядела всё более заманчивой. Я выхожу из спальни и осторожно пересекаю порог комнаты Райнера, где он сидит на кушетке перед потрескивающим, манящим камином. Его комната куда удобнее моей. Мой маленький обогреватель – ничего, но большую часть тепла я получаю от слоёв одеял, в которые закутываюсь. Толстые штофные блэкаут-шторы сводят зимние сквозняки к минимуму. Привлечённая огнём, я подхожу к нему. Лучистое тепло начинает растворять холод в моих костях. Райнер мягко улыбается поверх бренди, но ничего не говорит, когда я протягиваю пальцы к пламени. Я слегка поворачиваюсь к нему, не желая так быстро терять тепло на лице.

– Вам что-то нужно?

Он жестом приглашает меня сесть рядом. Я подчиняюсь, не желая так внезапно уходить от огня. Райнер протягивает мне второй стакан с алкоголем с журнального столика рядом с ним. Я смотрю на янтарную жидкость, встряхиваю её, прежде чем снова посмотреть на него. На столике лежит маленький свёрток, но я смотрю на Райнера.

– За что мы пьём?

Райнеру нужно время подумать. Он знает, что я никогда не стану пить за Рейх. Вместо этого он протягивает свой бокал ко мне.

– Как насчёт… за уютный камин и хорошую компанию?

Я улыбаюсь, думая, что предпочла бы выпить за освобождение Франции, но киваю, и мы чокаемся.

Подушки сдвигаются, когда Райнер наклоняется, чтобы взять свёрток со столика. Он слегка поворачивается и протягивает его мне.

– Тебе, – гордо говорит он.

Я ставлю свой напиток и нерешительно беру свёрток. Стоит ли мне принимать это? – спрашиваю я себя. Должно быть, я слишком долго думаю об этом.

– Пожалуйста, открой, – снова говорит Райнер.

Я отрываю обёртку и вижу аккуратно сложенный набор книг. Колетт. Дюрас. Бодлер. Флобер. Все на французском. Нацисты ясно дали понять, что книги должны быть на немецком. Всё, что не на немецком, противоречило бы их идеологии. Книги новые, не подержанные. Он снова говорит, и я почти не слышу его, сосредоточившись на том, чтобы моё сердце не выпорхнуло из груди.

– Я заметил, как ты смотрела на мой книжный шкаф в кабинете, и подумал, что тебе бы понравилось почитать что-нибудь на твоём языке.

Голос Райнера всё ещё гордый. Я улыбаюсь, этот жест слишком много значит. Хотя мне и бывает скучно, я заполняю время чтением переведённых рецептов, упражнениями или уборкой одного и того же места дважды. Часть меня всё ещё гложет, что не стоит их принимать.

Я не хочу казаться неблагодарной, но мне будет не по себе, если я не спрошу.

– Они не были… конфискованы, правда?

Райнер усмехается – его щетинистая щека дергается в кривой улыбке.

– Нет, дорогая, их не конфисковывали. Как и с кофе, у меня есть свои методы добывать необходимое. А теперь, пожалуйста, примешь ли ты их?

Небольшое облегчение от того, что они не были конфискованы у заключённого. Умение Райнера совмещать службу и тёмные делишки завораживает. Я наконец опускаю голову.

– Спасибо. Да, я приму. Я очень ценю это.

Я кладу книги на столик перед собой, беру свой бокал и поднимаю его, предлагая ещё один тост.

– За хорошую литературу, – говорю я.

Мы чокаемся и отпиваем за то, с чем оба можем согласиться.

Я наблюдаю, как свет камина мерцает на его чертах лица. Он всегда выглядит таким напряжённым, что когда он расслаблен, это очень заметно. Мне нравится, как он выглядит таким. Особенно в простой одежде. На нём бежевая термо-рубашка с длинным рукавом и брюки на подтяжках. Его ноги слегка раздвинуты, а свободная рука лежит в изгибе между бедром и тазом. Я отвожу взгляд к камину и делаю ещё один небольшой глоток алкоголя, теперь приветствуя знакомое жжение. Оно согревает мои внутренности, когда я глотаю. На периферии я вижу, как он поворачивает голову ко мне.

– Если бы ты могла иметь что угодно в этом мире, чтобы это было? – внезапно спрашивает он.

Мой ответ автоматический, я даже не успеваю его сдержать.

– Мою свободу и свободу Франции.

Райнер поворачивается ко мне, озадаченно глядя.

– Я не могу просто так дать тебе это.

Он вполне мог бы найти какой-нибудь способ освободить меня. Он подделал записи Хильды и отпустил её по фальшивым документам. Я задумчиво кусаю губу, прежде чем повернуться к нему.

– Наше выступление стоило того, чтобы отправлять сюда мою труппу? Никто не умер.

– Вы совершили преступление против Рейха, Воробушек. Это надо было сделать.

Он отворачивается, делая ещё один глоток. Моя хватка на бокале крепнет, когда в животе начинается нервная дрожь. Это предупреждение закончить разговор? В конце концов, он сам его начал.

– Что бы ты хотел?

– Мм? – он смотрит, приподнимая бровь.

– Если бы ты мог иметь что угодно в этом мире, – напоминаю я о его вопросе.

Райнер собирается с мыслями, сделав ещё один глоток. Я смотрю, как его челюсть и шея напрягаются, когда он глотает. Дрожь в моём животе расходится ниже. Молюсь, чтобы мой румянец был скрыт отсветом камина.

Наконец он находит ответ.

– Я думаю, у меня все есть.

Его глаза скользят по моей фигуре.

Я делаю ещё один глоток и закатываю глаза, фыркнув. Райнер удивлённо поднимает брови.

– Это вряд ли ответ. Ничего после войны? До войны?

Что, чёрт возьми, я делаю? Мои волосы покалывают, алкоголь придаёт мне смелости, но не направления, пока я пытаюсь заставить своего врага открыться, как он пытался со мной.

Райнер выпрямляется, но не теряет самообладания.

– Я всегда хотел быть солдатом, как мой отец до меня и его отец до него. Война позвала – я ответил. После? Что ж, я хотел бы найти настоящий дом, жену и все роскошные атрибуты домашней жизни, которые с этим приходят.

Его взгляд скользит к остаткам жидкости в бокале, прежде чем он опрокидывает её. Он ставит бокал и поворачивается ко мне. На его губах появляется кривая улыбка, безразличие покидает его голос, когда он продолжает.

– И, как я уже сказал, ты уже есть у меня.

К его удивлению, я смеюсь – почти фыркаю от неверия. Теперь я чувствую себя слишком уверенно, бросая его же ответ ему в лицо.

– Ты не владеешь мной, Вольф. – Я выплёвываю его фамилию.

Когда я отказываюсь от формальности, его выражение из игривого становится суровым. Райнер придвигается ко мне вплотную, не оставляя мне ни дышать, ни вывернуться от него на маленькой кушетке. Он забирает у меня из рук бокал и отставляет его – правильно делает, раз не доверяет мне, что я не выплесну его ему в лицо. Та же рука ложится на моё бедро, большой палец гладит внутреннюю сторону, в то время как он сжимает мою нежную плоть. Его вторая рука ложится мне на плечо, пальцы вжимаются в яремную ямку. Он разворачивает меня к себе, придерживая за плечо. Его глаза не отрываются от моего лица, а мои мечутся между его полными губами и его взглядом. Его власть надо мной поразительна, лишает меня дыхания, я задыхаюсь от его прикосновения. Дрожь, опустившаяся в живот, оседает у меня в промежности. Я сжимаю бёдра как могу, чтобы не допустить даже малейшей капли моего возбуждения на трусики и не доставить ему удовольствия. Он чувствует это своей рукой, и его улыбка становится шире.

Наконец Райнер нарушает тишину урчащим шёпотом из глубины горла.

– Напротив, Жюльенна, я владею тобой.

Его тёплый выдох развевает волосы на моей шее, когда он наклоняется ближе, прижимаясь ко мне. Его рука скользит выше по бедру, пальцы находят край моих трусиков. Я больше не могу поддерживать притворство – моя хватка на бёдрах и промежности слабеет. Райнер целует меня под мочкой уха, когда двигается, проводя щетиной по моей щеке.

– Не… – пытаюсь возразить я, но совершенно бесполезно. Я хочу быть его, хочу полностью отдаться ему. Моему тайному любовнику.

Я усаживаюсь удобнее на кушетке, прижимаясь грудью к нему, когда он притягивает меня для властного поцелуя. Я постанываю на его мягких влажных губах, пока он довольно урчит. Его язык находит мой, и мы жадно пробуем друг друга.

– Нет? – он едва отрывается от моего рта, чтобы говорить, пока я ловлю дыхание. – Потому что, когда я кончал глубоко внутри твоей дрожащей киски в прошлый раз, я, кажется, дал тебе это понять более чем ясно.

Я чувствую, как его кончики пальцев постукивают по влажной ткани, прилипшей к моей плоти. Мои ноги инстинктивно раздвигаются. Я краснею, вспоминая нашу первую близость – и то, как он чувствовался, когда погружался в меня до самого конца. Пот выступает на линии роста волос. Мне хочется поцелуя холодного воздуха, чтобы успокоить горящую плоть.

– Не согласишься?

Я выгибаюсь, когда кончик пальца легонько проводит по тонкой ткани, касаясь клитора. Я хватаю его за плечи, тяну за рубашку, пока он вызывает электричество, которое бежит по моим венам и в мозг. Он засовывает руку в мои трусики и сразу же вводит два пальца внутрь. Я вздыхаю, запрокидывая голову, приподнимаю бёдра и нахожу ритм, чтобы двигаться на его руке, пока он двигает пальцами вперёд и назад. Я трусь клитором о скользкую ладонь, задыхаясь в воздухе.

Мышцы сжимаются вокруг него. Его похотливый взгляд вернулся, он наблюдает, как я схожу с ума в его руках.

– Gutes Mädchen, [ «Хорошая девочка» (нем.)] – урча хвалит он.

Я кусаю губу, знакомая похвала разжигает оргазм, нарастающий в мышцах.

Райнер медленно вынимает руку из моих трусиков, и я распахиваю глаза. Сверлю его взглядом, желая отругать за такую внезапную остановку. Вместо этого я игриво поскуливаю и надуваю губы.

– Почему вы остановились, Комендант?

Я хлопаю ресницами, поскуливая и называя его по титулу. Райнер трёт пальцы друг о друга, любуясь моими выделениями, которые блестят в свете огня. Он подносит пальцы ко рту и медленно облизывает их, пробуя меня на вкус. Мои щёки горят, пока я смотрю, как он дегустирует меня, словно тающее джелато. Райнер обдумывает мой вкус с очередным урчанием в горле. Он смотрит на меня голодным взглядом. Если у него и оставалось приличие, он его отбрасывает, внезапно подхватывая меня под дрожащие ноги и спину и перенося на кровать.

– Ты никогда не говорила, какая ты восхитительная, Жюльенна, – шепчет он, и в его тоне зарождается любопытство.

– Я и не знала, – робко отвечаю я, когда он откидывает меня на кровать.

Его руки блуждают по моим ногам, находят трусики и стягивают их с меня.

Райнер самодовольно улыбается. Уверена, он уже считал себя лучшим любовником, чем Адриен, после нашей первой близости, но теперь он, должно быть, в этом убеждён. Он никогда не упомянет его, я уверена. Он просто будет напоминать мне об этом каждый раз, когда прикасается ко мне так, как я никогда не чувствовала.

– Никогда?

Я только качаю головой – голова всё ещё кружится от близкого пика, а горячая плоть между ног остывает на воздухе. Райнер задирает моё платье выше талии. Я стягиваю его через голову и бросаю на пол. Мои соски встают, пока я провожу кончиками пальцев по своей плоти, глядя на заинтригованного Райнера. Я прикусываю нижнюю губу клыком, замечая выпуклость в его штанах. Мои внутренности сжимаются. Чего он ждёт? Райнер широко раздвигает мои ноги, опускаясь на уровень глаз с моей киской. Удивившись, я слегка приподнимаюсь, чтобы посмотреть вниз. Он прижимается ртом к моему входу, целуя его. Мой мозг гудит от возбуждения. Он снова целует меня – мягкие маленькие поцелуи по всей моей дрожащей плоти. Он размыкает губы, горячее дыхание нагревает мои горящие внутренности. Моя голова откидывается на матрас, когда его язык внезапно соединяется с моим клитором долгими, целенаправленными движениями. Моё дыхание перехватывает. Я превращаюсь в задыхающийся, скулящий комок, разрушаясь от простейшего ощущения. Я на мгновение ловлю дыхание и смотрю на него. Его глаза устремлены на мои – голодные, игривые, порочные. Я слегка смеюсь, снова запрокидываю голову и покачиваю бёдрами, пока его язык исследует остальную часть моей киски. Он ввинчивает его внутрь. Я прижимаюсь ближе к его рту, чтобы впустить его как можно глубже. Его рука лежит на моём бедре, большой палец теперь трётся о мой пульсирующий клитор, пока он водит языком внутри меня. Я громко вскрикиваю и в шоке прикрываю рот. Он внезапно отстраняется и поднимает лицо. Мне хочется пнуть его.

– Что я говорил о том, чтобы прикрывать рот, когда ты поёшь? – Он тянется к моим трусикам на полу, наклоняется и перехватывает мои руки.

Его влажный рот и подбородок заставляют меня хихикать. Я – взболтанная бутылка шампанского, полная покалывающих пузырьков, готовая выстрелить пробкой, но я хихикаю. У него забавное выражение лица, когда он стягивает мои запястья и крепко связывает их моими же трусиками. Мои хихиканья прекращаются, когда он закручивает ткань в последний раз, заставляя мои запястья быть плотно зафиксированными. Я морщусь, пытаясь пошевелить руками, чтобы стало удобнее, но бесполезно.

– Простите, Комендант, – шепчу я, игриво хлопая ресницами.

С плотно связанными запястьями и задранной в воздух киской уязвимость и стыд угрожают моему хорошему времяпрепровождению. Я протягиваю к нему руки с лёгким, надутым губками, надеясь, что это сработает.

– Пожалуйста, развяжите меня? Я больше так не буду, обещаю.

Райнер внезапно шлёпает меня по бедру, и я взвизгиваю. Он смеётся, качая подбородком.

– Нет, дорогая. Так на чём я остановился?

Райнер возвращается на свой пост, внезапно засовывая язык обратно, чтобы прикончить меня. Он обхватывает пальцами импровизированные наручники из трусиков, прижимая мои руки к талии. Его большой палец возвращается к моему влажному клитору, и я двигаю бёдрами вверх-вниз по его лицу. Мои глаза закатываются, я с трудом дышу между криками. Мои ноги лежат на его спине, я скрещиваю их и тяну его сильнее коленями. Его шершавый подбородок и челюсть щекочут мою нежную плоть, пока я двигаюсь. Он рычит, но не сопротивляется. Я смеюсь, заставляя свою киску целовать его в ответ. Я странно вспоминаю сцену, прочитанную в эротическом романе, где женщина сидит на лицах мужчин. Раньше я думала, что он задохнётся, и не понимала, в чём кайф. Теперь я хочу, чтобы он утонул в моей киске. Нарастающее напряжение наконец лопается последним криком, мышцы сводит, и я достигаю пика. Райнер отстраняется и торопливо нависает надо мной, накрывая мой рот мокрым поцелуем. Я чувствую его вкус и свой, бешено краснея от самого действия и смеси нас на моём языке. Когда он отстраняется, между нами остаётся не больше дюйма. Я медленно облизываю губы, показывая ему свою признательность. Его губы изгибаются, пальцы скользят под мой подбородок и вдоль челюсти.

– Какая хорошая девочка, – хвалит он. – Какая вкусная маленькая киска.

Всё моё тело снова пульсирует, мозг кричит о большем. Он отстраняется, чтобы избавиться от одежды. Я смотрю поверх своих связанных запястий на его напряжённый член, затем снова на него. Он вытирает остатки жидкости с лица и использует её, чтобы смазать себя, пока наклоняется надо мной.

И как раз в этот момент я подношу свои руки к его груди, между нами.

– Bitte, Kommandant? [ «Пожалуйста, комендант» (нем.)] – вежливо прошу я.

Его глаза вспыхивают, как у дикого зверя, который загнал добычу куда хотел.

Райнер перехватывает мои запястья одной рукой, целуя костяшки пальцев.

– Нет, мой воробушек. Мне нравится так.

Я чувствую, как его твердый член скользит по моему внутреннему бедру, кончик уже влажный от предвкушения, оставляя след на моей коже. Его губы скользят по моей груди, он слегка прикусывает, и я постанываю, зарываясь лицом в его волосы. Я умудряюсь провести ногтями по его глупым идеальным зачёсанным назад волосам. Я сжимаю их пальцами, когда он входит в меня. Я задыхаюсь в воздухе, когда он растягивает меня. Мои внутренности гудят от возбуждения и напряжения, пока он начинает ритмично двигаться. Он целует и стонет мне в шею, когда мои мышцы сжимаются вокруг его твёрдой толщины и длины. Я не могу не сжать его немного сильнее, и он ахает, покусывая моё плечо.

– Легче, дорогая. Дай мне наслаждаться тобой столько, сколько смогу.

Он наклоняется, чтобы посмотреть на меня строгим взглядом. Я ослабляю хватку, и он входит глубже. Его дыхание содрогается, когда он двигается.

– Блядь, какая же ты мокрая для меня, Жюльенна. Твоя маленькая киска невероятна.

Я продолжаю покачивать бёдрами. Его грубые слова делают каждый толчок острее предыдущего. Он продолжает – размеренно, без сбоев. Я смотрю на пространство между нами и вижу, как его скользкий член двигается взад-вперёд внутри меня. Я запрокидываю голову с криком. Эротичное зрелище возбуждает меня ещё больше. Я раздвигаю ноги шире, чтобы пригласить его глубже.

– Ты умеешь просить, Жюльенна… – голос Райнера низкий. – Используй слова.

– Tiefer, [ «Глубже» (нем.)] – вздыхаю я, отчаянно желая всю его длину внутри.

Мой разум начинает плыть, когда внутри снова нарастает оргазм. Он сразу же выполняет мою просьбу – резкий толчок, и я вскрикиваю от внезапного вторжения. Я стону сквозь закушенную губу и трусь о его скользкий таз в ответ, пока он продолжает двигаться коротко и медленно. Пресс Райнера напрягается. Думаю, он больше не может сдерживаться – он ускоряется. Он медленно вытаскивает себя из меня, и я скулю от пустоты внутри. Ненадолго – он начинает быстро двигать бёдрами взад-вперёд, быстрее, его таз хлопает о мой. Его шершавые кончики пальцев гладят мою грудь, проходят по рёбрам, прежде чем сильные руки хватают меня за бёдра, удерживая на месте. Я слегка извиваюсь от крепкой хватки, но он не ослабляет.

– Р-Райнер… – выдыхаю я.

Мои глаза закатываются, я смотрю в потолок. Я запрокидываю голову, выгибая спину, теряя контроль над телом, когда каждый нерв и мышца напрягаются, грозясь столкнуть меня за край.

Райнер снова рычит, убирая руку, чтобы шлёпнуть по бедру и вцепиться ногтями в мою нежную плоть. Я задыхаюсь и кричу, когда он шлёпает снова.

– Комендант, – строго поправляет он.

Он полностью выходит из меня. Я смотрю на его скользкий член и облизываю губы. Мне хочется попробовать его и себя вперемешку на его плоти, но у него другие планы. Райнер переворачивает меня на живот и раздвигает колени. Он поднимает мою ногу, прижимая колено к талии, прежде чем снова войти глубоко внутрь с жестоким внезапным толчком. Я кричу и вцепляюсь в покрывало под собой, вгрызаясь в ткань зубами. Он ложится на мою спину, яростно вколачиваясь по яйца в мою распухшую киску. Его рука скользит под мой живот и грудь, прежде чем он захватывает моё горло. Он заставляет меня поднять голову от покрывала, и мои зубы теряют хватку. Он целует меня в ухо, одновременно яростно трахая мои ноющие внутренности. Я не могу мыслить здраво – мой взгляд устремлён к потолку, на периферии появляются звёзды и пятна.

– Скажи это, Жюльенна… чей член заставляет твою маленькую киску чувствовать себя так хорошо?

– Т-т-ты… твой… ах… К-К… ахх!

Я не могу мыслить здраво, пока он безостановочно трахает. Он кусает меня за плечо, его пальцы давят на нежную плоть моего горла. Тошнотворное чувство опасности смешивается с эйфорией, пока он держит свою хватку одновременно нежной и твёрдой.

– Комендант! – наконец выкрикиваю я, когда очередной удар сотрясает мои внутренности.

Райнер усмехается мне в шею, тыкаясь носом в мои волосы. Он вдыхает запах моей солёной кожи и содрогается горячим выдохом на моей щеке. Я чувствую, как мои ногти рвут ткань, которую так яростно сжимают пальцы, пока я беспомощно взываю в воздух, полностью сдаваясь жестокому и изысканному способу, которым он завоёвывает моё тело.

– Кому ты принадлежишь, Жюльенна? – его голос хриплый, когда он шепчет мне в щёку.

Я не колеблюсь – мои внутренности вот-вот снова разорвутся.

– Тебе… тебе, Комендант…

– Что мне? – властный рык срывается с его губ.

Его свободная рука приподнимает мои ягодицы. Теперь его толчки направлены вниз. Мои глаза закатываются, я не могу дышать. Райнер скулит и рычит, приближаясь к своему оргазму.

– Давай же, Жюльенна. Скажи уже! – кричит он, стонет в воздух.

– Ты… ты владеешь мной… Блядь…

Задыхаясь. Плача. Слёзы выступают на глазах, я сильно зажмуриваюсь. Его пальцы сжимаются на моём горле, и непреодолимое головокружение в сочетании с напряжением внутри меня внезапно становится невыносимым. Я кончу от того, что он душит меня, заявляет на меня права, и я люблю каждую грёбаную секунду этого. Сказать, что он владеет мной – всё равно что подлить масла в разгорающийся внутри огонь. Я наконец взрываюсь.

– Да… Ты владеешь мной, Комендант!

Я вскрикиваю – громко, отчаянно. Тело выгибается и застывает, превращая меня в задыхающееся животное. Я сжимаю его член, кончая на него и себе на живот. Пальцы ног поджимаются, бёдра трясутся. Райнер тяжело дышит и задыхается неровно, когда его оргазм наступает почти сразу после моего – от того, что я сжалась вокруг него, и от звука моих криков подчинения ему. Он заливает мои внутренности, сперма вытекает обратно из меня, пока он наносит последние сокрушительные удары.

Мы лежим, задыхаясь и крепко прижимаясь друг к другу. Райнер убирает руку с моего горла и медленно гладит меня по волосам. Я чувствую, как моё тело медленно расслабляется, а мозг гудит от опьянения. Он целует меня в плечо – туда, где укусил, – и наконец выходит из меня. Я натягиваю край одеяла, пока он возвращается из ванной с тряпками. Я тянусь за своей, но он качает головой и приводит в порядок меня сам. Я не возражаю. Он нежно убирает за собой и бросает тряпки в корзину. Развязывает мои запястья, возвращает мне свою терморубашку и трусики. Я кое-как привожу их в порядок и натягиваю. Начинаю вылезать из кровати, но его рука хватает меня за запястье – и тянет обратно.

– Останься со мной, – шепчет он.

Я колеблюсь, удивлённая просьбой. Но нежный взгляд в его глазах и сонная улыбка убеждают меня подчиниться. Мы забираемся под одеяло вместе. Райнер притягивает меня ближе и глубоко целует. Я отвечаю с той же силой, без сдержек. Его нежный взгляд и мягкие поцелуи успокаивают огонь, пылавший в моём теле всего мгновение назад. Он – полная противоположность рычащему зверю, который заявлял на меня права. Он сияет в моём уставшем взгляде, пока я смотрю на него, в его глазах поселяется безмятежность.

Райнер зарывается лицом в мою шею, расслабляясь рядом со мной. Лёжа под теплом и тяжестью его объятий, я закрываю глаза в покорности. Моя рука машинально скользит по его бицепсу, слегка сжимая. Райнер в ответ напрягает мышцу. Я прижимаюсь к его волосам, вдыхая запах его пота и выцветшего одеколона. Меня осеняет, и я шепчу:

– Ты спросил меня, если бы я могла иметь что угодно, что бы это было?

Райнер отвечает сонным мычанием и нежным кивком в мою шею. Я не знаю, что влечёт меня к ответу. Возможно, расслабление вытаскивает мою тоску по прошлой жизни на передний план. Бесчисленные вечера во Франции в объятиях любовника после любви, чувство безопасности, покалывание от поцелуев и вина, пока город за окном уплывает. Момент, который, как я думала, потеряла навсегда после ареста. Осязаемый момент двоих, обвивших друг друга и отгородившихся от внешнего мира.

Я продолжаю тихим шёпотом, когда сон начинает забирать меня.

– Мои пуанты. Я хочу вернуть свои пуанты.

Я прижимаюсь к Райнеру. Ритм его тихого дыхания убаюкивает меня до спокойного сна.