Текст книги "Волк и воробушек (ЛП)"
Автор книги: Иоланда С
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава восьмая
Берлин, 1934
Мощёные улицы Берлина блестели под фонарями после послеобеденного ливня, когда мы с Адриеном гуляли по городу. В Германии происходили сильные политические брожения. И хотя мы не решались ехать, было желание сохранить хорошие отношения с нашими восточными соседями. К тому же это был шанс выступить в легендарном оперном театре, ранее известном как Theater des Westens, а теперь называвшемся Volksoper. Адриен подбадривал нас мыслью, что чем больше у нас будет известности, тем больше шансов на успех у нашей труппы.
Был поздний субботний вечер в середине лета. После выступления и расслабляющего массажа ног мы с Адриеном вышли на прогулку – вдохнуть прохладный воздух и ощутить под ногами новый город. Город был полон жизни, но в воздухе чувствовалось напряжение, которого не было в Париже. Антисемитизм был почти повсеместным. На витринах магазинов красовалась Звезда Давида, а на окнах и дверях грубо намалёвано слово «JUDE» [ «Еврей», нем]. Магазины были либо закрыты, либо навсегда прекратили работу. То, что когда-то, я уверена, было оживлённым бизнесом, теперь стояло без витрин. Ни одетых манекенов в окнах, ни рекламы цветов или книг. Мы не знали, что новая политика Германии включает настолько ужасную дискриминацию. Одна из наших девушек была еврейкой, как и несколько музыкантов, приехавших с нами. Опасаясь за наших друзей, мы решили, что лучше всего вернуться в отель и подготовиться к отъезду из города рано утром.
По дороге назад мы проходили мимо ресторана, и Адриен ненадолго остановил нас. Он сказал, что увидел внутри кого-то из знакомых.
– Пойдём со мной, ему будет приятно познакомиться с тобой, – настаивал он.
Мне не хотелось снова улыбаться через силу во время очередной светской беседы. Я сказала, что подожду снаружи, если он пообещает быть недолго. К тому же стоять неловко у чьего-то столика в шумном переполненном ресторане – не моё представление о веселье. Вечерний ветерок приятно овевал плечи, остужая кожу после софитов. Я прислонилась к стене ресторана, пока Адриен заходил внутрь, и достала из клатча сигарету, чтобы убить время. Уличный фонарь ярко светил на булыжники, отражая воду в трещинах и изломах мостовой. Я огляделась – парочки шли вместе по домам. В остальном прекрасная архитектура была испорчена пропагандистскими плакатами и кроваво-красными флагами со свастикой. Я взглянула в окно ресторана и увидела, что Адриен смеётся с другом. Я отвернулась и закатила глаза.
– Вытащи меня отсюда, – пробормотала я.
Именно в тот момент, когда я чувствовала себя максимально раздражённой и напряжённой, ко мне начала приближаться тень. Она вытянулась по земле передо мной, и я обернулась, чтобы увидеть, кому она принадлежит. Очень высокий господин следовал за своей тенью, одетый в свой лучший костюм от Hugo Boss. Серый китель, фуражка зажата под мышкой. Его светлые волосы блестели в свете фонарей, а ледяные голубые кинжалы пристально смотрели на меня, пока его полные губы расплывались в широкой улыбке. Когда он приблизился, я почувствовала запах его одеколона с кедровым деревом. Тени на его лице делали его взгляд ещё более напряжённым – чётко очерченная челюсть, точеный подбородок, высокие скулы. Не было сомнений, что этот мужчина был желанным. Ему, должно быть, было чуть за тридцать.
– Entschuldigung, es gibt kein Rauchen, [ «Извините, курить здесь запрещено» (нем.)] – сказал он.
Его голос был тёплым, несмотря на резкий диалект немецкой речи. Я поняла его слова, но решила прикинуться дурочкой. Всегда лучше держать карты при себе. Я посмотрела на сигарету, потом на него. Он указал на сигарету и покачал головой. Я всё равно взяла её в рот и улыбнулась.
– Всего одну? – ответила я по-французски, хлопая ресницами.
– Нет, моя дорогая. Это запрещено, – ответил он по-французски с лукавой улыбкой, что застало меня врасплох.
Я слегка рассмеялась, убрала сигарету обратно в сумочку.
– Что ж, тогда не хотелось бы влипнуть в неприятности из-за моей маленькой вредной привычки.
Его глаза жадно скользнули по моей фигуре, без сомнения, оценивая мои формы в облегающем атласном платье с глубоким вырезом. Я внезапно почувствовала себя застенчиво из-за своего открытого декольте и маленькой груди.
И только когда он наконец прошептал низким хриплым голосом, я поняла, как близко он ко мне наклонился.
– У меня тоже есть вредные привычки, мадемуазель.
Его палец приподнял мой подбородок, разворачивая лицом к нему, и его прикосновение мгновенно парализовало меня. О Господи. Адриен всегда поощрял меня флиртовать с другими мужчинами. Пусть проявят ко мне интерес. Но это был не дом. Это был незнакомец в чужой стране. Стране, которая становилась опасной, и незнакомец, который начинал мне очень сильно нравиться.
– Вы здесь одна?
Я быстро покачала головой и сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло.
– Мой парень внутри ресторана. Он увидел своего друга.
Мужчина наклонил голову, заглядывая в окно, потом снова посмотрел на меня.
– Небезопасно оставлять свою хорошенькую девушку одну на улице. Мужчины могут подумать, что… ну… что вы подрабатываете.
Я ахнула. Мне не пришло в голову, что это могло так выглядеть. Мои глаза сузились.
– Вы так и подумали? Поэтому вы ко мне подошли?
Он усмехнулся, его острые клыки блеснули.
– Нет, просто убеждался, что одинокая женщина не в беде. Или не собирается в неё влипнуть из-за курения.
– Что ж, как благородно, – заметила я.
– Но ваш парень – дурак, – продолжал он. – Я бы не хотел думать о том, что могло бы случиться, если бы подошёл кто-то не тот. – Его пальцы убрали прядь волос за моё ухо. Я всё ещё не могла протестовать против его прикосновений. Он снова улыбнулся. – Итак, если вы не ночная бабочка и не немка, что привело вас в наш прекрасный город?
Я сдержала насмешку. Уверена, когда-то город был прекрасным. Теперь всё становилось уродливым очень быстро. Но всё же лучше было оставаться вежливой.
– Я балерина. Мы только что закончили выступление в…
– Volksoper (прим.: это Народная опера, один из крупнейших оперных театров Вены)! – вдруг воскликнул он, застав меня врасплох. Он виновато улыбнулся своему внезапному порыву. – Прошу прощения. Я знал, что ваше лицо мне знакомо. Я был там сегодня вечером. Мы видели ваше выступление. Другие офицеры и я. Вы замечательная танцовщица.
– Спасибо. Всегда приятно слышать отклик от зрителей.
Он сиял от радости, видя меня вживую.
– Ваш парень тоже танцор?
– Да. Он балетмейстер нашей труппы.
Мне стало немного спокойнее говорить об Адриене и напоминать, что я не продаюсь.
– Значит… для такого прославленного человека меня ничуть не удивляет, что вы так хорошо говорите по-французски. А балет? – Я игриво приподняла бровь, давая ему возможность соединить точки моей поддразнивающей интонации. Он усмехнулся. Это было довольно сексуально.
– Моя мать позаботилась о том, чтобы я был разносторонне развит.
– Ах, конечно. Хорошее качество для джентльмена.
– И как скоро ваш джентльмен придёт, чтобы вырвать вас из моих рук? Возможно, мне придётся проводить вас до вашего отеля в такой поздний час.
Идея проводить меня до отеля была соблазнительной. Я начинала замерзать в своём тонком платье, злиться на Адриена и всё больше подпадать под чары этого мужчины. Что-то подсказывало мне, что это не будет быстрым прощанием в вестибюле. Или у моей двери. У меня нет привычки водить домой незнакомых мужчин. Но номер в отеле не считается домом, правда? Я улыбнулась, решившись в погоню за новым острым ощущением – таким, что уносит весь здравый смысл и разум в своей эффервесценции и уносит с ветром.
– Я ценю предложение. Но я даже не знаю вашего имени, – сказала я. Мужчина опустил глаза. Я посмотрела на него из-под полуопущенных век и промурлыкала: – Так как же вас зовут?
Он снова поднял на меня взгляд с широкой улыбкой. Как раз в тот момент, когда он собрался ответить, из ресторана вышел Адриен с коробочкой в руке. Адриен объявил о своём присутствии, прервав моего нового друга.
– Я заказал нам десерт в номер, моя дорогая. Ах. Я вижу, у тебя компания.
– Он как раз уходил, – солгала я, заметив мелькнувшее разочарование в глазах мужчины. Я попыталась отодвинуться от стены, но всё ещё чувствовала себя прикованной к месту присутствием этого мужчины.
– О, я могу зайти обратно, если вы хотите договорить.
Мужчина посмотрел на Адриена с изумлённым выражением лица, брови высоко взлетели на лоб. Он перевёл взгляд с одного на другую, сфокусировался на мне.
– Он вот так просто предложит вас незнакомцу?
Наша поза была больше, чем просто разговор двух знакомых. Я была практически прижата к стене ресторана, его рука вытянута над моим плечом, позволяя ему склониться ко мне вплотную. Достаточно близко, чтобы пониженными голосами говорить о постельных обещаниях. Неудивительно, что он был так шокирован тем, что Адриен не пришёл на защиту своей девушки. Моя шея залилась краской стыда. Мне не хотелось объяснять все сложности моих отношений с ним. Я взглянула на Адриена, который решил дать нам уединиться, читая меню на двери ресторана. Потом снова на мужчину, чьи глаза пылали желанием. Я открыла рот, чтобы извиниться, но он прижал палец к моим губам, останавливая меня.
Затем он покачал головой и нежно взял мою руку в свою.
– Мадемуазель, если бы вы были моей, ни один мужчина никогда не осмелился бы на вас даже смотреть. Если бы они посмели прикоснуться к вам, это было бы последним, что они сделали в своей жизни.
Он поцеловал тыльную сторону моей ладони – этот жест, обычно вежливый, вдруг показался невероятно интимным. Меня пробрала дрожь, когда он заговорил со мной. Это был воздух? Это был он? Мои соски затвердели под платьем. Его французский был с безупречным акцентом, когда он шептал слова, которые, как мне казалось, все женщины жаждут от своих возлюбленных. Чувствовать себя защищённой. В безопасности. Желанной. Его порочные глаза взглянули на меня, и он наклонился к моему уху. Его губы коснулись моего уха, пока он накладывал на меня свои чары.
– Я бы проводил ночи глубоко внутри тебя, чтобы напоминать тебе, что ты моя. Больше ничья.
Мои внутренности скрутились от его горячего дыхания, пробежавшего по шее. Внутри стало жарко от желания исполнить это невероятно прямое обещание. Он отстранился от меня с улыбкой, отпуская мою руку.
– Au revoir. – До нашей новой встречи.
Скорее всего, мне больше не выпадет такого удовольствия.
Он пошёл к Адриену, приподняв на ходу фуражку. Адриен рассмеялся и покачал головой, приближаясь ко мне. Он взял меня под руку.
– Ну, он был хорош, – засмеялся он. – Посмотри на себя, ты красная как пион.
Обычный мужчина подошёл бы к немцу и оттащил бы его от меня, защищая. Обычный мужчина отбил бы того, кто стоял так близко к его девушке, кто поцеловал её руку без приглашения, кто шептал о том, как будет трахать её, прямо в ухо. Адриен предлагал меня на блюдечке. Он всегда предлагал меня мужчинам, которые проявляли ко мне хоть малейший интерес. Я выдернула свою руку из его. Возбуждение в моей системе быстро сменилось нарастающим раздражением.
– Давай просто вернёмся во Францию, – процедила я.
Я хотела покончить с этой ночью. Я хотела покинуть этот город как можно раньше. И я хотела поскорее забыть мужчину, который посеял семена сомнения в моих отношениях глубоко в моём мозгу. Незнакомец в своей опасной форме каким-то образом заставил меня чувствовать себя в безопасности на улице одной больше, чем Адриен когда-либо. Если я знаю, что для меня лучше, я должна выбросить его из головы раз и навсегда.
Глава девятая
После инцидента с Диттером Райнер согласился, что мне лучше удалиться в свою комнату до конца вечера. Удалились ли Диттер с женой сами, я не знаю. Но я не удивлюсь, если Райнер немедленно попросил их уйти.
Хильда разрешила мне сегодня утром поспать подольше после вечеринки. Но я всё равно просыпаюсь в обычное время ради своей зарядки. Внезапно меня накрывает воспоминание – наша первая встреча с Райнером много лет назад. Семь лет – не такой уж большой срок, чтобы забыть человека. Но с моей сосредоточенностью на танцевальной карьере, а затем на более насущной задаче выживания при оккупации – вполне можно отправить в дальний ящик такие приятные воспоминания, как случайные встречи с красивым солдатом. Красивым солдатом, который в итоге оказался врагом. При этой мысли я почти теряю равновесие. Неудивительно, что я не хотела вспоминать тот вечер. Но ощущение тёплого рта Райнера на моём, то, как он растворяет мою тревогу и заставляет меня чувствовать себя в безопасности… Если бы его товарищ зашёл вчера вечером дальше, я думаю, Райнер, судя по взгляду, убил бы его.
Осторожнее, – напоминаю я себе. – Это всё ложные чувства из-за изоляции и страха. Он – враг, а я – его пленница. Моя цель должна быть сосредоточена исключительно на том, как отсюда выбраться.
Я одеваюсь и, как обычно, присоединяюсь к Хильде и Райнеру внизу за завтраком. Они тоже не стали спать дольше. Сегодня воскресенье, день отдыха. Хотя они не посещают церковь, Хильда сообщает мне, что раз в месяц она встречается с компанией дам за картами, чаем и сплетнями. Судя по выражению её лица, понимая, что я останусь одна на день, она хочет пригласить меня. Но она также предупредила меня, что люди в городе весьма патриотично настроены по отношению к Гитлеру. И это логично: стирка, еда и беспрекословное согласие на существование лагеря на холме. Кроме того, сомневаюсь, что она вообще могла бы пригласить меня. Но возможность управляться с домом в одиночестве даёт мне шанс наконец исследовать всё и, возможно, придумать план побега.
Хильда наклоняется ко мне, когда Райнер поворачивается спиной, чтобы выйти из-за стола.
– Думаю, Райнер не будет против, если ты выпьешь немного шнапса. Я не скажу, – шепчет она озорно и подмигивает мне.
Услышав, как машина Райнера отъезжает, я стою в пустом фойе и прислушиваюсь к тишине вокруг. Камин в гостиной тихо потрескивает, нарушая безмолвие. Именно в этот момент я по-настоящему осознаю, насколько одинока и изолирована я в доме Вольфа. В Германии. Моя труппа в заточении. Я не могу просто подойти к двери Люсетты и выпить чаю с пирогом. Передача записок с Люсеттой пока тоже не очень продуктивна. Трудно, когда нужно быть краткой и говорить почти шифром. Видела ли она в лагере кого-нибудь ещё, интересно? Я чувствую, как мой разум начинает нестись. Сомнения и одиночество подкрадываются. Я решаю, что лучшее средство от блуждающего ума – занять себя чем-нибудь.
Я стираю постельное бельё после вчерашнего вечера, обрабатывая пятна от еды и напитков так, как показывала Хильда, и закладываю всё в стиральную машину. Я очень благодарна, что предыдущие владельцы, похоже, были достаточно богаты, чтобы позволить себе роскошь, которой у других не было. Я натягиваю выдвижную верёвку в прачечной и разжигаю маленькую керамическую дровяную печь, чтобы достаточно нагрелось для сушки. Уходит некоторое время, чтобы разжечь небольшой огонь, но я справляюсь и захлопываю железную дверцу. После того как цикл стирки заканчивается, я аккуратно отжимаю лишнюю воду и развешиваю всё близко к нагревателю. Я подкладываю в печь ещё дров и закрываю за собой дверь, чтобы тепло задержалось внутри.
Следующей убирается кухня. Я ловлю себя на том, что смотрю на то самое место, где меня прижимали прошлой ночью, и пытаюсь отогнать слишком свежее воспоминание и нервное ощущение в животе, сосредоточиваясь на том, чтобы оставаться занятой. Я беру ножницы и иду в свою комнату. Достаю сложенную записку со вчерашнего вечера и разрезаю каждую строчку на отдельную полоску бумаги. Я накручиваю каждую полоску на невидимки – чтобы были наготове. Я тщательно обдумываю, куда их спрятать. Постукивая указательным пальцем по нижней губе, я оглядываю комнату, рассматривая каждый уголок. Взяв ножницы, я наклоняюсь над дальней стороной кровати, где матрас прилегает к стене. Откинув простыни, я делаю небольшой надрез в матрасе. Я засовываю невидимки внутрь надреза и натягиваю простыню обратно. Я сама стираю своё бельё, так что это самый безопасный вариант – никто там не будет рыться.
Кстати, о рыться – пора мне самой кое-что поискать, пока Хильда не вернулась. Выходя из спальни, я инстинктивно смотрю направо, в конец коридора. Кабинет Райнера. Смогу ли я войти? Если меня поймают, я могу сказать, что забирала пустые бокалы после вчерашнего. Я всё равно иду на цыпочках к двери кабинета. Я бросаю взгляд на дверь спальни Райнера и краснею. Хотя я думаю, что Хильда спасла меня от самой большой ошибки в моей жизни, моё тело всё ещё горит от любопытства – каков он был бы. Я трясу головой и иду дальше – к его кабинету. Второму его убежищу. Дверная ручка не поддаётся. Неудивительно, что он держит её запертой.
Взломай замок.
Я фыркаю, закатывая глаза на собственный безумный внутренний монолог. Ладно, Жюльенна, ты не имеешь ни малейшего понятия о взломе замков. Я уверена, что Райнер всегда носит ключ с собой. Мельком взглянув на часы в коридоре, я понимаю, что до его возвращения ещё достаточно времени. Я вспоминаю его связку ключей, но ведь должен же быть запасной. Я решаю сначала проверить его спальню. Когда я вхожу, мою спину пронзает боль – она помнит ощущение, когда меня прижимали к двери. Меня пробирает дрожь, и я медленно выдыхаю, пытаясь избавиться от воспоминания. Осторожно приближаюсь к его кровати. Я заставляю себя вспомнить: под одеялом никого нет. Он не выскочит и не повалит меня снова. Я проверяю ящики прикроватной тумбочки. Там ничего, кроме нескольких книг. Я вытряхиваю книги на всякий случай. Я смотрю на его высокий комод. Даже заглядывать в эти ящики кажется слишком интимным. Я решаю, что, если не найду ключ нигде больше, они будут последним местом. Затем я направляюсь к гардеробной, делаю два шага вперёд, и вдруг громкий звук закрывающейся внизу входной двери заставляет меня подпрыгнуть. Буквально выпрыгнуть из собственной шкуры.
– Жюльенна? – зовёт Райнер.
Я молча проглатываю ругательство. Выбегаю из его спальни и закрываю за собой дверь. Когда я достигаю верха лестничного пролёта, мои взгляды встречаются с ним внизу. Райнер смотрит на меня снизу вверх – сияющий, живой. Совсем не тот взгляд, которого я ожидала от человека, который только что меня застал. Мне становится чуть легче.
– Короткий день? – наконец улыбаюсь я, спрашивая любезно. Я начинаю спускаться к нему, но он начинает подниматься по лестнице.
– День выдался коротким, – отвечает он, не предлагая никаких объяснений.
Он редко возвращается домой на обед. К тому же сомневаюсь, что хозяин дома чувствует необходимость объяснять, почему он рано вернулся к себе домой. Он останавливает меня, прежде чем я успеваю достичь середины лестницы. Райнер обхватывает рукой мою талию, притягивая меня к себе вплотную.
– Кроме того, сейчас время обеда, и я очень голоден, – шепчет он мне в щёку.
Я краснею и нервно смеюсь, пытаясь отстраниться. Не успеваю я сбежать, как он ведёт меня наверх, к своей спальне. Райнер закрывает за собой дверь. Я поворачиваюсь к нему лицом, не в силах смотреть в сторону его кровати. Он снимает китель и вешает его на вешалку у двери. Спокойное выражение лица Райнера нервирует меня, в то время как моё сердце снова начинает бешено колотиться. Он расстёгивает манжеты рукавов, закатывая их до предплечий. Я смотрю, как напрягаются его мышцы. Он слегка наклоняет голову, ослабляя галстук, и я отвожу взгляд.
Я больше не выдерживаю тишины.
– Я не… не поблагодарила вас за прошлую ночь. Ну, знаете, с, э-э, герром… э-э…
– Мюллером, – безучастным тоном подсказывает он. Я вижу, как его выражение лица слегка темнеет.
– Да, герр Мюллер. – Я тревожно сглатываю. Я нахожу в себе силы продолжить. – Спасибо вам, герр Вольф.
Райнер приближается ко мне быстрыми, уверенными шагами, сокращая расстояние, между нами. Его сильные руки хватают меня за талию, притягивая ближе. Я снова начинаю таять. Его голос – приглушённый шёпот.
– Как я и сказал тебе много лет назад, я никому не позволю наложить на тебя руки.
Я ахаю, глядя на него снизу вверх широко раскрытыми глазами. Райнер одаривает меня своей драгоценной улыбкой.
– Неужели ты правда думала, что я забуду первый вечер, когда мы встретились, Жюльенна?
Я краснею, закусывая губу. Конечно, он не забыл. Ему легко говорить. Райнер притягивает меня к себе в таком же требовательном поцелуе, как и прошлой ночью. Искушение борется с чувством вины, и я отвечаю на него. Все вчерашние чувства всплывают на поверхность, похоть поднимается из глубин моего отчаяния и изоляции, под которыми была погребена. Я едва успеваю перевести дыхание, когда он отстраняется, чтобы вдохнуть. И хотя я начинаю снова чувствовать себя живой, я не могу позволить себе поддаться, как многие девушки до меня. Те самые предательницы, которых публично позорят и избивают на улицах, от которых отворачиваются друзья и семья. Пользуясь моментом, я отталкиваюсь от него, поворачиваясь к нему спиной. Он преграждает путь к двери, поэтому я создаю больше пространства, подходя к камину.
– Жюльенна.
То, как он произносит моё имя, посылает мурашки по позвоночнику. Я изо всех сил борюсь с желанием броситься обратно в его объятия.
– Я не могу, – отвечаю я покорно.
Мои руки нервно сжимаются, я опускаю взгляд и вижу свои необработанные ногти. Что бы я только не отдала сейчас за простые житейские радости. Отодвигаю кутикулы, не в силах подобрать слова и набраться смелости. В комнате почти тихо, если не считать нежного потрескивания воздуха в камине. Я смотрю на крошечные угольки. Светящиеся оранжевые точки медленно умирают под обугленным чёрным поленом.
– Это неправильно, Рай… герр Вольф. С девушками вроде меня на родине обращаются ужасно за то, что они спят с врагом. Я буду ничем не лучше их.
Половицы скрипят, когда он приближается ко мне сзади. Мои плечи напрягаются, когда я чувствую тепло, исходящее от него. Он не даёт мне ни единого шанса на побег. Его тепло излучается на моих плечах. Я чувствую его тёплое ровное дыхание сквозь волосы. Становится всё труднее даже говорить. Сопротивляться. Я нахожу крошечную крупицу силы, проглатываю ком и продолжаю:
– Я продолжу быть вашей служанкой, но… я… я не могу б…
Я ахаю на полуслове, когда Райнер обхватывает меня руками за живот. Он притягивает меня к себе, сильно. Я постанываю, когда моя спина упирается в его грудь. Его руки продолжают скользить вверх и вниз по моим рёбрам и животу. Его дыхание конденсируется на моей шее, и он нежно целует её. Кончик его носа скользит вверх по шее к уху, и он целует его, его мягкие выдохи заставляют меня краснеть.
Губы Райнера касаются моей кожи, пока он шепчет низким баритоном, вибрирующим глубоко в моей груди.
– Не можешь быть кем? – Райнер расстёгивает пуговицы на моём платье. Его пальцы проскальзывают внутрь и сжимают мою маленькую грудь. Его большой палец гладит мой твердеющий сосок. – Человеком? Живой?
Я снова постанываю, вздыхая от его стимуляции. Электричество покалывает от соска, по животу и прямо до клитора. Маленькая протестующая патриотка во мне замолкает, и я издаю тихий стон.
– Зачем же отказывать себе в том, чего ты явно хочешь, meine Schatz? [ «моё сокровище» (нем.)]
Его зубы покусывают мочку уха, и он сильно сжимает мою грудь. Его другая рука скользит по бедру и опускается под платье. Кончики пальцев Райнера гладят моё внутреннее бедро, прежде чем подняться обратно и обвести растущее влажное пятно на моих трусиках. Я чувствую, как его губы изгибаются в улыбку на моей щеке.
– Ты откажешь своей жаждущей киске?
Меня поражает его вульгарный подход, но мои внутренности пульсируют от этого, жаждая больше грязных слов из его горячего рта. Я больше не выдерживаю. Я жажду прикосновений. Я абсолютно обделена лаской. Чем больше он меня трогает, тем больше я осознаю, насколько одинокой была, и как хочу погасить это в одну ночь – сдавшись. Я сжимаю его руки и прижимаюсь к нему. Рука Райнера скользит в мои трусики, и без колебаний три его пальца находят меня – средний гладит моё влагалище, а два других раздвигают меня с боков. Основание его ладони давит на клитор, и я немедленно выгибаюсь навстречу, издавая жалобные звуки в холодный воздух.
Райнер медленно проталкивает свой палец внутрь меня. Я сильно закусываю губу, откидывая голову ему на плечо. Он продолжает оставлять поцелуи на моей щеке и шее, в то время как другой рукой сжимает и покручивает мой сосок. Второй палец присоединяется, и он грубо вколачивает их в мою киску. Он использует свои изящные пальцы, чтобы тщательно играть со мной, раздвигая и сжимая мои стенки, пока я извиваюсь и задыхаюсь.
– Ты чувствуешься потрясающе, – шепчет он, когда сводит пальцы вместе, вытаскивает их и вонзает снова вверх и внутрь. Мои бёдра медленно покачиваются, двигаясь навстречу его руке. Я дарю своему пульсирующему клитору то влажное трение, от которого я так страдаю. Когда я двигаю бёдрами, я чувствую, как его член твердеет с моей стороны, и он в ответ рычит мне в ухо. Я крепко сжимаю его руки, впиваясь ногтями в кожу. Я раздвигаю ноги, чтобы насаживаться на его руку, пока мои моральные принципы медленно тают, а экстаз бежит по венам и стекает по бёдрам. Моё возбуждение нарастает, и он знает это – мои хныканья переходят в низкие стоны. Я балансирую на цыпочках, извиваясь на его ладони в поисках чего-то большего. Мои внутренности скручиваются всё туже и туже, по мере того как оргазм нарастает глубоко во мне. Райнер слегка приподнимает меня своей искусной рукой – я отрываюсь от земли и оказываюсь прижатой к его груди. Его рука давит на мои рёбра, когда он поднимает меня, заставляя задыхаться и ловить воздух, чтобы закричать. Он проникает пальцами быстрее. Мои болтающиеся ноги извиваются от мышечных спазмов. Чувство пустоты сменяется животной похотью – желанием ощутить его глубоко внутри себя. Пальцы могут сделать лишь так много, но мои бёдра не перестают требовать от его руки большего.
– Mon Dieu, [ «Боже мой» (фр.)] – задыхаясь, обращаюсь я к Богу, хотя о прощении придётся молиться позже.
Я моргаю, прогоняя звёздочки и туннельное зрение. Комната качается вокруг. Я вот-вот упаду, но Райнер крепко держит меня, прижав к себе, наклоняя, чтобы соответствовать моим движениям. Его тёплые, сильные руки удерживают меня перед собой плотно, прижимая к земле.
– Mein gutes Mädchen, [ «Моя хорошая девочка» (нем.)] – шепчет он мне в щёку.
Адриен никогда меня не хвалил, и то, что Райнер назвал меня своей хорошей девочкой, окончательно меня добивает. Моё дыхание сбивается, и я сильно откидываю голову назад, на его плечо. Поднимающаяся в моём животе волна наконец достигает пика и обрушивается – первый оргазм за целую вечность. Я вскрикиваю в воздух, вою в ухо Райнеру, пока моя голова лежит на его плече. Мои колени подкашиваются, я падаю на него. Но Райнер держит меня крепко, не давая упасть. Он медленно убирает руку из моих внутренностей. Нехотя выскальзывая мокрыми пальцами из моего текущего влагалища, кончиками пальцев ощущая каждый дюйм моих дрожащих внутренностей. Он опускает меня обратно на ноги. Его рука оставляет мою грудь, скользит по шее, поворачивает мою голову, чтобы требовательно поцеловать. Его язык находит мой. Я провожу им по его рту, пробуя его в ответ. Райнер прерывает поцелуй, чтобы развернуть меня. Нет сомнений в страстном блеске его глаз, и я положительно искрю от переполняющего волнения.
Мы идём к его кровати, не размыкая губ в безумном поцелуе. Райнер хватает за ворот моего расстёгнутого платья и яростно стягивает его до пояса. Я снимаю с него галстук и быстро расстёгиваю рубашку. Он вырывается из рукавов, когда я стягиваю её с плеч. Мы отстраняемся, чтобы перевести дух. Я смотрю на него. Он сияет в дымке похоти, застилающей мой взгляд.
– Герр Вольф… – еле шепчу я, проводя пальцами по его волосам.
Он наклоняется и покусывает мою нижнюю губу, рыча на меня.
– Комендант. Ты поняла?
Я киваю в ответ. Райнер приподнимает бровь.
– Да, комендант.
Райнер с широкой улыбкой толкает меня назад, на покрывало. Он хватает платье на талии и стягивает его без церемоний. Он снимает ремень и брюки. Стягивая трусики, я снова окидываю взглядом его фигуру. Это сильное, крепкое тело, твёрдая грудь, на которой мне хочется выцарапать своё имя. Его эрекция грозит прорвать его боксеры. Я откидываюсь на его кровати. Он выскальзывает из последнего предмета одежды. Член Райнера набухший и твёрдый, как доска. Он гладит себя влажной ладонью, вздыхая и шипя сквозь зубы. Я наклоняю голову, задумчиво глядя на его член, пока он мастурбирует. Не чудовищных размеров, конечно, но достаточно, чтобы заставить француженку забыть обо всём на свете. Его твердая кожа поблёскивает от моих выделений на его руке. Кончик моего языка касается внутренней стороны нижней губы, когда я думаю о нём внутри себя. Я провожу пальцами вверх-вниз по груди и животу, глядя на него снизу вверх теми же глазами, которыми когда-то хлопала перед своим возлюбленным. Ледяной взгляд из-под его тяжёлых век скользит по моему телу, прежде чем Райнер нависает надо мной. Я раздвигаю ноги, когда он нависает между моих бёдер. Он опирается на предплечья, пальцы переплетаются с моими волосами. Губы Райнера снова находят изгиб моей шеи, он целует её, посасывая мою нежную, покрытую мурашками плоть. Оргазм снял накопившееся за последние недели напряжение. Мои плечи расслаблены. Тупая боль за глазами исчезла. Впервые в жизни я думаю только о том, чтобы поддаться абсолютному наслаждению. Я запускаю пальцы в его волосы и слегка тяну. Он в ответ тянет кожу на моей шее и медленно проводит языком по шее, по челюсти и до рта, одаривая меня ещё одним жёстким поцелуем. Он перераспределяет вес и дразняще проводит кончиком члена по моей пульсирующей киске. Райнер на секунду встречается со мной взглядом, прежде чем медленно скользнуть внутрь.
Я закатываю глаза с тихим мурлыканьем, когда мои внутренности растягиваются, принимая его внушительный член.
– Блядь, – выдыхает он неровно мне в щёку.
Я довольно напеваю от его начального ритма. Райнер гордо сияет, глядя на меня сверху. Мне нравится его улыбка. Мне нравится, как его глаза смягчаются в этот нежный момент, когда он смотрит на меня. Я улыбаюсь, постанывая сквозь губы. Я закрываю глаза и двигаюсь вверх-вниз, подстраиваясь под его ритм, чувствуя себя великолепно и красиво впервые за целую вечность. Он скользит внутрь и наружу длинными, томными штрихами, задерживаясь внутри, сочась из меня, прежде чем снова и снова наполнять. Я провожу руками по его груди, исполняя своё желание ощутить под пальцами его твёрдую грудь и нежную россыпь песочных волосков. Я слегка тяну волоски и усмехаюсь, когда он в ответ целует меня. Райнер берёт мою руку, целует ладонь и слегка покусывает большой палец.
