Текст книги "Путешествия по Европе, Азии и Африке, с 1394 года по 1427 год"
Автор книги: Иоганн Шильтбергер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
XL. О Иерусалиме и святом гробе.
Я был в Иерусалиме во время войны, когда тридцатитысячный корпус наш стоял на биваках в прекрасной долине близ Иордана. Посему-то я не мог посетить всех святых мест и поговорю только о тех, которые имел случай видеть, побывав два раза в Иерусалиме с одним колджи, по имени Иосиф[121].
Иерусалим лежит между двух холмов и терпит большой недостаток в воде. Язычники называют его Кудс…. (Kurtzitalil, Kurtzitald)[122]. Красивая церковь с гробом Спасителя высока, кругла и вся покрыта свинцом. В середине этой церкви, находящейся пред самым городом, в часовне на правой руке, стоит святой гроб, до которого никого не пускают, за исключением знатных особ. Но в стене святой сени (Tabernacket) вделан камень святого гроба, и к нему-то притекают пиллигримы и целуют его[123]. Есть там также лампада, которая горит круглый год до великой пятницы, затем тушится и снова зажигается в светлое воскресенье. Накануне сего дня подымается над святым гробом свет в роде огня[124], и многие поклонники стекаются туда из Армении, Сирии и земли священника Иоанна, чтобы узреть этот свет. Направо, на горе Кальварии, есть алтарь (последнее слово пропущено в Гейдельбергской рукописи; оно мною прибавлено по Пенцелю), возле которого столп, к которому был привязан Спаситель, когда Евреи бичевали его. Возле этого алтаря, в сорока двух ступенях под землею, были найдены кресты – Спасителя и обоих разбойников. Пред вратами часовни, находящимися в двенадцати ступенях выше, показывают место, где Христос на кресте говорил Матери своей: жено! се сын твой, а к св. Иоанну: се, мати твоя. По этим же ступеням он шел вверх, когда нес крест, и тут, хотя немного выше, есть часовня, где служат священники из страны священника Иоанна[125]. Пред городом находится церковь св. Стефана, который был там побит каменьями[126]; относительно же Золотых ворот, они находятся в направлении к долине Иосафатовой. Пред церковью Воскресения, в недальнем от нее расстоянии, есть большой госпиталь св. Иоанна, со сто тридцатью четырьмя мраморными столбами[127]. Возле сего госпиталя, где принимаются больные, есть другой на пятидесяти четырех столбах, также мраморных. Ниже госпиталя, находится прекрасная церковь Богоматери, называемая Большою, ддя различия ее от другой церкви, посвященной ей же и находящейся в недальнем от первой расстоянии, на том самом месте, где Мария Магдалина и Мария Клеопова рвали на себе волосы, когда видели Христа на кресте. Пред церковью, в направлении к церкви св. гроба, находится храм нашего Господа. Это великолепное круглое здание, покрытое оловом, лежит среди площади, вымощенной мрамором и окруженной красивыми домами; язычники не пускают туда ни христиан, ни евреев[128], Возле большого храма есть церковь, покрытая свинцом и называемая престолом Соломона. Налево – дворец, называемый храмом Соломона и в нем церковь, посвященная св. Анне, а в той церкви купель, исцеляющая от всякого рода болезней тех, кто в ней купается. Тут-то Спаситель исцелил расслабленного (den bettruesen, Bettlaegrigen)[129]. Недалеко оттуда – дом Пилата и, в его соседстве, дом Ирода, который велел умертвить новорожденных младенцев. Немного далее, можно видеть церковь св. Анны, в которой хранится рука св. Иоанна Хрисостома и большая часть головы св. Стефана. На улице, ведущей на гору Сион, стоит церковь св. Иакова, и близ горы – церковь Богоматери, на том самом месте, где она жила и скончалась. На отлогости горы есть часовня, где хранится камень, который был поставлен к гробу Спасителя. Там есть также столп, к которому привязывали Спасителя, когда Евреи его заушали: ибо тут же иаходился дом еврейского «епископа» Анны. В тридцати двух ступенях выше указывают место, где Спаситель умывал ноги своим ученикам, и недалеко оттуда место погребения св. Стефана, равно и то, где Матерь Божия слышала ангелов, поющих обедню; в той же часовне, возле большого алтаря, сидели апостолы в день Троицы, когда к ним явился Святой Дух. На том же месте Спаситель праздновал Пасху со своими учениками. Гора Сион, входя в состав города, возвышается над ним[130]. У подошвы горы иаходится красивый замок, построенный по приказанию короля-султана[131]; на вершине горы находятся гробницы Соломона, Давида и многих других королей[132]. За горою Сионом и храмом Соломона есть дом, где Христос воскресил девицу, и также место погребения пророка Исаии, тогда как гробница пророка Даниила находится пред городом, между ним и горою Елеонскою, в долине Иосафатовой, примыкающей к городу. В этой долине, орошаемой рекою, находится гробница Богоматери в сорока ступенях под землею[133]. Недалеко оттуда – церковь, где погребены пророки Иаков и Захария. Над долиною поднимается гора Елеонская и недалеко от нее – гора Галилея[134].
От Иерусалима (считают двести стадий до Мертвого моря, которое само имеет в ширину сто пятьдесят стадий и принимает реку Иордан, при устье которой) находится церковь св. Иоанна[135]; немного выше, христиане имеют обыкновение купаться[136] в реке, которая не велика, не глубока, но в которой водятся хорошие породы рыб. Она образуется из двух источников – Иор и Дант, а поэтому и называется Иордан[137]. Он протекает чрез озеро; затем течет горою и переходитъ, наконец, в прекрасную равнину[138], где язычники несколько раз в году собираются на торжище. В этой самой равнине, где находится гробница св. Иакова, мы стояли лагерем, числом до тридцати тысяч человек, посланных турецким королем на помощь молодому королю. В додине Иордана обитает большое число христиан и есть так много церквей (Kriechen вместо Kirchen или, быть может, вместо: Griechen; в этом случае следовало бы перевесть: много Греков). Замечу еще, что язычники владеют святыми местами с тысяча двести восьмидесятого года[139].
Хеврон, лежащий в семи льё от Иерусалима, был главным городом Филистимлян и в нем находятся гробницы патриархов: Адама, Авраама, Исаака, Иакова, и их жен: Евы, Сарры, Ребекки и Лии. Есть там прекрасная церковь, чрезвычайно чтимая язычниками, которые стерегут ее хорошо ради святых отцов и не пускают туда христиан и евреев, без особенного позволения короля-султана, говоря, что мы не достойны войти в столь священное место.
Пред городом Миср (miser, Misir), называемом христианами Каиро (Kair) есть сад, где растет бальзам, который, кроме того, встречается в одной только Иудее[140]. Король-султан получает большой доход от продажи бальзама, часто подделываемого язычниками, хотя, правда, и купцы и аптекари, ради большей прибыли, смешивают его с разными ингредиенциями. Но настоящий бальзам чист и ясен, приятен для вкуса и желтого цвета. Если он красен и густ, то онъ подделан. Для различия настоящего бальзама от подделанного, нужно только каплю класть на руку и подвергать ее солнцу: настоящий бальзам до такой степени разгорится, что не выдержишь, из опасения, чтобы не сгорела рука. Можно также класть каплю бальзама на ножик и подвергать его солнцу: если бальзам хорош, то загорится. Можно, наконец, взять ссребрянную чашу или такой же бокал с козьим молоком, а потом, хорошо смешавши это молоко, налить туда каплю бальзама. Если он хорош, то молоко тотчас скиснется.
XLI. Об источнике четырех рек рая.
Среди рая есть источник, дающий начаю четырем рекам, которые орошают различные страны. Первая из этих рек называется Фисон течет поперег Индии и содержит в себе много драгоценных камней и золота. Вторая – Нил (nilus), протекающий чрез землю Мавров и чрез Египет. Третья река, именуемая Тигр, орошает Азию и Великую Армению. Четвертая, Евфрат, течет чрез Персию и Малую Армению. Из числа этих четырех рек я видел три: Нил, Тигр и Евфрат[141], я провел много лет в орошаемых ими странах. Много я мог бы сообщить подробностей о том, что я видел и испыталл в этих странах.
XLII. Каким образом добывается перец в Индии.
Хотя я сам не был в Великой Индии, родине перца, но где и как он растет, узнал от языческих путешественников, которые бывали в тех местах. Так, я узнал от них, что перец растет возле города Мелибора (lambe, Lambo), в лесу, именуемом Малабар (lambor)[142]. В лесу, имеющем протяжение в четырнадцать дней перехода, есть два города и много деревень, населенных христианами. В этой стране, весьма жаркой, перец, похожий, пока еще не созрел, на дико-растущие сливы, растет на кустарниках, похожих на дикий виноград. Так как эти кустарники обременены плодами, то снабжают их тычинами, и режут их, точно также, как у нас виноград, когда зеленеют, потому что это знак, что они доспевают; затем уже сушат их, выставляя на солнце. Есть три рода перца: во-первых, длинный и черный, который растет с листьями; белый же перец, самый лучший, поспевает позже и не в таком изобилии, как прочие роды, так что его и не вывозят из края. Так как в этой области, по причине жаркого ее климата, водятся змеи в большом количсстве, то некоторые полагают, что, во время сбора перца, рааводят огни в лесу, дабы предварительно прогнать змей, и что перец от этого дыма делается черным. Но это не верно; ибо кустарники засыхали бы и не приносили бы более плодов, если бы их подвергали влиянию огня. Дело в том, что доди, занимающиеся сбором перца, моют себе руки соком какого-то яблока (livoneppelen?) или другого растения, которое своим запахом прогоняет змей. В этой же стране собирают хороший имбирь и разные другие пряности и ароматы.
XLIII. Об Александрии.
Красивый город Александрия простирается в длину на семь миль, при трех милях ширины. Лежа при устье Нила, город этот не имеет другой воды, кроме речной, которую проводят в город посредством цистерн. Его посещают многие заморские купцы, в особенности итальянские из Генун или Венеции[143]. Те и другие имеют в Александрии особые склады для товаров к которым должны возвращаться по вечсрам, так как им строго запрещено оставаться вне своих факторий. Тут их запирает язычник и берет с собою ключи до утра, когда опять является, чтобы отворить ворота. Это делается из предосторожности, дабы Итальянцы не могли овладеть городом, как это когда-то сделал король кипрский[144]. Возле александрийских ворот стоит красивая высокая башня, на которой, не так давно еще, было зеркало, при помощи которого можно было видеть в Александрии корабли, идущие из Кипра и все, что делалось на этих кораблях. Посему-то планы королей кипрских против Александрии никогда не осуществлялись, пока к одному из них не пришел священник, который спросил его, какую он назначил бы ему награду, если бы он разломал то зеркало. Король отвечал, что в таком случае он даст ему на выбор одно из епископств своего края. Священник отпривился тогда в Рим и объявил папе, что он взялся бы разломать зеркало, если бы он позволил еиу отступить от христианской веры. Папа позволил ему это, но с условием, чтобы отступничество было только для виду, а не искреннее, так как подобный поступок его мог принести пользу христианам, которым зеркало это причинило много вреда на море. Священник, отправившись из Рима в Александрию, принял учение язычников, познакомился с их писанием, получил сан священника и начал проповедыватъ против христианства, чем приобрел тем более значения, что сам перед тем был христианским священником. Поэтому они решились передать ему в пожизненное пользование храм в городе по собственному его выбору. Так как на башне[145] с зеркалом был и храм, то он выбрал его ддя себя. Желание его исполнилось и вместе с тем ему переданы были ключи зеркала. Проведши девять лет в новой должности своей, он велеел предложить королю кипрскому, чтобы он отрядил известное число галер, обещая разломать находящееся в его распоряжении зеркало, в надежде потом спасти себя на одной из галер. Когда затем в одно утро приблизились многие галеры, он ударил молотком в зеркало, которое разломалось. При шуме, произведенном этим, горожане со страхом прибежали к башне и окружили ее, дабы он не мог уйти. Но он бросился тогда чрез окно башни в море и погиб. Вслед затем король кипрский явился в гавани с большим войском и овладел Александрией, где однако ж удержался не более трех дней: ибо, когда узнал о приближении короля-султана, он принужден был возвратиться, предавши однако город пламени и взяв с собою много плеиных обоего пола и большую добычу.
XLIV. Об одном великане.
Жил-был в Египте великан, называемый язычниками аль-Искендер (Al-lenkleisser). Главный город сего края и резиденция короля-султана есть Миср (missir), или Каиро (Kair), как его называют христиане. В этом городе считается до 12.000 хлебных печей. Приведенный же великан был так силен, что однажды нес в город столь огромное количество лесу, что можно быю вытопить им все приведенные печи, за что он получил от каждого хлебника по хлебу, т. е. всего 12.000, которые все разои съел. Кость от ноги сего великана[146] находится в Аравии в одном ущелье между двумя горами. Есть там среди скал столь глубокая долина, что нельзя видеть ручья, который ее орошает, но слышно только его журчание. В этом ущелье нога великана наведена вместо моста. Все путешественники, пешие иди конные, которые приходят в эту местность, должны переходить по этой ноге, так как нет другого прохода по этой дороге, часто посещаемой купцами. По уверению язычников, эта нога равняется длиною парасанге (frysen-gech), т. е. расстоянию выстрела из лука. Тут взимают пошлину с купцов, служащую для покупки деревянного масла (bomlut, вероятно описка вместо baumoel), которым намазывают ногу, чтобы она не сгнила. Не так давво еще, именно назад тому около двухсот лет, как видно по приписке, король-султан велел построить мост в недальнем расстоянии от ноги, дабы владетели, которые приходили бы туда с большим войском, могли перейти ущелье по мосту, я не по ноге. Но это не мешает выбирать последний путь желающим убедиться в существовании в этом крае чуда, о котором я не говорил бы и не писал бы ни слова, если бы не видал его своими глазами.
XLV. О различных вероисповеданиях язычников.
Надобно заметить, что между язычниками есть приверженцы пяти различных вероисповеднний. Есть во-первых такие, которые верят в героя, именуемого Али (aly) который был большим гонителем христиан. Другие верят в какого-то Мульгеда (molwa, Molica), который был языческим священником[147]. Есть, в-третьих, такие, которые исповедуют веру трех царей до их крещения. В-четвертых есть такие, которые поклоняются огню, в том убеждении, что сын Адама Авель принес пламя огня в жертву Богу, а потому они верят в эту жертву. К пятому классу язычников, самому многочисленному, принадлежат те, которые верят в известного Могаммеда.
XLVI. О рождении Могаммеда и о его религии.
Переходя к Могаммеду, я расскажу, каким образом он возвысился и успел распространить свое учение. Item он родился в Аравии от бедных родителей. По достижении тринадцатилетнего возраста[148], он отправился за границу (ins elleut) и пришел к купцам, которые хотели ехать в Египет. По его просьбе, они взяли его с собой, но под условием, чтобы он смотрел за верблюдами и лошадьми, и постоянно в этом путешествии черное облако висело над ним. Прибывши в Египет, населенный тогда христианами, они остановились возле какой-то деревни и священник просил купцов пообедать с ним. Принявши это приглашение, они поручили Могаммеду внимательно присматривать между тем за лошадьми и верблюдами. Когда они вошли в дом священника, он спросил их, все ли они собрались. Они отвечали: все, кроме одного мальчика, который стережет наших лошадей и верблюдов. Нужно сказать, что этот священник читал предсказание, по которому следовало ожидать рождение человека от отца и матери, и что этому человеку суждено было распросгранить учение, противное христианству, человек же этот будет узнан по черному облаку, висящему над его головой. Священник вышел и заметил черное облако над головой юного Могаммеда Тогда он просил купцов, чтобы они привели его, что и было ими сделано. Священник спросил, как он называется. Он отвечал: Могаммед; ими же это было как раз отмечено в предсказании, в котором было сказано еще, что он чрезвычайно возвысится и причинит много зла христианству, но что его учение, по истечении тысячелетия, должно будет клониться к упадку. Узнав, что мальчик назывался Могаммедом и видя, что черное облако висело над его головой, священник понял, что он был тот человек, который распространит это учение. Посему он пссадил его за стол выше купцов, и осыпал его почестями. После обеда он спросил купцов, был ли малчик им известен. Они отвечали, что вовсе его не знали, но что он обратился к ним с просьбою взять его с собой в Египет. Тогда уже священник передал им предсказание, по которому этот мальчик должен был распространить новое учение, пагубное для христиан. Он говорил им о черном облаке и обратил их внимание на то обстоятельство, что это самое обдако висело над галерою, когда они еще в ней находились. Потом, обращаясь к мальчику, он говорил ему: ты будешь знаменитым учителем и вводителем новой религии; твоя власть будет тягостна для христиан и твои потомки сделаются весьма могущественными. Тебя же прошу я не тревожить моих соотечественников – Армян. Он обещал ему это и уехал с купцами в Вавилон. Действительно, он соделался весьма сведущим в языческом писании и учил их верить в Бога, творца неба и земли, а не в идолов, вышедших из рук человеческих и имеющих уши – но ничего не слышащих, рот – и не говорящих, ноги – и не могущих ходить, почему от них нельзя было ожидать пособия ни дя тела, ни для души. Принявши его учение вместе с подданными, царь вавилонский взял его к себе и сделал его начальником и судьей всего края. По смерти же царя, он женился на его вдове и принял титул калифа (Calpha) или, по-нашему, папы. Он имел при ссбе четырех мужей, весьма сведущих в языческом писании; каждому из них он поручил особую должность: первому, Омару – он поручил судопроизводство духовное; второму, Отману – светское; третьему, Абубекиру – поручено было смотреть за тем, чтобы купцы и ремесленники не обманывали, а четвертого, именуемого Али, он назначил начальником над войском, отправленным в Аравию, чтобы обратить к своему учению, или убеждением или оружием, христиан, которые обитали тогда в этой стране. Действительно сказано в языческой книге Алкоран (Alkoray), что в один тоіько день было убито девяносто тысяч человек для торжества его учения, и что оно сделалось господствующим во всей Аравии. Тогда же Могаммед учил, каким образом его последователи должны были вести себя в отношении к Богу, творцу неба и земли. В законе этом приказано прежде всего, чтобы все родившиеся мальчики (tegenkint), по достижении тринадцатилетнего возраста, были обрезаны; затем предписывается молиться по пяти раз в день: в первый раз – при утренней заре, второй раз – пред обедом, третий – пред вечером, четвертый – пред захождением солнца и пятый – после оного. Первые четыре раза они молятся, прославляя Бога, творца неба и земли; в пятой молитве они обращаются к Могаммеду, дабы он был их представителем пред Богом. Молитвы эти они должны совершать в храме, куда могут только войти, умывши предварительно рот, уши, руки и ноги. Проведший ночь с своею женой, должен, до входа в храм, омыть даже все свое тело, дабы считаться чистым, подобно христианину после исповеди с покаянием у священника. Когда они посещают храм, то снимают предварительно башмаки и входят туда босиком, не осмеливаясь брать с собой оружие или острое орудие. Пока они сами в храме, женщин туда не пускают; в храме же они стоят рядами, одни за другими, складывают руки вместе, поклоняются и целуют пол. Священник сидит перед ними на стуле и начитает молитву, которую они повторяют за ним. Достойно примечания, что в храме они не разговаривают и не смотрят друг на друга до окончания молитвы; они также не ставят одной ноги пред другой, не прохаживаются и не оглядываются во все стороны, но стоят тихо на одном и том же месте с руками, сложенными вместе до окончания молитвы. Тогда только они кланяются при выходе из храма. Еще можно заметить, что у них двери храма остаются затворенными и что в нем нет ни окон, ни статуй, но только их священная книга, растения, розы и цветы (т. е. другие цветы; cf. Koehler, 1. с. 375). Христиане, с их ведома, не пускаются в храм, где им самим запрещено плевать, кашлять и т. п. В противном случае, они должны немедленно выйти и умыться, да кроме того язычники сердятся на них за то, что предварительно не выходили из храма, когда им хотелось плевать, чихать или кашлять. Замечу еще, что вместо воскресенья у них празднуется пятница и что они в этот день должны все посещать храм; кто сего не делает, того привязывают к лестнице и носят по улицам, после чего оставляют его завязанным пред вратами храма до окончания молитвы. Затем ему дают двадцать пять ударов палками по голому телу, будь он беден или богат. Item, что домашние их животные родят по пятницам – дается госпиталю. Священники их не запрещают работать в праздничные дни после окончания молитвы, говоря, что труд есть дело священное и что праздношатающийся скорей согрешит того, кто работает. По сей-то причине у них позволено заннматься после богослужения. Оканчивая молитву в праздничные дни, они простирают руки к небу и просят Бога помочь им против христиан, говоря: Бог всемогущий, мы умоляем тебя помешать христианам быть согласными: ибо они убеждены, что пропадут, если только христиане будут жить между собою в мире и согласии. Нужно еще заметить, что у них есть храмы трех родов. Принадлежащие к первому классу посещаются всеми и называются джами (Sam); они могут быть сравниваемы с нашими церквями; храмы второго класса похожи на монастыри и посещаются одними священниками, получающими оттуда пребенду. Наконец, в храмах третьего класса хоронят королей и вельмож; кроме того, в них же принимают, Бога-ради, неимуших из христианъ, язычников и евреев и берегут их, как бы в госпнтале. Храмы первого разряда называются также мечетями (masgit); ко второму относятся т. н. медрессе (medrassa) и к третьему имареты (Amarat). Замечу еще, что усопшие у них не погребаются ни в храмах, ни близ них, но в чистом поле и возле дорог, дабы проходящие мимо могли за них молиться. Сами же они окружают умирающих и просят их, чтобы они не забывали молиться за них Богу. Умерших они тотчас обмывают и священники с пением провожают тело мертвеца до могилы, где его хоронят. Надобно еще знать, что язычники каждый год говеют целый месяц, в течение которого ничего не едят целый день до тех пор, пока звезды не покажутся на небе. Тогда только священник лезет на башню я призывает народ к молитве, по окончании которой они возвращаются и едят ночью мясное или всякую другую пищу. Они также, во время своего поста, не спят с своими женами, из коих беременные или недавно родившие могут есть днем, подобно тому, как и больные. Во время поста, они не берут процентов и даже наемных денег, следуемых им за их дома.
XLVII. О празднике Пасхи у язычников.
Касательно празднования Пасхи[149] у язычников, можно заметить, что оно начинается по окончании их поста и продолжается три дня. На первый день, они рано утром отправдяются в храм и молятся по своену обыкновению. Затем простой народ вооружается и собирается вместе с военными чинами пред домом первосвященника. Там они берут шатер (Tabernachel), убирают его бархатными (sainettin, вместо sammelten) и парчевыми покрывалами, после чего знатные и лучшие люди несут его к храму, а пред ними несуг знамя и идут музыканты, каких только можно было собрать. Дошедши до храма, они ставят шатер на землю, потом входит в него первосвященник и молится. По окоичании молитвы, дают ему в руки меч, который он обнажает, говоря народу: просите Бога, чтобы он помогал нам против врагов нслама и чтобы мы победили их. Все тогда протягивают руки и молятся Богу, чтобы это случилось. Затем знатные люди отправляются в храм и молятсм, между тем как простой народ стережет их и шатер, в который, по окончании молитвы, сажают священника; в сопровождении музыки и знамени, ведут его потом в его дом, после чего каждый возвращается к себе домой и празднует три дня.
XLVIII. О второй Пасхе.
Месяцем позже, они празднуют вторую Пасху в честь Авраама (abraham zere, Zebe вместо zu Ehern), и по сему случаю режут баранов и волов для убогих, потому что он был покорен Богу и хотел принести ему на жертву своего сына. К этому празднику язычники ходят на поклонение ко гробу Могаммеда и к храму, построенному Авраамом и находящемуся пред городом, который иазывается Медина (madina) и содержит в себе гробницу Могаммеда. В этот же день Пасхи король-султан веллит покрыть храм Авраама черным бархатным покрывалом. Затем священник отрезывает (от старого покрывала) всем паломникам по кусочку, который они берут с собою в знак того, что были там.
XLIX. О законе языческом.
Вот заповеди, предписанные Могаммедом язычникам: Во-первых, он запретил им брить бороду, так как это было бы противно воле Бога, сотворившего первого человека Адама по своему образу.
По мнению язычников, действительно, тот, кто позволяет себе изменить вид, данный ему Богом, поступает против его закона, будь он стар или млад. Посему-то они и говорят, что тот, кто бреет себе бороду, делает это для того, чтобы угодить свету, и презирает образ Божий. Христиане, говорят они, делают это для того, чтобы нравиться женщинам, и таким образом не стыдятся изменять, из тщеславия, данный им Богом вид. Могаммед также запретил язычникам снимать шляпу пред кем бы то было: королями, императорами, благородными и простыми людьми, и они так и делают. Когда же встречаются с важным лицом, то поклоняются и преклоняют пред ним колена, и тогда только обнажают голову, когда смерть похищает отца, мать или друга. Тогда же они, в знак горести, не только снимают с себя шляпу, но даже бросают ее на землю. По закону Могаммеда, всякий может брать столько жен, сколько может их содержать: с беременною же женою запрещено спать до истечения двух недель после рождения у нее ребенка; между тем позволено иметь наложницу. По мнению язычников, они после светопреставления будут иметь по нескольку жен, которые всегда останутся девами, и что браки тех только лиц святы, кто умирает в вере Могаммеда. Он такжс приказал им только тогда есть животных или птиц, когда им предварительно отрезали шею и дали истечь крови. Они наблюдают это и также не едят свинины, ибо Могаммед и это запретил.
L. Почему Могаммед запретил язычникам вино.
По рассказам язычников, Могаммед запретил им употребление вина по следующему случаю: однажды он с своими служителями прошел мимо кабака (lewthus), наполненного людьми, которые веселились. На вопрос его, о причине этого разгулья, один из служителей сказал, что она заключается в вине. Вот хороший напиток, отвечал Могаммед, поелику он делает народ таким веселым. Вечером же, когда он снова прошел мимо того же кабака, слышен был шум, по причине драки, происходившей между мужем и женою, причем оба были даже убиты. Когда он опять спросил, что там случилось, один из служителей сказал ему, что те самые люди, которые прежде были так веселы, напившись вином, лишились ума и уже сами не знали что делали. Тогда Могаммед строжайше запретил употребление вина всем своим приверженцам (cf. Koehler, 313), духовным и светским, императорам, королям, герцогам, баронам, графамм, рыцарям, воинам, служителям – здоровым и больным. Вот причина, по которой, как я слышал от язычников, он запретил им употребление вина. Он также приказал им, чтобы они постоянно преследовали христиан и всех противников его учения, за исключением Армян, которым на основании прежде упомянутого обещания Могаммеда, предоставлялась полная свобода, с тем только, чтобы они платили два пфенинга в месяц оброка[150]. Также он приказал им не убивать христиан, доставшихся в их власть, но обращать их в свою веру, для распространения и подкрепления оной.
LI. Об обществе, существующем между язычниками.
Нужно знать, что Могаммед, пока был на земле, имел сорок учеников, которые составили особенное общество против христиан, на следующем основании: Каждый, кто желал вступить в это общество, должен был присягнуть, что он ни под каким видом не оставит в живых или в плену христианина, с которым встретится в сражении; а если бы это ему так не удалось, то купил 6ы одного и умертвил его. Члены сего общества именуется they; их много в Турции и они преследуют христиан, в исполнение своего закона[151].
LII. Каким образом христианин обращается в язычника.
Христианин, который решается сделаться язычником, должен публично, поднимая вверх палец, произнести следующие слова: la illahi illallah[152], Могаммед его истинный вестник. Затем ведут его к первосвященнику, пред которым он повторяет приведенные слова и отрекается от христианской веры. После этого надевают на него новое платье и священник кладет ему на голову новый платок, дабы можно было видеть, что он язычник; ибо христиане обязаны носить платок синего цвета, а евреи – желтый. Потом призывает всех граждан взять оружие и явиться к нему, или пешком или верхом, со всеми членами духовенства. Новообращенного сажают тогда на лошадь и начинают с ним шествие; два священиика едут возле него по обе стороны, прочие следуют за ним; народ же идет впереди с трубами, кимвалами и флейтами. Так они его водят по всему городу при радостных кликах массы, прославляющей Могаммеда, между тем как священники заставляют его постоанно повторять следующие слова: Tauri bir dur (Thary wirdur), Messih Kuli dur (messe chulidur, Mirjam Karabasch dur (muria cara baschidur), Mohammed resuli dur (machmet kassildur) – т. е. Бог един, Мессия его служитель, Мария его дева и Могаммед – его любимейший (hepster, описка вместо liepster, т. е. liebster, как у Пенцеля) вестник[153]. Если новообращенный беден, то делают складчину и дают ему много денег, и знатные уважают его, дабы христиане имели более охоты принять их веру. «Если христианская женщина хочет переменить свою веру» (слов этих недостает в Гейдельбергской рукописи, опи прибавлены мною по другой), то ее также ведут к первосвященнику, пред которым она повторяет приведенные слова. Затем берут пояс этой женщины, разрезывают его на две частн, на которые, положенные на пол в виде креста, должна она ступить три раза, отрицаясь от христианской веры и произнося приведенные слова.
В отношении к купцам, у язычников существует весьма похвальный обычай, а именно продавец какого-либо товара всегда довольствуется честною прибылью, никогда не превышающею одного пфенинга на сорок, или же одного гульдена на столько же гульденов. Такой образ действий им также предписан Могаммедом, на том основании, чго он соответствует обоюдным выгодам богатых и бедных. Священники их также увещевают в своих проповедях помогать одни другим, слушаться начальства а в случае, если они богаты, не быть высокомерными пред бедными, обещая им, что Бог их защититъ против их врагов, если они исполнят эти обязанности. Надобно по правде сказать, что они исполняют религиозные правила, с коими священники их знакомят, и вот примерно все, что я узнал о законах, которые даны язычникам Могаммедом.
