Текст книги "Путешествия по Европе, Азии и Африке, с 1394 года по 1427 год"
Автор книги: Иоганн Шильтбергер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Annotation
Иоганн Шильтбергер
Шильтбергер к читателю.
I. О первой войне короля Сигизмунда с Турками.
II. Каким образом турецкий король обходился с пленными.
III. Каким образом Баязит завоевал целый край.
III. Каким образом Баязит воевал с своим шурином и об убиении сего последнего.
V. Каким образом Баязит изгнал короля Севастии.
VI. Каким образом шестьдесят христиан сговорились бежать.
VII. Каким образом Баязит овладел городом Самсуном. [18]
VIII. О змеях и ужах.
IX. Каким образом язычники со скотом своим кочуют зимою и летом.
X. Каким образом Баязит отнял у султана область.
XI. О короле-султане.
XII. Каким образом Тамерлан овладел царством Севастиею.
XIII. Завоевание Баязитом Малой Армении.
XIV. О войне Тамерлана с королем-султаном.
XV. Покорение Тамерланом Вавилона.
XVI. Покорение Тамерланом Малой Индии. [33]
XVII. Каким образом наместник похищает у Тамерлана большие сокровища.
XVIII. Каким образом Тамерлан велел умертвить МММ детей.
XIX. Тамерлан предполагает воевать с Великим-ханом.
XX. О смерти Тамерлана.
XXI. О сыновьях Тамерлана.
XXII. Каким образом Иосиф велел казнить Миран-шаха и овладел его землями.
XXIII. Каким образом Иосиф победил короля и велел казнить его.
XXIV. Каким образом Шильтбергер попал к Абубекиру.
XXV. О королевском сыне.
XXVI. Каким образом сменялись владетели.
XXVII. Об одной языческой даме и четырех тысячах девиц, ее провожавших.
XXVIII. Земли, мною посещенные.
XXIX. Земли междуДунаем и морем, мною посещенные.
XXX. О замке с ястребом и как в нем сторожат.
XXXI. Каким образом какой-то простой человек сторожил ястреба.
XXXII. Еще нечто о замке с ястребом.
XXXIII. О странах, где собирают шелк, о Персии и других королевствах.
XXXIV. О высокой башне Вавилонской.
XXXV. О Великой Татарии.
XXXVI. Страны, принадлежащие Татарии, в коих я был.
XXXVII. О числе королей-султанов во время моего пребывания между язычниками.
XXXVІII. О горе св. Екатерины.
XXXIX. Об иссохшем дереве.
XL. О Иерусалиме и святом гробе.
XLI. Об источнике четырех рек рая.
XLII. Каким образом добывается перец в Индии.
XLIII. Об Александрии.
XLIV. Об одном великане.
XLV. О различных вероисповеданиях язычников.
XLVI. О рождении Могаммеда и о его религии.
XLVII. О празднике Пасхи у язычников.
XLVIII. О второй Пасхе.
XLIX. О законе языческом.
L. Почему Могаммед запретил язычникам вино.
LI. Об обществе, существующем между язычниками.
LII. Каким образом христианин обращается в язычника.
LIII. О мнении язычников о Христе.
LIV. Мнение язычников о христианах.
LV. Каким образом христиане не исполняют правил своей веры.
LVI. Сколько времени тому назад был Могаммед.
LVII. О Константинополе.
LVIII. О Греках.
LIX. О Греческом вероисповедании.
LX. О заложении Константинополя.
LXI. О том, как Ясы празднуют свадьбу.
LXII. Об Армении.
LXIII, Об армянском вероисповедании.
LXIV. О Святом Григорие.
LXV. О драконе и единороге.
LXVI. Причины вражды Греков против Армян.
LXVII. Земли, чрез которые я возвратился.
ХРОНОЛОГИЧЕСКИ УКАЗАТЕЛЬ К ПРИМЕЧАНИЯМ.
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
Иоганн Шильтбергер
Путешествия по Европе, Азии и Африке, с 1394 года по 1427 год.
Шильтбергер к читателю.
Pour savoir la pure verite des diverses regions du monde si prenes ce Livre et le faites lire; si y trouveres les grandismes merveilles qui y sont escripies de la grant Ermenie et de Perse, et de Tatars, et d’Inde, et de maintes autres provinces, si comme nostre Livre vous contere tout par ordre aporiement. (Marco Polo)
В то самое время, когда король венгерский Сигизмунд готовился к походу против язычников, я, Иван Шильтбергер, вышел из родины, а именно из баварского города Мюнхена, вместе с господином Леонгартом Рихартингером. Это было в тысяча триста девяносто четвертом[1] году. Возвратился же я из язычества в тысяча четыреста двадцать седьмом году по Р. X.
Вы найдете ниже описание войн и чудных событий, о коих я собирал сведения в бытность мою в стране языческой, равно как и о городах и водах, которые я имел случай видеть. Описание мое далеко не совершенное, потому что, будучи в неволе, я не мог делать всего того, что желал. Однако я старался, по возможности, передать туземные имена городов и стран, да кроме того сообщаю рассказы о разных приключениях, которые читатель прочтет с удовольствием.
I. О первой войне короля Сигизмунда с Турками.
Так как язычники причиняли много вреда Венгрии, то король Сигизмунд, в сказанном тысяча триста девяносто четвертом году, требовал пособия от христиан. Затем много народу прибыло к нему на помощь из разных стран. Собравши весь этот народ, он двинулся к Железным Вратам, отделяющим Венгрию от Болгарии и Валахии. Переправившись потом через Дунай в Болгарию, он приступил к главному городу Видину[2]. Владетель сего города и края спешил ему на встречу и предался во власть короля[3], который занял город с тремя стами надежных рыцарей и воинов. Затем двинулся к другому городу, в котором находилось много Турок; они защищались пять дней, пока город не был взят приступом, причем множество Турок были убиты, а другие взяты в плен. Оставив в этом городе гарнизон в 200 человек[4], король приступил к другому городу, названному Шистов (Schittaio, Schittau)) но у язычников он называется Никополь[5]. Осада сего города с сухопутной стороны и со стороны реки уже продолжалась шестнадцать дней, когда к нему на помощь приблизился турецкий король Баязит с двумя стами тысяч войска. Узнав об этом, король Сигизмунд отправился на расстояние мили ему на встречу с войском, состоящим приблизительно из шестнадцати тысяч человек. Затем герцог валахский, именуемый Мирче-воевода (Werlerwaywod, у Пенцеля Martin), просил короля, чтобы ему было позволено сделать рекогносцировку. Получив на то согласие короля, он взял с собою около тысячи человек, осмотрел позицию неприятеля, возвратился к королю и донес, что войско неприятельское состояло из двадцати корпусов и что в каждом из них было до десяти тысяч человек. Каждый корпус, под своим знаменем, стоял отдельно. Король тогда хотел привести войско в боевой порядок и согласился на предложение герцога валахского, чтобы он мог первый напасть на неприятеля. Но герцог бургундский, услышав это, не хотел уступить эту честь ему или кому-либо другому, требуя, чтобы ему позволено было первому напасть, ради того, что он явился с шестью тысячами из столь отдаленного края и издержал столь много денег в своем переходе. Король умолял его предоставить первое нападение Венграм, так как они, часто воевавши уже с Турками, лучше других знали их манеру сражаться. Но герцог, вместо того, чтобы уступить Венграм, собрал своих ратников, напал на неприятеля и проскакал чрез два отряда; но не мог уже проломиться чрез третий и хотел возвратиться. Но тут он был окружен Турками, которые, стреляя в особенности в лошадей, уже сбили с них более половины всадников и тем принудили герцога сдаться. Между тем король, узнав о нападении герцога, собрал остальное войско и в свою очередь напал на противопоставленный ему Турками двенадцатитысячный корпус пехоты, который весь был растоптан и уничтожен. В этой встрече мой господин Леонгарт Рихартингер был сброшен с лошади своей выстрелом. Увидевши это, я, Иван Шильтбергер, подъехал к нему и помог ему сесть на мою лошадь; сам же сел на другую, принадлежавшую Турку, и поехал обратно к прочим всадникам. По убиении всех пехотинцев, король напал на другой отряд, конный. Видя, что король приближается, турецкий король хотел обратиться в бегство. Это заметил герцог Сербии (Irisey, Sirisey) именуемый деспот[6], и прибыл к нему на помощь с пятнадцатью тысячами отборных воинов, за которыми следовали начальники других отрядов. Деспот же напал на отряд короля, низложил его знамя и принудил его искать спасение в бегстве. Некто фон-Цили (Cily) и Иван, бурграф нюрнбергский, взяв с собою короля, вывели его с поля битвы и привели на судно (galleyn), на котором он отправился к Константинополю. Рыцари же и прочие воины, видя, что король бежал, также показали тыл и многие из них бежали к Дунаю, где некоторые добрались до кораблей. Примеру их хотели подражать другие. Но так как корабли уже были наполнены людьми, то отрубали руки тем из них, которые еще хотели к ним добираться, так что они утонули. Другие пропадали в горах, во время своего бегства к Дунаю. Мой господин Леонгарт Рихартингер, Вернер Пенцнауер, Ульрих Кухлер и маленький Штайнер, командиры отрядов, пали в сражении с многими другими рыцарями и воинами, которые не могли добраться до реки, чтобы сесть на корабли. Число взятых в плен было еще значительнее, чем число убитых. Между пленными были герцог бургундский, двое французских вельмож, господа Иван Бусико и Шатоморан[7] и великий граф венгерский. Еще многие другие знатные особы, рыцари и воины, были взяты в плен. Тоже самое случилось со мною.
II. Каким образом турецкий король обходился с пленными.
По прекращении сражения, король Баязит отправился к тому месту, где стоял король Сигизмунд с своим войском, а затем посетил и самое поле битвы. Видя там, сколь много было убито из его воинов, он из горести заплакал, клялся, что кровь их не останется без мести и строжайше приказал своим воинам, чтобы они на следующий день ему представили своих пленных. Действительно, все на следующий день явились пред королем с своими пленниками. Тот, кто пленил меня, привел и меня вместе с другими, связанным веревкою. Между тем король призвал к себе герцога бургундского, дабы он был свидетелем мщения, какое он хотел взять с своих воинов. Видя его гнев, герцог просил его, чтобы он ему дозволил выбрать тех, которых он желал спасти. Король на это согласился. Тогда он взял двенадцать вельмож своего края и также Стефана Сент-Омера и господина Ивана видинского[8].
Затем Баязит приказал, чтобы каждый умертвил своих пленных, и вместо тех, которые не хотели согласиться, назначил других для приведения в исполнение его приговора. Взяли тогда и моих товарищей и отсекли им головы. Когда же дошла очередь до меня, сын короля, заметив меня, приказал, чтобы меня не лишали жизни. Меня тогда повели к другим юношам, ибо не убивали тех, которые не имели еще двадцати лет от роду. Видел я тогда господина Ивана Грейфа, баварского помещика, которого привели на веревке, связанным вместе с тремя другими. Усмотрев страшное мщение, которое тут производилось, он громким голосом утешал рыцарей и воинов, обреченных на смерть. "Будьте довольны", восклицал он, "что наша кровь ныне проливается ради веры Христа. Мы, по воле божией, будем детьми его на небе". Затем он пал на колена и был обезглавлен подобно его товарищам.
Уже кровопролития эти продолжались с утра до вечера, когда советники короля, видя, что они все еще не прекращались, преклонили колена пред королем, умоляя его, чтобы он забыл о своем гневе ради Бога, дабы сам не был наказан за чрезмерное кровопролитие. Внимая их просьбам, король дал приказание перестать, велел собрать остальных воинов, взять из них часть для себя и предоставить прочих тем, которые их взяли в плен. Так, я достался на долю короля. Считали, что в этот день было убито до десяти тысяч человек. Пленников своих Баязит отправил в Грецию, в главный город Адрианополь, где мы находились пятнадцать дней. Затем повели нас к приморскому городу Галлиполи, где Турки переправляются чрез море. Там мы, числом триста человек, лежали в башне два месяца. Наверху этой башни находился герцог бургундский с теми, коих он спас от смерти. В бытность нашу в этой башне, проезжал король Сигизмунд, на пути своем в Венедскую землю (windischy land)[9]. Узнав это, Турки вывели нас из башни к морскому берегу и поставили нас так в ряд, чтобы посмеяться над королем Сигизмундом, и кричали, чтобы он вышел из судна для освобождения своих людей. Это они делали, чтобы пошутить над ним, и долго с ним сражались на море. Но они ему не могли сделать ничего и он уехал.
III. Каким образом Баязит завоевал целый край.
В третий день после того, как турецкий король велел умертвить воинов и нас отправил в сказанный город пленными, сам он выступил в поход в Венгрию и переправился чрез реку Саву при городе, именуемом Митровиц (mittrots, Mitrosch), и овладел целым краем. Затем он перешел в герцогскую область Петтау (pettaw, Pettau) и вывел оттуда шестнадцать тысяч человек с женами, детьми и со всем их имуществом, овладев городом того же имени и предав его пламени.
Людей же он отчасти взял с собою[10], отчасти оставил в Греции, а по возвращении своем из-за Савы, приказал, чтобы нас перевели из Галлиполи за море в его столицу Бруссу (wursa, Bursa), где мы остались до его прибытия. По приезде своем, он взял герцога Бургундского и тех, которых он оставил, и поместил их в одном доме возле собственного своего дворца. Одного же из этих господ, Венгерца, именуемого Годор (hodor, Hoder), он послал в подарок королю-султану[11] вместе с шестьюдесятью мальчиками.
В числе их должен был находиться и я, но из опасения, чтобы я не скончался на пути от ран, коих у меня было три, меня оставили при короле. Последний также послал пленных в подарок королям – вавилонскому[12] и персидскому[13], равно как и в Белую Татарию[14] в Великую Армению[15] и в другие страны. Меня тогда приняли ко двору турецкого короля и я должен был бегать перед ним в его походах вместе с другими, по тамошнему обычаю. В эти шесть лет я того дослужился, что мне позволили ездить верхом в свите короля, у которого я таким образом провел двенадцать лет. Все, что турецкий король совершил в эти двенадцать лет, излагается здесь подробно.
III. Каким образом Баязит воевал с своим шурином и об убиении сего последнего.
Прежде всего он начал войну с своим шурином, именуемым Караман по стране, ему принадлежавшей и в которой главным городом была Ларенде[16]. Так как Караман не хотел признать его власти, то он выступил против него с войском, состоящим из полутораста тысяч человек. Заметив это, Караман спешил ему на встречу с семьюдесятью тысячами человек отборного войска и надеялся с ним одолеть короля. Встретились они в равнине пред городом Кониею (Konia, древний Икониум), принадлежавшем Караману. Два раза сражались они тут в один и тот же день без решительного успеха на чьей-либо стороне. Ночью обе стороны отдыхали и не сделали никакого вреда друг другу.
Дабы пугать Баязита, Караман велел своим войскам бодрствовать и делать как можно более шуму барабанами и трубами в знак радости и веселья. Баязит напротив того, приказав своим воинам, чтобы они разводили огни только для варения себе пищи, а затем их тушили, послал ночью же тридцать тысяч человек в тыл неприятелю, с тем, чтобы они напали на него в следующее утро, когда сам наступит. Зарею Баязит напал на неприятеля и в тоже время сказанный отряд, исполняя его приказание, напал на него сзади. Караман, видя, что неприятели напали на него с двух сторон, бежал в свой город Конию и так защищался против Баязита, который в одиннадцать дней не мог овладеть городом. Но тогда граждане велели ему сказать, что они готовы сдать ему город под условием, чтобы он пощадил их жизнь и имущество. Получив на это его согласие, они с ним сговорились, что удалятся со стен города, когда его войско к нему приступит, – и план этот был приведен в исполнение. Караман тогда с оставшимися при нем воинами бросился на Турок и заставил бы их удалиться из города, если бы граждане его поддерживали хоть немного. Когда же увидел, что не мог рассчитать на них, он обратился в бегство, но был схвачен и поведен к Баязиту. На вопрос сего последнего, почему он не хотел его признать своим верховным владетелем, он отвечал, что считал себя равным ему государем и тем так разгневал султана, что он вскричал три раза (dry stunt), не освободят ли меня от Карамана. Наконец кто-то явился, отвел Карамана и, умертвивши его, снова явился пред Баязитом, который его спросил, что он сделал с Караманом. Узнав жалкую его участь, он заплакал и приказал казнить убийцу на том самом месте, где он умертвил Карамана, в наказание за то, что он так спешил убиением столь знатной особы и не подождал, пока не прошел гнев своего государя. Затем велел положить голову Карамана на острие копья и носить по всему краю, дабы другие города, увидя, что владетель их уже не был в живых, скорее сдавались. Оставивши потом гарнизон в Конии, Баязит начал осаду Ларенды, требуя, чтобы город ему сдался; иначе он овладел бы им оружием. Жители тогда послали к нему четырех из лучших граждан с просьбою, чтобы он щадил их жизнь и имущество и поставил бы одного из сыновей убитого Карамана, находившихся в городе, на его место. Баязит отвечал, что он готов ручаться за их жизнь и имущество, но что он, по занятию города, предоставил бы себе право передать их город в управление по своему усмотрению или сыну Карамана, или одному из собственных сыновей своих. Этот ответ побудил граждан, считавших себя обязанными защищать право сыновей Карамана, не сдавать города, который мужественно оборонялся пять дней. При столь упорном сопротивлении, Баязит приказал привести пищаль (buechsen) и готовить метательные снаряды (hantwerk). Вдова и сыновья Карамана собрали тогда главных граждан и говорили им, что при невозможности противиться могуществу Баязита, они решились передаться во власть его, дабы их подданные не пропадали понапрасну. Затем сыновья Карамана, с согласия жителей, вместе с матерью и лучшими гражданами, отперши врата крепости, вышли из города. Когда же приближались к войску, мать, взяв за руки своих сыновей, подошла к Баязиту, который видя сестру с сыновьями, вышел из своей палатки им на встречу; они тогда бросились к его стопам, целовали ему ноги, прося пощады, и передали ему ключи замка и города. Король тогда велел стоявшим возле него сановникам поднять их, овладел городом и поставил туда начальником одного из своих приближенных. Сестру же с ее сыновьями он отправил в столичный свой город Бруссу.
V. Каким образом Баязит изгнал короля Севастии.
В пограничном Карамании городе Марсиван (marsuany) княжил некто Мир-Ахмед (mirachamat, Mirachamad). Узнав, что упомянута страна была занята Баязитом, Мир-Ахмед обратился к нему с просьбою, чтобы он изгнал из его области короля Севастии (Sebast, ныне Сивас) Бурхан-Эддина (wurthanadin, Burhanadin), овладевшего ею и слишком сильного, чтобы сам он с ним мог справиться.
Область же свою он предложил уступить Баязиту за соответствующее ей вознаграждение из своих владений. Баязит тогда послал к нему на помощь своего сына Могаммеда с тридцатью тысячным войском, которое изгнало короля Бурхан-Эддина из края, доставшегося Могаммеду за го, что он так удачно совершил первый свой поход. В свою очередь, Мир-Ахмед получил приличное вознаграждение в другой стране.
VI. Каким образом шестьдесят христиан сговорились бежать.
По прибытии Баязита в свою столицу, мы (христианские пленники), числом шестьдесят, сговорились бежать и клялись во всяком случае иметь одинаковую судьбу. Время для побега было определено и были избраны два начальника, которым все обязались повиноваться. В назначенный день мы поднялись около полуночи и направили путь свой к горе, которой достигли при заре. Тут мы слезли с лошадей, дали им немного отдохнуть, а затем опять отправились в путь и ездили в течение целых суток. Когда же Баязит узнал о нашем побеге, он послал в погоню за нами пятьсот всадников. Они нагнали нас при одном ущелье (cluse) и кричали нам, чтобы мы сдались. Но вместо того, чтобы исполнить их требование, мы слезли с коней и начали защищаться. Начальник отряда предложил нам перемирие на час времени. Когда это предложение нами было принято, он подошел к нам и предложил нам сдаваться, ручаясь за нашу жизнь. Посоветовавшись, мы ему отвечали, что нам не было безизвестно, что король нас велел бы предать смерти, коль скоро мы ему были бы представлены и что предпочли бы умереть тут ради христианской веры.
Видя нашу решимость, начальник снова настаивал, чтобы мы сдались, уверяя нас, что нас не умертвят и присягая, что скорей сам погибнет, чем допустит, чтобы нас лишили жизни, если бы король, в гневе своем, приказал нас казнить. Тогда мы сдались начальнику и король, которому мы были представлены, приказал нас тотчас казнить. Начальник тогда бросился к стопам его и сказал ему, что, полагаясь на его милость, он нас уверял под присягою, что нас не лишат жизни. Король тогда спросил, не причиняли ли мы какого-нибудь вреда? Когда же на этот вопрос начальник отвечал отрицательно, мы были посажены в тюрьму, где находились девять месяцев, в течение коих двенадцать из нас скончались. Когда же наступил праздник языческой пасхи, старший сын короля эмир Сулейман[17] выхлопотал наше освобождение. Баязит тогда, призвавши нас к себе, взял от нас обещание, чтобы мы более не уходили от него, велел нам снова дать лошадей и прибавил нам жалованья.
VII. Каким образом Баязит овладел городом Самсуном. [18]
Летом следующего года Баазит вел восемьдесят тысяч человек в страну Джаник (genick) и начал осаду главного города, именуемого Самсун, основанного сильным Сампсоном, по которому и получил название свое. Баязит изгнал владетеля сего города, названного по стране Джаник (zymayd). Подданные его тогда сдались Баязиту, который занял город и страну своими воинами.
VIII. О змеях и ужах.
Не могу не упомянуть о большом чуде, которое во время бытности моей у Баязита случилось близ Самсуна. Внезапно там показалось столь огромное количество змей и ужей, что город ими был окружен на протяжении мили. Частью эти змеи пришли из моря, частью же из лесов Джаники (tcyenick, Tryenick) страны изобилующей лесом и принадлежавшей к Самсуну. Девять дней это скопище змей оставалось совершенно спокойным; на десятый же между ними открылась борьба, и никто не смел выйти из города, хотя они и не причиняли вреда ни людям ни скоту. Видя в этом знак и предопределение (verhengnus) Всевышнего, начальник города запретил делать зло этим гадам, между коими борьба продолжалась до захождения солнца. Затем велел отворить ворота, отправился верхом с небольшою свитою к месту побоища и видел, что морские змеи принуждены были оставить оное лесным. Когда же он на следующий день приехал снова на поле битвы, чтобы узнать чем дело кончилось, он там нашел одних мертвых змей. Велев их собрать и счесть, оказалось их восемь тысяч штук, которые, по его приказанию, были брошены в приготовленную для этого яму и покрыты землею. Баязиту же, который в это время был владетелем Турции, он послал донесение о совершившемся чуде. Баязит этим весьма обрадовался: ибо так как лесные змеи имели верх, то он видел в этом знак, что он, как могущественный владетель прибрежного края, должен был также с Божиею помощью сделаться обладателем моря.
Город Самсун состоит собственно из двух частей, лежащих одна от другой на расстоянии выстрела из лука. Одна из этих частей, населенная христианами, принадлежала тогда Итальянцам из Генуи[19]. В другой – обитают язычники, которым принадлежит весь край. Владетелем края и города был тогда некто Шишман (Schussmanes), сын прежнего герцога Болгарии, коего столица был Тернов[20] и которому принадлежали до трехсот городов и замков. Баязит овладел этой страною и пленил сына с отцом. Последний скончался в плену, а сын, для спасения жизни, принял ислам и, по завоевании Баязитом Джаники, получил от него этот край вместе с Самсуном.
IX. Каким образом язычники со скотом своим кочуют зимою и летом.
В стране язычников господа имеют обыкновение кочевать с своими стадами и брать на откуп от владетелей землю, где находятся хорошие пастбища. Случилось однажды, что знатный Турок, именем Отман, кочуя в стране, прибыл летом в область, именуемую, подобно главному городу своему, Сивас. Владетель сего края Бурхан-Эддин[21], соглашаясь на просьбу Отмана, уступил ему то пастбище, с тем, чтобы он им пользовался в течение лета. По наступлении же осени, Отман, без предварительного уведомления, возвратился на родину. Раздраженный этим владетель отправился с отрядом из тысячи человек к тому месту, где прежде кочевал Отман, а вслед за ним послал четыре тысячи всадников, с приказанием представить к нему Отмана со всем его имуществом. Узнав об этом, Отман скрылся в гористом месте. Искавшие его не могли его найти и расположились провести ночь на лугу, находившемся как раз у подошвы сказанной горы. При наступлении дня Отман, взяв с собою тысячу человек хорошей конницы, отправился рекогносцировать своих противников и напал на них, заметив, что они не брали никаких мер предосторожности.
Тогда многие из них были убиты, другие спаслись бегством. Сначала король не хотел верить этому несчастью; когда же некоторые из беглецов поскакали к нему, он отправил сто человек, чтобы узнать подробности об этом деле. В свою очередь Отман, готовившись напасть на лагерь короля, встретил эти сто человек, обратил их в бегство и в одно время с ними явился в лагерь короля. Последний, видя невозможность готовиться более к бою, искал спасение в бегстве и примеру его последовали его воины. Сам король с трудом успел сесть на коня и пытался добраться до соседней горы. Но это заметил один из воинов Отмана и, преследуя короля, мешал ему исполнить свое намерение. Воин этот предложил ему сдаться; но когда король не хотел на это согласиться, он взял лук и хотел его застрелить. Тогда король ему открыл, кто он такой, предлагая ему, чтобы он его оставил в покое за обещание дать ему один из лучших замков своих; вместе с тем хотел ему тут же передать перстень, который носил на пальце, в ручательство за то, что сдержит свое слово. Но все это не подействовало на воина: он взял в плен короля и представил его своему начальнику. Сей последний целый день гнался за воинами Бурхан-Эддина, многих побил, расположился на ночь в том самом месте, где находился лагерь неприятельский и послал за находившимися еще в горах людьми со стадами. По их прибытии он взял с собою пленного короля и начал осаду Сиваса. Жителям сего города он велел объявить, чтобы они, если хотели оставаться в живых, сдали ему свой город, так как их государь был у него в плену. Граждане отвечали, что это обстоятельство ничего не значило, так как сын пленного короля находился между ними, а они себя считали довольно сильными, чтобы не иметь надобности предпочесть ему чужого монарха. Отман призвал тогда к себе пленного короля и говорил ему, чтобы он, если не хотел быть убитым, советовал гражданам сдать город. Согласившись на это предложение, пленный король был поведен к городу и умолял жителей, чтобы они, ради его спасения, сдали город Отману. Но они отвечали, что, не боясь Отмана, они его сына хотели иметь королем, так как он сам не мог им быть. Отман чрезвычайно был раздражен этим ответом и, несмотря на просьбы Бурхан-Эддина о пощаде и на обещание, что он ему уступит Кесарею (Gaissaria, древняя Caesarea), он был предан смерти. Труп его был за тем четвертован и каждый кусок, привязанный к шесту, выставлен пред городом, подобно голове, поставленной на копье.
Во время осады города Отманом, сын пленного царя послал к своему шурину, сильному владетелю в Белой Татарии, прося у него помощи и извещая его, что Отман велел казнить его отца и много других людей истребить. Желая помочь своему родственнику и изгнать Отмана из его края, татарский вождь собрал своих подданных с женами и детьми и со стадами их, по обыкновению сего кочующего народа. Считали в его войске до сорока тысяч человек кроме женщин и детей. Узнав о приближении татарского короля, Отман удалился со стен Сиваса в горы и там стал лагерем. Когда же потом Татарин приступил к городу, Отман, взяв с собою тысячу пятьсот человек и разделив их на два отряда, напал внезапно на него ночью с двух сторон, причем его воины громко закричали. Услышав эти крики, татарский царь думал, что ему хотели изменить и спасся в город; полчища его тогда разбежались и были преследуемы Отманом, который отнял у них большую добычу и многих перебил; остальные возвратились восвояси. Отман же с отобранными у них скотом и вещами. возвратился в горы, где было его пристанище. Утром татарский король сел на коня, догнал своих подданных и хотел убедить их возвратиться; но так как не мог их к тому склонить, то принужден был сам убраться домой.
Отман тогда снова явился пред городом и требовал сдачи его на прежних условиях. Но граждане, вместо того, чтобы согласиться на его требование, обратились к Баязиту с просьбою, чтобы он прогнал Отмана и принял их под свою власть. Баязит послал им старшего сына с двадцатью тысячами всадников и сорока тысячами пехотинцев. В этом походе я участвовал. При приближении войска этого, Отман отправил скот и добро свое в горы, в которых они прежде были; сам же остался пред городом с тысячью человек конницы. Сын короля (Баязита) отрядил ему на встречу вперед две тысячи человек, которые однако ж не могли его преодолеть и требовали подкрепление. Тогда к ним прибыл на помощь сын Баязита со всем своим войском. Отман бросился на него и чуть-чуть не победил его, так как турецкое войско было растянуто. Но сын царя ободрил своих воинов и возобновлял сражение три раза сряду (und erwundent dry stunt an einander). Пока они сражались, упомянутые четыре тысячи пехоты напали на лагерь Отмана. Сей последний послал туда четыреста всадников, которые, вместе с оставленными для защиты лагеря, прогнали оттуда Турок. Между тем Отман пробился до гор, где находился его багаж, и остановился на время в этой позиции, отправив свое имущество далее. Тогда сын короля приступил к городу, коего ворота были отворены гражданами, просившими его, чтобы он вошел к ним. Но, вместо того, чтобы исполнить их просьбу, он послал просить своего отца, чтобы он занял город и край. Баязит прибыл с полуторастатысячным войском, овладел городом и краем и поставил там царем сына своего Могаммеда, не того, который изгнал Отмана[22].
