Текст книги "Путешествия по Европе, Азии и Африке, с 1394 года по 1427 год"
Автор книги: Иоганн Шильтбергер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
124
Касательно этого чуда, некоторыми приписанного посредничеству голубя, тогда как по другим оно было произведено молнией (Пут. Иерод. Зосимы, I. с. 47), только что приведенный игумен наш говорит очень хорошо, что трудно верить, в исхождении с неба огня, лицам, которые сами не были свидетелями сего торжества. Впрочем, он надеется, что истинно верующие люди поверят тому, что он им передает об этом священном обряде: «ибо» – говорит он —"верный бо в мале и в мнозе есть верен, а злу человеку истина крива есть" (изд. Норова, 144). Благочестивые христиане поэтому не будут порицать Шильтбергера за то, что он также говорит о священном огне и даже веритъ в чудесное его проявление, хотя, быть может, сам я не был в Иерусалиме в повечерие Пасхи.
125
Когда сойдешь, говорит Раумер, (1. с. 301), вниз по ступеням на восточной стороне Калвария, то встретишь, оставляя в стороне столп Improperii (injuria, derisio, Ducange s. v. Improperium), другую лестницу, у двадцать первой ступени которой находится часовня св. Елены; еще, одиннадцать ступеней ниже, показывают место, где были найдены кресты Христа и двух разбойников. Ныне там устроен латинский алтарь. Часовня, в которой, по Шильтбергеру, служили якобитские священники, должна была находиться выше, недалеко от часовни св. Иоанна, где находились гробницы «Защитника св. гроба» и брата его, первого короля иерусалимского. По Рихтеру (Wallfahrten im Morgenlande, 22), эти любопытные памятники были разорены не Турками, но Греками.
126
По Норову (1. с. 19), место побиения каменьями св. Стефана засвидетельствовано всеми преданиями; это то самое, которое показывают поклонникам против гробницы пресв. Богородицы, при спуске от ворот св. Стефана к Гефсимании. Нужно однако заметить, что, во время крестовых походов, именем сего святого означались другие ворота, находящиеся на северной стороне Иерусалима и называемые ныне Дамасскими. В недальнем от них расстоянии находилась также церковь, посвященная памяти первого христианского мученика; впрочем она, как замечает Норов (р. 18), была разрушена самими Франками, потому что препятствовала обороне городских стен, будучи слишком к ним приближена. Игумен Даниил видел ее еще в целости, и не сомневается, что «на том месте побиен бысть камением святый Стефан и архидиакон от Иудеи». Точно такого мнения Вильгельм, архиепископ тирский (к концу XII столетия), и доминиканец Брокард (к концу XIII). Тщетно Кваресмий (cf. Raumer, р. 312) старался привести их показание в согласие с вышеприведенными преданиями, по которым св. Стефан претерпел мученическую смерть на восточной стороне города в долине Кедронской. По крайней мере, во время Шильтбергера еще сохранилось мнение, что св. муж был побит каменьями на том месте, где затем была построена церковь, от которой, впрочем, в его время, вероятно, только существовали основания, найденные недавно при разработке местности, занятой в настоящее время русскими постройками (Норов, 18). В противоположность с Шильтбергером, де Ланнуа (ed. Mons 52), который ничего не говорит о церкви св. Стефана, знал, что он был замучен близ ворот, которые ныне означаются его именем, на восточной стороне города, ибо он ищет, согласно с иеродиаконом Зосимою (51), место его казни близ Кидрона и гробницы пресв. Богородицы.
127
Это – прежний дворец Госпиталитов или рыцарей ордена св. Иоанна Иерусалимского. Обширные развалины этого здавия ныне еще видны к югу от церкви Воскресения Господня. Еще в 1048 году, на этом месте были построены церковь с монастырем, посвященные пресв. Богородице (S. M. Latina); возле этих зданий возникла затем другая церковь с монастырем и госпиталем в честь св. Иоанна Крестителя; наконец, Жерар, заведывавший этим госпиталем, учредил в 1118 году славный орден Госпиталитов.
128
Это явно площадь, средину которой занимает мечеть Омарова, обращенная крестоносцами в церковь и названная Даниилом, как замечает его издатель, "Святая Святых", потому что построена на том самом месте, где находилась святая святых древнего храма Иерусалимского. «Епифаний, Фока и Безименный, в сборнике Аллация», прибавляет г. Норов (42), – «называют ее также: Τα Αγια των αγιων». Однако крестоносцы церковь эту также означали под наименованием «templum Domini» (Raumer, 296) и под этим именем она является также у Шильтбергера, хотя она, как видно из его слов, в его время снова принадлежала магометанам. Но посему самому «Святая Святых», где его современник Зосима слушал патриарха иерусалимского, отправлявшего обедню, должна была находиться в другом месте, хотя, судя по названию своему, в недальнем расстоянии от Омаровой мечети. Поэтому да позволено будет спросить, не была ли это та самая, которую Шильтбергер помещает в ближайшем соседстве «храма господня», называя ее Престолом Соломона. Церковь эта, в свою очередь, могла занимать место упомяиутого Даниилом (39) дома Соломонова, где он, впрочем, нашел одни только развалины мечети аль-Акса, бывшей прежде церковью Введения Божией Матери, построенной Юстинианом в 530 году. Церковь эта могла быть восстановлена, по возвращении нашего игумена на родину, и могла еще принадлежать христианам в бытность в Палестине Шильтбергера и Зосимы, когда «Святая Святых» Даниила уже давно была возвращена магометанам. Применение же этого названия в церкви, занимавшей место мечети аль-Акса, объяснилось бы тем, что тут именно находилась, по Даниилу же (29), ветхая святая святых храма, построенного Соломоном. Так как храмовые рыцари обитали (Raumer, 296) в недальнем расстоянии от мечети аль-Акса, то им, вероятно, принадлежал дворец, названный ПІильтбергером храмом Соломоновым и находившийся, по его словам, на левой руке от его же престола. Молчание Даниила, касательно этого дворца, объясняется тем, что орден Тамплиеров был учрежден только в 1119 году, стало быть через четыре или пять лет после посещения Палестнны нашим игуменом. Затем жилища Тамплиеров были разрушены Саладином в 1187 году, почему и должно думать, что Шильтбергер от упомянутого им дворца видел одни только развалины.
129
Шильтбергер говорит здесь об «Овчей купели», под которой однако, подобно, кажется, и Даниилу (Норов, р. 37, прим. 8), разумел не ту, которой теперь дается это название, но другую, находящуюся, по его словам, под церковью св. Анны, тогда как, по Даниилу (35), она помещалась в притворе Соломоновом, к западу от церкви Иоакима и Анны: «яко довержет муж каменем». Кажется впрочем, что Шильтбергер различает эту церковь от прежде им упомянутой церкви св. Анны и, вместе с тем, ошибкою писца или своего чичероне, превращает св. Иоакима в св. Иоанна Хрисостома. Де Ланнуа не говорит ни о том, ни о другом, хотя упоминает о церкви св. Анны (р. 51), – зато ему иввестно, что там родилась мать пресв. Богородицы.
Из упомянутых Шильтбергером в соседстве купели домов Пилата и Ирода, первый полагается, действительно, в недальнем расстоянии от притвора Соломонова (см. план Иерусалима у Норова), на том самом месте, где теперь обитает паша; дом же Ирода ищут немного далее к востоку и на правой стороне Страстного пути (Raumer, 299).
130
В настоящее время городская стена, построенная при султане Солимане Великолепном (с 1536 по 1539 г.), пересекает покатость горы. На внутренней стороне показывают дом первосвященника Анны возле армянской часовни, и недалеко оттуда находится главная церковь армянская же, посвященная св. апостолу Иакову старшему, замученному, как думают, на этом месте. На внешней стороне стены стоял дом Каифы, ныне замененный армянскою церковью Спасителя, где показывают камень от святого гроба. Итак, церковь эта тождественна с армянской же часовней, о которой говорит Шильтбергер, равно как с церковью Спасителя, как читается у де Ланнуа (54). Из его слов должно заключить, что она в его время принадлежала католикам или, по крайней мере, Армянам, признававшим первенство папы. В бытность в Палестине игумена Даниила, она еще не существовала, ибо он упоминает об одном только доме Каифы.
Недалеко оттуда, находится здание (coenaculum), где Христос вечерял с своими учениками; где было сошествие Святого Духа на святых апостолов в день пятидесятый; где преставилась пресв. Богородица и где Христос умыл ноги ученикам своим. Церковь Сионская, или Мариинская, возникшая потом в этом месте и описанная, между прочими, Даниилом, принадлежала впоследствии Францисканам, пока не была превращена в мечеть.
Еще Адамнан (I, 13), описывая базилику сионскую, прибавляет: hic petra monstratar supra quam Stephanus lapidatus extra civitatem obdormivit, и Вильгельм Тирский также говорит (Х?III, 750 cf. Raumer, 294) о гробнице св. Стефана, находившейся на горе Сионе, где ее, подобно Шильтбергеру, еще видели русский архидиакон Зосима (изд, 1837,11, 50) и французский рыцарь де Ланнуа (55), по которому св. Стефан был тут "ensepvely pour la seconde fois". Действительно, мощи святого были перенесены при императоре Гонорие из Кафар-Гамалы, в 20 милях от Иерусалима, на гору Сион. Впоследствии они были перенесены, при Феодосие Младшем, в Константинополь, а оттуда, при Пелаге I, в Рим, в церковь св. Лавревтия (Норов, I. с. р. 19).
131
По другим, эта цитадель, которая находится на западной стороне горы, была построена, во время крестовых походов, Пизанцами, хотя башня Давида, к ней принадлежащая, могла существовать гораздо раньше. По Даниилу (33) «столп Давидов», как он называет весь замок, был уже в его время «тверд ко взятию» и наполнен житом «много без числа».
132
В рукописи читается, явно по описке, «soldan», вместо Salomo, так как, по другим поклонникам, гробница Соломона, действительно, находилась возле Давидовой. Де Ланнуа помещает сюда (р. 55), кроме того, еще гробницы двенадцати других царей.
133
Река, упомянутая здесь, означает Кедрский поток, при котором, в недальнем расстоянии от сада Гефсимании, находится большое четырехугольное здание, построенное, по преданию, св. Еленою. Под этим зданием находится гробница пресв. Богородицы, на сорока семи ступенях под землею, по Тоблеру (Die Siloahquelle, р. 149 прив. Раумером), который взял на себя труд справляться о числе ступеней, показанных 38 путешественниками, ему самому предшествовавшими. Так как в этот список у него, вероятно, не входит Шильтбергер, то мы здесь укажем на него, как на сорокового в числе этих перипатетиков. Недалеко от приведенного здания, находится четыре памятника, упомянутые им в долине Иосафатовой. Названия их, как замечает Норов (51), часто изменялись, так что до сих пор о них ничего не известно положительного. Стиль их архитектуры отчасти греческий, отчасти египетский, так что они напоминают памятники Петры. Подробное описание этих любопытных гробниц можно найти у Крафта (Die Topogr. Ierusal. 198) и у Робинсона (нем. пер. под заглавием; Neue biblische Forschungen, II, 169).
134
Это название означает северную вершину горы Елеонской, на которой находилась некогда башня, именуемая «Viri galilei», потому что тут именно, во время вознесения, стояли два мужа в белых одеждах (Ист. апост. I, 10 cf. Raumer 310). Де Ланнуа, исчисляя «les pelerinages du mont de Olivet» (р. 52). имел в виду сию же местность, когда говорит: Item le lieu de Galilee ou Ihesu Christ s'appurut a ses onze appostres. Быть может, рыцарь, или переписывавшие его труд, смешали место, где стояли два (II) человека, с тем, которое было занято одиннадцатью (11).
135
Слова, поставленные в скобках, прибавлены мною по изданию 1814 года; в другом чего-то недостает, да кроме того есть описка; ибо в нем только читается, von Jherusalem an das rot (вместо tot, т. е. todte) mer. Und nit fern davon ist sant johannes Kirch.
Иосиф Флавий (Bell. Iud. IV, 8, 4), по которому Мертвое море имело 580 стадий в длину, определяет его ширину также в 150 стадий (3 3/4 мили); тогда как, по Зецену (Monatl. Corresp. XVIII, 440), она не превосходила трех миль, которые Робертсон даже заменяет двумя с половиною (II, 459), не скрывая впрочем, что море это едва ли не поднималось иногда на 10 или 15 шагов выше уровня, который он в нем застал в мае месяце, – и что даже, в подобных случаях, оно затопляло, на протяжении мили, соляное болото, находящееся на южной его стороне. Вероятно, Иосиф и Шильтбергер хотели указать нам ширину моря в это время года.
136
Еще во время Евсевия и Иеронима христиане надеялись спасти душу свою, выкупавшись в Иордане, и ныне еще тысячи поклонников для сей цели отправляются ежегодно в светлый понедельник из Иерусалима в Иерихон, отстоящий от первого в пяти часах ходьбы. Оттуда ходят вниз еще два часа до Иордана, которого достигают в недальнем расстоянии от церкви и монастыря, посвященных Иоанну предтече (Raumer 60). Церковь сего имени была уже в развалинах во время игумена Даниила (64), но небольшая часовня и монастырь видед он в двадцати саженях от горы Ермон. Само собою разумеется, что гора эта, как уже заметил Норов (59, пр. 3), ничего не имела общего, кроме имени, с горою Гермон, или Ермон, принадлежащей к цепи Ливанских гор, но была т. и «Малый Ермон», т. е. холм, прилежащий к Иордану, подле места крещения Спасителя. Не должно смешивать этот холм с другим, «Малым Гермоном», возвышающимся в равнине Иезреельской, к югу от горы Фавор (Buckingham, Travels in Palestine, I 455, прив. Раумером).
Де Ланнуа (56) говорит также о монастыре св. Иоанна, может быть тождественном с построенным, по Адамнану (cf. Raumer, 60), св. Еленою на том самом месте, где последовало крещение Спасителя. Покок (Travels of the east II, 49) вместо сего монастыря застал уже другой, на расстоянии английской мили от Иордана, и говорит, что православные и католики, споря между собою касательно места крещения Спасителя, виноваты те и другие, потому что оба ищут это место на западном берегу реки, тогда как Иоанн предтеча крестил "в Вифании, за Иорданом". Но г. Норов (60) убеждает нас в том, что тут сам Покок промахнулся, и что христиане, не заслуживают порицания, по крайней мере, за то, что ищут место крещения на правом берегу реки, – а именно против Бефабары (Bethabara), а не Вифании (Bethania), так как в этом имени можно видеть худое чтение.
137
Река Иордан образуется из трех притоков – Баниаса, Дана и Гасбени: тем не менее многие писатели, начиная от Иосифа Флавия до Бурхгарта, выводили имя Иордан от его притоков Дан и мнимого – Иор. Нельзя поэтому винить Шильтбергера за то, что он не сообщил нам настоящей этимологии реки, называемой собственно по еврейски Иарден, текущий вниз.
138
Прекрасная равнина, где находился лагерь турецкого войска, посланного Баязитом на помощь молодому султану Фарадж, была, вероятно, долина Иерихонская, которую орошает Иордан, прорвавшийся предварительно, по выходе своем из озера Тибериадского или Генезаретского, чрез два известковые холма, о коих Юстин (XXXVI, 3) выражется почти таким же образом, как Шильтбергер, когда говорит: Est namque vallis quae continuis montibus quasi muro quodam clauditur.
Ныне прекрасная долина Иерихонская, прославленная Иосифом Флавием. (Bell. ІV, 8,3), как настоящий рай, как жилище богов (θεων χωριον, tractum divinum), далеко не ааслуживает таких похвал; тем не менее нужно только припомнить большое количество полезных растений sponte sus, производимых втой плодородной страною, равво какъ и остатки водопроводовъ, встречающихся в ней в разных местах, чтобы согласиться с Риттером (Palaestina, 500 seqq), что во время крестовых походов страаа сия, благодаря трудолюбию нового христианского населения своего, стала опять одним из прекрасных садов Палестины. Только я не понииаю, каким образом Шильтбергер мог поместить в этой долине гробницу св. Иакова и о каком именно святом сего имени он тут хотел говорить. Апостол Иаков, прозванный Старшим, был, по преданию, казнен на горе Сионской в том самом месте, где была затем построена церковь его имени, о которой говорит затем де Ланнуа (55) и сам Шильтбергер. Армяне, которым эта церковь принадлежит, знают, что голова святого перевезева была в Испанию, тогда как, по Кваресмию (Elucidatio T. S. II, 77, прив. Раумером 294), не одна только голова, но все тело апостола хранится в Компостелле. Касательно же гробницы апостола Иакова Младшего, она, по Даниилу (46) и де Ланнуа (52), находилась в долине Иосафатовой, недалеко от гробницы пророка Захарии, возле которой находились, по Шильтбергеру (см. выше), и смертные останки пророка Иакова. Кажется однако, что он собственно хотел тут сказать: jacob und zacharyas, der prophet, а не die propheten, так что и он, вероятно, имел в виду здесь гробницу апостола Иакова Младшего, который, по другому преданию, в день заточения Христа, только скрылся в памятнике, находящемся возле гробницы Захарии (Raumer, 1. с ). Но так как, по Шильтбергеру, гробница св. Иакова также находилась в долине Иерихонской, то спрашивается: не говорит ли он о сыне Алфея (Матф. X, 3; Лук VI, 15), которого болландисты и другие богословы различают от Иакова, сына Клеопы, признавая трех святых Иаковов, из коих считают третьим последнего, брате Господня и епископа иерусалимского, который, хотя и не принадлежал к числу 12 апостолов, но так был назван Павлом, в его послании к Галатам (I. 19), потому что не уступал им своим усердием, занимал их должности и пользовался величайшим уважением церкви.
139
В период крестовых походов святые места неоднократно переходили из рук в руки, но уже не были снова взяты у Египтян с тех пор, как султан Контус и его эмир Бейбарс выгнали Монголов из Сирии в 1260 году, соответствующем 658 магометанской эры. Не подозревая, что магометанские годы короче наших, Шильтбергер эти 658 лет прибавил к 622, истекшим по нашему исчислению от рождества Спасителя до геждры. Так как сумма этих двух чисел (658 + 622) как раз составляет 1280, то он мог себе вообразить, что это последнее число означало 658 год магометанской эры, от которого мусульмане не могли не считать восстановления своего владычества в Сирии и в Палестине, где до тех пор христиане имели решительный перевес. Так, напр., находим у Макризи (пер. Quatremere 1, 1. р. 98), что «в том же 658 году христиане Дамаска, получившие от Гулагу грамоту для свободного отправления своей веры, пили вино публично в месяц Рамадан, разливая его по улицам на платье мусульман и на врата мечетей. Прохаживаясь с крестом, они заставляли лавочников вставать и худо обходились с теми, которые не хотели этого сделать; они расхаживали по улицам с крестом и отправлялись в Мариинскую церковь, где говорились проповеди, посвященные их религии, и говорили громко: истинная вера, вера Мессии ныне торжествует. Раздраженные мусульмане жаловались губернатору, нааначенному Монголами, но этот чиновник обходился с ними с презрением и приказал даже многих из них наделить бастонадою. Напротив того, он осыпал почестями христианских священников, посещал их церкви и открыто покровительствовал их религии».
До какой степени несчастный случай изменил положение христиан, можно видеть из другого места, где Макризи описывает впечатление, произведенное в Дамаске письмом, написанным Контусом в Тибериаде (Tabarieh), немедленно после победы, одержанной им над Татарами: "Лишь только это письмо было получено, как жители предались самым живейшим выражениям радости. Они бросались на дома христиан, разграбляли их и разрушали все, что им попадалось под руки. Онн разворили церковь якобитов и также Мариинскую, которая была сожжена до тла. Они зарезали большое число христиан, а других обратили в рабство. Так онн мстили христианам за то, что они, во время владычества Татар, неоднократно замышляли истребить мусульман и разрушили мечети и минареты, находившиеся в соседстве их церквей: они публично звонили в колокола, совершали крестные ходы, пили вино на улицах и разливали его на мусульман".
Без сомнения, победа над Татарами положила конец всем подобным выходкам не толъко в Дамаске, но и в Палестнне. Шильтбергер поэтому не ошибся бы. Если бы, действительно, хотел считать возвращение святых мест под власть неверных с 658 года их эры.
140
Многие путешественники, посетившие Египет прежде, во время и после крестовых походов, говорят о бальзаме, который добывался там в саду Матарея, или Натарея, близ Каиро. Сильвестр-де-Саси прибавил к своему переводу «Описание Египта» Абд-Аллатифа разные заметки о произраставшем в Египте бальзаме, извлеченные из сочинений других европейских и восточных писателей. Он мог бы еще присовокупить к ним подробности, в которые по сему предмету входят Арнольд Любекский (1. с. 286), Флорентинский путешественник Фрескобальди и де Ланнуа (изд. Mons, 46 и 53). Последний говорит, между прочим, что, в бытность его в Каире, патриарх Индии подарил ему «une fiole de fin balme de la vigne, ou il croist dont il est en partie seignour». Рыцарю также известно предание, упомянутое уже Брокардом (T. S. descriptio, ed. Grinaeus, 1532. р. 311), что «les vignes de balsme qui soulaient etre en la rue Engady» (на западном берегу Мертвого моря; Ritter, Palaestina, I, 650) были переведены оттуда египетскою царицею Клеопатрою «en Babylone», т. е. в Каиро.
Легко может статься, что Шильтбергер, который был в Египте и Сирии около того же времени, когда страны эти были посещены рыцарем де Ланнуа, знал также это предание. Еще более мне кажется вероятным, что и ему, подобно тому, как епископу любекскому, передавали легенду, по которой бальзамовые деревья с тех пор только вачали произрастать в саду Матарийском, когда пресв. Богородица, во время своего бегства от преследования Ирода, полоскала пеленки младенца Иисуса в ручье, орошавшем эту местность, которую можно назвать с Норовым (Путеш. по Египту и Нубии, 1, 232) мирным оазисом, осененным веселою рощею. Уже Макризи (Silv. de Sacy, 1. с.) применяет в Матарее тот же самый рассказ, прибавляя, что "с тех пор бальзамовое дерево вывелось из области Иорданской, где оно дотоле исключительно встречалось". Таково было, действительно, обыкновенное мнение в древности, как мы это узнаем от Страбона (XVI, 2, 41) и Плиния (H. N. XII, 54), по которому это растение разводилось в царском саду иерихонском. Менее достоверно, что это растение совершенно вывелось в Иудее после времен Клеопатры и Августа. По крайней мере св. Виллибальд (Hodoepor. S. Will. ap. Can. II, 1. р. 113 прив. С. де Саси, 91), посетивший святые места около 765 года, мог еще покупать в Иерусалиме бальзам, тогда как, по Буркгарту (Raisen, стр. 564), ныне еще в окрестностях Тибериады выжимают бальзамовое масло из растения, похожего на огурец и собираемого с такого же дерева, которое доставляет бальзам меккский. Достоверно только то, что ныне еще приготовляют в Палестине бальзам из другого растения (myrobalsamum), который продается суеверным поклонникам вместо настоящего (opobalsamum), хотя он не отличается качествами сего последнего. Мы узнаем от Шильтбергера, что тогдашние торговцы и аптекари похожи были на нынешних, и что он был осторожнее, чем бывают ныне еще многие из покупающих палестинский бальзам.
Но какого бы не был рода бальзам, там росший в его время, – настоящий или фальшивый, – в обоих случаях объяснилась бы ассоциация идей, побудившая Шильтбергера внезапно поговорить о Каире в статье, посвященной описанию Иудеи, которою я в своем переводе заменил слово "jndia" или "Judien", названную, в обоих изданиях родиною бальзама; тогда как, по моему мнению, оно только попало в рукописи по небрежности писцов.
Сказавши в этой главе, что султан получал большой доход от продажи бальэама, Шильтбергер извещает нас, в другой главе (LXV), что он был покупаем в большом количестве патриархом армянским. Г. архимандрит Айвазовский, напротив того, убежден в том (судя по одной из заметок, которые он имел благосклонность мне послать), что патриарх ннкогда не получил нн одной капли бальзама от султана. Между тем заметка Шильтбергера подтверждается свидетельством других писателей. Так, напр., Makrizi в своем "Описании Египта" (S. de Sacy, Abd-Allatif, 88) выражается следующим образом о бальзаме, если только французский переводчик не ошибся в передаче нам его слов: "On trouve en Egipte l’huile de baume qui est d’une grande utilite: tous les rois de la terre en font venir d’Egipte et ont un grand soin de s’en procurer. Les souverains chretiens la recherchent a l’envi les uns des autres et tous les chretiens en general l’ont en grande estime; ils ne croient point qu’on soit devenu un parfait chretien, ei l’on ne met un peu ’huile de baume dans l’eau baptismale quand on l’y plonge".
Почему же глава армянской церкви не мог получать бальзам подобным средством, которое все тогдашние христианские владыки не считали неприличным употреблять.
141
Хорошо знакомый с священным писанием, Шильтбергер не мог не знать, что Евфрат и Тигр принадлежали к числу четырех рек, истекавших, по Моисею, из рая. Но вместо двух других: Геона и Фисона, мы встречаем у него Нил и Ризон (Rison). Выше уже было замечено (гл. XXXVI пр. 8), что в период крестовых походов часто смешивали Нил с Евфратом, по причине названия части города Каиро. Впоследствии, когда замечали, что между ними не было ничего общего, стали заменять Евфрат Индом, частью, быть может, и по той причине, что приняли страну Куш (Эфиопию) за землю Косееев в Персии, заселенную, по древним классикам, Эфиоплинами, подобно тому, нак родину сих последних еще прежде отыскивали в Κυσσια χιυρα древних, называемой Евреями Эрц-Куш и лежащей к востоку от Вавилона (Furst, 1. с I, р. 102). Так, напр., Иоанн Мариньола, из Флоренции (Reise in das Morgenland, изд. Meinert Prag, 1820, р. 18), посетивший Китай и Индию незадолго после Марко Поло, узнавал Геон Библии в Инде и Ниле, или Сихоре Моисея. Де Ланнуа даже (р. 88) не решается оспаривать мнение о тождестве этих двух рек, но довольствуется замечанием, что вторая из них "vient devers les parties d’Inde et du Paradis terrestre comme on dist, et passe au long d’Egipte et vient devant Babillone passer a trois milles du Kaire etc. "
В свою очередь, Шильтбергер, в том предположении, что Нил был продолжением Инда, именем первого хотел обозначить обе реки, соответствующие, по его же взгляду, Геону или Сихону, быть может по причине сходства сего последнего имени с еврейским названием Нила.
После этого не подлежит уже сомнению, что под Ризоном Шильтбергера нельзя не разуметь Фисон Библии, и, действительно, так в издании Пенцеля назван Ризон Гейдельбергской рукописи. Понятно поэтому, почему попадались в Ризоне золото и драгоценные камни, подобно тому, как этими предметами отличалась область Евилах, орошаемая Фисоном. Но так как Шильтбергер прибавляет, что Ризон или Фисон протекал чрез Индию, хотя и признает тождество Нила с Индом, то очевидно, что четвертая из упомянутых им рек была Гангес, коего тождество с Пизоном или Фисоном было уже признано Моисеем Хоренским. так как, по его словам, река сия составляла границу между обоими полуостровами Индии, тогда как, по его соотечественнику Гайтону (Pauthier, I. с.) Фисон совпадал с Оксом, разделяя Персию на две части, из коих одна заключала в еебе города Самарканд и Бухару, а другая, южная – города Нишапур, Испаган и пр. Не довольствуясь соглашением противоположных мнений своих предшественников, заставляя Окс вместе с Гангом совпадать с Фисоном, Иоанн Мариньола прибавляет к ним еще Гоанго и даже Волгу (cf. Raumer, Palaestina, Beilage VII, der Pison): ибо, по его мнению, Фисон, оросивши область Евилах в Индии, не только переходит в Китай под именем Карамора (Кара-муран, черная река – монгольское название Желтой реки), но затем еще, теряясь в песках за Каффою, снова появляется и образует море "Vatuch", т. е. Баку (Каспийское) за "Chana", т. е. ва Таною. Нельзя не согласиться, что Шильтбергер, сознаваясь, что никогда не видал Фисона, ближе был к истине, чем епископ Бисиньянский, который узрел его в слишком большом числе рек разом.
142
Лесистая область lambe или Lambor должна быть Мелибар или Малабар, на берегу того же имени: ибо тут добывается перец, подобно тому, как это уже делалось до времен Шильтбергера, по свидетельству Касвини (ум. 1283), Абуль-Феды и Ибн-Батуты (Pauthier, 1. с. 650), равно как и Мариньолы (I. с. 67), который, посетивши лично эту область около 1348 года, описывает сбор перца почти таким же образом, как это затем делает Шильтбергер, и, подобно сему последнему, высказывается против мнения, что черный цвет перца был следствием дыма, которым прогоняли змей из садов. От него мы также узнаем, что, во врема пребывания его в приведенной области, там было много христиан из секты св. Фомы и даже латинская церковь св. Георгия в городе «Columbus» без сомнения тождественном с городом Коллам Арабов (Peschel Gesch. d. Erdkunde, 162 пр. 3), названном Китайцами Киудам, туземцами Кулем и в котором нельзя не уанать Coilum, как его называет Марко-Поло (Pauthier, II, 642), равно как и Oulam Веньямина из Туделы, Kaalan Армянина Гайтона и Palombo, Polumbran Мандевиля, или правильнее Одорино Порденоне (ок. 1320). Вероятно, город этот совпадал с городом Коланум Португальцев, которые овладели им в 1503 году. Он лежал на Малабарском берегу, в 24 милях от Кохина, считался одним из древнейших и богатейших городов Индии и был населен многими семействами древних христиан (Maffei, Hist. Ind. I, р.52 и XII р. 269, прив. у Мейнерта, 1. с. 60). Если я не ошибаюсь, то он один из двух городов, упомянутых Шильтбергером; другой был, вероятно, Каликут, куда пристал Васко де Гама в 1496 г. и где еще около 1470 г. гостил наш Тверич, который упоминает и о перце, в числе прекрасных товаров его базара, и восхищается умеренною их ценою: да все в неи дешево! К крайнему моему сожалению, мне только во время набора этого места доставлена была статья, хотя небольшая, но весьма поучительная, г. Срезневского (Хождение А. Никитина и пр.), выше мною приведенная, по памяти, без надлежащей точности. Я вижу, что г. академик (стр. 297 ) клонится к мнению, что Никитин вовсе не был в Каликуте, и что он, подобно Шильтбергеру, о южной Индии передает нам только известия, сообщенные ему хорасанскими торговцами.
Христианские общины, встреченные Португальцами при юго-западной оконечности Декана, существовали там с первых веков нашей эры. Известно, говорит Неандер (Allg. Gesch d. chr. Kirche, I. р. 112), что основание древнего прихода сирийско-персидского, на Малабарском берегу, приписывают св. Фоме, хотя первые следы существования этой общины встречаются не прежде VI века у Козьмы Индоплавателя. Впрочем, св. Григорий Назианский (ок. конца IV-го века, уже говорит (Orat. 25), что Евангелие было проповедуемо в Индии св. апостолом Фомою, умерщвленным, по Марко Поло (Pauthier, 1, 623), в небольшом городе области Maabar, т. е. Мелиапур, недалеко от Мадраса, на Коромандельском берегу, и легко узнаваемом в городе Miropolis, куда Мариньола помещает гробницу апостола.
