Текст книги "Слияние (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Меткость достигла семнадцатого уровня, гибкость – четырнадцатого, а ловкость – шестнадцатого. Сила взяла двадцатый уровень, а скорость – шестнадцатый. Прибавило и чувство направления, получившее четвертый уровень. Регенерация добралась до девятого.

С зимних тварей сыпались в основном Вода и Тень, изредка проскакивал Огонь, поэтому поднимались заклинания только этих стихий. Теневая стрела стала пятьдесят восьмого уровня – посторонним ее уже показывать не стоило, даже на демонстрации она выглядела слишком опасной для столь юного субъекта, каковым я выглядел. Теневой кинжал добрался до тридцать пятого уровня, Теневой плащ – до третьего, Теневой сгусток – до одиннадцатого, а удушающая Тень наконец собралась в еще один кристалл и теперь была четвертого уровня.

Искра взяла пятьдесят первый. Но была единственным заклинанием стихии Огня, который поднялся.

Зато Вода лилась в изобилии. Водяной шар добрался до девятнадцатого. Ледяная игла, которую я с кого-то цепанул в начале первой недели, к концу второй подросла до восьмого, а Снег я насобирал до третьего – теперь это заклинание срабатывало быстрее и засыпало площадь побольше. Воду я прицельно не качал, чтобы не распыляться, но она липла ко мне сама.

Пиромания не добавилась, зато я с кого-то подцепил акваманию и скиаманию, что увеличивало силу моих заклинаний Воды и Тени, соответственно, на один процент за каждый уровень. Обе эти мании были пока только первого уровня, а кристаллов с ними не падало.

Зато падали схемы и рецепты. Митя нынче стал уже девятого уровня, что позволило ему заиметь пространственный карман. Не настолько большой, как у Валерона, но куб полезного объема там обнаружилось, что позволило нашему пауку возгордиться, а еще – носить с собой запас лечебных зелий, которые увлеченно варганил Прохоров.

Сродство к Кузнечному делу последний наконец использовал, но все же любовь к алхимии оказалась сильнее – он даже начал экспериментировать, что-то самостоятельно смешивая не по рецептам. По большей части получалась сущая ерунда, но поскольку ингредиенты были свои, не возмущался даже Валерон, заявивший, что с какой-то вероятностью при такой интенсивности сотворения новых смесей Прохоров рано или поздно действительно что-то изобретет.

Я же встал перед выбором: брать Божественный взор или Пространственное хранилище. Последнее казалось нерациональным использовать первым, поскольку пространственное хранилище было у двух моих спутников, а начального уровня это хранилище совсем мелкое. Но Валерон намекнул, что иной раз и мелкое хранилище жизнь спасает, а после того как выпал еще один большой кристалл с этим навыком, я все же взял именно его, решив следующим брать Божественный взор, а уж сродство к Земле оставлю напоследок.

Поэтому к приезду курьера от отчима я уже сидел, можно сказать, на чемоданах, даже думал, если ничего не прояснится в ближайшее время, выдвигаться в зону в любом случае, потому что дальше можно попасть и на сильные морозы, и на метели – прогнозов погоды пока не делали, поэтому сориентироваться было сложновато.

Письмо, точнее, письма, привез тот тип, которого намечали мне в охранники, так что для него курьерские обязанности стали явным понижением в должности. Отчим наверняка упирал на важность перевозимой информации, хотя в письме напрямую так ничего не написал, только намеками, которые были бы ясны мне, но непонятны постороннему лицу. И из письма вполне определенно следовало, что договор с Куликовым заключен именно тем, кем нужно. А еще отчим написал, что со мной жаждет пообщаться следователь, ведущий дело о моей смерти. Или хотя бы получить подписанные мной показания. Отчим предупредил, что сообщил о том, что мне удалось бежать, а про убийство наемника умолчал, что рекомендует сделать и мне. Потому как тело все равно найти не получится, так зачем создавать дознавателям дополнительные сложности? В этом я с ним был солидарен – сложности дознавателям создавать не собирался. Отчим был настолько любезен, что написал мои показания сам, мне же оставалось их переписать, подписать и отправить с курьером.

Я не зря упомянул про письма: были они от всей моей семьи. Даже Леня написал довольно восторженное письмо, из которого следовало, что он не прочь был бы оказаться на моем месте – столько интересного со мной случилось. Уж не знаю, что там наплел отчим, а о чем умолчал, но его сын явно представлял, как он лично разбирается с убийцами. Если я с ними справился, то куда более тренированному сводному брату сам бог велел. Поэтому в письме Леонида явно прослеживалась зависть к моим приключениям.

Маменька же исписала два листа выражением жесточайшей обиды на меня, а еще описанием своих страданий. Назвала меня неблагодарным сыном раз пять и не забыла упомянуть, что почти все известные ей Вороновы отличались отсутствием чуткости и толстокожестью. Исключением из этого был один мой отец, а вот я пошел в его родственников, иначе нашел бы возможность успокоить маменьку, сообщив о том, что жив.

Самое теплое письмо было от Ниночки. Она просто радовалась, что я выжил, ничему не завидовала и ни в чем не обвиняла.

Я отписался сразу всем, в письмо отчиму дополнительно вложил свои «показания», после чего передал всю корреспонденцию ожидавшему охраннику. А маменьке еще дополнительно шкуру Стеклянной Лисы Пустошей, которая попалась мне в единственном экземпляре – на шубу не хватит, но что подарком украсить, маменька непременно найдет. И возможно, хоть немного успокоится.

Отправив курьера, я прошел к Прохорову и сообщил:

– Все, завтра еду. Не появлюсь и не дам о себе знать в течение месяца – снимайтесь и уезжайте.

Я придвинул к нему всю оставшуюся наличность. В зоне она мне ни к чему, а Прохорову и старичкам, если не вернусь, деньги понадобятся. Хотелось бы, конечно, вернуться, но здесь уж как повезет. И если не повезет мне, то у остальных должен появиться шанс выжить без меня.

– Может, я с тобой двинусь? – предложил он. – Всё спину будет кому прикрыть.

– Спину ему прикрываю я, – заявил Валерон. – А на тебе прикрытие дома. Митя нынче силен, но он может не справиться. А мы тебе новый рецепт привезем.

– При чем тут рецепт? – возмутился Прохоров. – Я тоже в зону хочу, привык уже под опасностью ходить.

– Делай задание вовремя, и Павел Валентинович перестанет казаться тебе опасней твари из зоны, – ехидно тявкнул Валерон. – Он, кстати, тебя хвалил.

– Прям… – польщенно улыбнулся Прохоров.

– Точно говорю, – воодушевленно продолжил Валерон. – Сказал, ты быстро учишься для своего возраста.

– Так, может, мне каникулы положены? – с надеждой спросил Прохоров.

– Гриш, снегоход на пассажира не рассчитан, – отрезал я. – И скорость упадет. Я собираюсь быстро передвигаться, ни во что не вляпываясь. Но если все пройдет благополучно, сделаем второй.

– Для меня? – обрадовался Прохоров.

– Для тебя.

– Я, кстати, для тебя тож алхимии наделал. И лечебной, и этой, взрывающейся. Последнюю хотел проверить лично, – не терял надежды Прохоров.

– Проверишь. Мне кажется, что взрывающиеся штуки больше для разборок между людьми, чем для борьбы с тварями.

– Енто ты зря, – запротестовал Прохоров. – Огненный грибной порошок должен хорошо рвануть и на тварях.

– Проверю, – решил я.

Следующим попросился со мной Митя, улучив момент, когда рядом не было вездесущего Валерона. Апеллировал он к тому, что нынче от тепла и холода не зависит и вообще с резаком. Я напомнил, что без него Прохоров с охраной дома может не справиться.

Если честно, мне самому уезжать не хотелось, но в вопросе реликвии требовалось поставить точку тем или иным образом. Поэтому загрузил я в короб на снегоходе все, что только могло понадобиться в дороге не только мне, но и Валерону, который, конечно, мог сгонять по меткам при необходимости, но при этом тратил слишком много энергии, да и, насколько я понял, особо много меток он поставить не мог, а значит, ими не стоит разбрасываться.

Не так уж и сложно набрать еды на нас двоих на неделю – вряд ли я задержусь на дольше. Правда, Валерон сразу же количество еды удвоил, еще и выцыганил у Прохорова персональную кастрюльку хвороста, поскольку конфеты закончились, а сладкое ему было необходимо не только в виде последней банки сгущенки, прибереженную им для поездки.

В багаж пошла и Валеронова одежка, которой он намеревался воспользоваться сразу, как отъедем.

Выехал я сразу после завтрака. Мандраж и предвкушение успеха – вот как можно было определить мои ощущения. Потому как если успеха не получится, я об этом не узнаю, а значит, это можно вообще не учитывать.

Незаметность я врубил сразу и старался ехать так, чтобы твари на меня не обращали внимания. Маршрут был проложен загодя, по карте и ориентирам, и до первого я даже уже добирался раньше, тестируя снегоход.

На дорогу в первый день я отвел плюс-минус двенадцать часов с двумя остановками в убежищах, чтобы передохнуть и размяться. На второй день я должен был добраться уже до Тверзани, где и собрать полностью реликвию. План не казался столь надежным, как швейцарские часы, но другого все равно не было.

До первого ориентира я добрался в отведенное время, ни с кем из тварей не пересекшись, до второго – тоже, хотя подцепил на хвост стаю тварных волчеков – существ, отдаленно похожих на помесь волков и гиен. История умалчивает, кто дал столь безобидное название столь мерзким тварям, но названию они не соответствовали совсем. Волчеки обладали очень легким костяком и практически не проваливались в снег. А еще они обладали мерзопакостным характером, заставляющим их преследовать выбранную жертву до самого конца. Их или жертвы. Пришлось расправиться со всей стаей, потеряв на это время, но иначе бы они от меня не отстали.

Копаться во внутренностях не стал, но из мозга и сердца кристаллы собрал. Из графика я начал выбиваться, поэтому в первом убежище выпил чаю, размялся и двинулся дальше. Убежище, кстати, выглядело уже давно не посещавшимся, хотя Демин уверял, что они до него доходили.

Больше крупных стай на моем пути не встречалось, наверное, срабатывала интуиция, заставлявшая меня иной раз по непонятным причинам менять направление. Валерон, устроившийся сразу за рулем, в своем комбинезоне и ботиночках выглядел завзятым путешественником и поездкой наслаждался, трепеща ушами на ветру и время от времени пренебрежительно поплевывая на тех, кто имел неосторожность за нами увязаться. Плевки чаще всего оказывались убийственными, а выполнялись они с такой виртуозной точностью, что правка не требовалась.

На второй остановке мы плотно перекусили, а Валерон еще выдул последнюю банку сгущенки, уверяя, что она способствует его меткости. Этак он любую свою слабость оправдает ее полезностью. Но в случае Валерона ни сгущенки, ни шоколада жалко не было. Единственно, что они слишком быстро заканчиваются, а в Дугарске с излишествами сейчас было уже плохо. Местный рынок окончательно зачах. Народ жил на собственных запасах, разве что в трактир возили припасы. Он пока работал и закрываться не собирался, хотя цены там на всё подняли.

– Последний кусок на сегодня? – тявкнул Валерон с довольной после употребления сгущенки мордой.

– Ага, – согласился я, осторожно выводя снегоход из убежища. Тварей поблизости не наблюдалось – мы отдыхали в здании, рядом с которым других не было, но расслабляться не следовало. Эх, мне бы какой навык по обнаружению живых существ – жизнь стала бы намного проще…

Последний кусок казался самым простым: он проходил в отдалении от населенных пунктов и уже был достаточно далеко от границы зоны. Твари встречались реже, хотя, как правило, более крупные. Остановок и длинных боев я старался избегать, ввязывался в драку, только уж если совсем припирало, но последний ориентир увидел с облегчением. Недалеко от него находится убежище, в котором смогу отдохнуть до утра.

Но доехать до него я не успел – услышал звуки боя. Судя по всему, дрался кто-то один и уже проигрывал. Как там говорила Мария Васильевна? В зоне нужно непременно помогать проигрывающему. Я решил для начала глянуть, что происходит, а уже потом думать, ввязываться или нет.

Бой проходил как раз рядом с одним из ориентиров: то ли высоченным камнем, то ли мелкой горой характерной формы. Вот на этот камень я и полез. Поверхность была гладкой, но у меня на такой случай был навык Цепкие лапки, так что до вершины я добрался быстро и уже с нее осмотрелся.

Отбивающийся действительно был один. Прямо подо мной стояла девушка в удобной меховой куртке и штанах. Окружала ее стая волчеков, побольше той, от которой мне пришлось отбиваться. Собственно, если бы не камень за спиной, девушку бы уже сожрали, но и так было видно, что отбивается из последних сил: магию для заклинаний она уже из себя выдавливала, а движение парных мечей со светящимися кромками замедлялось с каждым выпадом.

Глава 32

Медлить было нельзя: еще пара минут – и девицу запросто сомнут количеством, а потом сожрут, поэтому я сосредоточился и принялся метать одну за другой искры. Надеюсь, девица сюда не за их шкурами пришла, потому что те получались с огромными дырами и сгоревшей шерстью. Девица при появлении помощи приободрилась и принялась махать мечами активнее, стремясь побыстрее разобраться с нападающими. Магию, похоже, она уже исчерпала до донышка, да и выносливость уже была на пределе – даже до меня доносились хрипы. Так что двигалась она сейчас исключительно на волевых усилиях.

Валерон решил, что мы справимся без него, поэтому плевки экономил. Возможно, чтобы потратить их на более достойных противников, чем какие-то облезлые недоволки. Зато он высматривал затаившихся тварей и подсказывал, куда вдарить магией, а потом вообще перешел в бесплотную форму, сразу прибрав одежку, и отправился проверять, всех ли мы добили.

Тем временем девица решила, что всех, и обессиленно уселась на снег, тяжело дыша. Вытащила склянку с зельем, отхлебнула и застыла. Мечи не убрала, они так и лежали по обеим сторонам от нее, но гореть перестали, выглядели теперь почти обычными.

Я подавил желание смыться без благодарностей и принялся спускаться – узнать, не нуждается ли дама в помощи. Судя по экипировке, девица наверняка была из знатной семьи: костюмчик из самых дорогих материалов для зоны, а про оружие я промолчу – если оно и не родовое, то все равно очень и очень дорогое. Хотя мой топорик стоит где-то рядом – он тоже вспыхивает красным при ударе, на нем есть максимальное число рун и дополнительные усиления.

– Всех положили, – тявкнул мне прямо в ухо Валерон. – На твоем месте я бы не спускался, а поднимался. И ходу, ходу…

– Девушке помощь нужна, – возразил я.

– Конечно, нужна. Она уже свои лыжи угробила, теперь будет гробить твой снегоход, – недовольно тявкнул Валерон. – В твоем положении самым правильным будет дать деру. Прямо сейчас.

– Так нельзя.

– Чего это вдруг нельзя? Можно и нужно. Ты уже помог. Не говори потом, что я не предупреждал.

Валерон замолчал, но это не значит, что он перестал не одобрять мои действия. Сопел он очень выразительно. Когда до земли осталось метра полтора, я спрыгнул и сразу же подошел к девушке.

– Вы как? Помощь нужна?

Она повернулась ко мне, и я наконец увидел ее лицо. Не сказать что меня это обрадовало

– Наталья Васильевна? Как вы здесь оказались?

– Петр Аркадьевич? – вытаращилась и она. – Что вы здесь делаете?

И лицо у нее вмиг стало столь подозрительным, как будто я ее преследовал от самого Дугарска. Как будто я тайный поклонник неземной красоты младшей дочери князя Куликова, не меньше.

– Вы же в курсе, что я купил собственность купца Воробьева? – спросил я и после неуверенного кивка с ее стороны добавил: – Вот я и решил по снегу поехать проверить свою недвижимость. Может, там подремонтировать чего нужно.

– В зоне? – недоверчиво-удивленно уточнила она.

– По-вашему, в зоне все сохраняется в первозданном виде? Все разрушается, все портится… – Я грустно покачал головой. – Нужно непременно посмотреть. Но вы так и не ответили, что вы здесь делаете.

– Не ваше дело, Петр Аркадьевич, – зло ответила она.

Со снега она пока не пыталась подняться, и при близком рассмотрении сразу выяснилось почему: штанина была разодрана и хорошо так обагрена кровью, которая натекла и на снег, а значит, сейчас вовсю шел процесс регенерации, не прибавляющий девушке хорошего настроения.

– А я тебе говорил, – тихо тявкнул Валерон. – Пожалеешь, если спустишься. Герой должен быть таинственным и неуловимым.

Я отмахнулся от его совета и спросил:

– Где ваши сопровождающие, Наталья Васильевна?

– Не ваше дело, Петр Аркадьевич, – повторила она, смотря на меня исподлобья.

– Как раз мое, – отрезал я, – потому что я не могу бросить вас одну. Нужно будет передать из рук в руки.

– О, не беспокойтесь, Петр Аркадьевич, – едко сказала она. – Идите, куда собирались. Здесь обойдутся без вашей помощи.

Вид у нее был слишком потрепанным, чтобы я не заподозрил, что подмоги для нее не будет. А если добавить еще и сломанные лыжи и полное отсутствие каких-либо вещей с собой, то исчезали последние сомнения: она и сюда с трудом добралась, а уж дальше ее пускать вообще не стоит.

– Ваши сопровождающие погибли или их не было, Наталья Васильевна? – уточнил я. – Ответьте, пожалуйста, честно.

Она отвела взгляд и тихо сказала:

– Не было, Петр Аркадьевич.

– Как же вас отпустили одну, Наталья Васильевна?

– Я сказала, что отправляюсь к подруге в Гарашиху, – нехотя призналась она.

– Как много у вас оказалось подруг… – хмыкнул я, обведя рукой побоище. – Вот что, Наталья Васильевна. До ближайшего убежища я вас довезу, там пересидите, пока я… не осмотрю свое имущество в Тверзани. После чего я отвезу вас домой.

– Нет, – упрямо наклонила она голову. – Мне тоже надо в Тверзань. Осмотреть наше родовое имущество. Ваш вариант меня не устраивает.

Она с трудом поднялась. Кровь на штанине уже замерзла, а дыра там была такой, что наверняка замерзла и нога в самой штанине.

– Давайте для начала доберемся в убежище, Наталья Васильевна, – предложил я. – А уже потом будем решать, что кому подходит.

Она неуверенно кивнула, что я посчитал за согласие.

– Ждите меня здесь. Я скоро вернусь.

Лезть опять на скалу я не стал: обойти ее чуть дольше, зато никаких навыков не показываю.

– Только не бери ее с собой, – обеспокоенно тявкнул Валерон. – Это нам совершенно неудобно, понимаешь?

Я понимал, что он беспокоится о недоеденном хворосте, но и меня самого очень беспокоила секретность моего похода. Вариант бросить здесь княжну я не рассматривал, но и вариант, когда она точно будет знать, кто причастен к уходу зоны с ее княжества, меня тоже не устраивал.

– Ты же понимаешь, что я не могу бросить княжну в такой ситуации?

– Действительно, она же может выжить, – «сообразил» Валерон, – тогда у Куликова будет столько к тебе претензий, что от них нигде не скроешься. Говорил же тебе: не лезь, ее спокойно бы загрызли и все. Но и сейчас не поздно. Давай я вернусь и плюну, а? По ней видно, что уже злоумышляет.

– Ни в кого плевать мы не будем.

– Она бы на тебя наплевала в такой ситуации, уверен.

– Валерон, тебе задание: вернуться и проследить, чтобы она не сбежала. При этом себя никак не выдать. Уверен, такой квалифицированный помощник справится с этим на раз-два.

– Если в нее плюнуть, она точно никуда не денется и не создаст проблем, – сделал он последнюю попытку.

Похоже, будет гнуть свою линию, пока не удастся доказать, что это не выгодно мне.

– Смерть княжеской дочери будут расследовать очень тщательно, а зона сдвинется. И тогда сюда придут специалисты, которые могут найти следы моей ауры. И мне будет очень сложно доказать, что плевал не я.

– Довод, – неохотно признал Валерон. – Вот ведь навязалась на наши головы. Хорошо, пошел присматривать, чтобы ее и никто другой не пришиб. Своей аурой ты наследил, будь здоров.

Я перестал ощущать его рядом, но ничуть не успокоился: Валерон непредсказуем, как и его понятие пользы для меня. Решит, что младшая Куликова злоумышляет – и устроит проблем на мою голову. Поэтому к снегоходу я почти бежал, а обратно ехал по своим следам на максимально возможной скорости.

Но за мое отсутствие ничего не произошло. Куликова стояла на том же месте, разве что мечи убрала в ножны, но собрать кристаллы с волчеков и не подумала. При моем появлении распахнула свои и без того немаленькие глаза и восторженно спросила:

– Это что?

– Это снегоход. Я же говорил, что отвезу.

– А почему я раньше не видела ничего подобного?

– Не знаю, я уже пару недель как в Дугарске на нем рассекаю.

– Алексей Фомич говорил про автомобиль…

– Автомобиль тоже есть.

Разговаривая, я прошелся по трупам волчеков, пособирал кристаллы, но только в официально известных местах. А то заметит Наталья Васильевна, что я в дерьме копаюсь, не отмоюсь потом. Эти кристаллы я складывал отдельно, потому что их придется делить между мной и Куликовой.

– Мне эта мелочь не нужна, – как будто услышав мои мысли, сказала княжна.

– Я все равно поделю в убежище.

– Не претендую, – гордо сказала она. – Мы, Куликовы, не нуждаемся.

– Не нуждаются те, кто не разбрасывает деньги направо-налево.

Я огляделся. Вроде собрал всё, оставаться здесь дольше – привлекать других тварей на запах свежей битвы: пару змеек я уже рубанул, а это только начало.

– Наталья Васильевна, мой снегоход не предназначен для перевозки пассажиров. Поэтому садитесь сзади и крепко меня обнимаете.

– Вот еще, – вспыхнула она.

– Иначе вы свалитесь рано или поздно. Обещаю никому не рассказывать об этом прискорбном факте, порочащем ваше достоинство. Вещи у вас остались после стычки с волчеками?

– Нет, – недовольно ответила она. – Походный мешок уничтожился вчера, а лыжи сломались сегодня.

– Я же говорил: придется кормить, – трагически шепнул Валерон прямо мне в ухо. – Но если вы собираетесь без стычек доехать до убежища, то это нужно делать немедленно: приближается кто-то большой.

– Наталья Васильевна, немедленно садитесь. Выезжаем. Подходит что-то опасное.

Она подскочила и уселась со скоростью, выдававшей любовь к верховой езде. Сидеть княжне было не слишком удобно, потому что за мной был уже грузовой ларь. Но это было последнее, что ее беспокоило: теперь уже и мы слышали приближение чего-то огромного и опасного.

Газанул я – только снег из-под гусениц полетел. Наталья Васильевна испуганно вскрикнула и ухватилась за мои плечи.

– Я сказал обнять! – рявкнул я. – Свалитесь – возвращаться не буду.

Руки почти сомкнулись вокруг моего живота: все же очень тесно княжна прижиматься не рискнула. Не успели мы отъехать, как меня накрыла ментальная волна с требованием развернуться и пойти на прием пищи очередного сугробня. Я сначала порадовался, что ментальные характеристики подрастут, а потом испугался, что Куликова попадет под внушение и отправится прямиком во впечатляющую пасть: когда я оглядывался, обнаружил, что вышедший к нам образец был еще крупней того, от которого мы с трудом отбились деминской артелью. Шкура у этого была богатая и прямо-таки сияла в лучах заходящего солнца, но я решил, что всех шкур не соберешь, поэтому пусть растет, все равно у меня подходящего для обработки зелья нет, и прибавил скорости, выходя из зоны ментального поражения.

Потом заложил вираж, уходя неизвестно от чего, поскольку интуиция завопила, что прямо ехать нельзя, нужно обогнуть эту ровную поверхность. Сугробень несся за нами огромными прыжками, раззявив пасть в надежде, что мы поддадимся его обаянию и подкормим немаленькую тушку своими хилыми телами. В отличие от меня, огибать он ничего не стал и на полном ходу влетел в ровное снежное полотно, где сразу провалился. Дальше, сколько я ни оглядывался, ничего не видел, лишь толстый снежный ковер, надежно укрывший все, что происходило под ним. Для себя я сделал вывод: в зоне следует избегать всех гладких поверхностей. Это какая же должна быть яма, что в нее ухнула такая махина, как сугробень?

– Что это было? – крикнула Куликова.

– Вы про сугробня или?.. – чуть обернувшись, уточнил я.

– Я про того, кто его съел. Я не читала о тварях, создающим такие ловушки.

Ориентир для последнего на сегодня убежища уже был виден, так что отвлекаться на беседы я не хотел. Валерон тоже молчал. Сидел он там же, где и раньше, но находился в бесплотном состоянии, поэтому физически я его не чувствовал, только магически.

Больше огибать ничего не пришлось, и вскоре мы уже оказались у убежища – огромного кирпичного сарая с подпертой камнем дверью, через которую снегоход удалось протащить с большим трудом. Но оставлять его на улице я не хотел: снаружи бегает куча тварей разных размеров. Не погрызут – так растопчут.

Высокоуровневое заклинание незаметности, нанесенное на сарай, находилось при последнем издыхании, поэтому, прежде чем заниматься размещением, я от души напитал его магией.

Зажег шар света и осмотрелся. Внутри сарай оказался разграничен на небольшие закутки, каждый из которых было вполне реально обогреть даже моим хилым даром. Дверей в них не было, но были деревянные щиты, которыми можно было отгородиться. Сарай был явно рассчитан на то, что одновременно могут отдыхать несколько артелей. Но сегодня вряд ли еще кто-то подойдет.

Я задвинул засов на двери, вытащил фонарь со «светящейся плесенью» изготовления Прохорова и сказал:

– Занимаем эту комнату, она одна из самых маленьких.

– Я с вами в одной не буду, – выпалила княжна.

– Наталья Васильевна, я не буду греть два помещения, у меня на это возможностей нет, – бросил я. – Хотите сидеть в другой – грейте сами.

– Вы меня скомпрометируете, – заявила она.

– Если об этом никто не узнает, то ничего страшного не произойдет, – возразил я. – Поверьте, Наталья Васильевна, ваши прелести сейчас меня беспокоят в последнюю очередь. А вам нужно осмотреть раны и, возможно, зашить одежду.

– Мой швейный набор пропал вместе с походным мешком.

– Выдам свой.

Разговаривая, я отправлял раз за разом заклинание Жар в выбранный закуток. Температура там постепенно повышалась, можно было заняться ужином, благо готовить ничего было не нужно – с собой мы взяли достаточно. Разве что чай заварить?

Сначала я вытащил свой ремонтный набор и вручил его княжне. Затем извлек котелок и баклажку с водой, поставил воду кипятиться и вытащил мешочек с травяной смесью, приготовленной для меня Николаем Степановичем.

– Если вы думаете, что после этого я за вас выйду, – начала было княжна.

– Я жениться на вас не собираюсь, – отрезал я. – Откуда у вас вообще появилась эта маниакальная идея, что я претендую на вашу руку? Разве я могу показаться привлекательным зятем для вашего батюшки, Наталья Васильевна? Голову включите.

Она недовольно фыркнула и выдала:

– Как раз вы и можете. Мне будут подбирать супруга с таким расчетом, чтобы он зависел от Куликовых.

Информация была интересной. Из нее явно следовало, что на сторону младшую княжну не отдадут по какой-то причине, при этом наследницей совершенно точно была старшая.

– И каким образом я завишу от Куликовых, Наталья Васильевна? – уточнил я. – Я в любой момент могу сняться с места и уехать, после чего не хуже устроиться в другом княжестве. Давайте сделаем вид, что мы вообще не встречались по дороге в Тверзань? Я вас отвезу поближе к Дугарску и высажу.

– Мне не надо в Дугарск, мне надо в Тверзань, – упрямо повторила она.

– Зачем?

Я задвинул проход щитом, чтобы тепло не уходило – обогревать весь сарай я не собирался.

– Не ваше дело, – она наконец сообразила, что грубит, и поправилась: – Простите, Петр Аркадьевич, это внутреннее дело нашей семьи. Я не могу вам о нем рассказать. Но мне надо в Тверзань. Самый последний срок – завтра.

– То есть за предсказания в вашей семье отвечаете вы? – сообразил я.

– Откуда вы… То есть с чего вы взяли, Петр Аркадьевич? – смутилась она.

– Да вы сами почти прямым текстом об этом сообщили, Наталья Васильевна, – безжалостно добил я ее. – Есть будете? – Она не ответила, смущенно уставившись в стену, пришлось добавить: – Вас это ни к чему не обяжет.

– Буду, Петр Аркадьевич, – решила она.

Помещение начало прогреваться, и я расстегнул комбинезон, а потом снял. Под ним у меня были вполне приличные штаны и свитер. Спальник я извлек из багажного сундука снегохода и раскатал на одном из двух щитов, лежащих в этом закутке. И сразу после этого сообразил, что налицо еще одна проблема: спальник у меня только один.

Глава 33

Выйдя к снегоходу, я шепотом попросил Валерона сбегать за спальником. Брал я с собой найденный им в астафьевской захоронке, а еще был тот, что я купил для дальних походов в зону с артелью Демина. С последним не сложилось, а спальник остался.

– А я говорил, наживешь ты с ней проблем, – недовольно тявкнул Валерон. – Меток я могу ставить всего пять, а теперь одну приходится тратить на спальник для мутной девицы.

– На спальник для меня, – поправил я. – А снимать ненужные метки ты не можешь?

– Нет, они сами через полгода развеиваются, если не поддерживать, – пояснил Валерон и все же исчез.

Вернулся он буквально через пару минут и выплюнул передо мной запасной спальник, чем снял огромнейшую проблему с моей души. Потому что отдавать спальник даме, а самому рыцарски спать как попало, я не собирался, а делить спальник с ней было вариантом еще хуже.

Кроме спальника, Валерон притащил еще запасные миску, ложку и кружку и буркнул:

– Из моей посуды она есть не будет. Я брезгливый. И ты мне лучше сразу порцию выдай. Буду есть в темноте и холоде.

Он подпустил в голос трагизма, я ему даже посочувствовал. Но вариантов все равно не было. Не кормить же его при Куликовой, которая непременно отметит и лишнюю миску яркого красного цвета, и исчезающую из нее еду. Так что пришлось откладывать еду Валерону сразу: и кашу, которая стояла в кастрюльке и оставалась горячей, и хворост, который пришлось отсыпать просто на крышку багажного сундука.

– Придется замерзать… – тоскливо сказал Валерон. – И все из-за того, что ты меня променял на какую-то девку.

– Не ной, – оборвал я его причитания. – Тебя не видно же. Поешь и приходи укладываться в мой спальник. Вдвоем точно не замерзнем.

– Это ты сейчас про меня? – подозрительно уточнил он. – Или ты с кем другим решил не замерзать?

Я только покрутил рукой у виска, сунул под мышку спальник, захватил две миски с кашей нам с Натальей, отнес в комнату, протянул княжне ее порцию и еще попризывал Жар, чтобы поднять температуру – и клетушка еще не прогрелась, и с моим приходом ворвался холод снаружи.

– Она горячая? – удивилась княжна, принимая от меня миску.

– Из контейнера со стазисом, – коротко ответил я. – Ешьте, Наталья Васильевна.

Она какое-то время крепилась, пыталась выдерживать манеры, ела медленно и аккуратно, но надолго ее не хватило, и миска опустела куда быстрее моей, после чего девушка начала поглядывать уже на мою порцию. Жалко мне не было, но после вынужденной голодовки лишняя еда точно будет лишней, поэтому я молча налил девушке заварившийся травяной сбор и насыпал в ее пустую миску хвороста. Себе брать не стал – и без того мой несчастный помощник на грани инфаркта. А так – кастрюльку отнес, отсыпал помощнику еще немного лакомства и убрал в сундук.