Текст книги "Слияние (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Отступать от принципа ненападения до проявления агрессии в нашу сторону мы не будем.

– А если он проявит агрессию? – с надеждой уточнил Валерон. – Прогуляешься по коридору, он тебя толкнет и…

– Давай без самодеятельности, а? Мы не должны привлекать к себе внимание. И рейс, на котором мы летим, тоже не должен привлекать к себе внимание, чтобы нас было сложней найти.

– Довод, – согласился Валерон.

И так душераздирающе вздохнул, что я поневоле задумался, что же там за ценности такие. Но решил не спрашивать – вдруг после ответа тоже решу, что данный тип на нас злоумышляет. Слишком заразны некоторые идеи, которые постоянно витают в воздухе – этак не заметишь, как начнешь подозревать всех встречных…

Вскоре принесли чай, и я достал артефактную жестянку, заправленную в этот раз мелкими пирожками, купленными по дороге к дирижаблю в небольшом чистом трактире, из которого доносились настолько аппетитные запахи, что я бы там непременно задержался, если бы было время. Но времени на это не хватало, и без того едва успел к отлету.

Пирожки я разделил на четыре кучки – чтобы и утром нам с Валероном было чем перекусить. Брал все с мясом, чтобы не вышло так, что все со сладкой начинкой мне, а с мясной – Валерону.

Пироги, благодаря сохраняющему артефакту, оставались горячими, с чаем они пошли на ура.

– Знаешь, о чем я подумал? – сытым голосом сказал Валерон. – О том, что один сундук Макоши нужно под еду сделать. Наготовить много – и доставать оттуда сразу свеженькое, горяченькое или холодненькое. Идеально.

Он громко икнул. Похоже, переел. Но, как мне казалось, растолстеть ему не грозит – потихоньку-полегоньку все переведет в энергию и запасет или потратит.

Поужинав, я попросту отключился – день выдался не из легких. Перегрузился я и физически, и магически, и эмоционально. Только подумал перед сном, что стоит в будущем озаботиться магической сигнализацией, не полагаясь на одного только Валерона, который, конечно, сказал, что глаз не сомкнет, но поскольку я его все равно не видел, то сильно в этом сомневался.

Ночь мы провели спокойно, никто на нас, к большому сожалению Валерона, так и не покусился. Кроме меня, в Курмене вышло еще три человека, среди которых, слава богу, не оказалось типа, чье имущество привлекло Валерона. Ничьего внимания к себе я не ощущал, но все равно немного покружил по улицам, прежде чем прийти в гостиницу, в которой меня ждал Прохоров.

– Наконец-то, – обрадовался он. – Я уж думал, помру здеся от скуки-то. Все сделал, че надо-то. Счас едем?

– Валерон хорошую идею подал: использовать контейнеры для хранения продуктов. Предлагаю один забить мясом и молоком на местном рынке.

– Точняк, – обрадовался Прохоров. – И хлебом. А то ваще обнаглели. Везут всякое дерьмо, прости господи. Пополам незнамо с чем. Хлеб крошится и невкусный.

Поправка была принята, я переоделся в одежду попроще, чтобы, по словам Прохорова, не взвинчивать цены одним видом, и мы направились на рынок, расположенный недалеко. Кроме мяса, как свинины, так и говядины с костями и без, мы взяли рыбу, которую в Дугарск не возили и раньше. Щуки, окуньки и судаки ухали в наш контейнер с концами, хотя Прохоров уже начинал переживать, что места для хлеба не хватит.

– Братуха, какими судьбами?

На плечо Прохорова опустилась ручища почти как у него самого. Да и обладатель ручищи был похож на Прохорова как чуть мутноватое отражение в зеркале – вроде такой же, а что-то неуловимо отличается. С ним была миловидная деваха, улыбавшаяся столь сладко, как будто объелась петушками на палочке, один из которых вертела в руке, и сейчас вся эта сладость неудержимо рвалась наружу.

– Здорово, – мрачно сказал Прохоров, явно не обрадованный встрече с родственником. – По делам, вон с компаньоном приехали.

Младший Прохоров глянул на меня и решил, что я особого внимания не стою.

– Выпивка здеся дешевше? – хохотнул он. – Грят, ты ее полюбил пуще всего другого.

– Брешут, – коротко бросил Прохоров. – Батя тама как?

Это уж точно брешут – я ни разу не замечал за ним пристрастия к алкоголю. И слухи такие не ходили. Вот об Уварове болтали, да и то, он как потратил кристалл в подпитии, резко стал сторонником трезвого образа жизни. Среди артельщиков вообще редко кто злоупотреблял, ибо работа опасная. Можешь не только сам погибнуть, но и товарищей за собой утащить.

– Да че ему деется-то? Кувалдой своею машет, на жизнь зарабатыват. Тебе-то неинтересно, поди, дела нашенские, кузнечные. Выглядишь ты не ахти, – продолжил Прохоров-младший втаптывать старшего в грязь.

– Гриш, я для тебя склянки алхимические забыл купить, – я притворился, что вот только спохватился. – Не до этого было.

– Здеся купим, – ответил Прохоров и брату: – У меня сродство к артефакторике и алхимии появилось. Вот качаю помаленьку.

– У тебя? – его брат сморщился и засмеялся, его спутница поддержала его тонким хихиканьем. – Вот точно брешешь.

– Да пошел ты, – взорвался Прохоров. – Че привязался? Я к вам не лезу, живите как хотите. И вы ко мне не лезьте. Петь, пойдем.

Он даже про хлеб забыл, попер к выходу с рынка как бульдозер, быстро, уверенно и сметая всех со своего пути. Мне оставалось только держаться в кильватере. Плохо, что там держался не только я, но и Прохоров-младший, чьи запасы гадостей были неисчерпаемы, хотя он их бросал в спину старшего брата с завидной регулярностью. У Прохорова кулаки сжимались, но что удивительно, он не разворачивался и не прикладывался ими к физиономии вконец офигевшего родственника. Похоже, дело было в спутнице младшего.

Честно говоря, у меня уже самого кулаки чесались, но любая драка сейчас нежелательна, поскольку попаду я в полицейские сводки, а дальше вычислить мое местоположение будет плевым делом даже для того, кто не обладает аналитическими способностями моего отчима.

– Он же на нас злоумышляет? – раздался еле слышный тявк.

– На Прохорова, – возразил я.

– Прохоров – это тоже мы, – заявил Валерон.

Спустя пару мгновений Прохоров-младший полетел на землю, запнувшись о невидимого Валерона. Мужик грязно выругался, его спутница над ним засюсюкала, успокаивая и счищая прилипшую грязь.

– Рано еще совсем, – громко сказал я. – А некоторые уже так наклюкались, что на ногах не держатся.

– Счас врежу, щенок, – завелся Прохоров-младший. – Будешь знать, как тявкать на взрослых.

– Ты сначала на ноги встань, пес брехливый, а потом посмотрим, кто кому врежет, – сказал я, вызывая свою Искру.

Жужжащий шар сразу же сделал противника благоразумным, в драку Прохоров-младший резко перехотел лезть, предпочтя сыпать оскорблениями издалека. Его же спутница начала переживать за сохранность кавалера и принялась уговаривать пойти в другую сторону. Но Прохоровы, видать, все упорные, потому что младший ни на какие увещевания не поддался и продолжил тащиться за нами, выкрикивая вслед обидные слова, приходившие ему в голову. Честно говоря, хотя воображение у него было так себе, желание повернуться и вломить у меня все росло, и удерживало лишь короткое прохоровское «Петь, не лезь».

Поэтому я делал вид, что ничего особенного не происходит. Подумаешь, привязался какой-то ненормальный, так мы сейчас быстро рассчитаемся с гостиницей, да уедем.

С первым пунктом прошло все без сучка и задоринки. Мы оставили щедрые чаевые, поэтому провожали нас как любимых родственников с уверением в том, что в следующий раз примут лучшим образом.

А вот когда встал вопрос с «уедем», то выяснилось, что капризные водные элементали при такой погоде работать не хотят, а хотят впадать в спячку. Пришлось их стимулировать, в результате чего у меня Жар вырос до восьмого уровня. До какого уровня вырос он у Прохорова, для меня осталось тайной. Не до расспросов было.

При этом прохоровский брат не убрался, а, вытягивая голову, чтобы лучше разглядеть, что там происходит в каретном сарае, сориентировался и теперь вопил о наших кривых руках, в которые ничего доверять нельзя.

Наконец машина неохотно завелась и медленно поехала. Разгонялась она тихо, поэтому Прохоров-младший успел сказать еще очень много ценных замечаний по поводу своего брата и меня. Меня он тоже счел ступившим на скользкую тропу алкоголизма.

Короче говоря, когда машина наконец набрала нормальную скорость, я уже был взведен настолько, что мог бы наплевать на последствия и утихомирить этого идиота. Останавливало лишь то, что я понятия не имел, за что младший настолько взъелся на старшего. Может, Прохоров и чего побольше заслужил. Не зря же сопровождающая его брата девица настолько ехидно улыбалась.

Мы выехали из города, и, пока я придумывал, как начать разговор, Валерон выплюнул на колени Прохорова увесистый мешочек. Прохоров еле успел поймать, а то просвистела бы его компенсация мимо.

– Эт че?

Валерон пристроился на моих коленях. Причем ладно бы просто сидел, так он еще и ерзал по ногам, под которыми, между прочим, были педали. Прямая угроза безопасности.

– Что было у твоего брата ценного, то и взял, – тявкнул Валерон. – Никто не может на нас злоумышлять безнаказанно.

– Ты спер у него кошель?

– А чего делать-то было? Больше у него ничего ценного не было.

– Воровать нехорошо, – заявил Прохоров.

– Я не ворую, – возмущенно тявкнул Валерон. – Воры – это кто берет чужое. Я беру свое. Усек разницу? Или тебе ее на носу выкусать? И вообще, я зря, что ли, под ноги этому придурку сунулся? У меня спина до сих пор болит, а вы о компенсации даже не подумали. Ни одной куриной тушки не купили. И яйца забыли.

– А еще хлеб и колбы, – вздохнул Прохоров.

– В Гарашихе купим, – предложил я.

– К концу дня несвежее все ужо.

– Ты нам зубы не заговаривай. Колись, чем так перед семьей проштрафился, – злобно тявкнул Валерон.

– Че сразу я? – возмутился Прохоров.

– А кто?

– Да был бы Митька один, я б ему рожу начистил. А с ним Настасья была.

Он замолчал, как будто бы этим объяснил все.

– А Настасья у нас кто? – нетерпеливо тявкнул Валерон.

– Сговорены мы были, – хмуро ответил Прохоров. – А когда кузню было решено Митьке оставить, ее за Митьку и пересговорили.

– А ты чего?

– А я чего? Грю, давай убежим и поженимся, – совсем помрачнел Прохоров. – А она грит, не могу супротив батюшки пойти.

– Любила бы – пошла бы, – постарался я обломать сияющие в воображении Прохорова крылышки этой феи, чтобы показать, что она не такая уж жертва и что, если ей чего и не хватает, так только метлы.

– Да понял я. Я ее пытался выкрасть перед свадьбой ихней, – вздохнул Прохоров. – Токмо она мне сказала, что нищим я ей не нужон.

– А ты чего? – сочувственно тявкнул Валерон.

– Чего-чего. Дурак был. Сказал, что она пожалеет. А она так противненько захихикала и грит, что пожалеет, рази что, ежели я вдруг дворянство получу.

– Хоть понятно стало, зачем оно тебе.

– Не, – запротестовал Прохоров. – Это ужо из принципу. Настасья мне теперя и даром не надобна. Гнилая она, как брательник. Два сапога они пара. Батя меня, мож, и не выгнал бы, ежели не Митька, потому как хоть и сродство у него к Кузнечному делу, но он ленивый, а я нет. И у меня сродство к Воздуху и Огню есть. А недавно еще и к Природе получил. А у Митьки со стихиями пусто. Так что… – Он махнул рукой. – Все. Отболело. Противно токмо видеть их. И мамане я обещал, что не трону Митьку-то, когда она еще жива была. Она батю упрашивала, чтоб не гнал меня, да тот ни в какую. Мож, тута он и прав: не ладили мы с Митькой. Погодки мы, и он завсегда жалился, что мне больше достается. Токмо это не так. Я всегда трудом брал, а он хитростью. Еще малой совсем был, а уже схитрить пытался и мою работу за свою выдать. А от как судьба-то повернулась: у него сродство есть, а у меня нету.

Прохоров так и нахохлился на неудобной деревянной лавочке, накрытый грустными воспоминаниями. Не знаю, стоила ли та кузня переживаний, но девица, которую я видел, – точно нет.

– Он и соврать мог, – тявкнул Валерон.

– Да кто ж в таком деле врать будет? – возмутился Прохоров.

– Тот, кто хочет подгрести все себе? – предположил я. – У него это сродство где-то записано? Бумага есть?

– Зачем нама бумага? – удивился Прохоров. – За нее же платить нужно. А свои навыки мы знаем и без бумаги.

– Свои знаете, а чужие? Ой, простота, – тявкнул Валерон. – Ниче, мы еще выведем этого типчика на чистую воду.

– У него действительно может быть сродство, – возразил я.

Прохоров-младший, конечно, мне понравился не больше, чем Валерону, но это не исключало того, что он не соврал.

– Спорим на месячную норму энергии, что сродства у него нет? – азартно предложил Валерон, от возбуждения аж подпрыгнув. Моя нога дернулась, и автомобиль притормозил, чтобы через мгновение вернуться к прежней скорости.

– А как проверите-то? – пробурчал Прохоров.

– Прямо сейчас – никак, а чуть позже уже Петя сможет, – уверенно сказал Валерон. – Врет твой брат. Нутром чую, что врет. Нет у него сродства. Петь, спорить будешь на энергию? На месяц, а лучше – на год.

Спорить на что-то с Валероном – себе дороже. Уверен, даже если я выиграю в этом, то все равно проиграю…

– Не буду. Ты слишком уверен в своих словах, значит, знаешь больше, чем говоришь. Колись давай почему. И слезь с моих колен, мешаешь управлять.

– Так холодно же, – жалобно сказал Валерон. – Поддувает иначе. Гриша, можно я на тебя пересяду?

– Можно. Ежели скажешь, почему так уверен.

Валерон оттолкнулся от моих колен и перепрыгнул к Прохорову. Автомобиль при этом чуть вильнул, я ругнулся на помощника. Но тот, проигнорировав мое возмущение, переключился на разговор с Прохоровым:

– От него вообще магией не пахнет.

– Дык магии у него и нету, сродство – енто не магия.

– Не магия, но все равно для меня любое сродство пахнет, – пояснил Валерон. – Чем их больше, тем сильнее. А от Митьки пахнет чем угодно, но не сродствами. Потом, злостью, жареными колбасками, которые он жрал на завтрак, но никаких божественных даров в нем не ощущаю.

– Мож, там совсем слабое сродство? – неуверенно предположил Прохоров.

– Сродство не может быть сильным или слабым, – менторским тоном объявил Валерон. – Оно либо есть, либо нету. Никаких полутонов. Эх, все-таки плохо ты учился в своей церковно-приходской школе.

– Тама такого не рассказывали. И я хорошо учился, – возмутился Прохоров.

Валерон, видно, сообразил, что может лишиться и этих колен с подогревом, потому что быстро поправился:

– Да, ты упорный, значит, должен был учиться хорошо. Но мне кажется, вам с учителями не повезло.

– С учителем. Он у нас один был. Но хороший человек и знающий.

Прохоров вздохнул и подбросил на руке мешочек с деньгами.

– Понимаю, мало, – поддержал его Валерон, как мог. – В следующий раз стырим больше.

– Зачем?

– Как зачем? А месть?

– Мелко это, – поморщился Прохоров. – Ежели так подумать, то мне на пользу пошло, что меня из дома выпнули-то. Помаялся скоко-то, а потом мозги на место встали. А они… Пусть живут как хотят. Я ужо сказал. Я к ним не лезу, а они пусть не лезут ко мне. Чужие они мне.

Глава 15

Привезенные из Святославска куски не собрались ни в одну целую реликвию. Даже вороновская, хотя дядюшка утверждал, что остальные куски все у него. Но на деле в ней не хватало двух осколков. И где их брать, я пока не представлял. Процеживать весь Святославск в надежде получить отклик? Долгошенько это будет, и не факт, что недостающие части в столице. Может, их уже по отдаленным городам растащили. Поневоле пожалеешь, что поссорился с Вороновым – он бы наверняка сумел пролить свет на отсутствующие части реликвии. Хотя осталась еще бабушка, вдовствующая княгиня, которая хоть формально не была главой рода, на деле как раз ею и являлась. Она явно недолюбливала мою мать, поэтому оставим ее на крайний случай. Если не удастся найти недостающие куски другими методами. Какими? Пока я понятия не имел, как все это искать.

На сбор всех реликвий жизни может не хватить. Не было у меня никаких возможностей вести поиски, а вот у тех, кто охотится за кусками реликвии, они имелись, и много. И в этом плане Поиск осколков мне не поможет – заклинание в уровнях не росло, а значит, площадь покрытия не увеличится. Нужно будет поговорить об этом при встрече с Богом, если доживу.

Вставал вопрос и с реликвией Куликовых: недостающий кусок нужно было изымать, пока до него не добрались охотники. Но это было решено отложить на чуть позже, когда обнаружат пропажу в Святославске. Чтобы никто не мог связать ее и исчезновение столь бережно хранимого предмета после проезда моего автомобиля через Гарашиху. А дальше – обеспечиваю собственное алиби и отправляю Валерона за недостающей частью. Одноразовые артефакты у Валерона остались, так что придется ему пробежаться. Он, конечно, намекал, что его нужно подвезти, но здесь уж я был непреклонен.

Да и автомобиль требовал доработки. Поездка выявила все слабые места. В первую очередь – это двигатель, точнее, водные элементали в нем. Если уж так долго их будили при плюсовых температурах, то при минусовых это затянется куда сильнее. В зоне такой двигатель неприемлем: там любая задержка может стоить жизни. Значит, нужно менять элементали на другие. Лучше всего – огненные. В крайнем случае – воздушные. Земляные для такого дела не подходили вовсе.

Потенциально двигатель с элементалями мог быть заменен на двигатель «Сила Сварога», когда я смогу собрать кристалл. Перспективы для этого были: в настоящее время на руках имелось четыре кристалла из пяти необходимых для слияния. Но когда еще удастся получить недостающий кристалл? Рандом – дело такое, на твоей стороне играет редко, чаще поворачивается задницей.

Еще нужны были нормальная кабина и нормальные стекла. Для решения обоих этих вопросов очень перспективно выглядели механизмусы. Но они встречались куда чаще элементалей, так что нужное я мог набрать по дороге к последним.

Поэтому первым делом утром я отправился к Демину – только он знал, можно ли где-то сейчас добыть элементалей огня. Главу артели я обнаружил дома, причем открывал он мне сам, пояснив при этом, даже не дождавшись моего вопроса:

– Сбежала Манька-то. Говорит, опасно оченно сейчас в Дугарске. Зона того и гляди захлестнет все. Я ей твержу, что зимой зона не движется, а она – в слезы. Одно слово – баба, че с нее взять-то?

Он вздохнул, больше печалясь не по уехавшей Маньке, а по тем бытовым удобствам, которые она создавала. В доме было натоплено, но не очень чисто, и пирогами не пахло. Вообще запаха еды не было, так что я заподозрил, что нынче Егор Ильич питается в трактире, благо тот пока еще работал.

– Чего пришел-то? – спохватился Демин.

– Узнать хотел, когда появится смысл идти в зону. А еще – где бы мне огненных элементалей раздобыть.

Демин расхохотался, как будто я сказал что-то смешное.

– Элементалей ему… Они так близко к границе не бывают. Это с водными повезло. А че, они не подошли?

– Подошли, но они холод не любят, – пояснил я. – Проблемы со скоростью. Летом, думаю, нормально будет. Или в теплом помещении, а зимой они либо уснут, либо дурковать станут. И если водных нашли, то и огненные могут попасться. Сами же говорили, что сильные твари двигаются – готовятся к сдвигу границы.

Демин задумчиво почесал в затылке.

– А ить верно. Но я местов зимних не знаю. Зимой мы далеко не ходим, ежели вообще ходим. Но ныне говорить о привычных местах вообще нельзя, потому как двигаются они. Здеся думать надо. Для огненных элементалей тож манок есть. Но тута дело такое. Дорогой он и действует токмо, ежели элементали недалеко. Так-то они любят каменистые гряды. Попробовать можно. Но токмо когда снег ляжет. Готовь пока лыжи.

– Лыжи? – я подумал, что ослышался.

– А как ты по снегу ходить собрался? – удивился Демин. – В ботинках, че ли? У тя нет лыж, че ли?

– Да откуда? В лавке со снаряжением, когда сворачивались, предлагали, но я решил, что они мне не нужны.

– Дела… – опять поскреб Демин затылок. – Я рази тя не предупреждал?

– Впервые слышу.

– В Гарашихе купить можно. Токмо подороже будет. Кстати, наша лавка со снаряжением туды и переехала. Так что ежели в планах зимой в зону ходить, то знай: без лыж тама делать нечего. Зачарованные они, еще и защиту снизу дают дополнительную, понял?

Понял, чего не понять-то, что дурака свалял, не купив столь необходимую вещь. Но и денег тогда не было лишних. Как их нет и сейчас.

– А пока снега мало?

– По мелкому снегу сходим, чего ж не сходить, но многого не жди.

– К Мятному не пойдем?

– Думаешь, наросло че там?

– Проверить надо. По весне мы точно не справимся, если их много будет. Можно и сейчас сходить.

– Нарваться на волну можем, ежели счас идти-то, – задумался Демин. – Такое затишье, как сейчас в зоне, – аккурат перед волной.

– Волна – это что?

– Это перед сменой тварей: новые потоком идут.

– Снега же пока нет.

– Дык не всегда волна со снегом-то приходит. Иногда позже, иногда – раньше. Не, Петр, опасно сейчас. Плохое время: накрыть может. Счас никто не ходит, волну ждут. Как установится снег, тады пойдем. Счас можем у границы походить, ежели сильно надоть. Тама бежать недалече, ежели че.

Это нарушало мои планы, но не сказать чтобы сильно.

– У границы я и сам могу походить. Манок для элементалей где взять на время?

– На время навряд ли, – честно ответил Демин. – Потому как нам давали вместе с контейнерами для элементалей, и сдавали мы все вместе. Из артелей никто такую штуковину не имеет, потому как токмо под заказ ловим, а с заказом манок дают.

– А купить его где-то можно? – смирился я, невольно подумав, что астафьевская артель могла оставить не только контейнеры под элементали, но и манки. Но последние, если и были, то увезены с собой. И это печально – по всему выходит, что недешевые они, манки эти.

– Будешь лыжи брать, поспрошай в лавке, они под заказ наверняка привезут.

– Где они в Гарашихе находятся? – поинтересовался я, прикинув, что поеду туда не раньше, чем станет известно о пропаже осколка у Натальи Свет Васильевны. Но и не горит особо. Если нельзя пока вглубь зоны, то мне ни манок, ни лыжи не нужны в ближайшее время.

Демин объяснил, куда перебазировалась привычная мне лавка из Дугарска, и обрадовал, что цены у них снизились.

– Мож, к весне и вырастут, ежели зона по границе княжества встанет. Тады Гарашиха ближайшим городом к зоне окажется-то. Эх, жалко Дугарска-то, – вздохнул Демин. – Привык я к нему за стоко лет, и уезжать не хочется.

Я попрощался, не собираясь обнадеживать Демина: если у меня получится, то он это и так узнает, а если не получится, так мне будет все равно. После уворовывания кусков реликвий я опять перестал чувствовать печать. Правда, она в последнее время и не доставляла неприятных ощущений, просто чувствовалась где-то на краю сознания, но сейчас ее не было даже там. Но до лета вряд ли удастся дотянуть ничего не делая.

Как ни стал малолюден Дугарск, встречи с Марией Васильевной я не избежал. Была она в отороченном мехом не то коротком пальто, не то длинном пиджаке, юбке плотной ткани до середины икры и элегантной меховой шапочке, сдвинутой на правую сторону. Сабля и кинжал, висевшие в ножнах на поясе, выглядели совершенно излишней деталью туалета, хотя в Дугарске были необходимостью – искажения здесь иной раз открывались и днем. Очень редко открывались, но это не значит, что к ним не нужно было готовиться.

– Прекрасно выглядите, Мария Васильевна, – сказал я сразу после приветствия.

Она приняла комплимент как должное, лишь снисходительно улыбнулась.

– Петр Аркадьевич, что-то вы забыли к нам дорогу.

– Что вы имеете в виду, Мария Васильевна? – удивился я.

– Вас отец столько раз пытался пригласить на ужин, и ни разу его посланники не смогли вас застать. То в зоне, а то вообще уехали. Мне сказали, что вы тестировали автомобиль. Смешной он у вас.

– Зато быстрый, Мария Васильевна. Я мотор тестировал, сам автомобиль ждет серьезная переделка.

– А что там за мотор?

– На элементалях. Мария Васильевна, вам, поди, неинтересны технические детали, спрашиваете из вежливости?

– Почему? Я присматриваюсь к автомобилям, хочу купить себе. Правда, отец считает это опасной игрушкой.

– В чем-то он прав.

– И вы туда же, Петр Аркадьевич, – обиделась она, то ли моим словам, то ли тому, что я не пялился на нее влюбленным щенячьим взором, на что она наверняка рассчитывала, когда подошла. – Жду вас сегодня на ужин, и никаких отказов и оправданий не приму.

Она ткнула в мое плечо пальцем в тонкой замшевой перчатке, гордо развернулась, так что мне по ноге прилетело не только краем юбки, но и саблей двинула так, что я покачнулся, и ушла вдоль по улице, чуть покачивая бедрами.

Картина смотрелась бы намного лучше, если бы не заболевшая нога. Кажется, при проходе через Дугарск нужно всегда носить работающие защитные артефакты, иначе не твари, так княжна покалечит. И ведь не ожидал от нее такой подлянки. Зло, как выяснилось, – многолико. И, похоже, Мария Васильевна настроилась наносить урон самыми разными способами.

На вечер у меня были совершенно другие планы, и на ужин идти не хотелось, но пришлось, поскольку я пока отсюда уезжать не планировал. Обидно, что Купель Макоши я не закончил собирать и вряд ли успею это сделать сегодня, поскольку ужин одним часом не обойдется – в этом я был совершенно уверен.

Количество гостей в этот раз было более чем скромным. Сидело нас в гостиной в ожидании княжеского семейства всего трое. В этот раз не было Ганчукова, а целителей представлял один Бочаров. Артефактор точно из Дугарска уехал вскоре после Коломейко, и даже ходили слухи, что он в том же Туманске пытался пристроиться. Но что-то там не сложилось, и он поехал дальше искать свое место на бескрайних просторах империи. А вот про целителя такого я не слышал, поэтому поинтересовался у Бочарова:

– Ваш коллега на дежурстве?

– В отпуске, – огорошил он меня. – Сейчас затишье, даже искажения у нас не открываются, вот он неделю и взял под решение насущных вопросов. Они, знаете ли, накапливаются.

Честно говоря, я думал, что второй целитель последовал примеру артефакторов, поэтому я действительно удивился, поскольку сам я, если бы не необходимость идти в зону, тоже уехал бы. Дугарск в настоящее время выглядел вымирающим городом и производил гнетущее впечатление, если ходить по улицам.

Разговор наш прекратился с появлением князя и его дочери, которая не преминула заметить:

– Петр Аркадьевич, помнится, вы обещали мне сделать механического паука.

– Сначала у меня не было времени из-за переезда, Мария Васильевна, а потом уже материалов из-за него же, – ответил я. – Так что я, право, даже не знаю, когда смогу выполнить вашу просьбу. В зону мне посоветовали пока не ходить.

Каркас паука был, но вот желание делать его для Куликовых пропало напрочь. Тем более что княжна явно рассчитывала на подарок, а я сейчас был не в том положении, чтобы разбрасываться собственным временем и ингредиентами, про которые я не мог сказать, что они достались бесплатно, поскольку каждый выбивался с боем.

– Полноте вам, Петр Аркадьевич, обижаться, – заметил Козырев. – Сами же сказали, что остались в выигрыше от смены жилья. Смогли даже автомобиль собрать.

– Я разве сказал, что обижаюсь? Только то, что на переезд ушли время и деньги, – ответил я с самой вежливой улыбкой, которую только мог изобразить. – Жаль только, что скоро и оттуда придется уезжать. Дом мне понравился.

Куликовы оба помрачнели, без лишних уточнений сообразив, что я имел в виду, и Мария Васильевна решила перевести тему.

– Вы слышали о скандале в Святославске?

– О каком скандале? – удивился князь.

– Ты не успел прочитать газеты, которые привезли к обеду, – торжествующе сказала княжна. – А там такое непотребство произошло. Похитили куски реликвий, совсем как у нас. Причем совершенно неизвестно, когда это случилось. Княгиня Арсентьева укладывала в сейф украшения, в которых она посещала оперу, и заметила, что внутри чего-то недостает. Оказалось, украдены все куски реликвии, представляете? Но как будто этого было мало. После сообщения другим князьям о трагедии выяснилось, что осколки пропали еще у двух семейств: Дороговых и… – она сделала эффектную паузу. – Вороновых.

– Я рассказывал, что за моим куском реликвии охотились, – напомнил я.

– Да? – разочарованно удивилась княжна, с которой этой информацией не поделились. – Буду рада услышать эту историю из первых рук. Но самое интересное то, что если у Арсентьевых и Дороговых выкрали все куски реликвий, то у Вороновых два осталось.

– Один у меня, – напомнил я. – А второй?

Мария Васильевна упивалась общим вниманием. Даже князь слушал с пристальным вниманием, что уж говорить про остальных.

– Нет, вы не поняли, Петр Аркадьевич. Два куска реликвии остались в сейфе. Для вас это не очень хорошо.

Поскольку слияние должно было притянуть все части реликвии, то по всему выходило, что в сейфе остались такие же обманки, какую пытался подсунуть мне Фырченков. И если это не получилось у него со мной, то могло получиться с другими. Или не у него? Поскольку Воронов утверждал, что кусок осколка завещали только мне.

– Признаться, Мария Васильевна, не понял почему. Какая мне разница, сколько осталось кусков реликвии в сейфе моего дядюшки, с которым мы не поддерживаем никаких отношений?

– Петр Аркадьевич, – усмехнулся Куликов. – Если бы у вашего дядюшки не осталось осколков вовсе, вы бы могли претендовать на княжеский титул, который завязан именно на владение реликвией.

– Но ведь реликвии нет, – напомнил я. – Можно ли приравнивать ее осколок к целому? Мне думается, нет.

– Важно не то, что вам думается, – насмешливо сказала княжна. – А то, что думается императору, который не так давно в аналогичной ситуации у Гуляевых вынес решение в пользу того наследника, кто имел больший вес осколков.

Говорила она об этом совершенно спокойно, как будто ее не волновало нахождение последнего осколка у сестры, из чего выходило, что наследницей княжества теперь была Наталья. Хотя, конечно, нынче куликовское княжество – сомнительное владение, стремительно исчезающее с карт.

– Не количество? – удивился я.

– Нет, именно вес. Осколки очень отличаются по размерам.

– К сожалению, у меня не было возможности сравнить. – Отдельно я видел только осколок вороновской и осколок верховцевской реликвии, остальные наблюдал уже в полусобранном виде. – А у Арсентьевых и Дороговых такая претензия не возникнет? Или в их случае все части, хранившиеся в сейфе, – это все части реликвий?

– В статье не было таких подробностей, – ответила Мария Васильевна. – Так что «все» может означать всё что угодно. И версий, кому и зачем могли понадобиться куски реликвий, нет никаких. Обычно газетчики хоть что-то придумывают, но в данном случае даже их богатая фантазия спасовала.