Текст книги "Слияние (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

И вид у него сразу стал мечтательный, как будто уже представлял разграбление чужих вещей.

– Да там, поди, уже все разложилось, – скептически сказал я. – За такое время да в потрошеных ящиках.

– Просмотр все равно бесплатный. Может, что и дальше увижу интересного. Прохоров-то далеко не ходил, – заметил Валерон. – А я и до Тверзани, и до Володара планирую сгонять. За неделю должен управиться.

– Это хорошо, что за неделю, потому что нам нужно будет с тобой выбраться в Святославск. Быть нам там нужно примерно через месяц, поэтому встанет вопрос, как добираться до ближайшей дирижабельной станции.

– Ближайшая – в двух днях пути отседова, – ответил Прохоров. – Но это на такой лошадке, как у Козырева, или на автомобиле. На других – и все три-четыре выйдет.

– Это неделю только на дорогу закладывать… – призадумался я.

Козырева я точно просить не буду – не надо Куликову знать, куда я собрался. Официально поеду за инструментами для кузни. Кстати, их действительно можно будет там купить. Но вот на чем ехать – вопрос.

– Как сходил-то? – спросил Прохоров.

– Металл, потраченный на Василия, вернулся с лихвой, – отрапортовал я. – Сейчас отдохну немного, потом идем в кузню, а после обеда – опять артефакторикой займемся.

Прохоров скривился при намеке на занятия артефакторикой так, как будто я ему предложил зажевать лимон без сахара, и он заранее представлял этот вкус.

– Или нет, давай лучше артефакторикой до обеда, – вспомнил я, что у меня есть подходящие схемы для усиления кузни и достаточно металла. – А в кузню пойдем позже.

– Может, я быстренько на разведку сбегаю до того места? – внезапно предложил Валерон. – Часов пять должно занять с моей скоростью.

– Если так уж невтерпеж, то беги, – согласился я. – Только из своего хранилища все извлеки.

Неожиданно песик принял вид несправедливо обиженного, можно сказать, даже оскорбленного.

– Боишься, что меня убьют и все пропадет?

– Боюсь, что все, что захочешь унести, не влезет, – поддел я его.

Валерон задумчиво почесал лапой за ухом.

– А что, очень даже может быть, – согласился он. – Ладно, пойдем, передам все из рук в руки. Митя, охрана важного груза на тебе, если что. Нельзя ничего никому брать, даже Григорию.

– Он же наш? – уточнил паук, подозрительно повернувшись к Прохорову и щелкнув хелицерами.

– Наш-то наш, но не до такой степени, чтобы даже видеть, понятно?

– А какие степени бывают у слова наш? – педантично уточнил Митя.

– Читать научишься, разберешься. Пойдемте, все сдам, – заявил Валерон и затрусил в сторону моей комнаты.

Мы с Митей отправились за ним, где Валерон освободил свое внутреннее хранилище полностью, но не ушел, так как решил узнать, что же я все-таки получил с глубинников. Я добавил в общую кучу и то, что добыл сегодня, после чего принялся изучать, начиная с больших кристаллов.

С них я получил: еще одно сродство к Воде, треть навыка «Артефактная алхимия», вторую половину схемы «Фляга бездонной глубины» и шесть пятых частей артефакта «Купель Макоши». Ничего из схем, относящихся к кузнечному делу, увы, не нашлось. «Купель Макоши» меня заинтересовала, но она требовала куда больше металла, чем имелось, а еще дерева, такого же, кусок которого я приволок из Леса, так что в ближайшее время механизмусов ждет геноцид, а меня – поход к Лесу. Очень уж любопытные свойства обещал этот артефакт.

В мелких самым интересным было треть навыка «Удушающая тень», так что стало возможным слить три кристалла и поднять этот навык до второго уровня. Навык очень хорошо показал себя с Астафьевым, но самостоятельно не поднимался. Две четверти навыка «Жар-птицы инженера» – я мог только догадываться, что он делал, но очень хотел собрать, оставалась четвертушка.

Из водных заклинаний добавились: два кристалла с Водяным шаром, один кристалл с Очищающим потоком, один кристалл с навыком «Морская пуля», две половинки навыка «Жабры» и треть навыка «Проклятие моряка».

Неожиданно нашлось заклинание Цепной молнии, точнее, четвертушка навыка. Про него я читал в трехтомнике с описаниями заклинаний, там утверждалось, что это личная разработка какого-то рода и с кристаллов не падает. Поскольку я получил, то и по поводу личной разработки у меня возникли вполне определенные сомнения. Впрочем, до получения полного навыка еще очень и очень далеко. Обычная молния была весьма распространенным заклинанием среди воздушников, но в куликовской зоне если и падала, то редко.

Ну и традиционно – алхимия: еще один кристалл с рецептом зелья Грибного кайфа, вторая половина рецепта Эликсира «Исцеляющая Роса» и одна пятая рецепта зелья, призывающего элементалей воды. Валерон опять принялся намекать, что судьба делает подарки не просто так, а с прицелом.

Артефакторика порадовала третью схемы «Сапоги Водного шага», четвертью схемы «Каменный страж» и четвертью схемы двигателя «Силы элементалей». Нужной мне трети схемы «Живая печать», увы, не было. Ну ничего, выбьется еще.

Зато нашлось две вторых части схем «Железный паук». Их я сразу слил и использовал, даже не просмотрев остальные кристаллы до конца. Схема стала пятого уровня, и теперь после небольшой модификации Митя сможет впрыскивать через полые хелицеры нейропаралитик или любое другое вещество, налитое в специальные емкости. К сожалению, генерировать это он не будет, придется где-то брать нужное.

– Я же говорил, без алхимии не обойдешься, – проворчал Валерон. – Давай сегодня вечером, когда вернусь, опять попробуем?

Я вспомнил Козырева и отнятый дом.

– А давай.

– Что, так просто согласился? – подозрительно прищурился Валерон.

– Нам же нужно Митю усиливать.

– Меня нужно усиливать, – подтвердил обрадованный Митя, прекрасно понимающий, что делать полости без наполнения – впустую тратить ресурсы.

Еще из схем обнаружилась третья часть схемы шлифовального станка, так что, похоже, мне предлагалось оборудовать свою мастерскую лично. Впрочем, я не возражал, хотя, похоже, пока я соберу полностью все схемы станков – пройдет очень много времени.

Уже имеющиеся навыки тоже удалось поднять: Искру – до двадцать девятого уровня, Теневую стрелу – до тридцать седьмого, теневой кинжал – до шестнадцатого, теневой сгусток – до третьего.

Подумалось, что навыки природы и огня в походе за глубинниками почти не падали, в основном – Вода и Тень, даже Земли не было в этот раз. Вообще, я обратил внимание, что в куликовской зоне навыки Земли падали хуже остальных. Но это неудивительно, во многих зонах есть перекосы по навыкам, а есть такие навыки, которые падают только в определенных зонах. Искра падала везде – в каких-то областях чаще, в каких-то реже, но получить этот навык, а потом прокачать до определенного уровня можно было в любой.

Валерон, удовлетворенный то ли просмотром, то ли моим согласием на очередной алхимический опыт, радостно умчался на подвиги, я же, как и собирался, пошел заниматься артефакторикой, отложив улучшение Мити на вечер – все равно нужных веществ для заполнения емкостей при хелицерах не было.

Но для начала я, как и обещал, выучил заклинание Жар, заставив сделать это и Прохорова. Отныне воду мы будем подогревать только так.

Глава 5

В первую очередь я решил собрать наковальню из сета Сварога, а если пройдет по времени и ресурсам – еще и клещи. Прохоров с недовольной миной согласился изготовить простой артефакт из книги, не забыв проворчать, что для него одноразовые с целительством куда полезнее. На это у меня было стандартное возражение, что артефакторику нужно развивать, нарабатывая разные навыки, а одноразовые артефакты этого сделать не дадут. И добавил: пусть воспринимает это тренировкой – если удастся найти учебник по целительским артефактам, то я его куплю.

Не могу сказать, что Прохорова это успокоило, но после того как я начал раскладывать ингредиенты на столе, выяснилось, что для нас двоих поверхность маленькая: и мои с трудом умещались, а что касается Прохорова – для его работы места не хватало. Да и для моей, честно говоря, хватало впритык.

– Мож, стол сделать? – задумчиво сказал Прохоров. – Длинный такой, вдоль всей стены? Доски я куплю. Заодно и припасы пополню. Счас подешевше, а зимой, мож, не просто дорого, а ваще ничего не будет. Хотя кто знает, что там будет зимой-то…

Он вздохнул и посмотрел на меня с вопросом.

– Хорошо, покупай, – коротко согласился я, весь уже в мыслях по изготовлению. Как-никак артефакт сложный, если не божественного уровня, то с божественным названием.

Прохоров усвистал сразу же, я же продолжил изучать схему. Честно говоря, я раньше почему-то был уверен, что основу нужно будет ковать, но нет – выяснилось, что достаточно нужного количества металла, причем он даже не обязательно должен быть мелко нарублен, так как заклинания собирали все куски – и крупные и не очень – главное, чтобы был нужный вес.

До обеда я закончить не успел, только собрал два из трех контуров, хотя ни на что не отвлекался, даже на Прохорова, появление которого отметил, но в разговор не вступал. Меня не отвлекло и затаскивание досок и брусков, а потом и работа Прохорова с деревом. Пару раз Прохоров обращался ко мне с вопросами, что я понимал только по интонации, поскольку хоть и отмечал, что происходило снаружи, сосредоточен был на работе, отвлекаться от которой было нельзя.

Лишь когда остался последний контур, смог передохнуть. Потянулся, потом пару раз отжался и пошел на кухню узнавать, чего хотел Прохоров. Стол он, кстати, собрал и прошелся рубанком по поверхности, которая радовала глаз гладким слоем дерева. Нужно будет чем-нибудь покрыть, чтобы красота узоров не ушла со временем.

– Ну ты и силен работать, – заявил Прохоров, когда я вошел на кухню. – Ниче не слышишь, не видишь, токмо руки мелькают, а между пальцами искры проскакивают.

– Искры? – удивился я. – Какие искры?

– Махонькие совсем, – ответил Прохоров, – Но яркие. Смотреть невозможно.

– С моей стороны ничего не было видно.

– Походу, защита от постороннего. Чтобы никто схему не подсмотрел, – предположил Прохоров. – Схема-то не простая. Не то что в этих коломейкиных книжках.

– Сложная, – признал я. – Но результат нам нужен. Хочу закончить до того, как в кузню идти, там и проверим, что выйдет.

– Чегой-то я за лохматого переживаю. Он мелкий, один в зоне, да еще с повышенной жадностью. Как бы не влип.

Говорить, что жадность у него ничуть не больше прохоровской, я не стал. Сам переживал, хотя для Валерона это был не первый одиночный выход в зону, а из первого он вернулся целый и с прибылью.

– С ним пока все нормально, иначе я бы почувствовал. У нас связь.

– Лохматый говорил, что вызов косо прошел. Вдруг это и на связи отразилось, – продолжил гнуть он свое.

– Ты его сам отправил в определенное место. Я так понимаю, оно не в селении, а на дороге тварей меньше.

– Так-то так, но чтобы лохматый обед пропустил – такого давно не было.

– Ничего, вечером придет – съест в два раза больше.

За Валерона мне самому было тревожно, но он какой-никакой демон, не убежит, так заплюет. Бесплотность, опять же, в которой он ушел на дело, должна воспрепятствовать всем попыткам его повредить.

Прохоров продолжал беспокоиться. Похоже, чувствуя себя виноватым, что втравил мелкого беззащитного песика в авантюру, поэтому я добавил:

– Валерон может несколько дней не есть, если ему не нравится еда. И вообще, ему для существования еда не нужна, только моя энергия, а ее у него уже запас большой.

– Так-то пяти часов еще не прошло, конечно.

– Может и больше пройти. Он на несколько дней как-то в зону уходил. Вот тогда я переволновался. Но вернулся и целым.

Не знаю, удалось ли мне притушить беспокойство Прохорова, да и свое (чего лукавить, я сильно переживал за Валерона), но пообедали мы спокойно.

Доделывал артефакт я примерно час, потому что последний контур был самым маленьким, а соединение все в одно изделие заняло не больше пары минут. После чего на столе оказалась новехонькая блестящая кузнечная наковальня. И тяжеленная – столешница затрещала и рассыпалась под весом, пол тоже не выдержал.

– Твою ж мать! – эмоционально сказал Прохоров. Точнее, он сказал больше, но остальное по этическим соображениям в приличном обществе не говорят.

– Она самая, – подтвердил я, недоумевая, как такая тяжесть могла получиться примерно из двух килограммов ингредиентов.

Тащили мы наковальню в кузницу с Прохоровым вдвоем, под его ворчание, что такие вещи надо делать прямо на месте, а то можно и грыжу заработать. На что я отвечал, что у него исцеление уже десятого уровня – подлечит себя, с грыжей не останется. А может, и меня заодно.

Дотащив до места, мы с трудом водрузили новую наковальню рядом со старой. Смотрелись они как породистый жеребец на скачках и кляча по дороге на живодерню.

– Красивая, – признал Прохоров. – Че дает-то?

– По идее, прибавку должна давать к изделию.

– Ничесе, – присвистнул он. – Это ж золотое дно.

– Нужно сначала это изделие вообще сделать, – намекнул я.

– Ну дык, че стоишь-то? Харе лениться. Давай, горн разжигай. Вчерась все показал, седни ты сам.

Пришлось попотеть, недобрым словом вспоминая тех, кто не выдал мне вторую часть схемы артефактного горна. Что-то мне подсказывало, что для него уголь будет уже не нужен – заработает на чистой энергии, знай заполняй. Но пока правильного горна не было, приходилось вот так по старинке, с использованием угля не лучшего качества и Прохорова, работающего кузнечными мехами, создавать нужную для ковки температуру.

И сразу обнаружилась засада – не удавалось достичь температуры, нужной для того, чтобы ковать металл с механизмусов.

– Уголь плохой, – недовольно сказал Прохоров. – И ладно. Не надо тебе пока. Нужно навыки нарабатывать. Понимать, когда кувалдой, а когда ручником. Ниче, на пруте еще потренируешься, не так жалко будет, ежели че попортишь. А че хотел сделать-то?

– Да у меня есть почти все для арбалета, осталось деталь выковать, – с досадой сказал я. – И будет первый лично мной сделанный арбалет.

– А он тебе нужон? – скептически спросил Прохоров. – Ему ж тож учиться надо, и расходники дорогие.

– Я болты сам ковать могу, – напомнил я.

– От простых толку нет в зоне. Нужны с рунами.

– У меня есть руны со Взрывом и Ядом.

– И зачем тебе стоко одному? – погрустнел Прохоров.

– Как зачем? Мир спасать с голой жопой не выйдет.

– Дык все равно много.

– А я вот как представлю, что мне вглубь зоны надо будет переться, так понимаю, что мало, – отрезал я. – Ладно, давай простым металлом займемся. А что делать?

Вот так подрезаются крылья у мечты. Сколько я уже собираюсь сделать этот несчастный арбалет? И вот наконец все есть, но не хватает такого простого расходника, как хороший уголь. Обидно? Еще как.

В этот раз над наковальней я чувствовал себя куда уверенней, уже понимая, куда и чем нужно ударить, чтобы получить ту форму, которую хотел. Форму я выбрал простую – обычный нож, не слишком длинный, из тех, что можно носить с собой и использовать для разных целей. Его и ковал, хотя Прохоров скептически отнесся к моей затее, объясняя, что из плохого железа, с которым я сейчас вожусь, не получится ничего хорошего. Но стоило мне закончить работу и остудить уже не заготовку, а нож, как он сразу заблестел и получил дополнительные характеристики: самозаточка и прочность. Мне же достался новый навык – мастер-оружейник. Первого уровня, разумеется.

– А ниче так выглядит, – признал Прохоров. – Даже странно с такого-то железа.

– Первое изделие, – сказал я, любуясь. Конечно, красивых разводов не было – не сталь дамасская, но ножик получился рабочим. Нужно будет ножны для него придумать. – Он с самозаточкой и прочностью вышел.

Прохоров только вздохнул. Похоже, я сильно прошелся по его самооценке.

– У бати тоже часто с дополнительными навыками выходило, – сказал он. – Сродство к Кузнечному делу – вещь. Так что я понимаю, почему не меня он выбрал.

Понимает-то понимает, но все равно обидно.

– Наковальня же еще артефактная, – напомнил я. – С этой наковальней наверняка и у тебя с дополнительными свойствами получится.

Прохоров прикинул, что жара в горне хватит и азартно принялся выковывать нож и себе. Как ни странно, он тоже получился с самозаточкой. Видать, все же дело не в том, что изделие первое, а в том, что оно делалось на конкретной наковальне.

С кузней на сегодня мы закончили, но перед Митиным усилением я решил немного передохнуть. Все же работа в кузне сильно изматывает как физически, так и морально. Поэтому работу механика отложил на после ужина. Да и стол требовалось починить. Хорошо, что остались прохоровские доски. Ими не мудрствуя лукаво мы попросту перекрыли разломанную столешницу. Рубанком я прошелся сам, а потом покрыл и этот стол, и длинный новый алхимическим лаком, купленным в надежде на то, что теперь буду делать и арбалеты.

К ужину наконец появился Валерон, гордый, как тысяча демонов.

– Наконец-то, – обрадовался Прохоров, стоило песику проявиться на столе. – Что так долго-то?

– А разведка? А контейнер запихать? А после него скорость резко падает, – гордо перечислил причины задержки Валерон.

– Припер-таки контейнер? – одобрил Прохоров.

– Два. Один побольше, один поменьше. Выгружать?

– Не здесь же, – вмешался я в их милую беседу. – Не на кухне.

– Да, – согласился Валерон, гордо озираясь. – Маловато здесь места. – Тогда идем в самую большую?

Прохоров сразу же отложил половник, которым собирался раскладывать по тарелкам тушеную кашу с мясом – настолько его распирало любопытство. Валерона же распирало желание похвастаться. Возможно, было любопытно и Мите, но железный паук честно охранял порученное ему имущество и к нам даже носа не совал.

Вышли мы в комнату, которая раньше была гостиной или столовой – большая и хорошо освещенная, и Валерон принялся корячиться, практически выворачивая себя наизнанку, пока не выплюнул сначала один контейнер, довольно длинный, точно больше полутора метров, а потом еще один, поменьше, но высокий. Но даже по сравнению с контейнером поменьше Валерон казался слишком мелким для того, чтобы это хоть как-то в него поместилось.

Контейнеры были не такие, с которыми мы ходили в зону, а так называемые транспортировочные – большие деревянные ящики с повышенной крепостью, но без стазиса. Поскольку они были закрыты, Валерону вряд ли удалось проверить содержимое, а значит, там может быть все что угодно: от набора дамских шляпок до целой походной лаборатории. Или куча непонятной трухи, которая когда-то была вещами. Одним словом, лотерея.

– Слушай, ты говорил, что длина твоего хранилища ограничивается полутора метрами, – напомнил я, обходя по кругу большой контейнер. – И весит он точно больше пуда.

– А ты думаешь, почему я так долго добирался? – возмущенно тявкнул Валерон. – Хранилище я могу кратковременно растягивать. Выбрал два самых тяжелых контейнера – там наверняка что-то ценное, а не барахло какое-то. И двигался поэтому куда медленней обычного.

– Всегда говорил, что ты необычайно умный, – польстил ему Прохоров.

– Говорил он. Лучше дело, чем разговор. Открывай давай.

Валерон явно наслаждался собственным триумфом. Не хватало только звуков фанфар, когда мы с Прохоровым открывали одновременно запоры с обеих сторон. Но когда откинули крышку, Прохоров не удержал смешка.

– Ценное, – хмыкнул он. – Очень ценное.

Валерон запрыгнул на стенку и заглянул внутрь. Не знаю, что он рассчитывал узреть, но при виде кушетки ничуть не расстроился.

– Вижу сплошные плюсы, – заявил он. – У меня появилось новое спальное место, а в гостиной – приличная мебель. Нужно будет вернуться за стульями.

– Как ты их там определишь?

– Просто перетаскаю все целые контейнеры, – гордо сказал Валерон.

Его энтузиазм скорее пугал, чем радовал.

– А риск стоит того, чтобы таскать кушетки?

– Да какой риск? Часть контейнеров вскрыли, и там теперь непригодные ни для чего обломки, – грустно сообщил он. – Вот что стоило людям аккуратно открыть, убедиться, что ничего не смогут унести, и так же аккуратно закрыть? Нет, открыли и бросили. Фу.

Чтобы не расстраивать Валерона, кушетку мы с Прохоровым из контейнера извлекли, и она встала по центру комнаты, где выглядела совершенно инородным предметом – изящные резные деревянные детали и обивка с пышными розовыми букетами. На такую и сесть страшно. Мы с Прохоровым и пытаться не стали. Поди, в будуаре хозяйки стояла. С другой стороны, хорошо, что не набор шляп, с этим не поспоришь. Сюда хоть гостя можно усадить. Или гостью.

– Красивая штука, – поддержал Валерона Прохоров. – Не зря сбегал.

Валерон гордо выпятил грудь.

– Вы еще второй не посмотрели. Он меньше, но куда тяжелее. Думаю, там сейф.

– Сейф бы артельщики вскрыли, – со скепсисом сказал Прохоров, но запор на крышке отщелкнул, саму крышку откинул, заглянул вниз и тяжело вздохнул.

Я тоже заглянул. Еще бы ящик не был тяжелым – он оказался доверху забит книгами. Сверху лежал толстенный тридцать четвертый том энциклопедии, со статьями «Ледье – Лопарев».

– Очень, очень полезная штука для самообразования, Гриша, – заявил Валерон. – Как знал, что для тебя тащу.

– Ну спасибо. Лучше бы ты мешок угля притаранил, – расстроенно бросил Прохоров и пошел на кухню.

– Мне кажется, или он чем-то недоволен? – спросил Валерон.

– Конечно, недоволен, – согласился я. – Книги есть, а книжного шкафа нет.

– Книжный шкаф пусть сам делает, – решил Валерон. – Вряд ли там найдется. Большие ящики все поразбили. Вот стулья могут быть.

Он бросился вверх по лестнице, не иначе как хвастаться Мите и освобождать его от охраны выданных ценностей, потому что на кухню они явились вдвоем. Прохоров молча положил Валерону порцию, еще раз тяжело вздохнув. А чего он ожидал? Песик крышку не откроет, проверить не сможет, а значит, не определит, что ценное, а что – не особо. Ну и эти книги точно не придется никому возвращать.

– Ты мне обещал вечером алхимией заняться, – напомнил Валерон, когда его миска опустела, а добавка в ней не появилась.

– Я собирался Митей заняться, да и тебе лишней нагрузки с выливанием зелий не надо.

– Да я, после того как контейнеры выплюнул, чувствую необычайную легкость, почти летаю, – заявил Валерон. – За меня не переживай. Митя тоже подождет. Он вообще лицо заинтересованное, потому что в емкостях должно быть хоть что-то, что можно впрыснуть. А ты так ничего и не сделал.

– Я подожду, – подтвердил Митя, наверняка заранее настроенный сообщником. – Хочу емкость уже с ядом.

– Мне бы простое зелье регенерации сварганить, – вздохнул я совсем без энтузиазма.

– Это чего они от тебя хотят, Петь? – спросил Прохоров.

– Чтобы я сродство к алхимии получил, как ты сродство к артефакторике, – пояснил я. – Путем многочисленных проб и не менее многочисленных ошибок. Пытался по справочнику сделать – ерунда выходит.

– Мож, на новом месте выйдет? – оптимистично предположил Прохоров. – А давай я вместе с тобой попробую? Вдруг че выйдет?

Вышло. Валерон еле успел отнести две склянки вместо одной на облюбованное место. В результате любой желающий мог всю ночь любоваться на местный вариант северного сияния. Как оказалось утром, тварей оно привлекало с утроенной силой, потому что к неощущаемым людьми запахам прибавились ощущаемые.

Глава 6

К утру провонялся весь город. Завтракать было невозможно – создавалось впечатление, что сидишь в огромном сортире, который заполнялся лет сто и ни разу не чистился.

– Нужно противоядие, – задумчиво сказал Прохоров, вертя в руках полную ложку и не решаясь отправить в рот. Еще бы: запах еды не заглушал амброзию, летящую с закрытого участка, а говно ложками есть – идея так себе. – Или фильтр какой.

– Принюхаетесь, – неуверенно сказал Валерон.

– Вряд ли, – возразил я. – Запах только усиливается. К этому привыкнуть невозможно. Фильтр вроде был в книге Коломейко.

– Наверняка новое заклинание учить, – проворчал Прохоров. – А сейчас никак.

Но за книгой сбегал. Оказалось, в основе лежал Воздушный щит, изученный обоими. В схеме предлагалась модификация, ее можно было довольно легко сделать. Я прикинул, что можно обойтись без артефакта, и угадал – щит полностью отсек меня от всех запахов. Побочным эффектом оказалось полное отсутствие вкуса поглощаемой еды.

– Петр, нужно туда нейтрализатор залить, – брезгливо бросил Валерон, отстраняя миску лапой. – Иначе жизнь станет невыносимой.

Даже не скажешь, угроза это или предсказание.

– Где я тебе нейтрализатор возьму?

– Как где? Приготовь. Книга с рецептами есть.

Из которой пока ничего не удалось сделать, так что высока вероятность, что и нейтрализатор пополнит список неудач, а это новые эффекты в старом сортире.

– Зато нет желания заниматься алхимией, – отрезал я. – Хватит уже, наэкспериментировались.

– Но почему так происходит? – задумчиво сказал Прохоров. – Мы же вроде все делали в точности по рецепту? Я бы еще понял, если бы у одного дерьмо вышло, но у обоих…

Желания разгадывать причины нашей криворукости не было, зато было желание уйти как можно дальше от источника запаха, для чего сразу нашлась веская причина.

– Прогуляюсь-ка я в зону. Мне металл нужен. Очень много. С Митей пойдем.

Мите я вчера допмодуль сделал, но заполнять его было нечем. Впрочем, паук и без того был сильной боевой единицей. Да и не подействует яд на механизмусов, мою основную цель.

Паук радостно засеменил к выходу, по дороге шарахнувшись от кушетки, которая, видно, показалась ему опасной тварью, неизвестно как пробравшейся в дом. Он выставил в ее сторону передние лапы и угрожающе заскрежетал. Как только удержался от удара или плевка? Пришлось ему напомнить, что Валерон вчера ходил за добычей, а это – ее часть. Кушетка Мите не понравилась, он изучил ее вблизи и пришел к выводу, что она опасна, потому что опять отпрыгнул и дальше передвигался так, чтобы находиться от нее подальше.

– Как успехи с чтением? – спросил я Митю, когда мы вышли из дома.

– Буквы выучил, в слова медленно складываются, – отчитался паук. – Валерон говорит, что я умнее Гриши и буду читать быстрее.

Мотивирует Валерон так себе. Если вдруг Прохоров это услышит, непременно обидится.

– Тебе придется очень постараться, чтобы читать лучше Гриши.

– Я стараюсь, он – нет, поэтому я буду лучше.

– Молодец, старайся и дальше, – похвалил я его, размышляя, откуда в механическом болване завелась разумная сущность. Собственно, все, что требовалось от Мити – точно выполнять команды, мудрствования на отвлеченные темы в планы не входили. Но паук-философ – это даже прикольно.

Идя по Дугарску, я задумался над причиной того, что ни у меня, ни у Прохорова ничего не вышло. Ладно я – мне хорошо удавались только простые блюда, на сложные я не замахивался, но Прохоров… Он же фактически кулинар-виртуоз, поэтому предположение, что он мог перепутать ингредиенты или недогреть само зелье, казалось сомнительным. Значит, был какой-то фактор, который мы не учитывали.

Немного я задержался на выходе из города, уточняя у дружинников с замотанными мордами, что случилось. Версия была только одна: диверсия астафьевской банды, нацеленная на то, чтобы народ из города окончательно сбежал. Если бы это было так, я бы уверился, что диверсия цели достигла: из города, пока тонким ручейком, поспешно выезжали жители, чтобы не вернуться.

Я уж было направился в сторону зоны, как взглядом зацепился за саблю одного из дружинников. Подобная ей хранилась у Валерона, а я ей не пользовался, потому что не мог проверить наличие привязки к владельцу. Это показалось важным, причем в отношении моей проблемы с алхимией. Факторов, исключая нас с Прохоровым, было всего два: ингредиенты и оборудование. Ингредиенты мы добывали лично, и в качестве я был уверен. А вот оборудование… Не могло ли быть так, что Павлов зачаровал свои алхимические приблуды, чтобы никто, кроме него, не смог бы ими воспользоваться? Предположение отдавало бредом, и все же я решил по возвращении проверить. Простое зелье можно приготовить на плитке в ковшике. Если это, разумеется, не яд.

Версия, кстати, объясняла, почему Куликов в лице Козырева не стал накладывать лапу на мою находку – снятие привязки обошлось бы в круглую сумму, а алхимическое оборудование как таковое князю не нужно.

В зоне фильтр я отключил, и не зря – запах сюда не прорывался, можно было дышать, не опасаясь задохнуться от смрада, вызванного неумелыми алхимическими потугами теперь уже двоих недоалхимиков. И что-то мне подсказывало, что Прохоров не успокоился после моего ухода, а принялся пробовать другие варианты.

Войдя в зону, я отбросил все посторонние мысли и сосредоточился на том, ради чего я сюда пришел – уничтожении тварей. Заодно набирал нужные ингредиенты, так что выскочившему на меня склизняку я обрадовался как родному: куски его покрытия были необходимы для создания «Купели Макоши», а тут они сами на меня вышли. Конечно, склизняк добровольно с ними не расстался, пришлось его хорошенько потрепать, в чем мне очень помог Митя – его конечности-кинжалы прекрасно прорезали крепкую камнеобразную поверхность. В прорези уже проходили магические техники, устраивающие внутри подобия ожившего камня настоящую бурю, где перемешивались все органы. В результате со склизняка я получил только кристаллы и куски покрытия.

Механизмусов с прошлого моего одиночного выхода в зону стало поменьше, зато они выросли в размерах, а их металлическое покрытие потемнело, на некоторых появились линии, то ли сложного рисунка, то ли орнамента. Особо я не разглядывал, даже когда запихивал в контейнер. Да и что там от этих линий осталось? Я особо не миндальничал, потому что мне нужен был материал для артефактов и кузни, а там целостность, как я выяснил, неважна.

С большинства остальных тварей я собирал только кристаллы. Изредка попадалось что-то нужное – и прямиком отправлялось в контейнер, который, несмотря на размеры, заполнялся катастрофически быстро. Мелкие ингредиенты я грузил в контейнер, закрепленный на спине Мити, для которого этот поход оказался радостным событием. Укусить, правда, никого не получилось, зато намахался своими ножиками и наплевался он вволю – отсек для плевательного металла опустел полностью, когда мы собрались на выход.

Поход получился отличным: собрал все нужное, кроме дерева. И если о чем пожалел, то лишь о том, что контейнер был один, в два влезло бы в два раза больше, а уж в три или в четыре…

Отвлекаться на мечты в зоне, даже совсем рядом с границей, чревато. Я уже в который раз в этом убедился, когда рядом со мной вынырнул пустотник и вцепился в многострадальный перештопанный рукав, разошедшийся под его зубами. Прибил я его сразу же, до того как он вцепился уже в меня, но если бы я среагировал чуть раньше, то рукав не пострадал бы вообще. А так он опять повис лохмотьями.