Текст книги "Слияние (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Лишними не будут, – обрадовался теперь уже Прохоров. – Нам бы еще запас сделать…

– Пересоберу машину – сделаем, – решил я. – Двигатель будет другой, и кабину сделаем металлической. Правда, ее придется выковать.

Я задумался, смогу ли совместить с изготовлением снегохода. Металла должно хватить, а вот времени… У меня, конечно, еще примерно месяц впереди, но если я буду разбрасываться, ничего не успею.

Еще паука для княжны закончить нужно.

И все же после ужина мы с Прохоровым отправились заниматься машиной. В первую очередь я демонтировал старый двигатель, который мог пригодиться в доме, а потом удлинил раму, чтобы уж на совсем куцем автомобиле не ездить. Всю деревянную облицовку Прохоров за это время отодрал, сиденья тоже снял. И сейчас перед нами была только основа, на которую можно было водрузить все что угодно. Но теперь это что угодно должно стать красивым.

– Гриш, не знаешь, алхимические красители на металл механизмусов ложатся?

– Пробовать надо, – задумавшись, ответил он. – Не помню, чтобы их кто красил.

– На пауке княжны попробуем, – решил я.

– Не на мне? – спросил Митя.

– Ты и так хорош, – ответил я. – А подарок нужно будет покрасить. В розовый цвет. Девушке дарим, как-никак.

Идея мне нравилась, потому что давала Марии Васильевне повод на меня обидеться – почему-то казалось, что розовый цвет ей не по душе, как девице боевой. А обиженная княжна – это отсутствие приглашений на ужины.

Правда, Прохоров меня тут же обломал, сообщив, что за такой алхимией придется съездить в Гарашиху. Или заказать кому. Ничего, у меня уже было из чего собрать корпус, и даже на стекла я наковырял прозрачных пластинок с механизмусов, осталось их сплавить. И время вроде имелось – точно не поедем в Гарашиху до возвращения Валерона, точнее, до известия о пропаже последнего куска реликвии. На нас с Прохоровым даже тень подозрения не должна упасть.

А вот как донесется благая весть, сразу отправимся в соседний город: и за краской, и за лыжами, и за столь необходимыми Валерону конфетами.

Глава 18

Ночью сбылась мечта Прохорова: отражение открылось прямо у нас во дворе. К тому времени, как мы выскочили, уже пара тварей оказалась на нашей стороне и штурмовала забор. Хороший кованый забор был мне дорог, поэтому, оставив Прохорова принимать гостей у искажения, я метнулся к тем, кто уже начал портить мое имущество, пытаясь следовать за манящими ароматами. И не выветрилось же это дерьмо до сих пор.

Правда, твари уже двигались чуть осмысленнее и агрились только так. Но, возможно, только потому, что до источника привлекающей их субстанции было далековато, а вблизи они опять потеряют остатки осторожности. Проверять это будут люди князя, которые нынче там и караулили.

Твари в этот раз перли однотипные: одни крестлоги – существа, видом походившие на осьминогов, только покрытых шерстью и с рогами. От осьминогов достались им и мощные присоски, которые враз обездвиживали неосторожную жертву, поэтому вертеться приходилось только так.

Раньше я с этими монстрами лично не встречался, но о них читал, поскольку это были часто встречающиеся твари зоны. На лекциях (которые, кстати, нынче прекратились как и из-за упавшего числа слушателей, так и потому, что уехали те, кто там выступал) их тоже неоднократно упоминали. Жили они большими группами и не терпели рядом с собой никого постороннего. На других тварей агрились сразу, вынося их под ноль, давя массой даже особо выдающихся представителей зоны, так что ареалы обитания крестлогов остальные монстры обходили по дуге.

Тварей я приголубил Искрой издалека, но забор они успели погнуть – придется утром править. Проверив, что больше рядом с домом никого не осталось, я побежал к Прохорову, который вроде бы и без меня неплохо справлялся, но два человека у искажения всяко лучше одного – мало ли какая ошибка может стать критичной.

Искажение было большим, но не настолько, что из него могли лезть одновременно больше чем две твари. А с двумя тварями Прохоров справлялся: топором активно работал, почему-то совсем не используя магию. А ведь Искра у него была хоть и похилее моей, но довольно действенная. Я свою отправил издалека, она пробила цель насквозь и залетела в искажение, найдя кого-то и там, судя по донесшемуся трубному воплю.

– Петь, Огнем не бей! – заорал Прохоров. – Мех попортишь.

Он с громким кхеканьем опустил топор на голову очередного урода, поверх которого сразу же полез следующий.

– Мех у них дорогой? – удивился я, переключаясь на теневую стрелу – она делает аккуратные ровные дырочки.

– Не, дешевый, но он нам нужен.

– Зачем? – удивился я.

– Автомобилю твою изнутри отделаем. Он так-то некрасивый, но теплый. Им зимние возки утепляют, а поверх – ткань дорогую. Я как раз зелье сварил для консервации. Вот и опробуем.

Прохоров радовался как ребенок, хотя я очень смутно представлял, как будет выглядеть меховой салон в автомобиле. Хотя, конечно, кожаные есть, так почему не быть меховым? Коврик на пол еще положим и руль мехом с золотыми цепочками отделаем – мечта придурочного олигарха выйдет.

Но не в моем положении привередничать. К тому же у Прохорова может ничего не выйти с обработкой: сложные зелья ему пока неохотно давались.

– А нам столько нужно? – все же спросил я.

– Лишним не будет, – уверенно ответил Прохоров. – В доме на пол пару ковриков бросим. Как чувствовал, что понадобится. Цельную баклажку позавчера сделал. Выглядит вроде как надо, а уж что получим, то получим.

От его топора разлетелась еще одна вражеская голова, а я прикинул, что такой вариант очень хорош для прокачивания физических навыков, поэтому тоже взялся за свой топорик, отставив магию. Твари лезли, мешая друг другу, а те, кто покрупнее, вообще пройти не могли, только щупальца просовывали поверх голов более удачливых товарок (или менее – это уж с какой стороны посмотреть), поэтому получилось формальное избиение. Нет, были бы мы на открытом пространстве или из искажения успело бы выбраться побольше крестлогов – они бы нас просто окружили и задавили числом. Но сейчас удача была на нашей стороне.

Мы могли не только успешно всех перебивать, но и переговариваться.

– Самая мерзкая тварь, – заявил Прохоров.

– Часто доводилось сталкиваться?

– Да нет, не особо. Хек! Они так-то не у границы, но и не очень далеко. Хек! Нападают всегда толпой, сил на них тратишь – Хек! – много, а на выходе – пшик. Нечего с них взять-то. Хек!

– А шкуры?

– Шкуры дешевые, мусорная тварь. Хек! Не берут их обычно, токмо ежели совсем ничего не добыли. Хек! Чтобы в минус не уйти.

– Зато от Козырева претензий не будет.

– Кристаллы с них падают, – сказал Прохоров, смазав окончание фраз резким выдохом. – Не шибко, конечно, но с пяток с такой кучи будет. А с энтих не будет, так еще вылезут.

С учетом того, что вокруг нас валялось уже пара десятков трупов, предположение звучало слишком пессимистично.

– Думаешь, налог на кристаллы введут?

– Навряд ли. Тадысь все оставшиеся разбегутся, – бросил Прохоров, приканчивая очередную тварь и отшвыривая ее подальше, чтобы не мешала лезть остальным.

Крестлоги уже лезли не так активно. То ли заканчивались, то ли искажение уже собиралось закрываться – да и пленка искажения намекающе мерцала. Через пару минут она наконец схлопнулась, и мы смогли перевести дух и осмотреться.

В Дугарске было шумно: кто-то бежал в сторону тварей, кто-то, напротив, бежал от них, громко вопя. Поблизости от нас больше никаких искажений не чувствовалось, а твари, которых я заметил, направлялись поближе к моему прошлому месту жительства.

– Кажись, все, – решил Прохоров. – Тады я шкуры снимаю и обрабатываю, а на тебе поиск кристаллов. Нужное енто дело – в тварях копаться.

Прохоров быстро сбегал за баклажкой зелья, а потом уже поставил на поток снятие и обработку шкур, проявив изрядную сноровку. Гора шкур росла, невольно заставляя меня думать о том, куда все это можно использовать: мех выглядел некрасивым и клочковатым, а шкура очень легко резалась – но так их мы и не на защитные костюмы планируем, а чисто как утеплитель, для которого красота не важна.

Я же вскрывал головы и врубался в тела, добираясь до сердец, собирал кристаллы, а потом оттаскивал трупы, равномерно раскладывая по саду. Отнюдь не для красоты и не для доказательства нашей успешной битвы – и не будут мешать друг другу разлагаться, и удобрят почти всю площадь. Княжеских людей мы за все это время не видели, хотя звуки боя до нас доносились громкими магическими разрядами. Не все беспокоятся о сохранности шкур.

Тех, кого я убил около ограды, Прохоров забраковал, только пару кусков из шкуры вырезал, а остальное оставил, поскольку Искра хорошо подпалила шерсть там, где она была рядом с дырой от сработавшего заклинания, а дыра от Искры у меня нынче была очень и очень приличная. Зато я мог бы попенять Прохорову на то, что два кристалла в головах оказались расколотыми. Мог бы, но не стал, потому как с учетом силы его удара нам вообще повезло, что остались целые кристаллы.

Наведя во дворе порядок, мы отправились досыпать – в помощи никто не нуждался, так смысл торчать на улице? Магические фейерверки я могу не хуже устраивать, чем те, что мы видели.

Ночной бой подарил мне улучшения исключительно в направлении магии Тени: Теневая стрела доползла до сорок девятого уровня, теневой кинжал до двадцать восьмого, теневой сгусток до десятого. Удушающая тень достигла третьего. Уровень взяли Сила, Скорость и Ловкость, добравшись до восемнадцатого, пятнадцатого и четырнадцатого уровней соответственно. Еще иммунитет к ядам дорос до четвертого.

А из нового появилось два навыка: Иммунитет к магии Тени и ядовитый плевок. Причем последний был именно плевком. Наверное, оружие последнего шанса, когда все остальное недоступно и противник празднует победу, не ожидая того, что ты его можешь заплевать до смерти. Я решил, что про этот навык не расскажу даже Валерону. И не потому, что тот может посчитать меня за конкурента, просто конкретно этот навык какой-то стыдно-истеричный, не боевой совсем.

Просмотр кристаллов я решил отложить до возвращения помощника, чтобы сразу сливать при необходимости, да и спать хотелось, что совсем не способствует концентрации.

На следующий день Прохоров решил заняться шкурами. При свете дня они выглядели еще непредставительней, чем ночью.

– Не боись, – утешал меня Прохоров. – Счас обработаем, подстрижем – красотища будет. Лысые куски уберем и сошьем как надобно.

Обрабатывать он тоже собирался алхимией – как раз изучал толстенный справочник Павлова, искал алхимическое средство для обработки шкур, раз уж сваренное зелье консервации оказалось годным.

– Цвет уж больно непривлекательный. Разве что покрасить? Или сделать мехом внутрь? Получится замшевый салон.

Идея была так себе, потому что замша слишком уж капризная в использовании, а замша из конкретной твари зоны не особо отличалась от обычной.

– Я ж говорил: сверху чем-нибудь покрывают, – напомнил Прохоров. – Плотной красивой тканью. Сидеть на таком будет удобно. Да и головой стукаться не больно.

– Твой отец и экипажи делал?

– Не, токмо ремонтировал при мне. Я как раз с кучером и говорил, он хвастал отделкой. Мол, из твари зоны мех, не хухры-мухры. А когда я сам ентих тварей бить стал, узнал, что цена ентому меху – три копейки в базарный день.

– Так уж три копейки? За три копейки их из зоны бы не перли.

– Ну, преувеличил маленько, – не смутился Прохоров. – Но тащут их, токмо ежели ничего хорошего не выбили. Обрабатывают перед выходом из зоны – чтоб не тратить зелье, ежели бросить придется.

Одному мне в кузне работать не хотелось: Прохоров там помогал, и не только советом, поэтому я решил, пока он занимается алхимией, довести до ума паука для княжны и отложить его до покраски. Занимался я этим под ревнивые комментарии Мити.

– Этот выглядит аккуратнее, чем я.

В этом он был прав: паук для княжны был изящнее. Скорее всего, за счет более коротких и тонких манипуляторов от механизмусов, которые я использовал для ног. Корпус тоже был поменьше, потому что большой делать не было необходимости: ничего объемного внутрь не предполагалось ставить. Это не Митя с его набором функций.

– Будем считать, что это девочка, – предложил я, надеясь, что это снизит остроту Митиных переживаний. – Она и должна быть изящнее. Видишь, у нее лапы тоньше, не предназначены для оружия. Мы ей еще бантик на голову посадим для красоты.

– Обойдется без бантика, – заявил ничуть не смирившийся со вторым пауком Митя. – Паукам бантики не нужны.

– А что нужно паукам? – заинтересовался я.

– Ядовитые железы. Но ты делаешь не паука, а игрушку. Ей железы не нужны.

– Значит, можно прикрепить бантик?

– Нельзя.

Причину такого неприятия бантиков Митя так и не раскрыл, хотя мне уже стало интересно, хватит ли моих навыков, чтобы соорудить из металла с механизмусов такую довольно сложную конструкцию. Но пока я завершил работу с голосовым модулем, поставил все детали на место и отложил. Активировать паука должна будет сама княжна своей магией, чтобы питомец признал ее хозяйкой.

Конечно, можно было влить немного своей энергии для проверки, но делать это в присутствии ревниво наблюдающего за моими действиями Мити не хотелось, поэтому я переключился на контейнеры. Они сейчас были актуальней арбалета, для которого у меня наконец все собралось.

Пока я занимался механикой и артефакторикой, Прохоров успел не только приготовить нужные зелья, но и обработать ими шкуры, развесив их сохнуть, и пришел ко мне хвастаться. Развесил он в самом большом помещении, где, кроме кушетки, ничего больше не было. Ее он оттащил подальше, чтобы не испачкать, зацепил веревки за крепления для гардин и растянул целую сеть веревок.

Честно сказать, после обработки шкуры лучше выглядеть не стали, а мех показался еще жестче. Прохоров сказал, что так и должно быть – мол, пружинить будет лучше. Пружинила шерсть действительно хорошо. Наверное, можно использовать как основу для стульев. Тем более – я окинул взглядом сушильную комнату на месте гостиной – материала для экспериментов у нас теперь хватало.

Остаток дня мы занимались автомобилем, который приобретал все более законченный и привычный мне вид. Теперь машина не напоминала ничем то позорище, на котором мы совершили первую междугороднюю поездку. Хотя мы пока решили ограничиться только передними сиденьями, а остальную часть машины отвести под перевозку груза. Пассажиров все равно больше не предвиделось.

– Эх, был бы у тебя контейнер побольше, – вздохнул Прохоров. – Его вообще можно было в зад поставить вместо… Как ты его назвал?

– Багажник, – подсказал я. – Собственно, багажник в некотором роде тоже контейнер или сундук.

– Так-то твой хорош, но в него большое че не засунешь, – продолжил Прохоров. – Ширина горловиной ограничена-то. Потому пару поставить можно, но и место надо, чтоб длинное или широкое можно было впихнуть. Енто ваще первоочередная задача.

– Первоочередная задача – лобовое стекло, – не согласился я. – Нужно еще придумать, как стекла крепить. Потому что в прошлом варианте пластина просто крепилась в деревянной рамке, а здесь дерева не будет. Ненадежное оно.

– Значит, металлическую рамку делаем, – предложил Прохоров. – И потом крепим впереди.

В принципе, я так и планировал, потому что с моей возможностью сварки металла с механизмусов сделать эту рамку единым целым с остальной машиной – проблем вообще нет. Правда, может встать вопрос с заменой стекла. Прозрачные пластины с механизмусов – штука хорошая, крепкая, но не вечная.

– Еще боковые нужны.

– Зачем? Водитель должен токмо вперед смотреть, от дороги не отвлекаться.

– А пассажир?

– Седок-то? Должен не отвлекать водителя. Так и крепче машина будет. Ежели прозрачной только полоска небольшая будет, то на такой машине и в зону можно.

– Она не слишком проходимой будет с такими-то колесами.

– Чего это? – не согласился Прохоров. – Механизмусы шляются где хотят и с такими колесами, а машина вдруг не проедет?

– Мы же не знаем, как они передвигаются, может, те, что на манипуляторах, в сложных случаях помогают тем, что на колесах? Но вообще, идея интересная, только для зоны нужно делать что-то похожее на танк.

– Танк – енто че?

– Типа машины, но на гусеницах. Обзор небольшой, толстая броня и пушка, – попытался я объяснить Прохорову.

– На толстую броню металла нет. На пушку тож.

– Танк я делать точно не собираюсь.

Потому что в критической ситуации его просто так не покинешь. А смогу ли я проходить через стены перемещением, я пока не проверял.

– Ты ж как раз о нем говорил.

– Я говорил, что машина в зоне может не проехать, она тяжелая, ее не вытолкать в случае чего. А так я снегоход собираюсь делать сразу, как автомобиль до состояния «можно ехать» доведем.

– Так бы сразу и сказал. А то танк, танк… Хотя задумка мне нравится. Толстая броня, пушка – то че надо для зоны-то. А если еще усилителями обвешать.

Мечты я прервал быстро, потому что от разговоров идеи появляются, но дело не двигается. А ведь мне даже всю мелочевку приходилось делать самому – купить такое просто было невозможно, как и уплотнители. Последние нормального качества не было возможности ни купить, ни сделать. Правда, Прохоров предложил в таком качестве использовать части некоторых тварей, которые после обработки становились похожими на то, что нужно. Но вблизи Дугарска раньше ни одной из перечисленных разновидностей не было, появилось ли что сейчас – неизвестно. Да и тащиться в зону сейчас опасно. Обойдемся чем-нибудь не столь выдающимся.

Глава 19

Следующие несколько дней я настолько плотно занялся автомобилем, что перестал интересоваться всем остальным. Разве что про Валерона вспоминал временами, переживая, как он там справляется. Но остальное мне было куда менее интересно: я словно бы ото всего отключился, чему способствовало и то, что Куликовы, а с ними и Козырев, казалось, забыли о моем существовании. В голове постоянно прокручивались идеи по поводу того, что и как можно сделать и чем заменить недостающее при сборке. Я даже Прохорова слушал вполуха, время от времени просто угукая, чем обозначал свое участие в беседе, но не в этот раз. Первая же сплетня, принесенная Прохоровым с рынка, резко включила меня в разговор.

– Что? – переспросил я.

– Что что?

– Повтори, что ты сказал.

– Я говорю, че у Куликовых затык таперя с краденой реликвией.

– Кусок же остался.

– Так его тоже того.

Я аж похолодел. Если Валерон не вернулся, то «того» кусок куликовской реликвии кто-то другой.

– Когда его украли?

– Так вчерась же, – удивился Прохоров. – Токмо же сказал.

– А кто украл, нашли? Или хотя бы есть догадки?

Вот так: отвернешься ненадолго – и тут же тырят нужную тебе вещь. И почему я не сказал Валерону сразу же воровать, по дороге к остаткам астафьевской банды? Все осторожничал, доосторожничался. Мне жизненно необходимо собрать хотя бы одну реликвию, а на руках у меня пока еще одни куски.

– Дык сразу же его задержали. Токмо он осколок не отдает. Говорит, что теперь он князь, а значит, неподсуден. Родственник дальний нашего-то. Тож Куликов.

– Как он его заполучил? Его же при себе Наталья Васильевна носила?

– Грят, что пришел в гости, усыпил и княгиню, и княжну. Но из города не успел уехать. Княжна быстро очнулась. Задержали. Таперя ждут решения императора.

– А князь что?

– Князь уехал в Гарашиху. Хотел силой отобрать. Но тута уж магическая полиция на защиту встала.

– Как так? Когда грабили Наталью Васильевну, они стояли в стороне, а когда семья пытается вернуть украденное, внезапно выступили против нее?

– Я ж говорю. Ждут решения императора. Куликов силой забрать не может, потому как князь Бобриков тоже в Гарашиху прибыл, а при нем боевые действия вести нельзя. Как-никак, чужое княжество. В своем бы давно прибили, и даже прикапывать не понадобилось: на зону вынесли – твари все пообгладывают.

– По идее, Бобриков должен встать на сторону действующего князя. А то и сам может оказаться в такой ситуации.

– С чего бы? У него реликвию украсть не могут. Князья свои реликвии чувствуют, ежели цельные, не битые. А Бобриковы с Куликовыми завсегда не ладили. Вот он и радый, что свинью может подложить.

Я задумался, насколько вообще реально по одному осколку получить титул. Князь – это же не только реликвия, но и связанные с ней артефакты, доступ к которым есть только у Василия Петровича как князя, инициированного при еще действующей реликвии. Честно говоря, по справедливости, вор должен быть наказан. Но есть справедливость, а есть целесообразность. Вряд ли куликовский родственник действовал с бухты-барахты, наверняка у него были какие-то основания считать, что притязания могут быть приняты. И то, что Бобриков так споро прибыл на место разборок, тоже наводило на некоторые размышления.

Хуже всего было, что этот проходимец мог увезти столь нужный мне кусок реликвии неизвестно куда. Возвращать Куликовым украденное этот тип точно не собирается, а каким будет решение императора, знает только император. Но и ехать сейчас в Гарашиху казалось бессмысленной затеей: без Валерона я не могу использовать Слияние. Точнее, использовать-то могу, но результата не будет, потому что отсутствует важное условие – тот, в ком реликвия собирается. Хоть садись и думай, как можно обойти это ограничение…

– Ну и если император на сторону нового Куликова встанет, Дугарск загнется, – пессимистично продолжил Прохоров.

– Он и так почти загнулся.

– Здесь до сих пор работают целители. Новый князь этим заниматься не будет. Потому как пока найдет кого – Дугарск накроет. Да и, по слухам, нищий он совсем. Все, что еще работает тута, закроется.

– Значит, нужно у него как-то осколок отобрать… – заметил я, думая совсем не о целителях.

– Да там уж толпа отбирателей-то. Даже пара гильдий в Гарашиху выехала. Думаешь, поедь еще мы, че изменится?

– Не изменится, – согласился я.

А вот если бы туда добрался Валерон, то да, изменилось бы. Мысли были уже не о работе, а о краже того, что должен был украсть я и никто другой. Вот же ушлый тип этот молодой Куликов. Князем захотел стать. А вот фиг ему.

Из рук все вываливалось, так что отложил дела и решил прогуляться до конторы, а то газеты не просматривал уже слишком долго. Мало ли что там измениться могло за это время.

Предчувствия меня не обманули, причем для получения информации мне даже зарываться в газеты не пришлось – все рассказал местный служащий, нашедший благодарного слушателя в моем лице.

– Что делается-то, Петр Аркадьевич, – плаксиво завел он. – Что делается-то?

– Это вы про украденный кусок реликвии?

– Именно так. Это ж где ж такое видано, чтобы вор мог требовать себе титул, а не сидеть в тюрьме? Мир сошел с ума. Как есть сошел.

– Думаете, император ему пойдет навстречу?

– Одному уже почти пошел, так чего бы не пойти другому? Или вы думаете, что ваша семья какая-то исключительная?

– При чем тут моя семья? – удивился я.

– Так у Вороновых же князь почти сменился. Не знали разве?

– Был же Максим Константинович…

– А теперь будет его племянник. Неужто до вас известия не дошли?

– Мы не общаемся с родственниками, а газеты я давно не просматривал. Вот как раз и решил завернуть к вам, чтобы быть в курсе новостей. Оказалось, что я очень много пропустил, – несколько растерянно сказал я. – Последним, что я слышал о князе Воронове, было известие о краже у него кусков реликвии. Насколько я помню, всех, кроме двух штук.

– В том-то и дело, Петр Аркадьевич, – обрадованно начал меня просвещать служащий. – Что эти два куска были украдены раньше. И не кем иным, как вдовствующей княгиней.

– Если нынешний князь – племянник прошлого, то вдовствующая княгиня действовала в интересах внука, как я понимаю.

– Да, она посчитала несправедливым, что одному внуку достался кусок реликвии, а остальным нет. Точнее, конкретному остальному – внук-то там не один, да?

Он посмотрел на меня, ожидая подтверждения, пришлось разочаровать:

– Я не общался с Вороновыми. Мой отец погиб, когда я был совсем маленьким, а вдовствующая княгиня не выносила мою мать. Поэтому я понятия не имею, сколько у меня родственников. Да и неинтересно мне это, честно говоря.

– Как это неинтересно? – удивился он. – Князья очень важны для страны. Они определяют внутреннюю политику.

– Я человек аполитичный, – заметил я и вернул разговор в прежнее русло:

– То есть вдовствующая княгиня подменила два куска реликвии и настоящие вручила любимому внуку?

Чтобы у него оказалось в два раза больше прав, чем у меня. О том, что остальные куски реликвий украдут, она, разумеется, знать не могла, но результат сыграл на пользу тому внуку, которому надо. Зато я теперь знаю где недостающие части. Почти знаю: осталось выяснить адрес кузена.

– Суть вы уловили, Петр Аркадьевич, – согласился служащий. – А когда украли остальные куски, молодой Воронов сообразил, какой козырь у него оказался в руках, и решил отобрать титул и все остальное у дядюшки. Не слишком красивый поступок, но ходят слухи, что это было именно лишение недостойного представителя в пользу достойного. Формально новый князь ничего не крал, в отличие от Куликова.

– А решение о передаче титула уже принято? – заинтересовался я, потому что, с моей точки зрения, такие вещи требуют куда больших сроков рассмотрения.

Если всех, кто подсуетился и отжал законными и незаконными методами куски реликвий, считать с ходу князьями, в государстве воцарится бардак, пусть даже речь идет исключительно о разборках среди родственников. И положительное решение император может принимать только в том случае, если он уверен: родственники друг друга поубивают, и титул можно будет списать в прошлое.

– Нет, но эксперты сходятся во мнении, что принято будет решение в пользу молодого, потому что старый не смог обеспечить сохранность своих осколков, а значит, не может считаться полноценным князем. С разбитыми реликвиями вообще очень все неоднозначно.

Он еще долго делился со мной своими размышлениями, и приступить к изучению газет я смог, только когда в контору явился еще один посетитель и весь интерес перенесся на него. Для служащего вновь пришедший оказался куда более подходящим собеседником, поскольку они оба дружно стали переживать об участи Дугарска, выказывая те же самые опасения, что и Прохоров.

И пока эти двое обменивались почти идентичными представлениями о том, что будет дальше, я изучал газеты. Уверенность в смене князя у Вороновых зиждилась исключительно на заявлении вдовствующей княгини, сказавшей, что если князь не в состоянии уследить за реликвией, то князем быть недостоин. И это при том, что фактически именно она отвечала за сохранность главной семейной ценности. Похоже, Максим Константинович был не слишком любимым сыном, если его мать предлагала передать титул его племяннику. Кстати, фотография племянника прилагалась. Чем-то он смахивал на моего отца: тот же бравый вид, та же отменная военная выправка. Только если судить по биографии, этот представитель семьи Вороновых предпочитал защищать рубежи империи, не выезжая за пределы столицы. И брак у него тоже был правильным: супругой его была представительница другого княжеского семейства.

Кроме Вороновых, аналогичный скандал случился в еще одном семействе, где владелец пары осколков обратился к императору с требованием признать князем именно его, отняв титул у нынешнего носителя. Один факт – случайность, два – совпадение, а три – закономерность. Создавалось впечатление, что кто-то умело подергал за ниточки, заставив молодых идиотов выступить с подобными заявлениями. И причиной этого вряд ли были кражи осколков. Последняя скорее выступила камнем, запустившим лавину. Как бы она и меня не подгребла под собой, как одного из представителей княжеского семейства.

– Вычитали чего интересного, Петр Аркадьевич? – спросил служащий, когда я возвращал газеты.

– Император пока своего слова не сказал.

– Только на это и уповаем. Только на это. Вор должен быть наказан, – с таким жаром заявил он мне, как будто похитивший осколок реликвии покусился и на что-то принадлежащее лично моему собеседнику.

Возможно, при смене князя он действительно чего-то лишится, но спрашивать я, разумеется, не стал, попрощался и в задумчивости направился домой. От работы с автомобилем пришлось отказаться: в голову лезли разные мысли, сильно отвлекавшие от дела. И если бы просто отвлекавшие, а так я реально запорол пару заготовок, после чего окончательно плюнул на работу, вернулся в дом, где выбрал книгу с самой яркой обложкой и углубился в изучение перипетий вымышленного героя, которого на протяжении книги столько раз били по голове, что в реальной жизни он бы уже был завсегдатаем заведения для душевнобольных. Тем не менее читать было интересно, а еще это хорошо отвлекало от ненужных мыслей. Читал я до ужина и после, но книга была толстенькая, и дочитать я ее в этот день не успевал.

Когда героя опять приложили по голове до потери сознания раз примерно в двадцатый, я ее отложил и отправился спать, последовав примеру Прохорова, храп которого уже минут двадцать разносился по дому. И как только я улегся в кровать, проявился Валерон.

– Я думал, ты меня ждешь! – обиженно тявкнул он.

– Я тебя жду, – спохватился я. – Ты не представляешь, насколько я тебя жду.

– Гриша тоже ждет, – сообщил Митя, который всегда, когда я находился в доме, считал себя моим телохранителем и находился рядом. – Он тебе какую-то вкусняшку сделал.

– Вкусняшка – это хорошо, – обрадовался Валерон. – А то я настолько исхудал, таскаясь по Петиным делам, что мне нужно срочно восстанавливать силы. А что он сделал?

– Куски теста, жаренные в масле, – отрапортовал Митя, таким образом охарактеризовав печенье «Хворост».

– Это блины, что ли? – разочарованно тявкнул Валерон. – Разве это вкусняшка? Это так, повседневность.

Он вздохнул и грустно положил морду на лапы. Мол, я бегаю из последних сил, а силы-то восстанавливать нечем. Ничего, попробует – изменит свое мнение. Потому что хворост был сделан по всем валероновым вкусам: сладкий и хрустящий. Рецепт был взят из кулинарной книги, обнаруженной в одном из притащенных Валероном ящиков. Прохоров из этой книги уже несколько штук опробовал, и результат удовлетворил нас обоих. Осталось узнать, удовлетворит ли он взыскательные вкусы моего помощника.

– Валерон, тебе понравится.

– Блины я, конечно, люблю, но не настолько, чтобы они компенсировали мои моральные страдания, – намекнул Валерон.

– Слушай, у нас такие проблемы, что не до моральных страданий, – не выдержал я. – Последний кусок куликовской реликвии украли без нас.

– Я заметил, – сварливо ответил Валерон. – Когда рядом с княжной слияние не сработало, пришлось проводить расследование, в результате чего я вышел на типа, злоумышлявшего на нас. Даже на двух типов. Но второй больше злоумышлял на князя Куликова, поэтому я у него ничего не взял. Пусть князь сам берет с него компенсацию.