Текст книги "Слияние (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Надежда Павловна никогда не служила в театре, – с явным неудовольствием напомнил отчим.

– Певичке? – поправился Воронов.

– Ею моя супруга тоже никогда не была. Дочь разорившегося купца.

– Что актриса, что певичка, что купчиха – одного поля ягоды, – пренебрежительно бросил Воронов.

Маменька, конечно, была не образцом для подражания, но и такого отношения не заслуживала. Воронов мне сейчас казался мерзкой гадиной, самоутверждавшейся за чужой счет.

– Я бы вас попросил воздержаться от оскорблений, – вмешался я в разговор. – Моя мать заслуживает уважения.

– Но не с точки зрения моей матери, – вывернулся Воронов. – Она ее иначе как «эта актрисулька» не называет. Брак этот она Аркаше не простила. И если батюшка выражал желание познакомиться с Петром, то она всегда была резко против. Моя матушка вообще очень непримиримая особа. Именно поэтому, приезжая в Святославск, я стараюсь не останавливаться в нашем особняке, иной раз даже о приезде не сообщаю. Так что если вы планируете познакомиться с остальными Вороновыми, то я вынужден вас разочаровать. Официально я не здесь, а в княжестве.

– Мне кажется, вы уводите разговор в сторону, – холодно бросил отчим. – Это наводит на нехорошие мысли.

– Бог мой, Юрий Владимирович, с чего вы взяли? Я пытался объяснить, что в нашей семье никто не выигрывал от смерти Петра, а большинство вообще не знали о его существовании до оглашения завещания. Вот тогда были и смешки, и недоуменные вопросы, кому была завещана часть реликвии.

– А остальные части?.. – спросил я.

– Достались мне как князю, разумеется, – ответил Воронов. – Лежат в сейфе столичной резиденции.

Невидимый Валерон ткнул носом мою руку. Мол, обрати внимание, куда нам надо наведаться: к этому типчику, точно злоумышляющему против нас. Но я и без него сделал в памяти отметку. Нужно узнать, где находятся княжеские резиденции утерявших реликвии семей и пройтись по ним, если выяснится, что восстановления одной реликвии окажется недостаточно для снятия печати.

– Если хотите знать мое мнение, то покушение на Петра вписывается в череду смертей, в последнее время накрывших семейства так называемых «князей без реликвий», – внезапно сообщил Воронов. – Предположение, кто за ними стоит, у меня есть, Юрий Владимирович, но эти знания вам сейчас излишни.

Отчим насмешливо хмыкнул.

– Вы про клику Молчановского, Максим Константинович? Я думал, он только воздух сотрясает. Хотя слухи ходят, да.

– Не только. За покушениями действительно стоит его коалиция, – возразил Воронов. – Поскольку они считают, что князья без реликвий – фактически не князья, а посему должны быть лишены княжеского титула тем или иным образом. Надежнее всего – через убийства, чтобы некому было наследовать. Ответственность за такие покушения не возьмет на себя ни одно княжеское семейство, а вот оплатить покушения в складчину…

– Зачем им нужны осколки реликвий?

Воронов пожал плечами.

– Я не слышал о других случаях, когда целенаправленно охотились за частью реликвии. Возможно, я повторю, только возможно, что в случае Петра кусок реликвии был не основной задачей, а его потом предполагалось тем или иным способом продать мне. Вообще, как правило, все части реликвий остаются в одних руках. Я слышал всего лишь о нескольких семействах, решившихся передать осколки сразу нескольким наследникам. Впрочем, Юрию Владимировичу эта информация не нужна и не интересна.

Было смешно наблюдать, как Воронов постоянно подчеркивал, что Беляев находится куда ниже его в иерархии. Хотя у Вороновых, кроме спеси, ничего и не осталось: ни денег, ни влияния. Говорить, что у меня есть информация именно об охоте за кусками реликвий, я не стал. Воронову эта информация, говоря его же словами, не нужна и не интересна. Союзниками нам не стать, а информации полезной он больше не выдаст.

– Покушения происходят только на членов княжеских семейств без реликвий? – уточнил отчим.

– Да. Как правило, на тех, до кого легче добраться. Я уверен, что заказ есть на всех, кто может наследовать титул, хотя бы в теории.

– То есть Петр продолжает оставаться под ударом?

– Все мы находимся под ударом, – отрезал Воронов. – Вы, честно говоря, совершили большую глупость, не придя ко мне сразу, потому что попади Петр в военное училище – был бы под защитой государства. Но ничего, еще не поздно. Моих связей хватит, чтобы отправить его туда даже после начала занятий. Можете его оставить, я позабочусь о племяннике, будьте уверены.

– Извините, Максим Константинович, но мне это неинтересно.

– При чем тут интересно или неинтересно? – усмехнулся он. – Все Вороновы проходили через военное училище. Только оно дает нужное развитие и огранку способностей.

– Неужели? – насмешливо бросил я. – Мне так не кажется.

Если этот Воронов проходил через военное училище и считает, что оно дало ему огранку, то мне страшно представить, каким он был до учебы там.

– Вот тебе простой пример. Юрий Владимирович сообщил, что в Лабиринте ты получил заклинание Искра. У тебя было время им заняться. Итак, какой у тебя сейчас уровень?

Он торжествующе на меня посмотрел, готовясь вдоволь поиздеваться.

– Сорок второй.

– Вот. А в училище был бы уже минимум десятый. Какой-какой? – вытаращился он на меня, только сейчас поняв, что я ответил.

– Сорок второй.

– Петр, Юрий Владимирович, воспитывавший тебя все эти годы, мог бы донести, что врать нехорошо. Особенно родственникам. Особенно ради пустой похвальбы.

Пришлось продемонстрировать ту самую Искру, раз уж на слово не верят. У Воронова жалко затрясся подбородок, отчим же смотрел скорее одобрительно, но и с некоторой опаской – боялся, что не удержу контроль. Пришлось заклинание развеять, а энергию опять втянуть в себя.

– Искра у меня даже чуть мощнее положенного на этом уровне, – не без удовольствия пояснил я, – потому что к ней прилагается еще двойное сродство к Огню и пиромания третьего уровня. Вы уверены, что военное училище столько бы мне дало?

– Но как такое может быть? Ты же ее только что получил! – возмущенно вытаращился на меня Воронов. – У меня тридцать девятый, а я не только практикуюсь, но и кристаллы вливаю.

– Значит, я практикуюсь лучше, Максим Константинович. И чаще – каждую свободную минуту. Мне ваше училище не нужно.

– Но все Вороновы…

Он радостно заблестел глазами, сообразив, что сильный маг повышает престиж рода. Пришлось его мечтания оборвать.

– Я не считаю себя Вороновым. Скорее Беляевым, пусть не по крови, но по духу. Юрий Владимирович для меня сделал куда больше, чем весь ваш род. И он не ограничивался пустыми обещаниями.

– Но позвольте! – возмутился Воронов. – Мы предлагали тебе полное обеспечение.

– После того как у меня обнаружилась магия? Спасибо, не надо. Я в состоянии обеспечить себя сам и прекрасно обойдусь без вас.

– Променять княжеское семейство на какого-то жалкого купчишку? – возмущенно взвился Воронов, устрашающе затряся всеми подбородками.

– Пожалуй, жалкий купчишка аннулирует ваши с ним договоренности, – холодно бросил Беляев.

Не знаю, как он отнесся к моему спичу – я не смотрел на него, когда говорил, но слова Воронова ему точно не пришлись по сердцу.

– Бог мой, Юрий Владимирович, ваш пасынок меня оскорбил. Я был вне себя, не понимал, что говорю, – заюлил Воронов. – Приношу свои глубочайшие извинения. Вы знаете, я всегда относился к вам со всем уважением.

Беляев посмотрел на него с легкой брезгливостью, но сказал:

– Ваши извинения приняты. Но в следующий раз вы ими не отделаетесь. Петр, у тебя остались вопросы к Максиму Константиновичу?

Он явно намекал, что нам пора прощаться с хозяином номера и уходить, но у меня появилось еще одно дело. Хотелось наказать эту сволочь за наглость и оскорбления. Только нужно придумать, как вывести Воронова на нужный разговор.

– Что за формулировка, вызвавшая веселье на оглашении завещания? – зашел я издалека.

Воронов явно обрадовался, что разговор перешел на другую тему, расплылся в нехорошей усмешке и пояснил:

– Она звучала так: «Внуку моему, Петру Аркадьевичу Воронову, я завещаю часть реликвии. Это все, что ему нужно, от остального он откажется, потому что добьется сам». И это при условии, что другим родственникам были отписаны крупные суммы и объекты недвижимости.

– Зря он так решил. От недвижимости я бы не отказался, – заметил я.

– Упомянутые в завещании – тоже. К сожалению, оно было составлено давно и большинство объектов уже накрыто зоной. У батюшки было развито предвидение, но почему-то такой вариант он не учел. Впрочем, в старости отказывают многие навыки. К сожалению, в нашем случае исключения не случилось.

Он тяжело, но фальшиво вздохнул, а я подумал, что в отношении меня покойный Воронов мог действительно что-то прозреть. Что-то такое, что показалось ему на тот момент сущим вздором.

– От недвижимости в зоне я бы тоже не отказался.

Воронов расхохотался. Громко, от души, вытирая выступившие от смеха слезы.

– Если уж тебе так хочется стать владельцем нашей недвижимости, могу предложить что угодно, хоть резиденцию в Камнеграде, – издевательским тоном сказал он.

– Хотите подарить, Максим Константинович? Или предлагаете купить? С содержимым?

– Да кому нужны эти руины, – махнул он рукой. – Там концентрация тварей высочайшая. Сколько раз пытались пробиться, сколько людей положили…

– Значит, дарите?

– Дарю, – усмехнулся он.

– Хорошо было бы получить договор дарения на руки, – заявил я. – И ключ от объекта недвижимости.

Отчим, до этого заинтересованно переводивший взгляд с меня на Максима Константиновича, счел, что его вмешательство необходимо, нахмурился и сказал:

– Петя, имей в виду, что воспользоваться этим имуществом ты не сможешь. Ни продать, ни взять под него залог невозможно.

– Юрий Владимирович, мне будет достаточно осознания того, что я являюсь владельцем родового гнезда Вороновых.

– Пафосно и глупо, – поморщился отчим. – Мне казалось, Петя, что ты повзрослел, но сейчас я опять вижу перед собой обиженного ребенка.

– И все же я бы хотел получить дарственную, – заявил я.

– Чувствую какой-то подвох, – задумчиво протянул Максим Константинович.

– Передумали дарить? – усмехнулся я. – Могу купить. К примеру, рублей за пятьсот.

– Княжескую резиденцию за пятьсот? – возмутился он. – Ну ты и нахал.

– Думаете, кто-то предложил больше?

Отчим неодобрительно покрутил головой. Он явно намекал на невыгодность вложения. Но если у меня будет полная реликвия, в резиденцию княжества придется прогуляться в любом случае. И хотелось бы туда пройти на законных основаниях.

– Никто не предложит ни рубля за недвижимость в зоне, – холодно заметил отчим. – Петр погорячился.

– Петр – взрослый человек, способный отвечать за свои слова, – отмахнулся Воронов. – Понимая его стесненное материальное положение, согласен продать ему княжескую резиденцию в зоне за пятьсот рублей. Прямо сейчас могу послать за нотариусом.

– Посылайте, – согласился я, изо всех сил отыгрывая восторженного юнца, наконец-то получившего возможность исполнить заветное желание.

– Петя, я не одолжу тебе деньги на ерунду, если ты на это рассчитываешь, – раздраженно бросил отчим.

– У меня достаточно собственных средств, чтобы оплатить.

– В банке? – намекнул он на фырченковский штраф.

– При себе.

– Растрачивая деньги на блажь, никогда не составишь капитал.

– Понимаю вашу обеспокоенность, Юрий Владимирович. Конкретно этот дом для меня принципиален. Я считаю его своей долей наследства. Других неоправданных трат не будет.

Я мог бы добавить, что именно это и было завещано покойным князем, когда мне отписывался кусок реликвии. Всю он завещать не мог, но кусок – это явный намек на то, что было увидено в будущем.

Воронов вызвал лакея и поручил ему привести нотариуса. Любого, лишь бы побыстрее.

В тишине мы сидели недолго. Ее опять разбил я:

– Кстати, мне показалось, что вы удивились, когда меня увидели. Но ведь у любой княжеской семьи есть артефактное фамильное древо, на котором указаны все живые представители княжеского семейства. Вы должны были знать, что я выжил.

Воронову мой вопрос оказался неприятен, его аж выкручивать начало от нежелания отвечать, но пришлось, потому что Беляев опять уставился на него с подозрением.

– Фамильное древо привязывается к новому князю через реликвию, – неохотно пояснил он. – Поэтому в моем случае этот артефакт не работает.

Получается, что для работы артефактного древа реликвия не нужна, только для привязки, иначе у Куликова оно тоже не работало бы. А вот у его наследников оно уже будет мертво.

– Княжеского перстня у вас тоже нет, Максим Константинович, – заметил отчим. Как мне показалось, сейчас он намеренно бил по больному месту. – По той же причине?

– Извините, Юрий Владимирович, но это не ваше дело, – отрезал Воронов.

От дальнейших расспросов его спас подошедший нотариус, который и зафиксировал продажу мне родового вороновского гнезда за символическую сумму. Он ушел, поднялись и мы. Я сложил документ и убрал в саквояж, после чего не без удовольствия заметил:

– А ведь князь Молчановский не так уж и неправ. Какой из вас князь? Без реликвии, княжеского перстня и княжеской резиденции.

– Пошел вон! – взбешенно рявкнул Воронов. – Ты такая же скотина, как твой родитель. Его черви уже давно сожрали. Глядишь – и ты с ними тоже вскоре встретишься.

Смотрел он на меня с такой неприкрытой ненавистью, что казалось: видит он не меня, а «горячо любимого» брата, чувства к которому за столько лет не остыли.

Глава 13

Мы вернулись в номер отчима, и только после этого он заговорил:

– Ты был резковат. Стоило попытаться наладить отношения. Он твой родственник.

– Попытка должна быть обоюдной. Неужели он думал, что, оскорбляя моих родителей и меня, добьется от меня уважения? Без таких родственников я прекрасно обойдусь.

– Петя, это называется головокружение от успехов. Ты действительно кое-чего добился и считаешь, что можешь плевать на межличностные отношения. Нынешний князь Воронов – не слишком щепетильный человек, посему можешь ждать от него любых подлостей.

– А вы уверены, что их не было бы, если бы я смиренно проглотил его оскорбления? Он собирался меня использовать.

– Он князь. Князья используют всех…

– Да какой он князь? – пренебрежительно бросил я. – Он паразитирует на успехах своего рода. Очень давних успехов, потому что нынешнему поколению гордиться нечем – они спустили все, что можно. А Максим Константинович не способен вообще ни на что. Он своей матери и то боится. Но я, похоже, нарушил что-то и в ваших планах, Юрий Владимирович? У вас же есть какие-то дела с Вороновыми?

– Договоренности, – согласился отчим. – От которых я теперь могу отказаться без ущерба для своей деловой репутации. Признаться, они меня тяготили, так что к тебе по этому поводу у меня претензий нет, зато есть по другим.

Я сразу понял, о чем он говорит.

– Я дал о себе знать, как только появилась возможность. Отправлять вам письмо или приезжать лично – это и подставляться, и сообщать широкому кругу лиц, что я выжил. Поэтому я и приехал к вам, а не к маменьке.

– Она очень страдает.

– Ей вряд ли станет легче, если сейчас она узнает, что я выжил, а потом меня все-таки убьют. Опасность никуда не делась.

– Согласен. Тебе нужны телохранители, – неожиданно сказал Беляев.

– Нет. Со своей охраной я справлюсь сам.

Он выразительно вздохнул.

– Петя, нужно трезво оценивать свои силы. Признаю, твоя демонстрация навыков меня впечатлила, но одного высокоуровневого заклинания недостаточно, чтобы противостоять опытным наемным убийцам. В следующий раз Черное солнце пошлет сильного мага. Такие там тоже есть.

– Пусть шлют. Можно сказать, я свой первый капитал заработал на тех, кто пытался меня убить.

Валерон бы наверняка одобрил такой подход, но сейчас я его не чувствовал рядом, поэтому поддержки не дождался.

– Неразумно отказываться от помощи.

– Телохранитель мне больше будет мешать, – ответил я.

– Ты сейчас в княжестве Арсентьевых или Куликовых? – неожиданно спросил он.

– С чего вы взяли? – растерялся я.

– Ты явно ходишь в зону и общаешься с местным князем, – ответил отчим. – Первое заключение я сделал на основании твоего быстрого магического роста, второе – на основании вопроса про артефакт фамильного древа. Человек со стороны такого не знает. Я услышал впервые. Далее, княжества Куликовых и Арсентьевых – ближайшие из огрызков от того места, где на тебя напали второй раз. В полноразмерных княжествах князь до тебя не снизошел бы – они те еще снобы. Скажешь, я в чем-то ошибся?

Я промолчал.

– Петя, мне не составит труда выяснить, где ты сейчас базируешься, – продолжил он. – Ответив, ты просто сэкономишь мне немного времени. Я не собираюсь вмешиваться в твою жизнь, если ты уж так против этого, но хочу хотя бы знать, что с тобой все в порядке.

– У Куликовых, в Дугарске, – признал я.

Он кивнул.

– Твоей матери я пока сообщать не буду. Как ты правильно сказал, опасность никуда не делась. Разговор с твоим дядей был лишним. Ты настроил его против себя.

– Он уже был настроен, я только заставил его раскрыться. Вы сами использовали этот разговор не для выяснения истины, а для своих целей.

Отчим усмехнулся.

– Что-то я действительно выяснил. Ты тоже использовал этот разговор к своей пользе. Правда, я не понял, зачем тебе нужно было покупать особняк Вороновых. Сначала я решил, что в тебе взыграла обида. Но она взыграла тогда, когда мы уходили. Твоя фраза была слишком мелочной.

Он постучал пальцами по подлокотнику.

– Ни об одном слове не жалею, – отрезал я. – Все – правда.

– Возможно, удастся помирить тебя с вдовствующей княгиней…

Я прислушался к своему внутреннему голосу. Он однозначно заявил, что от особы, которая обзывает мою мать, следует держаться подальше. Идти на поклон к тому, кто с тобой поссорился заочно, – такая себе идея.

– Я с ней не ссорился, – ответил я. – И идти знакомиться не собираюсь. Возможно, потом, на своих условиях.

– Ты излишне оптимистичен. Тебе нужно искать тех, кто может тебя поддержать.

– Это не тот случай. Юрий Владимирович, расскажите лучше, что творится дома. У меня не так много времени, не хотелось бы его потратить на бессмысленные пререкания. Не собираюсь ни от кого принимать помощь. В том числе от вас. Разве что советом – вот от совета не откажусь.

Я уже понял, ради чего интуиция тянула меня на встречу с Беляевым: после покупки у Воронова и интуиция, и модифицированная удача взяли по уровню, а значит, у моего противника взяла уровень его неудача – если вдруг такой навык имеется. Я о подобных не слышал, но мало ли, для некоторых стоило сделать исключение.

– Совет посидеть под охраной, пока опасность не уйдет, не примешь?

– Не приму. Если буду сидеть, ничего не делая, проблема не рассосется. Вы не учитываете ряд факторов, о которых не знаете.

– Допустим. И чего же я не учитываю?

– Предмет одного моего договора, – обтекаемо ответил я. – Подробности сообщать не буду.

Не сообщать же, что тот с богом? Отчим решит, что я сбрендил, и место под охраной должно быть в больничке с желтыми стенами. Да я сам бы так подумал о рассказывающем мне подобную ерунду, если бы не познакомился с неким божеством лично.

– Петя, не берешь ли ты на себя больше, чем сможешь унести?

– У меня выбора нет, Юрий Владимирович. И времени тоже. Я очень рад вас видеть, правда, но мне скоро уходить.

Потому что я решил еще пройтись по центру с поиском осколков. Всесторонне обдумав этот вопрос, я понял, что, если уж в настоящее время кто-то охотится за частями реликвий, надежнее всего их держать у себя, а не бегать потом с высунутым языком в поисках. В гостинице я запустил это заклинание сразу после беседы с Вороновым, но никого с частями реликвий не обнаружил.

Отчим коротко обрисовал ситуацию в семье и принялся расспрашивать уже меня. Я сообщил, что у меня все хорошо и есть успехи не только в освоении Искры, но и артефакторике и механике. Без подробностей, разумеется. Не то чтобы я не доверял отчиму, но специалисты бывают разные, вытащат из чужих мозгов информацию так, что пациент и не заметит.

Под конец разговора появился Валерон и тихонько тявкнул мне в ухо:

– Воронов кому-то сообщил, что ты выжил. И этот кто-то будет ожидать тебя перед гостиницей.

Отчим напрягся, явно услышав тихое тявканье, а я подхватился и сообщил:

– Мне пора.

– Постой. Если ты отказываешься от телохранителей, давай я куплю тебе хорошие защитные артефакты.

– Спасибо, Юрий Владимирович, но в этом нет необходимости, – отказался я. – Я сам занимаюсь своей экипировкой.

– Так и занимайся сам. Я дам тебе на нее деньги.

– Вы и без того на меня очень много потратили. Не волнуйтесь, я справлюсь.

Набор, стыренный Валероном у астафьевской банды, был весьма приличен, для не личных артефактов, разумеется. На первое время его точно хватит, а потом я и свои научусь делать, потому что по-настоящему хорошие защитные артефакты делаются под конкретного человека, с учетом его сильных и слабых сторон, и настраиваются на автоматическую подпитку магией.

– Петя, ты же сам сказал, что мы семья, а в семье принято помогать друг другу.

– Я сказал, потому что так думаю, а не для того, чтобы вы за меня платили. Я вам очень признателен за все, что вы для меня сделали, и рад, что мне удалось это сказать лично.

Отчим неожиданно смущенно улыбнулся, покрутил головой, но продолжил столь же уверенно:

– Если тебе настолько претит брать у меня деньги, выпиши на меня вексель. У меня около пяти тысяч наличными при себе.

– Этим предложением воспользуюсь с радостью, – признал я.

Обмен произошел быстро, потому что я чувствовал: время подпирает, а мне еще возвращаться в номер за плащом и саквояжем. Мечту поваляться в ванне пришлось отложить на следующее посещение приличной гостиницы.

Тепло распрощавшись с отчимом и пообещав, что буду о себе сообщать, я рванул в свой номер, а затем, активировав незаметность, – на выход. Не знаю, караулили ли около гостиницы, но ощущение чужого взгляда не появилось. Зато на плече пристроился Валерон, принявшийся делиться своими выводами:

– А дядюшка-то тебя ненавидит, как ненавидел твоего отца.

– Кому он звонил?

– Он даже номер не называл. Сказал: «Девушка, соедините меня с тем же абонентом, что и прошлый раз». А потом, когда абонент ему ответил, бросил в трубку: «Племянничек жив, это может нарушить наши планы».

– Воронов не мог звонить организатору покушений. Он дал клятву, что не замешан, – напомнил я.

– Значит, ты мешаешь ему в чем-то другом.

– Возможно, что-то было в завещании?

Людей было много, и мне приходилось постоянно отслеживать обстановку и лавировать между прохожими, чтобы в меня никто не врубился. От гостиницы я ушел достаточно далеко, чтобы можно было дезактивировать незаметность, но я решил воспользоваться случаем – навык сам себя до десятого уровня не докачает.

– Возможно. Он и не предлагал тебя убивать. Только проследить. – Валерон посопел мне в ухо, потом нерешительно спросил: – Он же на нас злоумышляет?

– Злоумышляет, – подтвердил я.

Он подозрительно замолчал.

– Что ты у него приватизировал? На нас не подумают?

– Сущую мелочь, – скромно сказал Валерон. – На нас не подумают – лежало в закрытом чемодане.

– Что там лежало?

– Набор из булавки для галстука и запонок. Бриллианты – чистые, золото – хорошей пробы, тебе на артефакторику пойдет. Я бы и больше взял, но остальное там – подделки. Позолота и стекляшки, – Валерон пренебрежительно фыркнул. – Ни денег, ни артефактов, ничего ценного. А еще князь называется.

– Какой князь, такие и драгоценности, – отметил я.

– Так злоумышлял он на куда большую компенсацию, – с искренним огорчением тявкнул Валерон.

Обнесенного Воронова было ничуть не жаль. В конце концов, он сам виноват, что следит за своими ценностями настолько плохо, что его может обокрасть каждая пробегающая мимо собака. То, что у него с деньгами были проблемы, стало понятно, когда он ухватился за шанс продать свой особняк в зоне. Но отсутствие денег у моего врага (а дядюшка точно проявил себя как мой враг) не может стать причиной для неполучения с него Валероном компенсации.

На глаза мне попался огромный книжный магазин, куда я зашел, чтобы купить карту Святославска, для чего пришлось снять незаметность, а вышел и с картой, и с тетрадями, и с писчими принадлежностями, и со стопкой учебников как по артефакторике, так и по механике, алхимии и даже кузнечному делу в применении к магам со сродством к данному навыку. Учебники я забросил в контейнер, а вот карту раскрыл, потому что на ней были отмечены княжеские особняки. Как выяснилось, разбросаны они были не слишком далеко друг от друга. В основном вдоль главного Архангельского проспекта, широченной центральной улицы, особенностью которой было то, что дома стояли фактически вплотную друг к другу и очень близко к тротуару, отделяемые от него высокими коваными заборами и двумя метрами цветников, которые сейчас выглядели достаточно жалко, то есть притвориться, что я ими любуюсь, не получилось бы. Впрочем, мне это и не было нужно.

Запустив поиск осколков, я медленно пошел вдоль Архангельского проспекта, притворяясь любующимся архитектурой. Отклики обнаружились только в двух домах. Но я еще не проверял противоположную сторону.

– Будем сливать? – деловито поинтересовался Валерон, которого одобренная мной компенсация привела в хорошее настроение.

– Будем, – решил я. – Иначе, если будем тянуть, сопрут до нас. В крайнем случае, если не понадобится, подкинем владельцам.

– А как потом их различим?

Вопрос был правильным, поскольку я не знал, являются ли реликвии взаимозаменяемыми. Очень было похоже, что нет, если через них шла настройка на древо и княжеский перстень. Пришлось свернуть на параллельную улицу, где располагались торговые заведения, и купить в первой попавшейся алхимической лавке пачку полотняных мешочков для сухих травок.

После чего я вернулся на проспект к первому же дому с кусками реликвий и скастовал Слияние. Результат Валерон выплевывал сразу в мешочек, я туда же отправлял бумажку, на которой карандашом записывал, чья именно эта реликвия. Осколки нашлись от трех, в том числе и от вороновской, но возможности проверить, насколько они полные, у меня не было. И вообще, как мне казалось, я уже чрезмерно задержался на этом проспекте.

Поэтому я снял незаметность и жестом подозвал одного из ожидающих седоков извозчика и попросил отвезти меня в магазин, где я мог бы не слишком дорого купить инструменты для кузни.

– Обычные инструменты или артефактные? – сразу уточнил он.

– Чтобы подходили для работы с металлом механизмусов.

– Артефактные, значится.

– Но не очень дорогие, – предупредил я.

Конечно, благодаря отчиму, у меня появились дополнительные деньги, но кто знает, на что еще они понадобятся, потому что я их умудряюсь тратить быстрее, чем зарабатываю.

Извозчик привез меня к довольно скромному магазинчику на окраине и уверил, что в нем соотношение цена-качество оптимальное. Я хотел было попросить меня подождать и потом отвезти к дирижаблю, но решил, что лучше дойду сам под незаметностью, чтобы как можно меньше оставлять следов своего передвижения.

Когда я вошел в магазин, обнаружил, что попал в кузнечный рай. Чего там только не было, аж глаза разбегались. Но ровно до того момента, как увидел цены на артефактные инструменты. Простые кувалды и ручники тоже были и стоили очень даже гуманно. Проблема в том, что мне нужны были непростые, и у них цена начиналась от ста рублей. И это для самого обычного напильника.

Но никуда не деться, придется брать. Хорошо хоть, тиски можно было купить неартефактные. В наборе от Мазина, купленного у Демина, тиски были, но совсем небольшие, так что я отложил себе еще две штуки: побольше и поменьше. Обычные чугунные, без наворотов. Прикинул, не взять ли мне набор инструментов и для обычного металла, а потом сообразил, что вряд ли буду заниматься таким металлом в принципе, а уж выполнять тонкую работу с ним точно не стану.

Ножницы по металлу нужны? Нужны. Отложил к тискам, предварительно тщательно проверив шарнир, чтобы не было ни малейшего люфта. Лезвия сошлись ровно, без зазора, и оставили на листе бумаги идеально ровный срез.

– От Вишнякова инструмент всегда высшего качества, – сообщил подошедший приказчик. – Клеймо его видите? Берите, не сомневайтесь, прекрасный инструмент. Легкие, прочные – одно удовольствие работать.

Он пощелкал ножницами прямо перед моим лицом, показывая и ровный ход, и качество. Но я и без того видел, что инструмент хороший, смущало меня только одно.

– Цена у него тоже прекрасная.

– У нас наценка минимальная. К нам все знающие люди едут, – уверенно ответил он. – Обойдите весь город. Да что там город? Всю страну обойдите – и не найдете цену ниже.

– Даже если у производителя заказывать?

– Он с частными лицами не работает, – снисходительно пояснил приказчик. – Но вы можете попытать счастья.

Счастья с незнакомыми мужиками я пытать не собирался, поэтому решил ножницы взять здесь. А еще – набор зубил и пробойников. Сюда же пошли выбранные мной напильники и пара пилок. Набор сверл. А главное – волочильная доска – вещь совершенно необходимая, если я собрался Митины контуры дублировать проволокой.

Когда мне озвучили цену, потрясенный Валерон голосом умирающего еле слышно тявкнул мне в ухо, что на нас явно злоумышляют, если пытаются на ровном месте ограбить. Я его мнение проигнорировал, выторговал небольшую скидку за объем и заплатил.

– Доставка внутри города бесплатна, – предложил дополнительные услуги продавец, прикинувший общий вес моей покупки.

– Спасибо, обойдусь, – ответил я и принялся сгружать все в артефактный контейнер, который из саквояжа не извлек, поэтому со стороны мой саквояж выглядел бездонным.

Глава 14

Рассматривать, что там собралось в Валероне, в дирижабле я не рискнул. Не дай бог, активируется сразу – и что мне тогда делать? В небе, вдалеке от зоны. Нет уж, лучше дотерплю до Дугарска, в крайнем случае ломанусь на нужное место сразу, не дожидаясь более удобного времени.

– Не активируется, – не согласился с моими страхами Валерон, когда я ими поделился. – Я бы почувствовал. Но может фонить, что почувствуют несколько пассажиров с этого рейса. Один – очень сильный маг и очень подозрительный на злоумышление.

Он слишком выразительно замолчал, чтобы я не отреагировал.

– Пока он не придет лично сюда злоумышлять, ты у него ничего не тыришь.

– А потом будет уже поздно. Он же с дирижабля сойдет вместе со всеми ценностями, – расстроенно тявкнул помощник.

– А если ты его ограбишь на дирижабле, со всеми ценностями отсюда спустят нас. И ценности отберут. Стоят они того?

– Да кто на тебя подумает? – недовольно тявкнул Валерон.