Текст книги "Слияние (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Стало быть, да, – подтвердил я.

– А второй, значится, гувернер, Павел Валентинович. Тож Вороновских детишек обучал много, – отрекомендовал Прохоров еще одного старичка, сухонького, аккуратного, чисто выбритого. Тот тоже приподнялся из-за стола для вежливого поклона.

– Очень приятно, – ответил я, недоумевая, зачем Прохоров притащил их на встречу со мной.

– А уж как нам приятно, – сказал Павел Валентинович. – Аркадий Константинович был на редкость любознательным ребенком.

– К сожалению, я его не помню даже взрослым. Был совсем маленьким, когда мой отец погиб.

– Тута вона что, – опять сказал Прохоров. – Вороновы больше не нуждаются в услугах этих двух достойных людей. Фактически их выставили на улицу.

– Им наверняка платили жалованье, – заметил я. – И немаленькое.

– В том-то и дело, Петр Аркадьевич, в том-то и дело, – чуть дребезжащим голосом сказал камердинер моего покойного деда. – И жалование нам хорошее платили, и по завещанию Константина Александровича нам были отписаны весьма солидные суммы. Но мы оба совершили глупость, дав в долг всю сумму Максиму Константиновичу.

– Без расписки? – сообразил я.

– Именно так, – подтвердил гувернер. – Максим Константинович не отказывается от обязательств, но выполнение их откладывает на неопределенный срок. А вдовствующая княгиня потребовала от нас освободить занимаемые комнаты…

– Ейный внук настоял, – пояснил Прохоров. – Мол, нету денег у семьи, чтобы кормить дармоедов. Старичков на улицу выставили. Хорошо хоть вещи разрешили забрать. Вот тама мы с ними и познакомились.

– Тама – это где?

– Дык в лавке подержанной одежи, – пояснил Прохоров. – Они сдавали, я покупал.

– Гардероб покойного Константина Александровича, – пояснил камердинер, – поскольку семья его в этих вещах не заинтересована и разрешила нам ими распорядиться. Вы не думайте, у нас есть лично дозволение как вдовствующей княгини, так и ее внука.

– Я вас ни в чем не подозреваю, – ответил я, все также не понимая, зачем Прохоров их сюда приволок. Собственно, мне не было дела до склок внутри вороновского семейства. Оно было мне чужим.

– Тута я вспомнил, как ты говорил, что тебе камердинер нужен, – неожиданно выдал Прохоров. – Николай Степанович – человек с понятием и опытом, согласен с нами в Дугарск ехать. Ну и Павла Валентиновича кудась пристроим.

– Я ж говорил, – тихо, но возмущенно тявкнул Валерон. – Нельзя его одного куда-то отправлять. Нет, чтобы кого приличного приволок, так двух старикашек где-то надыбал, о которых должны заботиться другие.

Старички сидели тихо и смотрели на меня так, что я понял: поступить как дядюшка и выбросить их на улицу не смогу, не совсем они мне посторонние – отца знали, и вообще по всему выходит, что теперь уже я новый князь с полным набором осколков. Похоже, именно это и притянуло ко мне людей, о которых я должен позаботиться. Но тащить тех, кто не сможет себя защитить, в Дугарск? Я вздохнул.

– Григорий вас предупредил, в каком городе мы живем? Там постоянная опасность открытия новых искажений.

– В нашем возрасте смерть уже не пугает, – ответил бывший гувернер сразу за обоих. – Пугает смерть в нищете.

– Богатства я тоже обещать не могу. Живем мы скромно. Дом, правда, большой, но готовим и убираем сами.

– Работы мы не боимся, – сказал Николай Степанович. – По мере сил будем делать все, что понадобится. Я многое умею, не пожалеете, Петр Аркадьевич, коли меня заберете.

– Не уверен, что по моему профилю вам нужны будут услуги, – смущенно сказал Павел Валентинович.

– Как раз ваши услуги будут очень востребованы, – возразил я. – Григорию требуются полноценные занятия по всем предметам. И главное – чтобы он наконец научился нормально говорить.

– И правильно, – еле слышно тявкнул Валерон. – Пусть тоже страдает.

Физиономия Прохорова, услышавшего мои слова, вытянулась до неузнаваемости. А как ты думал? Любое доброе дело всегда прилетает бумерангом, особенно если ты его собрался совершать за чужой счет. Это он еще не догадывается, что старичкам придется уступить кровати – не на полу же их укладывать.

– Это мы сделаем, не извольте сомневаться, – обрадовался Николай Степанович. Павел Валентинович – редкий специалист, к любому ребенку подход находил, найдет и к вашему помощнику. Вижу, доброе у вас сердце, Петр Аркадьевич, в батюшку пошли.

– Как скоро вы соберете вещи для отъезда? – уточнил я.

– Мы даже не раскладывали их. Сняли комнату на двоих в доходном доме, – пояснил Павел Валентинович. – Вот только сегодня сняли. Вещей у нас совсем мало. Раньше мы жили на всем готовом, так что не накопили имущества. И денег, получается, тоже не накопили.

В результате мне пришлось оплатить еще две каюты в дирижабле под неожиданно появившийся персонал. А в графе против фамилии Вороновых появился еще один пунктик доказательств, что семейство моего покойного отца прогнило насквозь.

Глава 22

Вещей у наших подопечных оказалось до крайности мало: только немногочисленная одежда и обувь. Знал бы об этом раньше – купил бы в Святославске хоть постельные принадлежности, но теперь этим придется заняться в Курмене или Гарашихе. Лучше в Курмене, где цены пониже. Поневоле задумаешься, не лучше ли было бы оплатить старичкам проживание в Святославске хотя бы на время, но они тогда точно посчитают себя брошенными. Вон как глаза загорелись, когда я согласился их с собой взять.

Вставал и вопрос с их легализацией. Конечно, к слугам обычно не присматриваются, и все же кто-то глазастый мог опознать в них бывших вороновских работников. А значит, этого скрывать было никак нельзя. Я решил прямо об этом не говорить, но если вдруг спросят – отвечать только правду. Мол, ездил по делам в Святославск, встретил случайно, решил дать приют. Теоретически, конечно, можно связать мои визиты в столицу и пропажу реликвий. Но насколько я успел заметить, к хранению осколков относились крайне небрежно и отмечали их потерю сразу же только в случае кражи при них, как случилось с последним осколком Куликовых.

А в случае пропажи вороновских осколков в первую очередь подозрение падет на дядюшку, который от этой ситуации выигрывает, оставаясь князем. Наверное, оставаясь, потому что последнее императорское слово пока не сказано. Хотя если уж до Куликовых добрался императорский представитель, то и к Вороновым наверняка тоже зашли.

В этот раз никто из моих спутников пренебрежительных взглядов в дирижабле не удостоился. Оба старичка выглядели достойно. Что касается Прохорова, так он умудрился себе не только полностью гардероб поменять (как выяснилось, как раз с помощью приведенных им старичков, хотя и не из вещей покойного князя Воронова – те были ему совсем не по размеру), но и приобрел чемодан и такой же саквояж, как у меня. Оба предмета были чуть потертыми, что придавало Прохорову вид завзятого путешественника. Если бы он еще рот не открывал – так вообще был бы похож… все же скорее на богатого купца, потому что выдавала борода. Ее следовало либо сбрить, либо начать ухаживать, а это не только стряхивать крошки на пол.

Не успели мы взлететь, как ко мне в каюту постучались оба моих новых подопечных.

– Мы еще раз хотели вас поблагодарить, Петр Аркадьевич, – торжественно сказал Павел Валентинович. – Максим Константинович наотрез отказался принимать у нас клятву верности после смерти отца. Видимо, уже тогда подумывали о том, чтобы с нами расстаться.

– А вы ее давали моему деду? – удивился я. – Работа у вас, конечно, ответственная, но клятва уж очень серьезные обязательства накладывает.

– Клятва же обоюдная, – чуть удивленно ответил Павел Валентинович. – Вторая сторона тоже принимает на себя обязательства, что в нашем положении было бы предпочтительнее.

Они замолчали и так на меня уставились, что не догадаться, о том, зачем они пришли, было совершенно невозможно.

– Вы хотите принести клятву верности мне? – все же уточнил я.

Валерон тоже молчал, то ли отправившись выяснять, нет ли в дирижабле кого злоумышляющего, то ли решив не влиять на мое решение.

– Да, Петр Аркадьевич, – обрадованно выдохнул Николай Степанович. – Это придало бы нам уверенности в будущем, понимаете? И вам тоже сразу станет спокойнее: не будете переживать, что мы при встрече с вашей родней можем сказать что-то лишнее.

– Вы тем самым привяжетесь ко мне навсегда и не сможете никуда уйти, – напомнил я. – Фактически я сейчас нищий.

– Ваш дед был уверен, что у вас великое будущее, – ответил Павел Валентинович. – Дай бог, доживем до того счастливого момента, когда вы станете князем.

– Когда вы позвали нас с собой, я сразу понял: правильно Константин Александрович о вас говорил, – добавил Николай Степанович. – А что касается денег, так, знаете ли, Вороновы сейчас переживают не лучшие времена. Источник их дохода накрыт зоной. Вложения себя не оправдали, а они привыкли жить на широкую ногу.

Он замолчал, и они опять оба на меня уставились, ожидая моего решения. На мой взгляд, клятва верности была мне куда выгодней, чем им, но говорить, я, разумеется, этого не стал, согласился принять, пообещав со своей стороны всю возможную поддержку. И только после этого из моей каюты они ушли, совершенно успокоенные, зато через некоторое время пришел Прохоров. Ужинать. Перед этим он заглянул к новым двум членам нашей команды и оставил еду и им, поскольку вчетвером ни в одну каюту было не влезть. Может, я и не смогу дать этим старичкам много, но они хотя бы будут сытыми.

Валерон, на удивление, в этот раз не предложил ни у кого ничего экспроприировать. Я было удивился, а потом узнал, что рейс выдался полупустой: кроме нашей компании, была занята всего одна каюта, и та – дамой, которых Валерон обходил своим интересом. Хотя, может быть, нам пока не попадались особы с багажом, требующим вдумчивого изучения.

Как бы то ни было, даму эту никто из нас не видел до самой швартовки в Курмене, а значит, оценить ее богатство возможности не появилось, о чем я не слишком жалел. Помощник же продрых почти всю дорогу, а перед выходом из каюты опять заговорил про конфеты. Я напомнил, что их должен купить Прохоров, в магазине поприличней.

Старички тоже выспались, из дирижабля они выходили бодренько и осматривались с интересом.

– Ждем ваших указаний, Петр Аркадьевич, – заявил Павел Валентинович.

– Думаю, будет лучше, если вы подождете нас в трактире, – сказал я. – Мы отдавали машину на покраску, нужно проверить, как сделали, и забрать.

– Тогда мы лучше с вами, – предложил Николай Степанович. – Проверка исполнения заказа входила в мои обязанности. У меня опыт в этом деле огромный.

Вряд ли у него был опыт в проверке автомобилей, скорее, он просто хотел быть полезным. Что ж…

– Хорошо, – согласился я. – Вы едете со мной, а Григорий выполняет мое поручение и тоже подходит к мастерской.

Поручение было обговорено еще вчера, ради чего Прохоров переоделся в свою старую одежду, чтобы ему не предлагали все по завышенным ценам. Мы с ним договорились, что он докупает продуктов, сколько влезет в контейнер, а потом берет постельные принадлежности для наших новых жильцов. Как все это будем крепить к машине, посмотрим на месте, поскольку в салоне мне бы пассажиров разместить.

Доехали до мастерской мы быстро, и автомобиль действительно оказался готов полностью. Николай Степанович осмотрел все тщательно, чуть ли не обнюхал каждую щель, где-то даже ногтем поковырял, чтобы убедиться, что повреждения не будет – качественная алхимическая покраска делала это невозможным.

– Хорошая работа, – наконец вынес он вердикт. – Все как надо сделано.

– Отличная основа потому как, – ответил ему работник мастерской. – На нее отличная покраска легла, и как результат – бонусы готового изделия. Мы даже мага с артефактом приглашали, чтобы зафиксировал. Документы прилагаются. Дополнительных денег не возьмем. Первый раз у нас такое получилось.

Он извлек из папки два солидно оформленных документа с печатями и протянул мне. После покраски оба мои изделия посчитались завершенными и получили бонусы. Автомобиль получил по +5 к прочности, представительности и безопасности. А паучиха +7 к болтливости. Ее мне тоже принесли и выдали, причем не абы как, а в красивой картонной коробке, в которой она выглядела дорогой игрушкой, какой, в сущности, и была. Но, пожалуй, сертификат с ее бонусом княжне я передавать не буду, пусть это станет приятным сюрпризом.

– Петр Аркадьевич, у нас интересовались, где можно заказать такой автомобиль – очень уж он некоторым нашим клиентам понравился. А еще поступило хорошее предложение выкупить этот.

Еще бы не было интереса: наверняка раззвонили по всему городу, что у них изделие с дополнительными свойствами, да еще какими. Это они еще про руну Прочности не знают, поскольку она нанесена на металл со стороны салона.

– Этот не продается, и на заказ я не делаю, – сразу пояснил я.

– Вы сами делали, Петр Аркадьевич? – поразился Николай Степанович. – Неужто сами? Или, может…

Он смутился и не договорил. Но я и без того понял, что он имел в виду: Прохоров выглядел куда более приспособленным для сборки столь сложного устройства, чем юнец, каковым я выглядел.

– У меня сродство к механике и артефакторике, – пояснил я. – Без помощи Григория дольше бы провозился, конечно, но собрал бы, не сомневайтесь. Разработка полностью моя. Артефактный двигатель собран лично мной. Я крепче, чем кажусь.

– Простите, Петр Аркадьевич, не хотел вас обидеть, – стушевался Николай Степанович.

– Ваши сомнения понятны, вы меня слишком мало знаете.

– Делал настоящий мастер, иначе изделие не получило бы бонуса, – с долей скепсиса сказал работник мастерской.

– У меня есть следующие навыки: мастер механики, мастер кузнечного дела и мастер создания артефактов.

Это сняло все сомнения, и на лицах окружающих появилось осознание и уважение: мастер – товар штучный, кому попало его не дают.

– Правда, все только первого уровня, – устыдившись, добавил я. Сказал и сразу же обнаружил, что мастер механики взял второй уровень.

– Какие ваши годы, – уважительно сказал работник мастерской. – Иные всю жизнь кладут, но мастера так и не получают. Не каждому дано. Кроме сродства, надобно еще и правильно поставленные руки иметь.

– С руками у меня, слава богу, все отлично, – отшутился я. – Давайте-ка я оплачу остаток, и мы будем грузиться.

Потому что погода стояла типично осенняя: задувал пронизывающий ветер, гоняя уже подсохшие опавшие листья, а небо затягивалось темными упитанными тучами. Только дождя не хватало – дворников на машине пока нет, а значит, ехать придется медленно, чтобы успеть разглядеть опасность на дороге.

Чемоданы мы забросили в машину, и в контору для оплаты и подписания документов прошли все вместе. Мои спутники внимательно изучили договор, убедились, что все было сделано в соответствии, после чего я достал деньги, но внезапно у кассира пропал ключ от кассы. Искали его всей мастерской, куда только ни заглядывая. А нашелся он, только когда в мастерскую торопливо вошел мужчина в дорогом пальто.

Я расплачивался, отбиваясь от уговоров продать автомобиль по очень привлекательной цене. Причем предложение уже шло от конкретного покупателя. Вот почему все действия по оплате намеренно тормозились – чтобы тот успел подойти и озвучить свое предложение лично. Я столько раз сказал «нет», что оно уже у меня автоматически вылетало на любой вопрос. Наконец, все формальности были завершены, и мы вышли во двор. Причем потенциальный покупатель от меня не отстал, принялся уговаривать теперь уже сделать под заказ.

– Укусить его, что ли? – задумчиво подал голос Валерон.

Покупатель внимания не обратил на тихий лай, а вот оба старичка услышали вполне конкретный вопрос и принялись озираться, не понимая, откуда послышался голос. Но, что удивительно, спрашивать никто ничего не стал.

– Он же злоумышляет? – продолжил Валерон.

– Этот господин уверен, что дает мне возможность заработать, – торопливо объяснил я, чтобы не решать, что делать с очередными часами. – Он просто не представляет реальную стоимость этой машины, где все металлические части сделаны из металла механизмусов, прозрачные – сняты с них же и обработаны, а двигатель артефактный и не имеет аналогов.

Господин наконец осознал, что ему ничего не обломится, и ушел, досадливо оборачиваясь и с тоской глядя на автомобиль, который уже считал своим. Почти сразу после его ухода на пролетке приехал Прохоров с кучей тюков, и мы принялись грузиться. Поскольку заднего сиденья в машине пока не было, пришлось заменять его чемоданами, на которые Прохоров раскатал одну из купленных перин. Вместо спинок сидений использовались подушки. Все остальное пришлось крепить сзади, только оба саквояжа Прохоров решил взять на колени, как он сказал, на всякий случай. А коробку с паучихой удалось разместить сзади салона так, что она никому не мешала. Пока мы пытались всё распихать, я несколько раз подумал, что машина вышла слишком маленькой. Хотя нет, для представительских целей – самое оно, а вот для перевозки грузов нужно что-то побольше, типа грузовичка. Но займусь я им, только если будет время, металл и подходящие колеса, пока у меня времени и колес нет, а металла – только на снегоход. После изготовления, если я не просчитался, должна остаться самая малость.

Наконец, мы для всего нашли место и выехали сначала из мастерской, а потом – и из города. Когда отъехали пару километров, Николай Степанович внезапно спросил:

– Петр Аркадьевич, у вас есть призрачный помощник, я правильно понял?

– Как вы догадались?

– У Константина Александровича тоже был, – пояснил он. – Голос раздается, а никого нету. И слова разбирают не все, а только те, кому дозволено.

– Только те, кто крепко связан с владельцем помощника, – пояснил Прохоров. – Вона я, до того как клятву Петру дал, токмо лай слышал, а как присягнул, значится, сразу разбирать слова начал. Валерон – он очень умный и полезный.

– А кто-то очень льстивый, – проворчал Валерон. – Мне, конечно, приятно, что ты столь высокого обо мне мнения, но я предпочитаю любым комплиментам конфеты.

– Купил, – сразу сказал Прохоров. – Мне ж Петр указание дал: в первую очередь конфеты, а все остальное – если деньги останутся.

– Это он правильно, – подобрел Валерон.

– А помощник Константина Александровича как выглядел? – заинтересовался я.

– Этого мы не знаем. Ни разу не видели, только слышали.

– Уродец какой-то, наверное, – заявил Валерон. – Не всем так везет с воплощением, как мне.

И уже никакого возмущения из-за кривого вызова. Нет, мне он еще непременно выскажет, и не раз, чтобы что-то выбить для себя, но при разговоре с другими никакого сомнения в собственной исключительности и привлекательности не допускается.

– То есть вы нам покажетесь, милостивый государь? – заинтересовался Павел Валентинович.

– Покажусь, но дома, чтобы лишнюю энергию не тратить на переход из одной формы в другую. Обо мне в Дугарске никто не знает, и лучше, чтобы это так и было. А то там две княжны, а я точно в их вкусе. Проходу не дадут.

Это он, наверное, маменьку вспомнил…

– Мы не проговоримся, – пообещал Николай Степанович. – Про призрачного помощника вашего дедушки посторонние не знали, потому что это серьезное преимущество для мага. Жаль, что, когда Константин Александрович умер, его помощник был на задании. Так и не вернулся.

Вопрос о смерти князя Воронова я решил оставить на потом: все же это чисто внутрисемейное дело, Прохорову о нем знать не надо.

– Да, после смерти вызвавшего нас сразу утягивает в наш родной мир, – подтвердил Валерон. – Поэтому мы заинтересованы, чтобы вызвавший жил как можно дольше. И как можно продуктивней. Чем он сильнее, тем мы больше получаем энергии.

Павел Валентинович принялся расспрашивать Валерона, тот с удовольствием отвечал на все вопросы. Но как-то так отвечал, что, если бы я не видел Валерона лично, был бы уверен в его огромных размерах, крутых навыках и необычайной свирепости. Хотя свирепость там на высоте: второго моего убийцу он загрыз безо всяких колебаний. Еще бы: тот покушался на святое – на причитающуюся Валерону энергию. А за свое песик будет драться до последнего, и мне почему-то кажется, что в свое он теперь включил не только меня, Митю и Прохорова, но и нынешних своих собеседников.

Глава 23

Ехали мы в этот раз куда медленнее. И потому что появились дополнительные пассажиры, и потому что дождь все-таки зарядил, резко ухудшив видимость. Пару раз мы даже попытались застрять: машина груженая, колеса узкие, двигатель на максимальную мощность использовать нельзя – без колес останусь. Пришлось доставать зелье и кисточку и рисовать руну Легкость и на машину, и на вещи. После этого дело пошло пободрее, хотя, конечно, на раскисшую дорогу нужны шины пошире или вообще танковые треки. Двигатель нынче танк запросто с места сдвинет, причем любого размера. Правда, для поездки внутри города танк уже не столь хорош – продавит всю мостовую.

По дороге останавливались на обед в одном небольшом городке. Ресторацию выбрали в центре, прилично выглядящую. Покормили там тоже неплохо. Пока ели, вокруг автомобиля собралась толпа зевак. Еле выехать удалось, поэтому в городах решили больше не останавливаться, да и вне города тоже особо ноги не разминали – погода не способствовала.

В Дугарск въезжали уже по темноте, а дальше пошли хлопоты по обустройству. Познакомили новых жильцов с Митей. Оттащили в выбранные комнаты наши с Прохоровым кровати, хотя старички активно возражали. Мол, невместно им спать на кроватях, когда будущий князь спит на полу. Еле уговорили, что это временно и что завтра Прохоров соорудит еще два спальных места. Покрасивее и подостойнее князя и его близкого сподвижника, коим гордо именовал себя Прохоров. Пришлось несколько раз напоминать, что я не князь и что, если они меня так будут называть при посторонних, у меня будут проблемы. Показал наш прогрессивный санузел и объяснил, как пользоваться купелью, после чего на ее использование образовалась очередь. Последним в нее встал Валерон, сообразивший, что сможет там проваляться куда дольше, если за ним никто не зайдет. Конфеты он потребовал выдать заранее, но к ним не прикоснулся – приберег для купели.

Если мои подопечные и были разочарованы видом проявившегося помощника, то никак этого не показали. Напротив, Павел Валентинович заявил, что прекрасно, когда призрачный помощник кажется обычной собакой – никто от него не ожидает ничего сверхъестественного. Главное – это правильное содержимое в столь красивой оболочке. Валерон аж распушился от гордости и удовольствия и сказал, что ему приятна компания умных и понимающих людей.

Все остальное отложили на завтра. После ужина поначалу все разбрелись по комнатам, причем Прохоров озабоченно сказал, что, наверное, нужно все-таки двери пристроить, а то как-то нехорошо получается при возросшем количестве населения. Ни шкафов, ни полок, опять же, только несколько табуретов.

Я ответил, что по этому поводу будем думать завтра, и отправился мыться, поскольку все отказывались идти в купель до меня. Полежал я совсем немного, но этого хватило, чтобы очиститься изнутри и снаружи и отдохнуть после непростой дороги.

После меня мылся Прохоров, а потом наступил звездный час Валерона. Сначала он выступал консультантом для наших новых жильцов. Советовал то один, то другой режим и помогал включать и выключать, очищая артефакт. Попутно внушал им мысль о своей незаменимости.

Когда же очередь дошла до самого Валерона, то ему компанию составил не только Митя: до меня доносились отголоски разговора то с Павлом Валентиновичем, то с Николаем Степановичем. Причем, судя по тональности речи Валерона, мой помощник сейчас упивался собственной значимостью. Митя тоже получал свою долю внимания, но несравненно меньше – Валерон старательно перетягивал внимание на себя, подчеркивая, какой он умный и незаменимый. И если бы не он, я бы уже давно умер. Наверное, это имело под собой основание: в поезде меня без него убили бы однозначно, да и дальше он существенно облегчал мне жизнь и советом, и помощью. И все равно слушать было смешно. Очень уж Валерон важничал.

Потом слушать я перестал, вытащил один из купленных артефакторных учебников по работе с элементалями и принялся изучать. Потому что создание классических артефактов очень отличалось от создания артефактов по схемам из кристаллов. Собственно, в артефактах по схемам ключевым моментом была последовательность действий, а в классических вариантах – точность внедрения заклинаний и умение работать с разными материалами и стихиями.

Читал я долго, подсвечивая себе Шаром света, тем самым параллельно прокачивая еще это заклинание. Спать я лег, только когда оно взяло седьмой уровень, а в доме воцарилась тишина, разбиваемая только короткими шебуршениями в гостиной. Я еще подумал перед тем, как заснуть, что Митя, наверное, отрабатывает нападение на кушетку.

Ночью опять открывалось искажение, но далеко, так что я просто перевернулся на другой бок и уснул. Когда я проснулся утром, обнаружил Валерона на подушке рядом. Вид помощник имел настолько замученный, словно не валялся в купели в компании коробки конфет, а всю ночь грузил в вагоны уголь.

Народ уже не спал и что-то активно обсуждал, поэтому я почистил зубы и двинулся на голоса, которые, на удивление, слышались не из кухни, а из гостиной.

Та оказалась завалена полностью: как контейнерами, так и вещами разной степени разрушенности. Прохоров как раз обсуждал с Николаем Степановичем, удастся ли привести в порядок дверь, которая была изрядно повреждена явно монстрами из зоны.

– Это откуда столько добра? – опешил я.

– Дык, лохматый приволок, – пояснил Прохоров. – Павел Валентинович, когда с ним вчера разговаривал, неожиданно выяснил, что Валерон уже может ставить метки и по ним переноситься. Он поставил одну здесь, вторую там, где разрушенный обоз, после чего, похоже, перетаскал все, что там еще оставалось. Вона даже обломок оглобли лежит.

– Я даже не знал, что он так умеет…

– Похоже, он и сам об этом забыл, – заметил Павел Валентинович. – Эта возможность призрачным помощникам открывается не сразу при попадании в наш мир, а по достижении определенного уровня. Когда я Валерону об этом напомнил, он сразу отправился проверять. И это результат проверки.

– Неплохой результат, – заявил Прохоров. – Двери какие-никакие повесим.

– Здесь находится книжный шкаф, – указал Павел Валентинович на один из контейнеров. – Если вы его поставите в библиотеке, мы с Николаем Степановичем расставим в нем книги. Ибо не дело это, когда они валяются на полу. Сами мы, увы, его не дотащим.

Шкаф даже на вид выглядел тяжелым, и ворочать его по лестнице не было никакого желания.

– Боюсь, одного шкафа не хватит.

– Не переживайте, Петр Аркадьевич, здесь еще один есть. Не дело, что вы живете в таких условиях. Они не соответствуют вашему статусу. Здесь всего лишь минимальный набор.

Не могу сказать, что это меня обрадовало: мебелью в этом доме обзаводиться я не собирался.

– Может, позавтракаем сначала? – предложил я.

– Чтобы потом на полный желудок носить тяжести?

– Зачем носить? – удивился Прохоров. – Лохматого попросим: он в одном месте всосет, в другом – выплюнет.

Я окончательно проснулся, поскольку будить Валерона сейчас показалось мне форменным свинством. Реально же умаялся, бедолага.

– Просить никого не будем. Я руну легкости нанесу и все перетаскаю в одиночку без проблем.

– А вы и руны знаете, Петр Аркадьевич? – поразился Павел Валентинович.

– Я ее на машину наносил при вас.

– Признаться, мы как-то пропустили эту демонстрацию ваших возможностей, Петр Аркадьевич, – смутился он.

– Тогда давайте сделаем так. Мы завтракаем, а потом разбираем контейнеры, которые принес Валерон. Заодно решаем, что куда относить.

Я загрустил. Планы у меня были на сегодня совсем другие, но разобрать гостиную было необходимо: она выглядела складом, что недопустимо. Ладно, когда один контейнер со шторами стоял посреди гостиной, но когда там все завалено…

После завтрака, который Валерон благополучно проспал, мы опять отправились в гостиную, разгребали большие контейнеры, решали, куда какие предметы переносить. Я рисовал на них руны легкости, Прохоров – относил. Пустые контейнеры, так же расписанные рунами, он же относил на чердак, который в этом доме был большим, сухим и абсолютно пустым. То, что было ни к чему не пригодно (как, например, кусок оглобли), откладывалось либо на выброс, либо в кучу для дровяника – для бани топливо всегда нужно.

Дверь, вызвавшую споры ранним утром, было решено все же куда-нибудь повесить. Потому что все двери, которые перевозились просто так, были в той или иной степени испорчены. Я возражал, поскольку не хотел, чтобы дом напоминал филиал помойки, но остался в меньшинстве. Поскольку дверей не было никаких и купить возможности не было, решено было ставить все. Честно говоря, после этого мне стало казаться, что твари добрались и досюда, но Прохоров уверил, что все можно будет зачистить и покрасить. Главное – красящее зелье купить, а дальше – дело техники. А когда я сказал, что не вижу смысла вкладываться в этот дом, Прохоров обрадованно заявил, что и не надо – у нас все есть. А что немного облезлое – так это не страшно.

Разбор притащенного Валероном занял около двух часов, и работа была настолько муторной, что, когда закончились все большие контейнеры, я воспользовался первой же возможностью удрать в кузню. Точнее, сначала в ту часть сарая, которая была у нас гаражом, и внимательнейшим образом осмотрел автомобиль. Все же досталось ему хорошо. Но выглядел он, словно только что выехал из мастерской: красивый и блестящий. К сожалению, похоже, это последняя его поездка в этом году. Разве что от этого дома к княжескому можно проехать, но не в другой город.

В сарае было прохладно, но подтапливать находящуюся внутри печь я не стал: все равно сейчас кузню раскочегарю и здесь станет не просто тепло – жарко. Не успел я этим заняться, как от калитки раздался звонок.

Я даже не удивился, когда увидел Козырева. Мы обменялись приветствиями, после чего он обозначил цель визита:

– В Дугарске чего только не говорят про ваш автомобиль. Было бы интересно глянуть.

– Пожалуйста, Алексей Фомич, проходите.

В мастерской он обошел машину по кругу, уважительно цокая языком, после чего заявил:

– Ну надо же. Действительно, потрясающая вещь. Могу понять восхищение наших стражников. Этакого чуда и в столице не узришь, не то что в нашем Дугарске. А как у него с проходимостью?

– Не особо хорошо. На раскисшей дороге то и дело норовит застрять. Но такой автомобиль для бездорожья и не подходит, пусть двигатель и позволяет, но колеса уж больно узкие, большую мощность подавать нельзя. Говорят, в глубине зоны есть механизмусы с колесами пошире.