Текст книги "Слияние (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

– У бати-то простой горн, зато сам он кузнец непростой. Прохорова всякий знает, потому как со сродством кузнец. И заклинания нужные знал. Вот эта штуковина, – Прохоров указал на меха, – гнилая совсем, не выдержит работы-то. А воздух нужон, чтобы угли жар набрали. Но у меня заклинание есть.

Багровые пятна расползались по граням углей, начали пробегать крошечные огоньки. Воздух, подаваемый Прохоровым в горн, гудел. Сам Прохоров вдохновенно подсыпал уголь, аккуратно его вороша, чтобы жар был равномерным.

Вскоре внутри горна заклубилось мощное, живое, нестерпимо яркое пламя. От него шел ровный жар, воздух рядом дрожал и плыл.

– Видал? – гордо сказал Прохоров. – Не растерял еще умений-то. Огонь – душа кузницы, к нему подход нужон. А теперь можно и железом заняться.

Для начала Прохоров обжег пару инструментов на огне и счистил с них ржавчину. Выглядеть новыми они не стали, но работать теперь было можно.

Прохоров протянул мне длинные клещи и стальной пруток в палец толщиной.

– Как говорил батя, металл нужно чувствовать. Поймешь его – и он сам перед тобой раскроется. Да держи ты.

Я неловко подхватил пруток и клещи.

– Что делать-то?

– Седня те токмо металл почувствовать надо, скуешь че – навряд ли. А вот как металл движется и дышит под молотом – понять обязан. Засовывай в самый жар, где белое все, и жди.

Я поместил пруток в самую сердцевину пламени. Сначала ничего не происходило, потом конец прутка принялся медленно менять цвет: с серого на тускло-красный, затем на ярко-алый и наконец на ослепительно-желтый, притягательный в своей яркости.

– Чуешь? – спросил Прохоров. – Теперь самое время. Тащи – и к наковальне.

Я подхватил щипцами уже не пруток, но заготовку. От нее шла волна жара и света, яркого, почти ослепляющего. И еще она казалась живой. Я положил заготовку на массивный рог наковальни. Прохоров встал рядом, взяв в руки молот.

– Вот, смотри. Первая задача – оттянуть кончик, сделать его тоньше. Удар не должен быть размашистым. Он точен и короток. Бьешь не мышцами, а весом молота, понял? Рука расслаблена, держи твердо, но не так, как бывает при судороге, кады руку не разогнуть. Мягче рука должна быть. Смотри на металл, а не на молот. Повторишь за мной.

Легкое, неожиданно изящное для Прохорова движение кистью – и молот, описав короткую дугу, звонко ударил по раскаленному металлу. На оранжевой поверхности осталась четкая вмятина, а искры фейерверком брызнули вниз, к ногам.

– Ну че, Петь, твоя очередь. Бей, давай.

Молот в руках оказался неожиданно тяжелым – когда Прохоров столь легко им орудовал, я уверился, что весу там всего ничего. Я нацелился на пруток, напрягая плечо.

– Локоть-то расслабь, – сразу поправил Прохоров. – Чай, не дрова рубишь.

Неожиданно руку повело, и удар пришелся по краю наковальни, даже не задев пруток. Я почувствовал, как заалели от стыда уши. Казалось бы, чего проще – взял молот и бей? Но нет, и здесь умудрился облажаться. Сродство к Кузнечному делу – не панацея.

– Ниче. Приспособишься. Давай еще.

В этот раз удар пришелся по заготовке, но слабоватый: металл лишь чуть-чуть дрогнул.

– Еще давай. Неча прохлаждаться, а то будешь первым кузнецом, замерзшим в кузне, – ехидно бросил Прохоров.

В третий раз молот наконец-то точно попал в цель. Раздался глухой звук удара, а я почувствовал в руках ни с чем не сравнимое ощущение поддавшегося металла. Он больше не был твердым. Плотным – да, а еще податливым, как очень густое тесто, пластичность которого чувствовалась каждой косточкой в запястье.

– Ага, поймал! – обрадовался Прохоров. – Почувствовал же? Остыл уже, давай опять на уголья.

Пока пруток заново набирал нужную температуру, я коротко глянул на свои навыки. Обнаружил Мастера кузнечного дела первого уровня и Ковку первого уровня. Пожалуй, Прохорову я этого не скажу, чтобы не расстраивать.

Дальше пошло по кругу: от горна к наковальне и обратно. Ослепительный притягательный свет раскаленного железа, жар в лицо, ритмичная музыка кузнечного молота – все это создавало волшебную атмосферу. Рука начинала ныть, по спине катились струйки пота, но это было неважно. Важно было, что под ударами кусок железа становится живым, изгибается, сплющивается, меняет форму по моей воле. В этом танце силы и огня было нечто гипнотизирующее, на него хотелось смотреть и смотреть.

Через несколько нагревов конец прутка превратился в кривоватый, но тонкий и плоский лепесток.

– Все, хватит, – скомандовал Прохоров. – В воду суй.

В воде лепесток яростно зашипел, не желая расставаться с жаром. Из воды я вытащил уже почерневший, покрытый окалиной кусок металла, где не было ничего от того сияющего великолепия, с которым я работал. Лепесток был обычным. И это неожиданно показалось неправильным. Наверное, стоило сделать какую-то законченную вещь, а не такую вот заготовку непонятно чего.

Прохоров взял остывшую заготовку, повертел и сказал неожиданно одобрительно:

– Я куда хуже в первый раз управлялся. Так-то и у тя кривовато вышло, но мы седня сюда пришли, токмо чтобы ты понял, чуешь железо али нет. Вижу, что чуешь. Остальное завтрева-послезавтрева придет. Повторять надобно. Понравилось?

– Чистый восторг, – признал я. – Вроде и устал, а еще хочется.

– Вот и у меня так было, – вздохнул Прохоров. – А отец сказал – мол, не твое это, и все… А оно так… Стучишь молотом и смотришь, как под твоими ударами что-то выковывается. Чудо же? Чудо. Когда отец меня выставил, я думал, ваще помру с тоски.

– А чего выставил-то? Ну нет у тебя сродства и что? Ковать-то ты все равно можешь? – удивился я.

– У меня нет, а у брата меньшого – есть. А кузня одна, – мрачно сказал Прохоров. – Вот и выбрали не меня. Эх, да что теперя… Токмо душу разбередил.

И была в его голосе такая тоска, что я решил для себя: если выпадет еще одно Кузнечное дело – отдам Прохорову. Мечты должны сбываться. Чем я хуже Газпрома?

Глава 3

Я уточнил у Прохорова, что нужно будет, чтобы выковать полозья для планируемых снегоходов. Список он мне выкатил не большой, но и не маленький. Без чего-то, наверное, можно было обойтись, но в остальное придется вкладываться, если хочу получить нужное транспортное средство.

– То, что лохматый приволок, – заявил Прохоров, – оно все ржой тронуто. Да даже не в этом дело, если струмент-то хороший, окалить – и в дело. А здеся дерьмо дерьмом, прости господи. Оно само вскоре развалится. При активной работе, мож, неделю-две, а потом все. Можно просить лохматого тащить назад. Потому как обломками не покуешь.

Говорил он это с некоторой опаской, потому что хотя Валерон решил, что в кузнице ему слишком громко и жарко, но вернуться мог в любой момент и опять начать возмущаться тем, как его обзывают.

– Может, нам и хватит на две недели…

Я размышлял о том, что у меня есть целые артефакторные схемы, а еще, возможно, получится что-то собрать вечером или завтра утром. Скорее завтра утром – утреннее использование Видящего оказалось слишком болезненным, а ведь я просмотрел всего лишь три кристалла.

Прохоров понял меня по-другому:

– Заказать хочешь? Увозить придется, а это все вес. А ежели быстро накроет, то и увезти не успеешь, придется все бросать.

– Посмотрим…

Сделать даже при наличии схем я мог не все. Я уже понял, что хорошая кузница – это не только молот и наковальня. Но Прохоров прав: любое имущество – это груз, который очень неудобно перевозить с места на место, если его много. Обзаводиться имуществом следовало там, где я решу устроиться на постоянное проживание. Считать этот дом постоянным жильем я не мог: если зона сдвинется к прежним границам, мне здесь будет сидеть невыгодно, а если не сдвинется – то и этот дом уйдет в зону. Здесь скорее тренировочная база, а основную нужно ладить где-то рядом с зоной.

– Че смотреть-то? Князь ты или не князь? Затребуй у семьи домик и там кузню обустраивай.

– Гриш, сколько раз можно говорить, что я не князь? Мне из княжеского наследства только обломок реликвии достался.

Кстати, а почему? Честно говоря, я понял бы, если бы покойный князь мне ничего не завещал. Но завещая кусок реликвии, он как бы признавал мое право на семью. И это было странно. И потому что он не признавал этого раньше, и потому что больше он не завещал ровным счетом ничего. И вообще, странная практика завещать куски реликвии. Этак они расползутся, растеряются, и собрать потом их воедино будет невозможно.

– Чегой-то не князь? Семья княжеская? Княжеская.

– Князь в семье может быть только один.

– И почему не ты?

– Потому что, Гриша, моего одного желания стать князем мало.

А если еще учесть, что и желания этого нет, то князем мне точно не быть.

– Ну дык работать над этим надо, – уверенно сказал Прохоров. – Свое надо забирать, чье бы оно сейчас ни было.

– Свое я заработаю сам, – отрезал я. – У Вороновых ничего моего нет. Гриш, я тебе сразу говорил, что князем мне быть не светит.

– Но если станешь?

– То договор наш в силе, – хмыкнул я. – Но с тебя полная поддержка по всем вопросам. Читать тебе придется, хочешь ты того или нет.

До обеда мы с Прохоровым просматривали книги. Сначала те, что привез Коломейко, потом те, что притащил Валерон. Последний точно ограбил библиотеку школьника: сплошняком приключенческая литература и описание путешествий. Нужно будет потом самому глянуть, поскольку ничего из принесенного я не читал. Но Прохоров прям рожу кривил при виде любых книг, пришлось ему подбирать чтиво из того, что нам подогнал Коломейко.

Остановился я на небольшом сборнике схем артефактов для начинающих. Разумеется, там целительских артефактов не было, ни простых, ни сложных, зато были простенькие бытовые, в одном из которых я ему и предложил разобраться самостоятельно и сделать его после обеда. Прохоров сразу обрадованно вспомнил, что нужно готовить обед, и утопал на кухню наверняка не только заниматься готовкой, но и подготавливать аргументы для обоснования своего нежелания читать книги.

Я же отправился в лавку, где можно было заказать вещи с доставкой в Дугарск, и просмотрел сначала несколько каталогов с учебниками, думая о наборе таковых для Прохорова, а потом каталог с кузнечными инструментами, отметив себе несколько позиций на случай, если у меня в ближайшее время появятся деньги. На это была некоторая надежда: Демин уверял, что после продажи всего я буду в плюсе.

Потом я зашел в контору почитать газеты, чтобы быть в курсе новостей. И вот там зацепился за информацию о готовящемся съезде представителей сталелитейной промышленности. Прям замер над заметкой, пораженный пришедшей в голову мыслью. Отчим, при всей его занятости, никогда такие не пропускал, старался держать, так сказать, нос по ветру. Значит, там он тоже будет.

Почему бы мне с ним не встретиться? В отличие от маменьки, он точно умеет хранить секреты. Он сможет дать ценный совет, особенно если поймет, что ни на что, кроме совета, я не претендую. В том, что он не имеет отношения к нападению, я был совершенно уверен, хотя даже ему не собирался выдавать место, где сейчас нахожусь. Слишком мутная история вышла с покушениями, у меня попросту не хватало опыта в ней разобраться. Я не видел общей картины. Конечно, при желании найти меня труда не составит, но и облегчать свои поиски я не хотел.

Я находился в каком-то лихорадочном возбуждении. Не знаю, что меня заставило глянуть на навыки, но я обнаружил повышение интуиции до 11 уровня – значит, точно нужно будет съездить. Тогда встанет вопрос, воскресать ли мне для всей семьи или только для отчима. Остановился я на том, что пусть Беляев сам решит, передавать маменьке или нет, что я жив. Письмо ей я могу написать и при нем. Но, мне кажется, лучше, если она пока останется в неведении – хотя бы до того момента, когда выяснится, кто стоит за покушениями и связано ли оно с остальными покушениями на представителей княжеских семейств. А то ведь ничего не закончилось. Вполне может случиться так, что когда она узнает, что в поезде я не погиб, меня прибьют другим, более замысловатым способом. Или я сам прибьюсь – в зоне для этого многого не надо.

Я стал прикидывать по времени. Съезд должен был случиться в Святославске через месяц, успею пару раз сходить с деминской артелью в зону и начать заниматься снегоходом. Стоит уже сейчас задуматься над тем, как буду добираться. Быстрее всего дирижаблем, но на билеты туда-обратно нужны деньги. И до ближайшей дирижабельной станции тоже нужно как-то доехать.

На время дороги я не смогу ходить в зону и потеряю в прокачке. Это был жирный такой минус. Существовало два критичных для меня навыка, незаметность и устойчивость к зоне, которые нужно было поднять до основного похода. И если с незаметностью дело обстояло неплохо – девятый уровень как-никак, то с устойчивостью к зоне – куда хуже. Вполне возможно, его придется добивать кристаллами. Кристаллов было жалко, но себя – еще жальче.

А ехать придется: что-то внутри меня упрямо твердило, что с отчимом нужно встретиться. Прежний Петя относился к Беляеву с некоей снисходительностью, потому что был дворянином, да еще и княжеского рода, не замечая того, что делал для него отчим, принимая это как само собой разумеющееся. А ведь Беляев к воспитанию пасынка относился не формально, разве что в некоторых вопросах уступая напору супруги. Как, например, с роялем, хотя в этом случае лучше бы не уступал.

Возвращаясь домой, я повстречал Василия.

– Петр, как раз тебя ищу, – обрадовался он. – Я в бывший дом Степана пошел, а там прям оцепление стоит.

– Я же говорил, что меня оттуда выставили, – удивился я. – Князь дом выкупил и выселил меня.

– Да ить из головы вылетело, – покаялся он. – А тама теперь прям оцеплено все, не пускают никого.

– Там ценный сортир с ценной субстанцией. Боятся, что сопрут, – ответил я.

Василий заржал, хотя наверняка слышал о том, что нынче твари прямиком в одно место дружными рядами маршируют. Но думаю, все считали это байками и не относились серьезно.

– Дык если бы. Тама два дома опять снесено тварями. Один полностью, один – покосился. Говорят, самое опасное место ныне в Дугарске. Вот и смотрят, чтобы никто не пострадал. – Я промолчал, хотя физиономию скорчил самую скептическую, и Василий сразу перешел к делу: – Так я че тя ищу. Ты не шутил про контейнер-то?

– Такими вещами не шутят. Сказал – сделаю, значит, сделаю. Вам подарок, мне – тренировка.

– Я все собрал, че ты говорил. Токмо металла с механизмусов у меня нет, – сказал он, протягивая мне котомку, в которой лежал контейнер с ингредиентами.

– Я из своего запаса возьму, но ты потом отдашь, – предупредил я. – Это только кажется, что у меня много металла, на самом деле его на все запланированное не хватит.

– Отдам. Вот прям в ближайшее время в двойном размере отдам, – заявил он. – Подобью кого из наших и побродим тута рядышком, где механизмовая мелочь бегает. А то и давай с тобой. Сам же пойдешь?

Демин уехал пристраивать собранное на последней вылазке, и пока он не вернется, артель без него никуда не пойдет, даже к лесу. Разве что вот так поодиночке, почти как развлечение. Мне свидетели не особенно нужны, но Василий уже знает особенности.

– Да я в одиночку уже привык рядом с границей ходить, – напомнил я. – Там действительно мелочь.

Я подумывал побродить по границе и сегодня, но после вчерашнего похода и сегодняшнего занятия ковкой чувствовал сильную усталость. В таком состоянии лучше не испытывать судьбу. Артефакторика сейчас – самое то.

– Так вдвоем проще-то, – продолжил Василий. – Помогает второй в случае чего.

– Так и выбитое делится.

– Понял. На кристаллы не претендую, – предложил Василий.

– Вообще никакие? Даже с рунами?

– Думаешь, они так часто падают? – хмыкнул он. – Могу и отказаться. Остальное – пополам. Кроме металла с механизмусов, мне он тож не сдался. Идет? Не хочу должным быть.

– А давай тогда завтра с утра, – предложил я. – Сегодня не до этого. Начну твоим контейнером заниматься, может, и закончу до завтра.

Мы договорились, что он зайдет за мной рано утром, и я отправился домой, где меня уже с нетерпением ожидали все домашние: Прохоров и Валерон – потому что хотели есть, а Митя – потому что просто соскучился.

Поневоле задумаешься, чем порадовать механического паука. Нужно будет ему аккуратный панцирь сковать с руной прочности, а на клинки нанести руну самозаточки, а еще подумать о смазке, чтобы не замерзала на холоде, потому что еще немного – и Митя на улице уже не будет эффективен. Или пустить магический подогрев? Но это какой расход энергии пойдет…

– Я Мите Букварь нашел, – похвастался Валерон, скорчил самую невинную мину и добавил: – На время взял. Как Митя все выучит – верну. Думал и Григорию подойдет…

– Умею я читать, – зло бросил Прохоров. – Неча из меня неуча делать. У меня три класса церковно-приходской школы.

– Похоже, учителя там были так себе, – невозмутимо заявил Валерон. – С перекосом в Священное Писание.

– Читать, писать и считать я умею, – набычился Прохоров. – И ваще, мне кажется, кто-то не хочет жрать обычную пищу-то, хочет одной энергией питаться. Кто я такой, чтобы противиться желанию цельного духа-помощника?

– Эй, ты не шути так, – забеспокоился Валерон. – Я же со всем уважением. Я ж о тебе думаю, чтобы подтянуть все слабые места и затянуть все дыры в образовании, какие найдем. Ты ж в дворяне метишь, нужно соответствовать.

Прохорову выслушивать нападки мелкой собаченции не особо нравилось, он откровенно злился и мог сорваться в любой момент. И это было плохо – заплюют же.

– Давайте обедать? – предложил я. – После обеда Валерон занимается с Митей Букварем, а мы с Гришей – артефакторикой. Все при деле, никто не филонит. Особенно Валерон.

Валерон даже возмущенно тявкать не стал, и без того понял, что перегнул, и не немного. Еще чуть-чуть – и остался бы он на голодном пайке на ближайшую неделю. А ведь ему точно обычная еда на пользу идет: он больше не тянет с меня столько при переходе. Валерон в этот раз поел не только быстро, но и аккуратно и молча, после чего радостно тявкнул:

– Пойдем, Митя, будем учить тебя читать.

Засели они в комнате, которую мы между собой уже называли библиотекой из-за множества сваленных там книг, не особо ценных, конечно, но я все равно следил, чтобы не перепутались «наши» и «не наши». А то с Валерона станется, потом заявит, что не может различить, где какие, а значит, наши все. Хотя различить проще простого: наши – образовательные, не наши – развлекательные.

– Гриш, я все-таки предлагаю тебе разобрать одну из простых схем и сделать по ней артефакт. Принципы Коломейко нам донес, сейчас нужна практика. А тебе одними щепками заниматься не к лицу уже.

Я разговаривал и расчищал стол под новый артефакт. Места мне надо будет много. Это потом все соберется в небольшое компактное изделие, а поначалу все очень разлаписто. Книжки для Прохорова я подвинул на противоположный край стола: и ту, где было заклинание Жар, и ту, где были простенькие учебные схемы. Самое то для начинающих. Сам потом что-то оттуда буду пробовать, потому что пока сконцентрировался на артефактах другого типа, а эти обычные не со схем тоже требуют умений.

– Да я до десятого уровня исцеление доведу – и все, – заявил Прохоров. – Сразу возьмусь за твою книженцию. Мне чуть-чуть осталось. Потом уже на щепках результата не будет. Оно и сейчас уже медленно. Нужно что-то новое придумывать.

– Могу кусать, – заявил внезапно появившийся Валерон. – Я кусаю – ты себя исцеляешь. Пете я тоже предлагал с регенерацией помочь, но он почему-то отказался. Но у тебя-то исцеление, оно должно срабатывать.

– А кусай, – неожиданно азартно сказал Прохоров и пошел на песика, протягивая левую руку. – Проверим.

Валерон попятился, постаравшись оказаться подальше от Прохорова.

– Че в отказ-то пошел? Проверять будем или нет?

Валерон принял вид гордый и независимый.

– Я, вообще-то, не для этого пришел. Петь, я Мите дал задание на повторение и самостоятельное изучение, а сам допроверю все дома в огороженной части. Мне немного осталось, зато в случае чего будем знать, где что взять. Что-то конкретное смотреть?

– Уголь глянь, – решил Прохоров. – Того, что есть, мало, и плохой он. Но с укусами все равно попробуем. Может, получится.

– Мазохист, – испуганно тявкнул Валерон и испарился.

Пока я раскладывал в нужном порядке первый слой ингредиентов, Прохоров притащил очередное ведро щепок и с отвращением на лице принялся их зачаровывать под исцеление. Похоже, этот вариант ему уже надоел хуже горькой редьки, хотя я так и не понял, всерьез ли он предлагал себя покусать. Судя по тому, что Прохоров, которого я попросил не отвлекать меня ни в каком случае, отложил ведро и взялся за книги, свое исцеление он добил-таки до десятого уровня. Страшно представить, сколько у него скопилось щепок. Это же потенциально весьма опасное оружие подрывного типа. Если несколько щепок с более слабым заклинанием почти разнесли печь, то ведро с заклинанием посильнее способно разнести этот дом, не меньше. Недооценены побочки у целительских заклинаний, если их используют артефакторы.

То ли сказался опыт первых собранных сундуков Макоши, то ли качество ингредиентов сказалось, но контейнер для Василия я собрал намного быстрее. Закончил почти сразу после того, как Прохоров пошел заниматься ужином. Контейнер получился внешне даже поаккуратнее, хотя я не сказал бы, что и первые выглядели неряшливыми. Но этот вышел прям какой-то гладкий и повышенной красивости. Настоящим артефактором становлюсь, не иначе.

Глава 4

Ночью опять недалеко открылось искажение. Ну как недалеко? На грани чувствительности. Поэтому я как сел, проснувшись, так и упал обратно на подушку, чтобы досыпать. За стеной грустно заворочался Прохоров, тоже сообразивший, что твари от нас слишком далеко, а значит, пропускаем.

Нынешняя ситуация с якорем-манком для всех тварей, с одной стороны, была очень удобна, так как нужно было при открытии искажения выдвигаться в вполне определенное место, где и гасить всех, кто добрел. А с другой стороны, брели они по самой короткой траектории, не разбирая дороги. Забор – так забор, дом – так дом. И если тварь была массивной, то дом она попросту сносила. Это старались предотвращать, но не всегда получалось. Даже Василий отметил, что в огороженном районе за последнее время разрушилось два дома. Причем, как выяснилось, один из них был тот, где Валерон взял книги, что помощник со счастливой мордахой и объявил, когда появился после проверки оставшихся домов на предмет астафьевских захоронок. Захоронок не нашел, зато библиотеку теперь считал личной. Я даже заподозрил, что дом он специально обмазал, чтобы уж наверняка. Все-таки жажда наживы – самая разрушительная сила.

Уголь Валерон тоже нашел, прошерстил все сараи пустых домовладений и надыбал два почти полных мешка и один наполовину пустой. Гордо сказал, что мешки потом вернет, запомнил, где какой брал. Пустые, разумеется, вернет, потому что содержимое хозяевам не нужно. Его активно поддержали и Прохоров, и Митя, так что я даже ругаться особо не стал, махнул рукой и пошел спать.

Утром Василий притащился ни свет ни заря – я даже позавтракать не успел. И темно еще было, но Василий уверял, что пока дойдем – рассветет, поэтому я тянуть не стал, решил позавтракать, когда вернусь. С пустым животом бегать легче. Да и идем мы недолго, на час-полтора.

Это я так думал. На деле вышло все три, потому что твари поперли, а контейнеры у нас теперь были если не бездонные, то очень близко к этому. Но даже почти бездонные контейнеры заканчиваются – свой я забил металлом и деталями с механизмусов, не беря ничего другого. Потом нацелился на свободное место у Василия, который как раз собирал ингредиенты со встретившихся тварей, оставляя мне, как и договаривались, все кристаллы. Но контейнер Василия тоже забился, а моя грузоподъемность в отношении тех частей механизмусов, которые никуда не влезли, оказалась ограниченной. Пришлось идти на выход. Пустотник, увы, в этот раз на меня не вылетел, так что руны мне не досталось, зато досталось моей одежде – выходил я в старой, думаю, ее еще на один-два посещения зоны рядом с границей хватит. А потом – только на помойку. Сейчас ремонтировать придется немало. Этак скоро вообще навык портного появится…

На входе в город обнаружился Козырев, ехидно у меня поинтересовавшийся:

– Смотрю, Петр, вы не перестаете носить металл с механизмусов. Не потеряли еще надежду получить Кузнечное дело?

– Я его получил, – похвастался я. – Выбил с механизмуса. Кстати, спасибо вам большое. Благодаря тому, что вы меня выселили, у меня теперь дом, в котором можно оборудовать и кузню, и мастерскую. Очень удобно.

Скрыть постоянно работающую кузницу было невозможно, так что лучше сразу выдать правдоподобное объяснение.

– В самом деле выбили? – пораженно спросил Козырев. – Да вы необычайно везучи, Петр.

– Дело не в везении, я потратил на это много времени, – ответил я. – И не сказать что везучий – первым же был кристалл со сродством к Огню, от которого я чуть не умер. Зато теперь могу заниматься механикой без ограничений.

– Рад за вас, Петр, – заявил Козырев. – В самом деле рад. И за то, что вы так удачно приобрели дом, и за то, что можете заниматься любимым делом без ограничений.

Я дипломатично промолчал: слишком много проблем добавил новый дом. В старом было уже и привычнее, и, честно говоря, отдаленнее от центра.

– А то, признаться, мучила меня совесть, что мы вас так беспардонно выставили, – продолжил Козырев.

– Надеюсь, вы не хотите предложить аннулировать сделку по продаже того дома? – настороженно уточнил я.

– А вы шутник, Петр, – рассмеялся Козырев. – Нет, разумеется. Место продолжает оставаться опасным.

После этих слов мне прямо-таки физически захотелось заняться алхимией под присмотром Валерона. Чтобы подлить новую порцию зелья с непонятными свойствами по прежнему адресу. Вдруг тамошняя субстанция еще и вонять начнет, как положено всякому приличному содержимому сортира. Нужно будет согласиться, когда в следующий раз Валерон предложит заняться алхимией – и помощника порадую, и Козырева.

Василий дошел со мной, выгрузил в сарае все детали с механизмусов, многословно поблагодарил еще раз за контейнер и ушел, а я отправился завтракать – жрать хотелось просто зверски. Пока я шерудил на кухне, ко мне никто не вышел. Ладно Прохоров – его вообще могло не быть дома. Но Валерон? Но Митя?

Пришлось есть в гордом одиночестве, но когда дело дошло до чая, я не выдержал и с чашкой в руках отправился выяснять, что же случилось.

Троица обнаружилась в библиотеке, они сидели над картой куликовской зоны и что-то увлеченно обсуждали. Точнее, увлеченно обсуждали Прохоров с Валероном, а Митя увлеченно слушал.

– Кого собрались грабить? – мрачно спросил я.

– Почему сразу грабить? – возмущенно тявкнул Валерон. – Если что-то где-то валяется ненужное, то взять это называется не грабить.

– Правильно. Это называется мародерствовать.

– Чегой-та мародерить? – удивился Прохоров. – Все, что из зоны приносится, считается законной добычей – артельный закон это. Никто ничего не скажет, если мы заберем предметы из пустующих домов. Токмо туды никто не лазит, потому как в бывших поселениях тварей куча. Куда больше, чем в других местах.

– С чего бы?

– Дык кучкуются они там, где добычей пахнет. А в поселениях еще не выветрился запах-то. Другое дело, что там и двери могли выбить и стены проломить – то есть все попортилось. Вот я и предложил Валерону проверить, что там с инструментами. Двери-то он все равно не утащит…

В его голосе было искреннее огорчение из-за низкой грузоподъемности Валерона.

– Мне же все равно нужно проверить, что там с твоей недвижимостью, – с видом невинного агнца заявил Валерон. – Заодно и пополню нашу собственность, а то она хилая какая-то… Даже Гриша сказал, что она неприлично мелкая для представителя дворянского сословия.

– Значит так, дорогие мои, – твердо сказал я. – Увеличивать свою собственность за счет лазанья по помойкам мы не будем. Все заработаем сами.

– Или снимем с трупов тех, кто на нас злоумышлял, – с тяжелым вздохом дополнил Валерон. – Но глянуть-то можно? Вдруг оно все лежит там несчастное, никому не нужное, а нам как раз этого и не хватает?

– Это чего нам не хватает?

– Инструментов, например, – сказал Прохоров.

– Не думаю, что эту проблему можно решить, собирая гниль из зоны.

– Почему обязательно гниль? – возмутился Валерон. – И вообще, если кто-то не забрал ценные вещи – значит, они для него не ценные. Я все равно собирался проверить состояние твоей недвижимости, вот по дороге заверну и гляну, что где лежит ненужное. Мелкое и ценное. Только ты мне новый контейнер выдай, а лучше еще парочку сделай.

– Да в тебя и четыре влезет, – поддержал его начинание Прохоров.

Однако нехило они так спелись за утро на почве общего желания увеличить мою собственность.

– Я что-то непонятное сказал? Мы не будем собирать состояние на помойках.

– А если просто так валяется? – деловито уточнил Валерон. – Пробегаю мимо – а оно лежит. Тоже не брать?

– Открыто и не в доме или другом строении? – подозрительно уточнил я.

– Именно так.

Валерон с кристально честной мордой переступил с ноги на ногу.

– Тогда можно.

– Только остается только один вариант, – заявил Прохоров. – Остальное вычеркиваем, если уж Петр такой принципиальный.

Посмотрели на меня с неодобрением все, включая Митю. Но я не проникся.

– Так. Что за вариант?

– Семья выезжала с имуществом. Твари положили всех. Народ натыкался на ящики, но их тащить – в зоне лечь, слишком далеко от границы, – пояснил Прохоров. – Мелочевку-то всю выгребли, здесь даже разговоров нету. Вещи, считай, никому не принадлежат – от семьи никого не осталось, нету наследников-то. И никто не говорил, что мародерничают. Ну и плохо, что все ящики зело большие.

– Мне бы внутреннее пространство расширить, – намекнул Валерон. – Хотя бы сгущенкой.

– Ты говорил, что только конфеты увеличивают.

– Сгущенка тоже, но хуже и медленнее, – ответил Валерон с тяжелым вздохом. – Понимая нашу нынешнюю ситуацию, на конфетах не настаиваю. Ими уже расширил всеми имеющимися. Но места все равно мало, чтобы все нужное унести.

– Смотри, чтобы гербов не было, – предупредил Прохоров. – А то у меня с первой артелью был случай. Нашли связку защитных артефактов и сдуру пытались продать. Нас чуть в убийстве не обвинили, еле отбились.

– По-моему, вы забыли, что у Валерона грузоподъемность не очень большая. При перегрузе он становится уязвимым.

– Я на обратном пути захвачу, – заявил Валерон. – Если что – сразу выплюну и смоюсь. Мы все продумали. Потом можно будет вернуться и подобрать. Я аккуратно плюну, в сторону, чтобы никто не затоптал.