Текст книги "Слияние (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Annotation

Выполнение божественного поручения стоит у Петра на первом месте. Не из-за ответственности, а из-за того, что от этого зависит его собственная жизнь. Удастся ли восстановить реликвию и хватит ли этого, чтобы сбросить печать божественного договора? Петру предстоит это узнать.

Слияние

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Навыки Петра на конец третьего тома

Слияние

Глава 1

Проверив навыки по возвращении в Дугарск, я знатно удивился и решил, что мне жизненно необходимы площадные заклинания. Потому что рост оказался просто нереальным. Такие важные навыки, как воздействие на разум и иммунитет к нему, увеличились на три и четыре пункта – до шестого и одиннадцатого уровня, соответственно. Модифицированная удача подросла на два уровня. Кстати, повышенное выпадение навыков могло быть связано как раз с тем, что она перевалила за некий барьер – Кража навыка после десятого уровня может утащить сразу два. Интуиция тоже добрала два и теперь радовала десятым уровнем. Два уровня взяла незаметность. И один – ощущение чужого внимания. Устойчивость к зоне поднялась до четвертого.

Искра уровень не взяла, а вот пиромания поднялась на третий.

Больше всех увеличилась Теневая стрела – сразу на шесть, и со своим тридцать четвертым уровнем стала самым высоким из моих навыков. Теневой кинжал добрался до четырнадцатого уровня.

Сила и скорость добавили по три и стали десятого и девятого уровней. Два уровня взяла меткость, и три – мимикрия.

Не обошлось и без новых навыков. Так, наверняка с глубинников я получил плавание и подводное дыхание, причем сразу оба поднял: первый навык – до четвертого уровня, второй – до третьего. Под водой я сейчас мог дышать аж 30 секунд. Проверять, засунув голову в тазик, не тянуло. До следующего лета подождет.

Появилось загадочное чувство направления первого уровня. И не менее загадочный Теневой сгусток второго. Его я сразу опробовал, полюбовался на кляксу неправильной формы и рассеял: проверять действие надо будет снаружи, и лучше в зоне.

Сообщал я об этом Валерону, сидя после парной с кружкой горячего чая в руке. Прохоров пришел раньше меня и, поскольку тоже не любил грязь, затопил баньку, которая к моему приходу как раз набрала жара. В предбаннике тоже было тепло, поэтому прежде чем идти мыться и париться, я притащил плитку, чайник и всё для чаепития.

Прохоров как раз в очередной раз отправился в парную, поэтому я с Валероном мог говорить, не опасаясь сказать лишнего при постороннем. Правда, я все равно говорил на немецком – Валерону без разницы, на каком языке я с ним общаюсь, а мне тренировка и некая иллюзия спокойствия. Вернется Прохоров – перейду на русский, не буду его смущать и говорить о своих секретах.

– Неплохой результат, – с легким оттенком недовольства сказал Валерон, причем свое недовольство тут же и объяснил: – Но как подумаю, сколько навыков ты упустил с этой толпы глубинников… С них же наверняка, кроме Тени, Вода падала, сродства к которой у тебя нет. Тебе нужно срочно все стихийные добивать.

– Срочно не получится. Ковка в приоритете.

– Поспрашивай целителя. Вдруг можно как-то ускорить?

– Мне сродства к Огню хватило, чтобы понять: лучше не торопиться, – отрезал я. – Пусть лучше пропадут навыки, о которых я даже не узнаю, чем пропаду я сам.

– Довод, – расстроенно тявкнул Валерон. – И все же много теряется. А вдруг стихии идут отдельно от основных сродств?

– Даже спрашивать не буду, – отрезал я. – Незачем к себе привлекать лишнего внимания. Бочаров – княжеский человек, доносит ему все. А я и без того постоянно где-то прокалываюсь.

– Но навыки… – простонал Валерон.

– Мне бы то освоить, что уже есть. С кристаллов наверняка новые схемы выпадут. Распыляться перед походом в зону на изучение новых заклинаний не стоит. Лучше на хорошем уровне владеть несколькими, чем как попало многими.

– Это да, – Валерон тоскливо вздохнул и сложил голову на лапы, но сказать больше ничего не успел, потому что в предбанник вышел Прохоров.

– Эх, хорошо, – выдохнул он. – Счас посижу немного и ище пойду. А ты как? Веничком отхожу – как новенький будешь.

– Вениками только виноватых охаживают, – заявил Валерон.

– Ты просто ничего в бане не понимаешь, лохматый, – заявил Прохоров.

– Нужна мне ваша баня, – фыркнул Валерон. – Мне и без нее хорошо. Ты бы еще Мите предложил.

– Мите нельзя – заржавеет, – уверенно сказал Прохоров. – Он же с металла.

– Ничего там не заржавеет, – тявкнул Валерон. – Там металл с зоны, он не ржавеет.

– Дык все равно не почувствует ничего.

– Это-то и обидно, – буркнул Валерон, не простивший паука за слив информации о конфетах. Уверен, воспитательную беседу он провел. Но похоже, безрезультатно.

В парную я пошел, и там мы с Прохоровым от души друг друга отхлестали березовым веником. Вышел я оттуда как заново родившийся. Нет, все же баня – вещь. Ничего не сравнится с хорошей парной, а здесь она была именно хорошая.

– Деминские как, сезон закрыли? – спросил Прохоров, когда мы уже окончательно решили, что на сегодня хватит, и сидели, попивая чай.

– Пару раз еще сходят, – осторожно ответил я без уточнения подробностей.

Потому что манок у Демина остался. Но не наш. Хитрожопый заказчик договорился еще с кем-то, но от той артели не осталось ничего такого, по чему можно было бы определить, кто это был. Куски тел, потоптанные личные вещи и совершенно целый манок. Этот манок Демин решил оставить себе и сходить еще через неделю-две, пока озеро не встало, потому что выбили мы не всех, кое-кто остался. А улов оказался на редкость удачный. Особенно на кристаллы. Содержимое целых сердец пришлось вытряхивать, а кое-где и вытаскивать через аорту, потому что заказчик не уточнял необходимость еще и кристаллов из сердец. Сердца целые? Целые. Значит, с нас никакого спроса. По просьбе Демина в паре я оставил по кристаллу. Узнал бы об этом Валерон, наверняка сказал бы, что самые ценные. Но не узнает и не расстроится.

– А мои всё, – грустно сказал Прохоров. – Решили закрывать сезон. Будут новое место искать. Оттель напишут. Как раз за зиму обустроиться хотят.

– Писать сюда будут?

– А куда еще? Мы же на артефакторов учимся. Кстати, на воротах сказали, что Коломейко приехал. Я уж и не чаял его увидеть-то. Он слинять хотел, да токмо его не выпустили.

– В смысле слинять? Ты же сказал, что он приехал?

– Дык он приехал, чтобы остаток вещей вывезти. Ганчуков на него князю стуканул, вот на воротах его и тормознули.

– Мне князь сказал, что пока Коломейко нам документ об окончании его школы не выдаст, из Дугарска его не выпустят.

– Это он правильно. А то выдумал чего, деньгу взял – и линять. И так неделю обещал, а сам почти на две уехал, – поддержал Прохоров.

В бане с чаем было сидеть хорошо, уютно, в дом возвращаться не хотелось, я уже подумывал где-то здесь и устроиться на ночь, но тут от калитки раздался звонок. Пришлось одеваться потеплее и идти узнавать, кто к нам пришел. Прохоров увязался за компанию, и не зря – к нам явился Коломейко.

– Петр, еле вас нашел, – с ходу наехал артефактор. – О, и Григорий с вами? Как удачно.

– Удачно для чего?

– Мне нужно, чтобы вы подписали бумагу, что не имеете ко мне претензий.

– Как это не имеем? – возмутился Прохоров. – Очень даже имеем. Деньгу взяли – извольте обучать.

– У меня к вам хорошее предложение. К обоим. Уверен – вам понравится, – запел соловьем Коломейко.

– Фрол Кузьмич, чувствую, разговор надолго, – сказал я. – Давайте пройдем в дом, а то мы после бани. Продует – придется тратиться на целителя.

Коломейко принял озабоченный вид.

– Тратиться – это нехорошо. Давайте вы подпишете – и я уйду? Остальные мои ученики все согласились с предложенными мной условиями.

И я был уверен: прогадали. Школа Коломейко мне больше ничего дать не могла, кроме документа. И вот за него я собирался поторговаться.

– Фрол Кузьмич, проходите, – твердо сказал я.

Он вздохнул и с видом оскорбленного в лучших чувствах человека потащился за мной. Прохоров, заперший калитку, пристроился в арьергарде. Выглядело это, словно мы конвоировали Коломейко. Тот заметно нервничал, что не помешало ему заметить Живую печать на двери.

– Что это у вас, Петр?

– Артефактный замок, – пояснил я. – Схема выпала.

– Ради интереса, покажите, как он выглядит в работающем виде, – возбудился Коломейко.

Я и показал. Мне несложно. После демонстрации Коломейко возбудился еще сильнее.

– Продайте схему, Петр, – выпалил он. – Вы, как лицо благородного сословия, не будете заниматься столь приземленными вещами на продажу, а мне бы пригодилось. Сто рублей за схему – хорошая цена.

– Сто рублей за схему изделия, которое не смог вскрыть Ганчуков и потом хотел купить?

– Этот проходимец? – пренебрежительно бросил Коломейко, чтобы сразу же заинтересованно уточнить: – Действительно не смог вскрыть или не особо старался?

– Не смог вскрыть с применением всего своего арсенала в присутствии старшей княжны и Козырева, в результате чего проспорил мне сто рублей. Проходите в дом, Фрол Кузьмич.

– А ты неплохо так развлекаешься, – хохотнул Прохоров.

Коломейко же был само внимание. В дом он прошел, но даже не обратил внимания на выскочившего к нам Митю, настолько был поглощен впечатлением от артефактного замка.

– То есть он приходил с артефактами и даже с ними не смог вскрыть ваш замок? Потрясающе. Петр, вы должны мне продать схему. Обязаны. Такое прекрасное решение не должно быть похоронено в Дугарске.

– Что вы хотели предложить нам с Григорием, Фрол Кузьмич? – прервал я его. – Насколько я понимаю, у вас нет желания оставаться в Дугарске. При этом вы обещали вести занятия до лета.

– Я обещал и от своего обещания не отказываюсь, просто переношу занятия в другой город. В Туманск перебирается большинство артелей из Дугарска. Вам самим будет удобнее, если занятия перенесутся туда.

– Нам удобнее не будет, – отрезал Прохоров.

– Как это не будет? Там стабильная граница, никакой опасности расширения и практически те же самые условия, что и здесь. Конкуренция повыше, конечно, но разве вас это должно пугать, хе-хе?

– Моя артель не в Туманск собирается перебраться, – заметил Прохоров.

– Разве? Все, с кем я разговаривал, в один голос твердят, что поедут в Туманск, – уверенно сказал Коломейко. – Я вам предоставлю скидку на все время обучения в пятьдесят процентов.

А обучение будет бесконечным, или пока Коломейко не решит, что вернул недобранные деньги.

– В Туманске можно купить ингредиенты дешевле – там выше конкуренция.

– Ингредиенты я сам набиваю, – бросил Прохоров. – Значит, буду терять в деньгах. Мне ваш вариант не подходит однозначно.

– Но как же артефакторское образование? – фальшиво удивился Коломейко. – Вы же намерены были его непременно получить? И вы, и Петр.

– Я и счас намерен. Но договор был на Дугарск.

– На Дугарск, – вторил я.

– Вы же понимаете, что это совершенно невозможно. В Дугарске нынче почти каждый день открываются искажения, а это значит, что месяц-два – и все, зона сюда придет, – принялся нас уговаривать Коломейко. – Нужно заранее присматривать плацдарм. Здесь теперь очень опасно.

– В Туманск мы не поедем, – отрезал я.

– Тогда пишите отказ от обучения. Но ваши соученики все как один согласились переехать в Туманск. Никто не стал упрямиться.

– А мы вот станем, – возразил я. – Фрол Кузьмич, с какого перепугу мы должны вам писать отказ от обучения?

– Иначе меня не хотят выпускать из Дугарска, – дрогнувшим голосом ответил тот. – Приказ князя.

– Правильный приказ, – пробухтел Прохоров. – Есть договор – вы его обязаны исполнить. Зачем браться за обучение, если вы не собирались давать возможность его закончить?

– Не вам жаловаться, Григорий, – возмутился Коломейко. – Именно обучение у меня дало вам возможность заполучить сродство к артефакторике.

Прохоров хмыкнул, но промолчал, не стал говорить, кому он на самом деле обязан сродством. Коломейко засчитал это за свою победу и продолжил с еще большим напором, выпятив для большей важности живот.

– Продолжая учиться, вы достигнете высот в артефакторике. Нельзя бросать дело на полпути.

– Петру артефакторика не очень нужна, он прекрасный механик, – влез со своим ценным мнением Митя. – Я могу не только ходить и разговаривать, но и биться. Еще раскаленным металлом плююсь.

Коломейко на всякий случай отошел подальше от Мити, поближе ко мне, и слабым голосом поинтересовался:

– Это угроза?

– Нет, это Митя так хвастается. Фрол Кузьмич, в Туманск ни я, ни Григорий не поедем. Отказ от обучения тоже не подпишем, – прервал я его. – Как будем выходить из этой ситуации?

Коломейко огляделся, явно размышляя, куда присесть, но увы, в нашей комнате для приемов мебели не было никакой. Поручить, что ли, Прохорову сколотить диванчик? Твердый, чтобы гости не засиживались. Или с подушками, набитыми сеном. Подумать надо. Потому что гости и без того не будут засиживаться в столь холодном помещении. Кстати, а это идея…

– Что вы хотите за подписанный отказ? – прямо спросил Коломейко.

– Документ об окончании обучения в вашей школе.

– Об этом не может быть и речи! – пафосно сказал Коломейко. – Я выпускаю настоящих специалистов. Документ об окончании моей школы – это не просто бумажка, это подтверждение реальных знаний.

– Мое предложение следующее. С моей стороны – схема артефактного замка, который вы видели на двери. С вашей – два документа об образовании и система артефактного отопления этого дома. Здесь подобная была, но бывший хозяин ее демонтировал.

– Это совершенно невозможно… – начал было Коломейко и замолчал. – Говорите, схема?

– Именно. Получите ее практически бесплатно.

– Система отопления – недешевая вещь, – намекнул Коломейко.

– Так и схема уникального запирающего артефакта – тоже. Могу дополнить своим обещанием не делать подобные артефакты на продажу.

Коломейко покрутил головой.

– А вы умеете уговаривать, молодой человек. Собственно, не погрешу против истины, если скажу, что вы уже сложившийся артефактор, за работу которого мне не будет стыдно. Что касается вашего друга, то у меня есть некоторые сомнения.

– Мы идем только комплектом, Фрол Кузьмич.

– А, – махнул он рукой. – Уговорили. Мне нужно глянуть, что осталось от старой системы. И осталось ли что-то.

Я не возражал, Коломейко прошелся по дому, сопровождаемый бдительным Митей, что-то посмотрел, что-то померил пальцами и сказал:

– С системой отопления такая ситуация. Новую делать долго. Я сниму со своего дома и установлю в ваш. По размерам здания примерно одинаковые, совмещение займет немного времени. Подходит вам такой вариант, Петр?

– Подходит, Фрол Кузьмич.

Да я бы сейчас на любой вариант согласился, лишь бы не думать больше, как протопить этот чертов дом.

– Замечательно, – расцвел он. – Тогда я вернусь где-то через полчаса. И мы сразу решим все вопросы.

Он умчался, радостно размахивая руками.

– Петь, ты не продешевил? – спросил Прохоров. – Чет этот гусь сильно довольный вылетел. Не к добру это.

– Не-а. Этот вариант замка я скоро улучшу, а отопление и бумаги об образовании нужны сейчас. Но учти, я от тебя не отстану, пока ты более-менее не усвоишь все, что в моих учебниках, понял?

– Понял, как не понять-то? Я упорный. Все изучу.

– Гриша умный и работящий, – сказал Митя. – Валерон сказал, что Грише пора готовить ужин, а то он голодный.

– Валерону передай, что моим следующим артефактом будет губозакаточная машинка специально для него, – намекнул я.

– А чего сразу угрожать-то? – высунул свой нос Валерон. – Есть всем надо, а Гриша лучше всех готовит.

– А чего не приготовить-то с такой плитой, – радостно сказал Прохоров и отправился на кухню.

И я очень быстро понял почему: в других помещениях было куда холоднее, а здесь шло дополнительное тепло от плитки, которую Прохоров сразу же притащил из бани. И от котла, в котором и шла основная готовка.

Коломейко приехал не через полчаса, а часа через полтора. Мы успели и поесть, и несколько раз выпить горячего чая, когда он наконец явился и потребовал открыть ворота, поскольку приехал он на подводе. Я уж было испугался, что обещанная система чересчур громоздкая, но оказалось, что он решил мне подарить свою библиотеку. Жест только казался щедрым – на деле Коломейко не собирался сюда возвращаться, а место для перевозки вещей у него было ограниченным, поэтому он решил таким образом показать свое расположение ко мне с Григорием. Некоторые книги были в нескольких экземплярах, поскольку предназначались для продажи ученикам.

Сам же Коломейко приехал в рабочем комбинезоне и занялся самым настоящим монтажом, подгоняя привезенную им систему к тем остаткам прежней, что нашел в нашем доме. После установки он какое-то время возился с калибровкой и в кои-то веки выглядел специалистом, а не надутым павлином. Когда тепло пошло, мы почувствовали сразу.

– Я пока двадцатого уровня включил, чтобы дом прогрелся, – объяснял Коломейко. – Через час-два этот выключите и включите десятый – при такой погоде его будет достаточно.

Основной артефакт был пятиступенчатый: на десятый, двадцатый, тридцатый, сороковой и пятидесятый уровни Жара. Использоваться они могли как поодиночке, так и одновременно. При этом речь шла не о переключении: фактически ставилось пять независимых артефактов, которые могли находиться либо во включенном, либо в выключенном виде.

– На самые жесткие морозы нужно включать одновременно сороковой и пятидесятый, – пояснял Коломейко.

– Это у вас пятидесятый уровень Жара? – удивился Прохоров.

– Это здесь пятидесятый уровень жара, а у меня почти шестидесятый, – гордо сказал Коломейко. – Впечатлены, Григорий?

– Не то слово, Фрол Кузьмич, – признал Прохоров. – Мне до таких уровней далеко.

– Я не первый год занимаюсь этим делом, – довольно усмехнулся артефактор.

– Успел подняться. Запомните, Григорий, бытовые заклинания высокого уровня – гарантированный хлеб с маслом. Не ленитесь, и будет вам счастье. Нуте-с, где моя схема?

Он предвкушающе потер руки.

– А где наши документы об образовании, Фрол Кузьмич?

Он скорчил обиженную мину и вытащил из саквояжа с инструментами папку, из которой извлек два свидетельства об окончании его школы: на меня и Прохорова. Проверил я оба тщательно, ошибок в именах-фамилиях не нашел. Подпись и печать Коломейко были на правильных местах. Кроме этих документов, Коломейко подсунул мне на подпись договор, в котором было указано, что я передал ему схему артефакта за услуги, обговоренные устно. Услуги выполнены в полном объеме, претензий не имею и обязуюсь отныне использовать эту схему только в личных целях. Я подписал и передал схему, которую Коломейко очень тщательно зарисовал и записал все нужные примечания.

Выглядел он настолько довольным, что я уверился: передачей этого заклинания я обеспечил своего, теперь уже бывшего, учителя хлебом не только с маслом, но и с икрой. Жалел ли я об этом? Да ни разу. Сейчас мне было важнее закрыть вопрос с документом и отоплением, а схема все равно вскоре будет улучшенной, а значит, уже не считаться той, что продана. Так что захоти я составить конкуренцию Коломейко, это у меня получится легко и просто. Но я не захочу – слишком мелочная цель вставлять дверные замки, пусть и столь продвинутые.

– Могу ли я попросить вас, Петр, еще об одном одолжении? – спросил Коломейко перед уходом. – Не могли бы вы при вопросе, откуда узнали это заклинание, отвечать, что ему вас научил я.

– Хорошо, Фрол Кузьмич, – согласился я.

Потому что это было и в моих интересах: слишком много уникальных схем рано или поздно привлечет к себе внимание, и будет лучше, если хоть чему-то найдется правдоподобное объяснение.

Глава 2

На следующий день я проснулся в прекрасном настроении. Как все же хорошо спать в тепле и сухости: за вчерашний усиленный прогрев из дома ушли даже остатки лишней влаги, накопленной, пока дом пустовал.

– Кузнечное дело, – тявкнул Валерон, обнаруживший, что я проснулся. Он вытянулся в струнку и дрожал от нетерпения. – Сегодня ты собирался использовать кристалл со сродством.

Я потянулся и зевнул. Вылезать из кровати не хотелось. Хотелось поваляться еще немного.

– Да помню я, помню. Дай хотя бы до туалета добегу.

– Получи сродство и бегай куда хочешь, – ультимативно тявкнул Валерон. – Не тяни. Сродство тебе нужно о как.

Он провел по горлу, намекая то ли на важность, то ли на то, что меня ждет, если я не потороплюсь.

– Давай, – сдался я.

Валерон выплюнул мешочек, куда у нас были отложены большие кристаллы со сродствами. Видящий еще немного сбоил, поэтому приходилось излишне напрягаться в поисках. В глазах рябило, к горлу подступала тошнота. Похоже, чем выше уровень видящего, тем больше ему нужно времени на восстановление после использования маскировочных заклинаний. Хотя где маскировка – а где определение свойств? Напортачили что-то в настройках боги-создатели, а мне теперь страдай. Нужный кристалл оказался третьим, и я его сразу использовал.

– Ну? – требовательно сказал Валерон.

– Что ну? Сродство есть. Теперь нужно его испытать. Понять сначала, как вообще ковать.

– У нас есть Прохоров. Пусть учит.

Из кухни тянуло чем-то вкусным, так что Прохоров уже точно встал и занимался готовкой.

– За завтраком и поговорим, – решил я и направился в туалет, а потом умываться.

По дороге я сообразил, что с Коломейко нужно было еще и систему подогрева воды запросить, но здесь уж сам дурак – думать нужно было раньше. Теперь, даже если Коломейко еще не уехал (в чем я сильно сомневался, поскольку был уверен, что артефактор выехал, как только рассвело), то он вряд ли согласится вносить дополнительный пункт в наш договор, выполнение которого я уже подтвердил. Сомневаюсь я также, что артефактор возьмется за работу даже за деньги – для него принципиально важно как можно скорее покинуть Дугарск.

– Че делать будем? – поприветствовал меня Прохоров, когда я зашел в кухню, чтобы почистить зубы.

– Перво-наперво учим Жар, – озадачил я его. – И всю воду греем только им. Когда у кого-то навык достигнет десятого уровня, делаем систему подогрева из справочника, что я купил у Коломейко.

Прохоров скривился.

– А оно нам надо?

– Конечно, надо. Только представь, сколько Коломейко зарабатывает на таких вещах.

– Пусть себе зарабатывает. Я на целительских заработаю.

– А за такие платить будешь?

– Да не нужны они. Че, трудно разве кастрюлю воды подогреть? Нетрудно. Баловство это все.

– И отопление – баловство?

– Мож, для такого дома – и нет, – признал Прохоров. – Но мне такой и не нужон. Думай вон, чем комнаты заставлять-то.

– Как чем? Мастерская нужна артефакторная? Нужна? Механическая? Нужна? Библиотека? Нужна, – принялся я перечислять.

– О, давай я лучше полки под книги сварганю, – оживился Прохоров

– Давай ты выучишь Жар, а потом я тебе очищение передам, – предложил я. – Тебе, как будущему создателю целительских артефактов, очищение о как надо. А Жар будет прокачиваться в процессе. Знать заклинание для подогрева полезно – мало ли когда пригодится.

Прохоров задумчиво поскреб подбородок.

– Экий ты расточительный, – проворчал Валерон. – Такие ценные заклинания за просто так раздаешь.

– Не за просто так, а человеку моей команды, – пояснил я. – Я же и тебя и Митю усиливаю, так почему мне не усилить и Прохорова?

– Заклинание хорошее, но это ж его тож прокачивать придется, – страдальчески вздохнул Прохоров.

– А кому нынче легко? Кстати, Гриш, мне от тебя тоже помощь нужна будет. Получил я вон-таки Кузнечное дело и…

– Да ты че? – прервал он меня. – Правда?

– Правда. Вот два кристалла больших выбил, с одного сродство к Огню, с другого – Кузнечное дело. И надо мне хотя бы принципы понять. Горн и наковальня у нас есть, так почему бы и не попробовать?

– Молот нужон и клещи. Для начала. И уголь.

– Я знаю, где можно взять, – тоном змия-искусителя заявил Валерон.

– Мы не будем брать чужого.

– Мы же на время попользуемся, пока своего нет, – и вернем.

– И уголь?

– Да там кузня разрушена. По ней твари прошлись. Никому ни инструменты, ни уголь не нужны. А уголь вообще долго не хранится, он может уже вообще не уголь, а мусор. Проверить надо.

– Пропадать ничего не должно, – вставил Митя. – Это неправильно.

– Согласен, – кивнул Прохоров. – Петь, уголь долго не хранится. Если его еще можно использовать, его нужно использовать. Хозяева нам токмо спасибо скажут, не придется платить за вывоз на свалку. Непригоден уже – так мешком и вернем, а купим нормальный. Так что, лохматый, тащи все. Потом разберемся, что нужно, а что не нужно. Что возвращать, а что пригодится нам самим.

– У меня имя есть, – намекнул Валерон. – Красивое и благородное. Предпочитаю, когда меня называют по нему, а то я тоже могу обращаться к некоторым «Лысый».

– Я ж вроде не лысый? – удивился Прохоров.

– Полысеешь, – угрожающе щелкнул зубами песик.

– Не надо обижать Валерона, – добавил Митя. – Это опасно.

– Дык я же не в обиду. Наоборот, восхищаюсь его шерстью. И опять же секретность. Мож, я лохматый про Петра.

– Он сейчас как раз лысый, – заявил Митя.

– Не такой уж я и лысый, – возмутился теперь уже я. – У меня уже отрастать волосы начали.

– Вот и я о чем, – вдохновенно сказал Прохоров. – Сторонний кто и не поймет, что я про Валерона, а не про Петра. Так что тащи все, что в той разрушенной кузнице найдешь. После завтрака глянем.

Валерон исчез, как будто ему требовалось только разрешение Прохорова, хотя знал же прекрасно, что к изъятию чужих вещей я отношусь отрицательно, если это вещи не тех, к кому у меня имелись определенные счеты. Но говорить что-то сейчас – впустую сотрясать воздух.

Зубы я наконец почистил и уселся за стол в ожидании завтрака.

– Надо составить программу самостоятельных занятий артефакторикой, – предложил я. – Насколько плохо ты читаешь?

– Медленно.

– Насколько медленно?

– Очень медленно, – мрачно сказал Прохоров, которого эта тема напрягала.

– Значит, нам нужна книга по целительским артефактам.

– Зачем это?

– Чтобы тебе читать было интересно. А пока такой нет, можно читать приключенческую литературу.

– Я знаю, где есть бесхозные книжки, – сообщил материализовавшийся Валерон. – Взять почитать и вернуть – это вообще не грабеж.

– Грабеж, – возразил Прохоров. – Книги же портятся, когда их читают. Это не уголь.

– Будешь читать аккуратно, – решил я. – Ты же хотел стать дворянином. Безграмотный дворянин – это позор.

– Дык у них есть кому читать, – пробурчал Прохоров. – И кому системы отопительные делать.

– Даже дворянам ничего не достается бесплатно. Так что читать лучше уметь и не позориться. Что там с молотом, Валерон?

– Малость поржавел, – сообщил он. – Но рабочий. Я собрал все полезное, что там было. У горна выложил. Что там с завтраком?

Судя по виду, Прохоров хотел сказать, что лохматых не кормит, но потом, видимо, решил не портить отношения еще сильнее и положил полную порцию в красную мисочку Валерона.

– Вообще, не дело, что собака за столом ест, – заявил он. – Даже на столе.

– Я не собака. Я воплощенный дух-помощник.

– Внешне ты собака, – не согласился Прохоров.

Валерон оскорбленно вздыбил шерсть.

– Это потому что Петя был неопытным магом, когда вызывал, вот вызов и случился немного криво. Но мы решили, что лучше я буду в виде собаки, чем меня рядом с ним вообще не будет. Так что мы с тобой, Гриша, вообще равны. И я, в отличие от тебя, читаю хорошо, бегло и на всех языках этого мира. Так что спорный вопрос, кто из нас должен есть за столом, а кто – нет.

– Ты всего лишь говорящая собака.

– Сейчас как плюну, – набычился Валерон. – Сразу поймешь, кто здесь собака, а кто дух-помощник.

– Валерон плюется огнем, – сообщил Митя. – Лучше с ним не ссориться. Я читать не умею, буду учиться.

– Даже железный паук понимает, что я стою выше, – важно сказал Валерон. – А скоро и он встанет выше, потому что читать научится, а ты – нет.

– Я умею, но медленно! – рявкнул разозленный Прохоров.

– Нужно улучшать навык, – невнятно заявил Валерон, поскольку он не забывал уписывать свою порцию, с чем управился куда быстрее, чем мы. – Так, я книги тащу? С возвратом, когда прочитаете.

– Тащи, – разрешил я. – Но чтобы запомнил, где взял, и туда же вернул.

Валерон облизал мисочку и испарился. Видно, решил, что такая месть в виде принесенных книг будет самой правильной. А то сначала обзовут лохматым, потом заставят есть на полу и в конце концов сядут на шею.

Сколько он там чего приволок, я не смотрел, потому что сразу после завтрака мы пошли в кузню. Благодаря Валерону она преобразилась: помощник приволок все, что хотя бы отдаленно имело отношение к кузнечному делу, и на полочке лежали как клещи нескольких видов, так и другие инструменты. Кузня сразу приобрела вид обжитый и рабочий, хотя большинство инструментов имели толстый слой ржавчины. Кожаный фартук и перчатки тоже не были забыты, пусть и казались откопанными на помойке. А еще обнаружились заплесневелые кузнечные меха. Я с сомнением их потрогал – хватит ли хоть на сколько-то?

– Ну, че, – бодро сказал Прохоров. – С этим можно работать. Вещицы дерьмовенькие, но принцип показать годятся. Че там с углем?

Он залез в мешок, пошебуршал и недовольно сказал:

– А черт его знает. Счас проверим.

Перед отъездом горн не почистили, он остался заполненным золой и обломками спекшегося угля. Прохоров начал вычищать мусор, комментируя почти каждое свое движение. Выглядел он почти так же важно, как Коломейко на занятиях. Поди, его и представлял.

На дно горна Прохоров высыпал крупные куски, любовно погладил, сформировал внутри выемку, куда высыпал мелкого угля, почти крошку, перемешанную со стружками и щепками.

– Там от твоих артефактов остатков нет? – забеспокоился я.

– Не боись. Я свои артефакты отдельно держу, – отмахнулся Прохоров и аккуратно поджег сооружение Искрой.

Загорелось только со второго раза, зато ничего не бумкнуло, как я втайне опасался. Огонек пламени угнездился на щепке, затрещал, задымил и нехотя начал разгораться.

– Этот горн простенький совсем. А есть с магическими прибамбасами, – говорил Прохоров, пристально наблюдая за разгоравшимся огоньком. – Там жар сразу подается и воздух нагнетать не надо, потому как не горит ничего. Жар магический.

Пока полной схемы артефактного горна у меня не было, но я уже понял, что вещь это стоящая, нужно делать.

Тем временем Прохоров следил за огнем, подсыпая угольную мелочь, чтобы тот разгорелся. Пламя благодарно лизало подачку, росло, перепрыгивало со щепки на щепку и наконец начало заинтересованно пробовать и куски покрупнее. Первые угольки затлели, постепенно окрашиваясь в багровый цвет.