Текст книги "Слияние (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

В потоке Валероновых слов я вычленил главное: о краже осколка он в курсе. Но от этого судьба осколка не прояснилась.

– Бог с ней, с компенсацией, – отмахнулся я. – Осколок что?

Валерон вместо ответа выплюнул куликовскую реликвию. Теперь в ней были все куски, не хватало только мелкой крошки, из-за чего реликвия выглядела незавершенной.

– Осталось подтянуть мелочевку и активировать, – довольно тявкнул помощник. – Кто молодец? Я молодец.

– Ты не просто молодец. Ты наш спаситель.

Я вертел в руках реликвию и понимал, что для активации ей не хватает самой малости, но за этой малостью придется тащиться в зону, потому что активировать ее нужно сразу после того, как она соберется. Без вариантов.

– А теперь жду рассказ. Как тебе удалось найти осколок? И что за двое злоумышляющих? И что там с астафьевскими?

При последнем вопросе Валерон поморщился и чихнул.

– В Озерном Ключе их нет. И запахи все старые. Я покрутился немного, но про них никто ничего не говорил, так что я счел бесперспективным оставаться там дальше и решил вернуться домой. Поскольку у меня было поручение, то я завернул в Гарашиху и обнаружил, что нас обворовали.

– Княжну, – поправил я.

– В данном случае – нас. Потому что эта штука была нам нужна. Мы ее планировали изъять. А значит, это изъятие у нас, – не согласился Валерон. – Голимое злостное злоумышление.

– Которое ты компенсировал, – уверенно сказал я.

– Не совсем, но что мог, то компенсировал.

Он скромно поскреб лапой и выплюнул крошечные серебряные ножницы и несколько толстеньких пачек банкнот общей суммой аж в пятьдесят тысяч. Как-то не вяжется это с нищетой куликовского родственника.

– Это точно деньги того, кто украл реликвию? – подозрительно уточнил я.

– Обижаешь. Стал бы я что-то брать у тех, кто на нас не злоумышляет? – Сделал честную морду Валерон. Получилось у него так себе, потому что, на мой взгляд, выглядел он жуликовато. – Своего у него ценного только вот эти ножнички и были. А деньги не сразу появились. Пришлось подождать.

Насколько я понял из рассказа Валерона, куликовскому родственнику передал деньги князь Бобриков, договоренность с которым была раньше. Именно князь подбил молодого человека на противоправные действия, пообещав заплатить в случае удачи. Удача была частичная, поэтому и плата оказалась половинчатой: Бобриков пообещал сто тысяч, а дал только пятьдесят. Сумма казалась великоватой для того, чтобы просто сделать гадость соседу. Этим соображением я поделился с Валероном.

– А он не свои платил. Я потом проследил за ним. Он с доверенным лицом болтал о ерунде всякой, причем сказал, что, может, остальные деньги не придется ни отдавать, ни возвращать, если правильно разыграть карту. Он и эти не хотел отдавать, но Куликов-младший закатил истерику и заявил, что, если не получит хоть что-то, выступит с заявлением.

– Все страньше и страньше… Бобриков явно действовал не по своей инициативе и не использовал своих денег. Он просто был передаточным звеном.

– Нужно было и у него компенсацию изъять? – «догадался» Валерон. – Давай завтра? Отосплюсь – и вперед.

– Не надо брать с него компенсации. Имен он никаких не называл?

– В отношении уворованного осколка? Ни одного. Но я только до обеда в Гарашихе был. Может, потом и говорили про кого.

– А после обеда ты что делал? – удивился я прошедшему времени. Не мог Валерон настолько долго добираться из Гарашихи до Дугарска.

– Я пробежался на рекомендованное Гришей место. Я вспомнил, что там есть вещь, которая нам необходима. Мне-то уж точно. Я ее даже без контейнера прихватил. Чего лишнее-то таскать, правда?

И Валерон гордо выплюнул огромнейшее напольное зеркало, которое встало в углу комнаты как родное. Даже не знаю, радоваться ли тому, что имущество прирастает, или огорчаться тому, что все это происходит случайным образом и за счет чужих вещей.

Глава 20

Утром Прохоров умиленно смотрел, как Валерон лопает свою порцию из красной мисочки. Помощник ел аккуратно, прерываясь на рассказ о своих злоключениях, которые, разумеется, не включали в себя кражу реликвии. Я слушал невнимательно, больше размышляя о том, как бы мне извлечь осколки вороновской реликвии, пока они в относительно известном месте. Помощь Валерона в данном вопросе будет неоценимой: он перемещается намного быстрее и найдет кузена вместе с его незаконно полученными осколками, даже если мне не удастся разведать адрес. Заодно можно будет пройтись и по другим центральным улицам – времени у меня будет побольше.

Но здесь в полный рост встает вопрос, как замаскировать свой отъезд. Куликов, конечно, не семи пядей во лбу, но сложить мои поездки с датами исчезновения реликвий сможет. Особенно если я поеду куда-то без веской причины.

– Че седни делаем? – спросил Прохоров, насыпав Валерону в мисочку теперь уже хвороста, после чего помощник замолчал, будучи чересчур занятым, чтобы отвлекаться на пустые разговоры.

– В принципе, с машиной я сегодня закончу, – прикинул я. – Останется чем-то закрыть мех, а можно и не закрывать. Но он выглядит не особо, и сидеть на нем без прослойки тоже не особо хорошо. Нужна либо кожа, либо плотная ткань.

– Шторы! – неожиданно возбудился Валерон. – Там был подписанный контейнер, на котором написано «Шторы».

Где «там», в уточнении не нуждалось. Бедняге не дает покоя мысль, сколько на месте побоища еще осталось ценных вещей. Хорошо хоть, часть транспортировочных контейнеров вскрыта, содержимое из них испорчено и не представляет интереса ни для кого.

– Смотреть надо, – скептически сказал Прохоров. – Шторы, оне разные бывают. Особенно в богатых домах. Есть такие тонюсенькие, на просвет все видать.

– Не подойдет для машины – повесите на окна, – предложил Валерон. – Но контейнер большой, не уверен, что смогу в себя запихать. Мне бы немного еще пространства расширить…

С его умильной морды можно было писать картину.

– Конфет нет ни одной, поэтому придется тебе его расширять на волевых усилиях, – ответил я и, увидев, как возмущенно Валерон вскинулся, добавил: – От обещания не отказываюсь, конфеты будут непременно. При первой же возможности. Я про них не забыл, как и про купель Макоши.

– В купель я сразу с конфетами хочу, – закапризничал песик. – Ладно, подожду. Что с вами делать-то?

Он жалобно вздохнул и испарился.

– Тады доделываем все внутри? До обеда управимся? – спросил Прохоров.

– Должны.

– А если в том, че лохматый притащит, будет че полезное, так и салон закроем.

– Салон-то закроем, а вот с покраской кузова что-то делать все равно придется.

В принципе, можно и без нее обойтись. Этот металл не ржавеет, а в непокрашенной основе есть свое очарование. С другой стороны, хорошая покраска прикроет все огрехи обработки, что тоже немаловажно, и автомобиль приобретет завершенный вид. А еще мне казалось, что та сила, что выдает бонусы, не считала мое изделие законченным, так что покрасить хотя бы ради эксперимента я собирался. В Дугарске, увы, автомастерских не было, как не было и в ближайших городах. Хотя автомобили уже бегали, а значит, их как-то да обслуживают.

А если есть такие конторы, то они должны давать и рекламу. Зря я не обращал на нее внимания в газетах. Конечно, в столицу на машине я не поеду, но в объявлениях для столичных газет могли указывать адреса филиалов. Не посмотрю – не узнаю.

До обеда Валерон не появился. Ждать мы его не стали, перекусили вдвоем, а потом я отправился по привычному маршруту в контору. И надо же – сразу встретил Козырева.

– Алексей Фомич? – удивился я. – Здравствуйте. Я был уверен, что вы в Гарашихе.

– Уже в курсе? – поморщился он. – Никто не ожидал такой прыти от этого подлеца.

– Дело как-то решилось?

– Не сказать чтобы решилось… А, – махнул он рукой. – Все равно вскоре об этом каждая собака будет знать. Пропал осколок.

– Как это пропал? Неужели нельзя отобрать его у родственника князя? Да хоть бы и украсть, если уж он сам так поступил. Это даже кражей не будет – Василий Петрович попросту вернет свое.

– Увы, этого воришку уже успели обворовать. Представляете, он утверждал, что, кроме осколка, у него украли еще серебряные ножницы и пятьдесят тысяч. Пятьдесят тысяч – у этакого голодранца, чей отец пятнадцать лет как промотал состояние и цыганил деньги на покрытие долгов у Василия Петровича. Но не суть важно. Воришке оправдания не помогли – он отправился за решетку, поскольку защиту осколка потерял.

– И что теперь будет? – принял я вид максимально глупый. – Появится другой претендент на княжество?

– Непохоже. Проявился бы уже. А так… Ждем. Император еще своего слова не сказал, хотя его представитель вчера приехал. А вы чем сейчас занимаетесь, Петр? – быстро перевел он разговор, поскольку опасался, что не сможет ответить на некоторые мои вопросы, ибо сам не понимал, что будет дальше. Сплошная неопределенность.

– Довожу автомобиль до готовности, если можно так сказать. Вы не знаете, Алексей Фомич, где можно найти краситель, который ляжет на металл от механизмусов? Предвосхищая ваш вопрос, сразу скажу, что это поможет доделать и паука для княжны.

– Есть хорошие алхимические красители, – задумался он. – Но дороговато. И представителя рядом нет. Ближайший – в Курмене.

– То есть там можно будет закупить нужное?

– Покрасить, скорее всего, тоже. Там и мастерская нужная имеется. У них есть опыт и оборудование. Краска эта сохнет, кажется, сутки за один слой. Но держится хорошо, одного слоя может хватить.

Известие было со всех сторон замечательным. Появился легальный повод съездить в Курмень, где я сяду на ночной дирижабль и на следующий день прогуляюсь по центру столицы, отловлю недостающее для сбора моей реликвии. Не дело оставлять осколок в дурных руках.

Козырева я расспросил внимательнейшим образом. Узнал и точный адрес мастерской, услугами которой Козыреву довелось воспользоваться, и примерные цены. Именно что примерные: они сильно зависели и от объема, и от цвета. Цена меня беспокоила мало: деньги у меня, благодаря куликовскому родственнику, теперь были. Хватит и на покраску, и на поездку в столицу.

До конторы я все-таки прогулялся, где обнаружил, что весь архив начали укладывать по коробкам, готовя к вывозу. Служащий тщательнейшим образом записывал укладываемые папки в прилагаемую к каждой коробке опись, но с радостью отвлекся от этого дела, чтобы обрушить на меня ворох новостей, но не касательно того, куда переедет архив (этого он пока не знал), а по поводу повторно украденной реликвии. Выдвигались и обвинения в сторону Бобрикова: задержанный ворюга молчать не стал, и хотя князь Бобриков заявил о наглом поклепе, слухи все равно пошли. Причем разносящие их были уверены, что этот князь приложил к краже руку. Собственно, нового я ничего не узнал, но пришлось строить удивленную физиономию и возмущаться коварством отпетого негодяя, каковым представился в рассказе соседский князь.

– Дурная кровь! – вещал служащий. – Вот что бывает, когда женятся на ком попало. Разве среди чистокровных аристократических отпрысков мог найтись подобный негодяй?

– Вы же сами вчера упоминали моего кузена, – напомнил я. – По факту он обокрал родного дядю.

– Как вы не понимаете, это совсем другое дело! – заявил он.

И с жаром принялся объяснять, чем один обворовавший одного князя племянник отличается от другого племянника, обворовавшего другого князя. Доказательства там были такие, что я с легкостью мог бы их опровергнуть. Но смысл? Мне еще жить в этом месте, а сюда я пришел не спорить, а читать газеты. Поэтому доводы выслушал, со всеми согласился, после чего наконец получил доступ к новостям печатным.

Первым делом просмотрел рекламные объявления, но ничего подходящего не вычитал. После чего перешел уже к новостям, которые меня порадовали даже не тем, что схватившиеся за княжеский титул Вороновы устроили безобразный скандал, а тем, что скандал этот случился рядом с домом младшего, адрес которого оказался прекрасно различим на фотографии, запечатлевшей скандал. Дядюшка с перекошенной от злости физиономией выглядел на редкость отвратительно, в отличие от кузена – как и на предыдущей фотографии, младший Воронов казался образцовым офицером. Чеканный профиль, исполненный чувства собственного достоинства, сильно контрастировал с обрюзгшей рожей.

Запомнив адрес, я вернул газеты служащему, попрощался и ушел, по дороге начиная прикидывать, как все провернуть и стоит ли что купить в столице или мне пока хватит имеющегося.

Валерон вернулся раньше меня, и, когда я зашел в дом, они с Прохоровым под присмотром Мити уже вовсю потрошили контейнер со шторами, среди которых Прохоров одобрил сразу несколько вариантов по плотности. В результате мех крестлогов в салоне закрылся благородным темно-синим бархатом, который мы крепили до поздней ночи, потому что я предупредил Прохорова об утреннем отъезде на покраску. Последнее, разумеется, если удастся договориться.

Плохо, что телефоны пока были не слишком распространены и нельзя было созвониться и узнать, могут ли они в принципе покрасить нашу машину и если могут, то в какой цвет.

Паука княжны я тоже загрузил в багажник, надеясь, что уж розовая краска найдется. Бантик, к сожалению, я так и не выковал, значит, придется обойтись без него. Или взять какое-нибудь украшение для штор, коих в упаковочном контейнере хватало. Какие-то шнуры, кисти, тканевые и металлические цветы и бабочки. Вот ведь, жили люди, с любовью украшали свой дом, а теперь от них даже могилы не осталось, одни контейнеры, которые тварей не заинтересовали.

– А неча жадничать, – сказал Прохоров, потому что я умудрился все это высказать не только про себя, но и вслух, когда мы пили чай уже перед сном.

– Бросили бы вещи – быстро бы выбрались. Но нет, паковали все, вот и померли ни за что ни про что. Счас вона лохматый свой внутренний мир расширит и перетаскает все. Че вещам-то пропадать вместе с хозяевами? Пристроим, че целое-то осталось.

– Не называй меня лохматым, – ощерился Валерон. – У меня очень красивая аккуратная шерстка, не то что у тебя.

– Я ж из уважения, – ответил Прохоров. – У тя имя вона какое красивое, нельзя ж его кажный день использовать.

– Оно от использования не портится, – возмущенно тявкнул Валерон. – Его Петр и без того сократил с полной формы. Я – Валерон, а не кто попало, понятно?

– Чего уж не понять? Но опять же, имя у тя редкое, запоминающееся, иной раз вместо него че другое стоит сказать.

– Нас здесь, кроме Петра и Мити, никто не слушает. Так что, будь любезен называть меня по полному имени.

– Хорошо, – коротко сказал Прохоров и отодвинул миску с хворостом от Валерона.

– Эй, это оставь, – сразу заволновался тот.

– Это для моего лохматого друга, а не для напыщенного сноба, чье имя я даж не выговорю без ошибки, – отрезал Прохоров.

– Ладно, – неохотно разрешил Валерон, – можешь меня иногда называть лохматым. Но только иногда.

Он независимо придвинул к себе поближе миску с хворостом и исподлобья глянул на нас: не вздумаем ли отобрать расширяющую пространство еду. Но возражений от нас не последовало, поэтому Валерон уже спокойно очистил мисочку и с чистой совестью отправился спать ко мне в комнату на вторую подушку. Вариант с подушкой в чемодане он все также отвергал, считая, что спать должен на одном уровне со мной. Или выше. Как более высокоразвитое существо. Последнее он не говорил, разумеется, но судя по взглядам, полным превосходства, частенько думал. Еще бы: у нас не было такой замечательной шелковистой шерсти и огромного внутреннего пространства. И способности к прохождению сквозь стены отсутствовали. Короче говоря, с точки зрения Валерона, мы были неполноценными особями, куда хуже разбирающимися в магии.

Встали мы рано, быстро перекусили и выехали. Преимущества нового салона были налицо: я там даже обогрев успел поставить в дополнение к мягким сидениям и почти полному отсутствию щелей, через которые мог задувать холодный воздух. И внешне машина выглядела довольно симпатично, больше ничем не напоминая тот полуигрушечный вариант, на котором мы не так давно выезжали.

Стражник на воротах Дугарска это тоже отметил, долго не верил, что мы собрали такую красоту сами. Я аж возгордился, хотя работы с машиной еще хватало. А уж после покраски она вообще будет выглядеть исключительно транспортом элиты.

Валерон в этот раз устроился не на коленях, моих или прохоровских, а на специально прихваченной из дома для этого дела подушке. Задних сидений пока не было, но это компенсировал подложенный под подушку большой ящик, закрепленный на полу. Для мелкого помощника идеальный вариант: хочет – дрыхнет, хочет – следит за окрестностями. В основном он предпочитал первый вариант, отоспался за все дни разом.

В Курмень сегодня мы добрались быстрее: на пустой дороге машина выдавала скорость куда больше, чем ее первый вариант. Ту я не рисковал разгонять из-за неуверенности в конструкции и открытого кузова. Да и не факт, что капризные водные элементали выдали бы нужную скорость. Все же новый двигатель куда мощнее и надежнее.

– Быстро приехали, – отметил Прохоров, когда мы в районе обеда уже въезжали в Курмень.

– Мы и выехали раньше, – напомнил я. – Часов семь точно в дороге провели.

Скорость при въезде в город я снизил и сейчас вынужден был фактически плестись по улицам, иначе не миновать несчастных случаев – народ здесь к быстрым скоростям непривычен.

Первым делом я заехал в мастерскую, про которую рассказал Козырев.

Первое, что там бросилось в глаза, – это образцы различных материалов, крашенные разными типами красителей. Для металла механизмусов нужный краситель тоже был, причем розовый нанесли на металлический бантик со стразами – таким образом показали, что краска не сцепляется ни с чем, кроме нужного материала. Стразы остались чистыми и блестели как раз так, как должна блестеть обработанная стекляшка. Я осмотрел изделие и пришел к выводу, что стразы были вставлены точно до того, как наносили краску, значит, не обманывают, и наши окна останутся без потеков краски, даже если их вдруг забудут закрыть.

Именно этот бантик я сразу попросил продать, но мне показали целую коробку таких изделий, которые использовались для демонстрации клиентам возможностей местных красок. Поэтому к паучихе бантик я пристроил, используя заклинание адского паяльника, а красить их будут одновременно.

Дело это было небыстрым: сегодня только нанесут слой зелья, подготавливающего поверхность. А за покраску возьмутся уже завтра утром. Второй слой нанесут вечером – и послезавтра утром автомобиль и паука можно будет забирать уже полностью готовыми.

Цвет для автомобиля я выбрал темно-синий, после чего подписал два договора и внес предоплату в пятьдесят процентов.

Оставалось выгрузить вещи в гостиничном номере и отогнать машину.

– Петь, мож, я с тобой полечу? – неожиданно предложил Прохоров. – Деньги на дирижабль у меня есть, столицу я раньше не видел. Интересно же. А здеся че мне делать-то? Куковать в гостинице? Тоска.

А еще он, скорее всего, опасался очередной встречи с «любимыми» родственниками, о которых я напрочь забыл – вспомнил бы вовремя, может, и обошелся бы в поездке без помощи Прохорова, хотя он пару раз по дороге подменял меня за рулем. Машину было где оставить – сарай для покраски в закрытом дворе, не угонят.

– Полетели, – согласился я. – Закупишься нужным под алхимию. Ты-то точно не забудешь.

Мы забрали из машины мой саквояж и прохоровский мешок с одним контейнером. Остальные контейнеры и подушку Валерона мы отправили в салонный ящик, на котором стоял артефактный замок. Загонять автомобиль в сарай пришлось лично, потому что защита активации двигателя тоже была на основе Живой печати и реагировала только на меня и Прохорова. Доступ остальным я давать не собирался, хотя и понимал, что это создает определенные неудобства. Но за запрошенные деньги они должны все неудобства преодолевать быстро и с песнями. И благодарить, что их настолько мало.

Глава 21

В дирижабле мы с Прохоровым заняли соседние каюты. Стюард его одежду отметил едва заметным пренебрежительным взглядом, и хотя в дальнейшем был сама любезность, мой напарник обратил на это внимание. Едва мы взлетели, он пришел ко мне и принялся возмущаться:

– Было бы с чего так важничать. Здеся не комнаты, а клетушки крошечные. Даж не развернуться никак.

– Полет в этих клетушках стоит очень и очень дорого. Такое позволить себе могут только обеспеченные люди. Ты таковым не выглядишь, уж прости, Гриша. Скорее всего, тебя приняли за моего камердинера.

– Кого?

– Это личный слуга при богатом господине. Следит за одеждой и обувью, выполняет поручения, – пояснил я, наблюдая, как вытягивается его физиономия. – Князьям он попросту положен по статусу. Но вообще, Гриша, если хочешь стать дворянином, должен соответствовать и по одежде, и по разговору.

– А че, кому и разговор мой не нравится? – возмутился он.

– Он выдает в тебе выходца из низов.

– Учиться надо, – тявкнул Валерон. – К примеру, про меня никто не скажет, что я неграмотный крестьянин.

– Агась, про тебя скажут, что ты мелкая брехливая собака, – согласился Прохоров.

– Сам ты брехливый, – обиделся Валерон. – А еще позаниматься с тобой хотел культурой речи. Теперь фиг тебе. Не хочу даже с тобой в одной комнате находиться. Пойду лучше гляну, вдруг кто злоумышляет.

– Погодь. Извиняюсь, не подумал маленько, – торопливо бросил Прохоров, но ему уже никто не ответил – Валерон ушел на дело.

– Думать надо до того, как что-то говоришь, потому что потом бывает поздно, – заметил я.

– А че он меня неграмотным крестьянином называет? Три класса у меня, как-никак.

– Потому что ты говоришь как неграмотный крестьянин. В школе тебе дали самые основы, которые ты не развиваешь. Читал бы книги – увеличивал словарный запас.

– Я и так читаю. Вона энциклопедию начал.

– На качестве твоей речи это не отразилось. Понимаешь, Гриш, впечатление создается из одежды и воспитания, по обоим этим пунктам у тебя провал.

– Ну дык одежа…

– Одежда, – поправил я. – И «ну дык» тоже убери.

– Дорогая она, – выкрутился Прохоров. – Твоя вона скоко стоит?

– Моя недорого, она вся бэушная.

– Какая?

– Бывшая в употреблении. Подержанная. Носили ее раньше. И не я. Часть купил в Дугарске. Но там задорого, потому что вариантов не было, а часть – в Гарашихе, намного дешевле.

– Подержанную и я могу, – приободрился Прохоров. – Токмо за ней следить надобно, чтоб она вот как на тебе висела-то.

– Как раз камердинеры и присматривают за этим делом.

– У тя ж нет камердинера.

Последнее слово Прохоров выговорил старательно, почти по слогам, но правильно.

– Нет, потому что я бедный дворянин. На грани выживаемости. Зато у меня есть специальный артефакт для ухода за одеждой.

– Ты ж из княжеской семьи. Как ты можешь быть бедным? – недоверчиво спросил Прохоров.

– А вот так. Мой отец женился не так, как хотела его мать, в результате с семьей разругался. Когда умер, Вороновы про нас с маменькой даже не вспомнили. По завещанию покойного князя Воронова мне достался только осколок реликвии. Ни денег, ни недвижимости.

– Осколок – это уже заявка на титул, – уверенно сказал Прохоров. – Вона сопрут у твоего родственника два куска – и будешь ты единственным претендентом. Я ж говорю, быть те князем-то. Осталось токма камердинера найти, чтобы все по правилам было. А мне, значится, одежу сменить надобно.

– Не поможет, – скептически тявкнул вернувшийся Валерон, полупроявившись прямо перед Прохоровым. – Тебя манера разговора выдает сразу. Надо учиться говорить правильно, а ты потенциальных учителей оскорбляешь.

– Ну прости, само вырвалось. Ты ж меня тож неграмотным называешь.

– Констатация факта не может быть оскорблением.

– Чего-чего?

– Того, – Валерон вздохнул. – Ладно. Митю научил нормально говорить, тебя тоже научу. Ты же не тупее железного паука, правда, Гриша?

Прохоров хотел обидеться, но так и не понял, как сформулировать за что, поэтому промолчал. Можно сказать, дипломатично промолчал, потому что найди он слова – обиделся бы уже Валерон.

– Петь, а в Святославске подержанную одежду купить можно? Я про дворянскую.

– Наверняка. Там же множество аристократов, которые быстро меняют гардероб.

– Агась. – Он кивнул каким-то своим мыслям, но сказать ничего не успел, потому что ко мне в дверь постучал стюард с предложением чая.

Чай мы попили под вполне приличный ужин из контейнера, после чего к разговору об одежде и манерах не вернулись, а после ужина Прохоров так вообще ушел к себе.

Каюту я после него запер, поскольку наконец получил возможность спокойно пересмотреть все кристаллы, в том числе и те, что у меня были раньше – вдруг еще что проявится. В старых ничего неопределенного не нашлось, да и в новых только старые заклинания и схемы. Искру поднял до сорок пятого уровня, Теневой кинжал – до двадцать девятого, Теневую стрелу – до пятьдесят второго.

– Все, одно заклинание порог ранга преодолело, – радостно тявкнул Валерон. – Можно спокойно сродство к Тени второе брать.

– Нет уж, не до экспериментов, – сразу пошел я в отказ. А вот сродство к Воде уже можно использовать. Сегодня перед сном и возьму.

– Ты просто не представляешь, от чего отказываешься, – возмутился Валерон. – От усиления на пустом месте.

– Но не здесь же усиливаться, – возразил я. – Лучше в Дугарске, пока там знакомые целители рядом. – Мало ли что…

– Точно, целитель может понадобиться. Это ты правильно подумал, – согласился Валерон. – Еще чего интересного нашлось?

Добавились отдельные части заклинаний, но ни одно заклинание пока полностью было не собрать. Добавились части к уже имеющимся схемам и рецептам, но нового ничего не выпало. И это было немного странно, как будто число возможных заклинаний, рецептов и схем было ограничено.

– Каждая зона имеет свои особенности, – пояснил Валерон. – Похоже, все особенности этой ты уже узнал. Можно переходить на другие и получать новые. Но отличий на самом деле не так много, так что лучше…

– Не распыляться.

Кристаллы все опять убрались в Валерона, кроме одного, со сродством к Воде. Его я и использовал перед сном, и утром из дирижабля выходил уже готовый принимать от противников заклинания этой стихии. Противников пока не было, направленного на себя внимания я не чувствовал, если не считать прохоровского. Да и тот делил свое внимание между мной и новым городом.

– Че будем делать? – поинтересовался он.

– У меня дела в первой половине дня, на которые компанией не ходят, – намекнул я.

– Могу пока чего прикупить, – предложил он.

– Одежду себе купи, – ехидно тявкнул Валерон. – Может, перестанут за деревенщину принимать.

Прохоров даже не обиделся.

– Лохматый дело говорит. Где здеся прибарахлиться можно?

– Если ты так будешь выражаться, тебя ни в одно приличное заведение не пустят, – зло тявкнул Валерон.

На мой взгляд, был он неправ: были бы деньги – пустят если не куда угодно, так много куда. Главное – определить подходящее место. Я огляделся и заметил извозчика, который в прошлый раз так удачно помог мне с магазином, где действительно нашлось много чего нужного. Возможно, поможет он и сейчас с Прохоровым.

Я подошел к нему и сразу задал вопрос.

– Недорого качественные подержанные вещи? Знаю несколько подходящих лавок. Садитесь, господа хорошие. В лучшем виде отвезу куда надо.

– Приятеля надо приодеть, – кивнул я на Прохорова. – А то он совсем в зоне без одежды остался. Ходит в чем попало, меня позорит, а денег на руках мало.

– Нормально у меня денег, – не согласился Прохоров, усаживаясь в пролетку.

– Может, тогда тебе в самую дорогую модную лавку проехать? – съязвил Валерон. – Тоже мне, богач нашелся. Петь, его одного за одеждой отпускать нельзя.

– Справлюсь сам. Чай не дурнее иных, – отрезал Прохоров. – Когда и где встречаемся?

– В три часа вот в этом трактире, – я указал на вывеску оного, расположенного совсем недалеко от причальной мачты и спросил уже у извозчика: – Кормят здесь как, нормально?

– Хорошо кормят, но дороговато, – ответил тот. – На соседней улице есть заведение – и цены ниже, и еда вкуснее. Мимо проеду, глянете, чтобы не заблудить.

Вывеска там оказалась не столь яркой, но само заведение тоже находилось недалеко от причальной мачты – не потеряемся. Сюда и порешили вернуться к трем, чтобы дальше делать нужные закупки вместе.

– Ой, что-то мне неспокойно, – сказал Валерон, когда мы высадились в центре и шли в поисках дома кузена. – Как пить дать, Прохоров чего-то отчебучит. Либо кружевной фрак купит, либо чего похуже.

– Нужно в людей верить, – возразил я, набрасывая на себя незаметность – чай, почти во вражеском лагере. – Мы не можем его все время сопровождать. Он как бы проявил уже себя достаточно разумным.

– Ну смотри не говори потом, что я тебя не предупреждал, – пессимистично тявкнул Валерон и сразу переключился на другой вопрос: – Ты как, Поиск осколков проводишь?

– Провожу, пока отклика нет.

Мы еще были достаточно далеко до нужного адреса, но поскольку мой интерес не ограничивался только одной реликвией, проходился я заклинанием по всем близлежащим домам. И не зря: сумел засечь еще один осколок, который сразу же отправился в Валерона. До дома младшего почти князя Воронова мне удалось выявить еще два осколка. Прекрасный результат, я считаю.

Бравый офицер свои осколки никак не защитил. Посчитал, что в его доме они в полной безопасности. Мог бы хоть в ячейку банка положить – все затруднил бы мне поиск. А так я притянул осколки в Валерона, даже не задержавшись перед домом, и спокойно пошел дальше.

Обошел я еще несколько улиц, но безрезультатно – больше Поиск осколков не находил ничего. К сожалению, столица была слишком большой, а еще не все владельцы осколков в ней проживали. Искать здесь без дополнительных подсказок – все равно что пытаться без магнита найти иголки в стогу сена. Поэтому с поисками я решил на сегодня завязать и понадеялся, что про остальных удастся прочитать в газетах, пачку которых купил по дороге к трактиру, где мы договаривались встретиться с Прохоровым.

Трактир был далековато, поэтому пришлось взять извозчика, чтобы приехать к оговоренному времени. Валерон ворчал, что Прохоров все равно не придет вовремя, но в этом он ошибся: когда я вошел в трактир, обнаружил напарника, вполне прилично приодетого, в компании двух благообразных старичков.

– О, Петь, наконец-то, – обрадовался Прохоров. – А мы тута уже заждались.

– Мы – это кто? – уточнил я, поскольку ни одного, ни второго собеседника Прохорова раньше не видел.

– Николай Степанович – камердинер покойного князя Воронова.

Один из старичков, важный, благообразный с абсолютно седыми бакенбардами, приподнялся и поклонился.

– Константина Александровича Воронова. А вы, стало быть, будете его внуком, сыном Аркадия Константиновича?