Текст книги "Слияние (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Короче говоря, работы хватало и размышлений хватало. По поводу самого процесса даже проконсультироваться было не у кого. Иногда я размышлял вслух в присутствии Прохорова, Мити или Валерона, и это хорошо помогало прояснить мозги и найти решение.

Впрочем, Валерон из числа моих собеседников исключился быстро. Поначалу очень заинтересованно присутствующий при создании рамы, под конец первой недели он заскучал и все-таки решил пробежаться до моей собственности, пока находящейся в зоне. Аргументировал необходимость идти немедленно как раз временным затишьем и клятвенно обещал провести в зоне не более десяти дней, то есть вернуться до моего отбытия в столицу, где он был мне необходим.

Я сразу придумал ему дополнительное задание и, поскольку место гибели Верховцева знал лишь приблизительно, с ориентиром в виде горы рядом, выдал пучок щепок с внедренным заклинанием Слияния. Авось где-то сработает. Валерон вдохновился и сразу же отправился в путь, выгрузив все из своего внутреннего хранилища в контейнер, поручив последний Мите. На сам же контейнер помощник потребовал от меня установить Живую печать – чтобы никто не смог открыть. Так что теперь Митя днем и ночью таскал на себе контейнер и никого близко не подпускал, кроме меня.

Основная работа завершилась за две недели. Первое испытание мы с Прохоровым, помогавшим на всех этапах, провели во дворе, поскольку там была короткая мощеная дорога до крыльца. Собственно, испытывалась рама с мотором и колесами. Сразу стало понятно, что разгоняться на таком нельзя: усилия при повороте нужно прикладывать немалые, хотя руля изделие слушалось относительно неплохо, а вот тормозило медленно. Разве что на пустой прямой дороге можно ускориться?

Зато чувствительность двигателя нареканий не вызывала: включался сразу, мощность регулировалась легко и быстро. Двигатель был словно из другого времени, к нему архаичность остального не подходила, их сочетание казалось дисгармоничным донельзя. Значит, остальное придется допиливать. Куда это годится: идеальный двигатель и дрянное наполнение?

Развернулся я на самой малой скорости и загнал зародыш будущей гордости автомобилестроения назад в каретный сарай.

– Как поездка? – поинтересовался у сосредоточенно молчавшего Прохорова.

Как мне показалось, он был несколько разочарован, поскольку уже успел проехаться на мягких сиденьях относительно современного автомобиля с рессорами.

– Вроде ниче, трясет токо сильно, – дипломатично отметил Прохоров.

Почему дипломатично? Потому что при поездке мы собственными задницами чувствовали каждый камушек, попавший под колеса. Ощущения не из приятных.

– Это решаемо, – ответил я. – Сейчас важно, что оно в принципе поехало, а уж рессоры я найду из чего сделать. На них металла хватит.

Вот ведь. Казалось, запас металла у меня огромный, но как дошло до дела, выяснилось, что его катастрофически мало. Ладно кузов, но мне и на остальном придется экономить. Наверное, будь у меня обычное железо, оно бы пошло в дело в первую очередь, но купить его можно было только с доставкой, так что приходилось использовать куда более дорогой металл, правда и куда более прочный.

Рессоры надо было ковать, но силовых упражнений на сегодня мне уже хватило, поэтому я решил отложить это дело до утра и вообще отдохнуть хоть этим вечером. Уже было понятно, что по срокам я успеваю сделать простенький вариант, так что на вечер можно было взять паузу и обдумать внешний вид. На этом месте я вздохнул, потому как внешний вид будет определяться исключительно тем, как можно удобнее набить дощечки на каркас кузова. Еще вставал вопрос с фарами, которые я собирался сделать по схеме светильника. Проблема была в том, что в схеме использовался Шар Света, который был у меня низкоуровневым и не торопился расти. Не падали в этой части зоны кристаллы с этим заклинанием, и тварей-носителей тоже не было, поэтому повышать приходилось только использованием.

Зато активно использовавшийся Жар дорос до седьмого уровня. Он все еще не подходил для системы отопления, но подогреть воздух рядом с капризным водным элементалем – вполне.

Размышления мои на тему, чем заняться, были прерваны появлением Валерона, который материализовался рядом и раздувался от гордости, даже не начав ничего рассказывать.

– Вернулся? – обрадовался я. – Быстро ты.

С объятиями я лезть не стал, памятуя, как мой мелкий помощник этого не любит. Не стал лезть с ними и Митя, но сказал:

– Мы скучали по Валерону. Но ждали его через несколько дней, не раньше.

– Я только до Тверзани сбегал, – тявкнул он. – Прикинул, что, если двинусь до Володара, могу не успеть вернуться. Дорога незнакомая, твари начали подтягиваться. Прям резко так их число выросло.

– И как там в Тверзани? – заинтересовался я.

– Жутковато. Как на кладбище, – честно признал Валерон. – Поэтому я только добежал до нашего дома, проверил, все ли в порядке. Купец его капитально закрыл. Даже окна за ставнями не повредились. Единственное, что испортилось – еда. – Он тяжело вздохнул. – Конечно, это было ожидаемо, но неприятно.

– Продукты, долго пролежавшие в зоне, могут стать ядовитыми.

– А могут не стать… – протянул Валерон. – В любом случае они испортились, в отличие от вещей внутри дома. Дом хороший, добротный, твари внутрь не проникли, так что нам будет где спать и на чем есть.

– Если Воробьев не предъявит права на обстановку.

– Чего это он должен предъявлять права на нашу собственность? – возмутился Валерон. – Все, пароход уплыл. Все, что там внутри, – наше. Нужно будет тебе еще на тайники проверить. Наверняка купец что-то заначил. – Он широко зевнул. – Кормить меня будут? Я только на собственной энергии жил, не забывайте.

– Я должен сдать ценности, – напомнил ответственный Митя. – Валерон вернулся и должен взять охрану на себя.

– Подожди ты, – останавливающим жестом вытянул вперед лапу песик. – У меня внутри места свободного нет. Сдам Петру все, потом освобожу от ценностей тебя.

– Сдавай, – согласился Митя. – Я жду.

– Не здесь. – Валерон опять вспомнил, что он герой, и выпятил грудь. – В гараж пройдем.

И мы втроем отправились в гараж. Первым гордо вышагивал Валерон, а в арьергарде семенил Митя, которому здорово надоело таскать контейнер, и он надеялся с ним вскоре расстаться.

Как оказалось, Валерон на обратном пути завернул в место, откуда приволок кушетку, но в этот раз не за ящиком: он притащил сиденье из экипажа и складывающуюся крышу с него же. Оба эти предмета, аккуратно где выгрызенные, а где выплеванные из экипажа, были покрыты кожей с пропиткой, поэтому почти не пострадали, как и их деревянные и металлические части. И хотя все это выглядело не слишком презентабельно, вещи можно было очистить и использовать в работе. Тем самым снимался вопрос и с крышей автомобиля, и с сиденьями.

– Прекрасно, – обрадовался я. – Ты бы еще лобовое стекло приволок, вообще цены бы тебе не было.

– Можно с витрины лавки позаимствовать, где раньше зелья продавали, – предложил Валерон. – Там усиленный вариант, плохо бьющийся. А лавка все рано закрыта, все разъехались, значит, стекло им не нужно. Стоит портится просто так. Разве это дело?

– Заимствовать не будем. Поставим простое, но с алхимической обработкой, – решил я. – Его еще в Дугарске купить можно.

Хотя лавка со стройматериалами тоже сворачивала торговлю, собираясь закрыться. Что же касается зелий, то они нынче в ассортименте продавались в княжеской конторе. С хорошей наценкой, разумеется.

– Тебе бы только деньги тратить, – неодобрительно тявкнул Валерон. – Я могу сбегать в соседний город в зоне, за сутки обернусь. Там наверняка остались лавки с витринами. Возьму оттуда. Оттуда можно, это не мародерство, тебе же Прохоров объяснил.

– Встанет вопрос, где я это взял. И что мне отвечать тому же Козыреву? Притащил на себе из зоны вместе с металлами?

– Довод, – неохотно признал Валерон. – Теперь перейдем к делам менее важным.

И он выплюнул кусок реликвии.

– Верховцева?

– А кто его знает, кем был тот погрызенный скелет при жизни. Я там вдоль горки пробежался, скелетов рядом хватает. Около каждого твою щепку ломал. На четвертом сработало. К сожалению, кроме костей, там ничего не валялось. – Валерон тяжело вздохнул. – А этот кусок вылез из земли. Я там рядом немного покопался, но без толку, ничего не нашлось. Кто-то забрал все до нас.

– Все забрал, а кусок реликвии оставил? – удивился я.

– Видно, и забрал все, потому что найти не смог. Но там чистый скелет валялся. Ни клочков одежды, ни обломков артефактов или оружия, даже мешка рядом не было. Я пробежался по округе, но там вычищено полностью. Забрали все, кроме костей. С другими скелетами то же самое.

– Может, там тварь какая бродит, чьи выделения все разлагают? – предположил я.

– Остальное-то не разлагается, – возразил Валерон. – Не, там точно человек поработал. И если хочешь знать мое мнение, то все с костей убирали магией – там еще душок характерный сохранился. И не только с тех, где я кусок реликвии нашел. Около всех сохранились остаточные эманации.

– То есть искали кусок реликвии? И явно не по заказу родственников…

– Ага, и кусок реликвии валялся далеко от костей. Вот и думай, что там случилось.

Думать можно было все что угодно, начиная от того, что Верховцева убила его же артель, и заканчивая тем, что останки обыскивали другие, искавшие вполне определенные вещи. Причем это могли быть и люди, нанятые Верховцевыми, которым часть реликвии была куда важнее тела.

– Мутная история, – выразил общее мнение Митя.

– Давай контейнер, – спохватился Валерон. – Больше я ничего не принес. Не стал по домам Тверзани лазить. Они по большей части все равно разрушены, а то, что в нашем доме, мы и так получим, так к чему таскать туда-обратно. Кстати, там система обогрева в точности, как поставленная нам Коломейкой. Видно, его же работа. Только разряженная она там в ноль. Охранная система тоже есть и тоже разряженная.

Валерон деловито отчитывался, что и в каком количестве есть в доме в Тверзани. По его словам выходило, что в дом можно въезжать и жить, только продуктов с собой набрать и охранную систему выставить свою – в то, что Воробьев после ухода зоны не попытается вернуть имущество, не верил ни Валерон, ни я. Еще я очень сомневался, что Куликов встанет на мою сторону. Он вполне может заявить, что возврат уплаченных мной денег – достаточная компенсация, как случилось с первым моим домом. Одно дело, когда ты часть сильной семьи, и другое – когда ты сам по себе. Более того, я четко понимал, что в куликовском княжестве я не задержусь, а значит, с имуществом придется расставаться в любом случае, и если я ничего не придумаю – на невыгодных условиях.

К Верховцеву и загадке его куска реликвии разговор больше не возвращался, но в голове я это постоянно прокручивал, поскольку склонялся к мысли, что кто-то охотится на доступные куски реликвий. В эту версию не укладывалось первое покушение на меня, если только Фырченков не должен был передать мне мою часть реликвии раньше. Душеприказчик был довольно скользким типом и вполне мог работать в интересах сразу нескольких персон.

Глава 11

Автомобиль получился странненьким и чем-то напоминавшим детскую игрушку, но не позорным и достаточно быстрым. Прохоров признал, что хоть на внешний вид и уступает тому, на котором довелось прокатиться, но сам автомобиль двигается быстро и имеет мягкий ход. А еще он был удивительно тихий – мотор работал совершенно неслышно.

Пока мы опробовали вариант без лобового стекла, но после обкатки на дороге в Гарашиху мы оба поняли, что необходима защита физиономии от ветра. Еще Прохоров предложил сзади либо сундук для вещей присобачить, либо скобы какие, к которым можно привязывать груз. Мы сошлись на том, что нужно и то, и другое, причем Прохоров решил «багажником на минималках» заняться сам, а мне осталось приварить скобы. Теоретически багажник можно было сделать и на крыше, но я про это даже упоминать не стал. Сейчас такое не нужно, а дальше уже, как говорится, «будем посмотреть».

В целом на этом уже можно было ездить, только влепить Живую печать, чтобы не угнали и не залезли внутрь. Прохоров, конечно, покараулит, но случайности никто не отменял. Валерон, опробовавший машинку вместе с нами, заявил, что нужен еще подогрев сидений, на что я ему предложил надеть комбинезончик на время поездки. Помощник почему-то обиделся и гордо ответил, что бережет столь ценную вещь для поездки в зону.

Нет, сама идея подогрева неплохая, но реализовать ее времени нет. Подкачаю Жар – можно будет и подумать, на уровне начиная с десятого. А вообще, после выпадения снега машина в наших условиях становится куда менее актуальной, чем снегоход, который я собирался сделать уже по приезде из Святославска. А автомобиль за зиму допилю и до приличных размеров, и до представительного вида. Тогда и подогрев, и другие улучшения можно будет вставить, пока же мы без него обойдемся.

За оставшийся день я приладил стекло и петли для груза, а Прохоров соорудил вполне прилично выглядящий ящик с крышкой, так что теперь я был и при лобовом стекле, и при весьма своеобразном багажнике. И хотя брать с собой я планировал один из сундуков Макоши, ящик может пригодиться на обратном пути, если я куплю недостающие инструменты для кузницы. Деньги сейчас это позволяли: после всех деминских вычетов и зачетов, на руках у меня скопилось около трех тысяч. Хватит и на билеты, и на покупки, и на непредвиденные траты останется. Или взять два контейнера? Один под личные вещи, а один – под покупки такого рода?

Думал я недолго, решил, что запас карман не тянет, и в багажник уложил три контейнера. Жаль, что друг в друга их было никак не сложить, а в саквояж входил всего один. Чемодан, доставшийся от Верховцева, я решил не брать – пусть он придает респектабельности, но любые громоздкие вещи очень снижают мобильность. Я не мог исключить варианта, что поездка окажется ошибкой и придется драпать со всей возможной скоростью.

Выехали мы рано утром втроем, оставив огорченного Митю в одиночестве охранять дом. Чтобы он не так переживал, я пообещал: как вернусь – продублирую ему все важные разводки проволокой, сделав их практически вечными, а по возможности займусь и винтом. Хотя в приоритете у меня теперь был снегоход.

На воротах стражники поинтересовались, не уезжаем ли мы насовсем, пришлось ответить, что пока в зоне затишье, мы проверим работоспособность автомобиля в разных режимах, заодно купим недостающие нынче вещи в других городах. Наше средство передвижения снисходительно осмотрели, хотя по мне выглядело оно ничуть не хуже козыревской коляски, а уж двигалось куда быстрее, что и доказалось, стоило нам выехать на прямую дорогу. Встречного транспорта практически не было: дугарский рынок захирел, нынче возили продукты туда только единицы, у которых жадность превалировала над чувством самосохранения. К сожалению, среди этих единиц не было тех, у кого я покупал хлеб и молочку. С хлебом вообще был полный швах – привозимый в город был настолько невкусным, что Прохоров всерьез рассматривал вариант восстановить плиту с духовкой на кухне и печь хлеб самостоятельно. А пока он приловчился делать лепешки на сковороде. Кстати, очень даже неплохие. Видно, сродство к алхимии, которой он нынче с увлечением занимался, давало себя знать и в кулинарии.

– Порулить дашь? – поинтересовался Прохоров, когда Дугарск пропал из видимости.

– На обратном пути, – предложил я. – Если пускать тебя за руль сейчас, скорость снизится, а я планирую успеть на вечерний дирижабль.

Опоздаем – придется лететь утренним, что не очень удобно, потому что он прибудет к вечеру и я потеряю целый день. Прохоров немного пытался водить, но делал пока это достаточно неуверенно, чтобы я усомнился в том, что он сможет поддерживать нужную скорость. Нам и без того придется останавливаться: и отдохнуть, и поесть. Последнее Валерон точно потребует, пусть его сейчас никто не видит, но жрать от этого он меньше не станет.

В том, что рейс отменится, я сомневался. Отчим как-то обмолвился, что для дирижабельных компаний рейс выгоден даже при одном пассажире. Или не выгоден, а не в убыток? Не помню точной формулировки. Но это и неважно.

Никакого спидометра на нашей таратайке, разумеется, не было, но километров шестьдесят в час мы делали, притормаживая рядом с населенными пунктами, через которые приходилось проезжать. До Турменя, единственного города в княжестве Бобриковых, куда прилетали дирижабли, мы добрались чуть больше чем за десять часов. И это с двумя остановками и одним обедом. Вполне приличная скорость по итогу вышла, хотя о предложении Валерона подогревать сиденья я не единожды вспомнил. Эта опция непременно будет в расширенной версии моего автомобиля.

В Турмене мы купили билет на вечерний рейс дирижабля до столицы, оплатили номер в гостинице, отдельно пришлось оплатить стоянку для автомобиля, которому выделили место в каретном сарае, забронировали по телефону номер в столичном отеле для меня и немного побродили по городу до отправки нужного мне дирижабля. Успели даже поужинать в ресторанчике, где я еще заправил артефактную жестянку, пожалев, что не сделал это еще в Дугарске – готовили в этом заведении хуже, чем Прохоров. Поэтому пироги брать я не стал, попросил настрогать бутербродов. Их испортить сложно, если исходные продукты хорошие.

Прохоров качество местной еды тоже отметил, поскольку в тарелке ковырялся неохотно.

– Че мне делать-то, пока тебя нет? – спросил он в очередной раз.

– Походи по магазинам, приценись, – предложил я. – Можешь в театр сходить или в синематограф.

Афиши и того, и другого в городе я видел. Вообще, Турмень казался преуспевающим населенным пунктом. В гостинице мы остановились той, что рядом с причальной башней, а до нее пришлось проехать через весь город, так что я составил полное впечатление об уровне жизни.

– Да ну, – протянул Прохоров. – Че я там не видел? Че в театрах, че в синематографе – сплошные кривлянья. Неинтересно.

– В библиотеку сходи, – ехидно тявкнул Валерон. – Там тебя ждет много интересного.

Из невидимости он не выходил, но это не мешало ему потребовать в ресторане свою порцию, с которой он уже справился, из-за чего пребывал в небольшом расстройстве.

– В библиотеку ходить необязательно, но по специализированным книжным пройдись, – предложил я. – Посмотри книги по обучению алхимии на ранней стадии. Вдруг чего себе подберешь? Павловские книги все же рассчитаны на продвинутый уровень, там нет тех приемов, что даются в начале обучения. Ну и так, в алхимических магазинах глянь, вдруг чего интересного углядишь.

Инструменты для кузни по списку я собирался закупать в столице, где, как утверждал Прохоров, все это стоит куда дешевле. Наверняка дешевле стоили приблуды и для алхимии, но с ней я так до сих пор и не разбирался. Получил сродство – и отставил на время. Поэтому решить, что мне нужно для занятий ею, я пока не мог. И не мог решить, нужно ли мне это вообще, потому что пока обходился алхимией чужой, а времени делать свою не было. Разве что склянок небьющихся пообещал Прохорову купить, потому что Прохорову казалось, что в павловских зелья быстро портятся.

Я рассчитывал за завтрашний день переговорить с отчимом и вернуться в Турмень послезавтра утром, после чего мы сразу уедем. Но не исключал, что придется задержаться по каким-либо причинам, что я и сказал Прохорову, чтобы тот не волновался. Пусть ищет себе занятие по душе. Предложил ему оплатить пару занятий у давно практикующего алхимика – тоже полезный урок получится. Прохоров хмуро угукал и, как я понял, не собирался тратить деньги на баловство, к каковым относил и уроки. Что ж, это его выбор. Но пока он не подкачает свои умения, кристаллы с рецептами я ему точно не передам – слишком высокий процент брака.

Мы попрощались, и я отправился к дирижаблю. Пешком, потому что расстояние было совсем короткое, а тяжестей при мне – саквояж да Валерон, который двигался своим ходом. По дороге я купил несколько газет у разносчика, рассчитывая почитать их под чай в каюте.

Дирижабль принципиально не отличался от тех, на которых я уже летал, разве что выглядел немного пафосней, поскольку пунктом назначения была столица. Очень много предметов в каюте были украшены государственным гербом, даже постельное белье. При этом сама каюта была ничуть не больше тех, где мне уже доводилось лететь. И удобства тоже располагались в начале и конце общего коридора.

Валерон сразу бодро метнулся через все каюты и через несколько минут докладывал:

– Занято десять кают. Два пассажира очень подозрительные. И злоумышляют.

– Везут с собой деньги? – сразу предположил я.

– Один еще и артефакты. У него рожа холеная и усы наглые – сразу видно, что злоумышляет. Артефакты ценные.

Валерона я не видел, но подозревал, что он сейчас с самой серьезной мордой ожидает моего вердикта, готовясь наводить справедливость так, как он ее понимает.

– Они оба явно злоумышляют не на нас, – намекнул я Валерону. – Ничего ни у кого не тырить, за это перед сном получишь один бутерброд.

– Так себе размен, – разочарованно тявкнул Валерон.

– Нам нужно доехать, не привлекая к себе внимания, – напомнил я. – Это вряд ли произойдет, если у пассажиров дирижабля внезапно пропадут деньги и ценные вещи.

Валерон тяжело вздохнул и затих. Опять он о себе напомнил, только когда принесли чай и я достал жестянку с бутербродами. Жестоко травмированный невозможностью наказать втайне на нас злоумышляющих, Валерон утешился лишь после двух бутербродов, составленных по всем правилам бутербродного искусства: с копченым мясом, ломтиком сыра, листиком салата и помидорными пластинами.

Под чай я углубился в изучение газет и нашел еще один некролог: определенные семейства продолжали сокращаться. Сомнений в том, что это спланированные покушения, оставалось все меньше, а вот желание узнать, кто за этим стоит, становилось все больше.

Перед сном я прогулялся до туалета, используя на всякий случай незаметность и Щит – не хотелось бы убедиться, что Валерон в части злоумышляющих оказался прав. Меня, конечно, сейчас не так просто взять, но и убийца может подготовиться получше, чем прошлые разы.

Но все страхи оказались напрасными: за весь полет мной вообще никто не поинтересовался, не говоря уж о том, чтобы напасть. Вышел из дирижабля я первым, чтобы успеть взять извозчика до гостиницы, которая находилась далеко от дирижабельной станции, поскольку последняя располагалась не в городе, а за его пределами. С наймом экипажа проблем не возникло. Не столько из-за моего респектабельного вида (артефактная вешалка, на которой ночь провисели костюм и плащ, отработала на все сто), сколько потому что извозчиков на площади хватало.

Незаметность я активировать не стал – это, напротив, привлекло бы внимание к пролетке, да и заселяться в гостиницу помешало бы. Я рассчитывал на навык ощущение чужого внимания, который сейчас меня однозначно уверял в том, что с агрессивными намерениями на меня никто не смотрит, да и вообще никто не задерживает внимание более чем на пару секунд, когда я проезжал мимо.

Не особо мной заинтересовался и портье в гостинице, сделавший в книгу постояльцев новую запись и выдавший мне ключ от номера. Последний после каюты дирижабля показался огромным. Валерон сразу развалился на подушке, что проявилось по хорошей такой вмятине по центру.

– Задание у меня для тебя будет, – намекнул я, чтобы не расслаблялся.

– Прямо сейчас? – голосом умирающего от переработки уточнил Валерон.

Но я был непреклонен. Сначала дело, а отдых потом, когда будем в безопасности. Согласен, подушки здесь пышные, но мы сюда не спать приехали.

– Прямо сейчас. Пройти по номерам и найти отчима. По дороге ничего не тыришь у тех, кто показался подозрительным.

Валерон издал тяжелый душераздирающий вздох. Но, судя по тому, что углубление на подушке уменьшилось, отправился искать Беляева. Это был самый тонкий момент: отчима могло здесь не оказаться, если он вдруг решил пропустить конкретно это собрание по той или иной причине. Смерть пасынка причиной была достаточно уважительной, но я ставил на то, что времени прошло достаточно.

Валерон вернулся быстро.

– Этажом ниже, – воодушевленно тявкнул он. – Он один. Завтракает в номере. Вкусно завтракает.

– Попробовал?

– Конечно. Нужно же было проверить еду на яды.

О таких способностях помощника я не знал.

– Ты можешь это определить?

– Относительно. Энергии меньше получу, – ответил Валерон. – Но я и с плохой мало получаю. Эта хорошая и неотравленная.

Я решил, что самое время навестить отчима, пока он не заметил, что кто-то дегустировал его еду на предмет ее отравления, и отправился этажом ниже, направляемый активно комментирующим мои передвижения Валероном. Наконец я оказался у нужной двери и постучал в нее.

– Войдите, – раздался знакомый уверенный голос.

Я зашел, аккуратно прикрыл за собой дверь и сказал отчиму, который даже не посмотрел, кто вошел, настолько был увлечен просмотром газеты под чашку кофе.

– Доброе утро, Юрий Владимирович.

Отчим поперхнулся кофе и вытаращился на меня, как будто увидел оживший труп. Хотя с его стороны, наверное, все так и выглядело.

– Петя? – недоверчиво спросил он, откашлявшись. – Это ты? Но как? Какого черта ты устроил это представление? – внезапно заорал он. – Ты не представляешь, во что это обошлось твоей матери. Не хотел ехать к Вороновым – прямо так и сказал бы. Ты безответственный и инфантильный юноша. Ты возвращаешься со мной в Верх-Иреть, где решим, что с тобой делать.

– Я к вам пришел не для этого. Мне пришлось исчезнуть, потому что покушение в поезде было уже второе. Меня чуть не убили.

– Чуть не убили? Да, там кровью было залито все купе. – Отчима передернуло от воспоминаний, и он раздраженно отставил чашку кофе, которую продолжал держать в руках.

– Это была не моя кровь, а моего убийцы, – пояснил я, сообразив, что рассказывать придется все, начиная с момента в дирижабле и заканчивая нападением в поезде, чтобы Беляеву стало понятно, почему я ушел, никому ничего не сообщив. Этим я и занялся, опустив все, что случилось позже, но добавив свои предположения.

Когда я закончил, отчим некоторое время молча размышлял.

– То есть ты заподозрил Вороновых? – уточнил он.

– Именно так. Потому что у первого убийцы была моя фотография, а у второго – фотография куска реликвии, который передал мне Фырченков.

– Я могу допустить, что Вороновы по тем или иным причинам решили от тебя избавиться. Но что они будут нанимать убийц из Черного Солнца – нет. Потому что у любой княжеской семьи есть люди для деликатных поручений. Какой смысл им вмешивать во внутрисемейное дело посторонних, чьи услуги недешевы?

– Отвести от себя подозрения? Взялись же откуда-то у убийц фотографии.

– Мы можем об этом спросить лично Максима Константиновича. Он занимает номер на этом же этаже и, я уверен, даст нам исчерпывающие объяснения по поводу фотографий и всего остального.

Беляев нехорошо сощурился. Не позавидую Воронову, если мой отчим решит, что тот действительно замешан. Спускать нападение на пасынка он не будет.

Глава 12

Слова у отчима с делом не расходились. К Воронову мы отправились сразу же. Стук в дверь – и ленивое «Войдите», произнесенное незнакомым голосом. Голос мне не понравился сразу, как и сам князь, полулежавший с книгой на диванчике в позе, которая больше подходила томной даме, чем мужчине, облеченному властью.

На моего отца, чья фотография висела на стене моей комнаты в бытность мою у Беляевых, этот тип походил как разжиревшая болонка на добермана. Рыхлый, с напомаженными усами, в полураспахнутом халате – он отличался не в лучшую сторону даже от моего отчима, что уж говорить про отца, подтянутого и бравого на фотографии.

– Юрий Владимирович? – удивился Воронов и не подумал привстать в знак вежливости. – Польщен, чрезвычайно польщен вашим визитом. А это с вами?..

– Петр Аркадьевич Воронов, – ответил я.

– Позвольте, но он же погиб? Такое ужасное кровавое преступление. «Маньяк в поезде», – явно процитировал он заголовок какой-то газетенки.

– Как видите, Максим Константинович, Петр выжил. И после его рассказа у меня появился к вам ряд вопросов.

За что я ценил отчима, так это за умение четко вычленять главное. Мой длинный рассказ уместился в несколько коротких предложений, главным выводом из которых стала причастность Вороновых к покушению на меня. Как я понял, сам Беляев в эту версию не верил, поэтому обвинение имело совсем другую цель, для меня неочевидную.

Расслабленность Воронова испарилась, он резко принял вертикальное положение, побледнел и выпалил:

– Да вы с ума сошли, оба. Мы, Вороновы, никогда не стали бы убивать человека нашей крови. Это немыслимо.

– Даже ради части реликвии?

– Даже ради нее. Признаться, меня чрезвычайно удивило завещание батюшки. Я был уверен, что куски реликвии должны быть вместе. Но нет, внезапно один следовало отдать сыну Аркадия. – Он поморщился, то ли вспомнив гибель брата, то ли его самого. – Я даже душеприказчика просил договориться о выкупе. Но потом, здраво рассудив, решил, что реликвия нынче – всего лишь пустой символ, за которым ничего не стоит. Так что если Петр передумал, выкупать его кусок не стану. Мне достаточно остальных.

Как мне показалось, это он выдумал прямо сейчас, чтобы отвести от себя подозрения.

– И тем не менее фотографии явно намекают на участие вашей семьи, – обманчиво мягко сказал отчим.

– Юрий Владимирович, Петр, садитесь же наконец и поговорим как взрослые люди. – Он дождался, пока мы сели, и продолжил: – О фотографиях, присылаемых вдовой Аркадия, я понятия не имел. После смерти батюшки в архивах фотографий не было. Причитающуюся Петру часть реликвии при мне тоже никто не фотографировал. В том, что я не замешан в покушениях, клянусь честью.

Слова были не формальными – после их произнесения правая рука Воронова окуталась огненными всполохами, подтверждая истинность его слов.

– Возможно, кто-то из ваших родственников был недоволен решением выделить Петру кусок реликвии… – намекнул отчим.

– Юрий Владимирович, уверяю вас, остальные, упомянутые в завещании, получили куда больше, чем мертвый кусок кристалла. Честно говоря, я был изрядно удивлен формулировкой, которая скорее была похожа на изощренное издевательство, чем на стремление помочь внуку. Уверен, к этому приложила рука матушка. Она у нас весьма импульсивна, а Аркаша пошел ей наперекор. – Имя брата Воронов выговорил с явной неприязнью. – Он, знаете ли, был матушкиным любимчиком, этакий красавчик, бравый офицер. И партия ему была подобрана соответствующая. И внезапно образец для подражания, каким его всегда считала матушка, женится на актрисульке.