Текст книги "Ловелас (СИ)"

Автор книги: Илья Взоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– Не густо…

– Вычти налоги, аренду. Остается меньше десятки.

– Вообще центы какие-то..

– Все не так грустно, мой милый. Ты забыл про рекламу! – Китти погладила меня по щеке, потом ее рука скользнула по шее в распахнутую рубашку, прошлась по моим соскам. Я замер. Это точно пуританская Америка 50-х?!?

– И что… Что там с рекламой?

– При тираже в 100 тыс. мы можем просить около $2,000 за полноцветную страницу. Если мы продадим 20 страниц рекламы – считай сорок с лишним штук в тебя в кармане.

– Вроде бы неплохо…

– О да.. Если ты можешь каждый номер распродавать по 100 тыс. Увы, реальные цифры сильно ниже. И рекламодатели, поверь, не стоят в очереди к тебе. Приходится за ними бегать. Чистыми десятка в хороший месяц. Под Рождество может быть тысяч пятнадцать.

А бизнес то не сильно маржинальный… Можно сказать на грани убыточности. Прямо американские горки. Продал рекламу, заработал на хлеб с маслом. Не продал? Вышел в ноль, на тебе заработали дистрибьюторы. Но это если продавать сто тысяч экземпляров. А если пятьсот тысяч? Да на голых девках и миллион можно сделать! В прямом и переносном смысле.

Моя рука, на автомате, медленно скользнула выше по гладкому нейлону чулок бухгалтерши. Тут Китти буквально «поплыла», ее дыхание стало прерывистым и тяжелым. Я осторожно задрал край ее юбки, чувствуя под пальцами теплое тело, трусики. Сдвинул край, скользнул в самое сокровенное. Она подалась навстречу моей ласке, закрыв глаза и закусив губу. Боже, да она мне подмахивает. И даже положила свою руку поверх моей, помогая ей.

Закончить мы не успели. В коридоре раздались громкие голоса и тяжелые шаги – это Синклер и Берни возвращались со своего «судилища», продолжая громко спорить. Мисс Кларк мгновенно отпрянула, судорожно оправляя юбку и поправляя прическу дрожащими руками. Ее лицо пылало. Она мигом провернула ключ в двери, села за свой стол.

– Мне нужно... мне нужно доделать отчет, – быстро проговорила она, не глядя на меня.

– Конечно, – я встал, стараясь сохранять полное спокойствие. – Я еще зайду?

Тут Китти пришла в себя, достала косметичку, помаду, начала поправлять макияж:

– Лучше всего после шести. Мисс Кларк уходит рано, я тут… совсем одна остаются!

Она открыла один из справочников, и стреляя в меня глазками, начала что-то искать. А я задумался, где взять пятьдесят кусков на первый номер мужского журнала. А еще лучше сотку. Ведь первый номер может и не распродаться… Мой амбициозный план по созданию империи развлечений внезапно столкнулся с бетонной стеной реальности. Где взять такие бабки человеку, у которого сотка в кармане и все?

Закончив свои дела в издательстве, я направился в кабинет Коллинса. Главред сидел за столом, обложенный бумагами, и выглядел так, будто сам только что пережил нападение «боксеров».

– Мистер Коллинс, я закончил с доставкой. Можно мне отлучиться на пару часов раньше? У меня тренировка в университете. Тренер Кэссиди очень рассчитывает на меня.

Коллинс поднял голову, его глаза были красными от напряжения.

– А, футбол... Иди, Кит. Только завтра будь здесь в восемь ноль-ноль. Много дел.

Я поблагодарил его и вышел из редакции. Тяжелая душная жара Лос-Анджелеса ударила в лицо. Я сел в трамвай, чувствуя, как внутри ворочается тревога. Перед глазами стояли цифры. Пятьдесят кусков! Ограбить бухгалтерию? Там, как я видел, стоял большой сейф.

Путь до университета занял почти час. Я смотрел в окно на проплывающие мимо пальмы и рекламные щиты, понимая, что мой путь к вершине будет гораздо труднее и опаснее, чем я предполагал вначале.

Глава 7

Я шел по дорожкам кампуса, ощущая дежа вю. Университет Южной Калифорнии жил своей размеренной, насыщенной жизнью, которая теперь казалась мне декорацией к фильму, где я когда-то играл роль. Остановив какого-то молодого первокурсника в нелепой кепке, я уточнил дорогу к стадиону. Парень охотно махнул рукой направо и скоро я увидел массивные бетонные трибун, возвышающиеся над подстриженными газонами.

Раздевалка «Троянцев» встретила меня плотным, тяжелым запахом пота. Прям слезы из глаз. Про кондиционеры тут явно не слышали, про антиперспиранты тоже. Около сорока молодых парней в возрасте от восемнадцати до двадцати двух шумно переодевались, втискиваясь в массивную защитную амуницию. Я замер в дверях, незаметно разглядывая эту толпу.

Первое, что бросилось в глаза – это абсолютная расовая однородность. Среди игроков не было ни одного чернокожего парня, ни одного латиноса. Все лица были белыми, словно сошедшими с плакатов о «правильной американской мечте». Я на секунду замялся, пытаясь осознать этот факт, но потом память услужливо подсказала: на дворе сентябрь пятьдесят второго. До Мартина Лютера Кинга и начала борьбы с расовой сегрегацией еще годы, а негры в это время если и попадали в университет, то разве что уборщиками. Это был мир строгих правил и невидимых границ, которые никто здесь не собирался нарушать.

В центре раздевалки, оседлав длинную скамью, сидел настоящий гигант. Это был широкоплечий красавец с лицом киногероя и челюстью, об которую можно было дробить гранит. Мышцы на его бедрах и плечах бугрились под кожей, и он с явным удовольствием, поигрывая то бицепсом, то трицепсом, демонстрировал свое превосходство окружающим.Я его сразу для себя окрестил “качком”.

– Говорю вам, парни, она так сосала, словно пылесос, – он громко захохотал, закидывая голову назад. – Думал, мне от такого минета простыню затянет в задницу

Раздевалка взорвалась дружным гоготом. Футболисты хлопали друг друга по голым плечам, свистели и выкрикивали сальные шуточки. Я заметил знакомого рыжего парня, моего бывшего соседа по общаге. Он завязывал бутсы и первым откликнулся на рассказ качка:

– Поосторожнее, Билл. Судя по всему, твоя девчонка чертовски хочет замуж. Это же старый трюк. Как только кольцо окажется у нее на пальце, она сразу забудет, как открывать рот для чего-то, кроме жалоб на твою низкую зарплату.

– Опять ты со своим занудством, Ларри, – качок взялся натягивать гетры – Продолжишь в том же духе передач от меня сегодня не увидишь!

Я продолжал стоять у входа, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Этот Билл, похоже, основной квотербек, лидер, вокруг которого вращается вся эта машина. Ларри – нападающий, которому пасует квотер. А еще я совсем не имею ни малейшего понятия, где находится мой шкафчик, какой у меня номер на футболке и, что самое страшное, я совершенно не умел играть в американский футбол. В моем прошлом мире я иногда смотрел трансляции НФЛ под пиво, но немного знать правила и уметь играть на поле – это две разные вселенные. Если я сейчас выйду на тренировку, тренер Кэссиди раскусит меня в первые же пять минут. Мои движения, хватка мяча, манера бега – всё будет другим. Точнее вообще никаким. Мне нужно было срочно менять сценарий, причем радикально.

Ларри наконец поднял голову, заметил меня и тут же замахал рукой, привлекая общее внимание.

– Кит! Дружище, ты куда пропал? Мы тут уже решили, что Стэкпол тебя сожрал и не подавился. Чем все кончилилось с ним?

– Отчислили

В раздевалке повисло молчание. Все пялились на меня, как негра, которому в голову попала пуля дум-дум от белого охотника.

Я сделал шаг вперед, стараясь придать лицу выражение глубокой скорби.

– Привет, парни. Короче по семейным обстоятельствам я пока не смогу учиться с вами. Корабль моих финансов дал сильную течь. Можно сказать пошел ко дну.. Придется пропустить год или два, пока не подзаработаю. Пришел вот вещи забрать и с тренером поговорить.

Я медленно двинулся сквозь толпу, пробираясь к Ларри. Билл, эта гора мышц, преградил мне путь. Он стоял совершенно голый, если не считать защитной раковины и гетр, и смотрел на меня сверху вниз с явным презрением. Ладно, ты мне все-равно сразу не понравился. Я сделал вид, что споткнулся о чью-то сумку, и со всей силы наступил тяжелым ботинком прямо на подъем его голой стопы.

Билл взревел от неожиданности и боли. Его лицо мгновенно налилось кровью, он толкнул меня в грудь так, что я отлетел на метр назад, ударившись спиной о металлические ящики.

– Ты что творишь, урод? – проорал он, тяжело дыша. – Совсем дурной? Если ты больше не в университете, то какого черта ты вообще здесь ошиваешься? Вали из команды, Миллер, пока я тебе шею не свернул. Тебе тут не место, неудачник.

Это было именно то, что мне требовалось. Я не стал оправдываться. Вместо этого я подался вперед и с силой толкнул его в ответ, попав ладонями прямо в широкую грудь. Теперь уже назад полтеле качок.

– Рот закрой, дебил. Ты говеный квотер, да и человек так себе…

Этого Билл мне простить уже не смог.. Он замахнулся и нанес широкий, мощный удар справа, который я принял на предплечье. Качок был силен, но его удары были медленными и предсказуемыми, как движение груженого баркаса. Мы начали обмениваться ударами. Я специально не шел в клинч, давая ему возможность намахаться.

В какой-то момент я увидел просвет и нанес боковой удар левой в челюсть. Но я сделал это нарочно неловко, неправильно сложив кулак. Вместо того чтобы двинуть передними костяшками указательного и среднего пальцев, я ударил всей плоскостью кулака, подвернув кисть так, чтобы основной удар пришелся на мизинец.

Раздался сухой, отчетливый хруст, который, кажется, услышали даже в дальнем углу раздевалки. Резкая, ослепляющая боль прошила руку до самого локтя. Я невольно вскрикнул, но дело было сделано. Билла от этого удара, тем не менее, сново отбросило в сторону. Он пошатнулся, его лицо исказилось от ярости. Он схватил со скамьи тяжелый шлем с металлической маской и замахнулся им, намереваясь размозжить мне голову.

– Назад! – Ларри и еще несколько парней бросились между нами, повиснув на руках у Билла – Хватит!

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в раздевалку ворвался тренер Кэссиди. Его лицо было багровым, а свисток на груди бешено метался из стороны в сторону.

– Что здесь происходит, черт вас побери? – его голос перекрыл шум потасовки. Все расступились прочь – Я слышал крики еще на трибунах! Миллер! Билл! Вы что, с ума посходили? У нас через неделю первая игра сезона!

Начался быстрый и крайне неприятный разбор полетов. Парни стояли по стенам, понурив головы. Билл тяжело дышал, пытаясь скрыть дрожь в руках, а я прижимал кисть к животу, чувствуя, как палец начинает стремительно распухать. Выяснить, кто именно начал первым, было не трудно, но Кэссиди был не из тех, кто долго копается в деталях.

– Мне плевать, кто на кого посмотрел не так! – орал тренер, тыча пальцем то в меня, то в Билла. – Вы ведете себя как кучка долбанных приматов, а не как игроки великой команды! Билл, ты получаешь максимальный штраф и три дополнительных круга после каждой тренировки до конца месяца. Если я еще раз такое повторится – ты вылетишь из команды быстрее, чем успеешь сказать «простите, сэр».

Затем он повернулся ко мне. В его взгляде было столько разочарования, что мне на секунду стало действительно стыдно перед этим стариком, который искренне хотел мне помочь.

– А ты, Кит... Я надеялся на тебя… – тренер взял мою руку, поразглядывал мизинец – Шевелить им можешь?

Я мог. Не долго думая, Кэсседи просто взял мизинец за кончик, рванул его на себя. Я взвыл от боли. Но метод тренера сработал. Мизинец хрустнул и встал на место. Он был не сломан, а просто вывихнут.

– Ты отстранен, Миллер, – холодно произнес Кэссиди. – Я не могу держать в команде человека, который не контролирует себя. Я очень в тебе разочарован. Давай, вали отсюда.

Я понурил голову, стараясь выглядеть максимально подавленным. Внутри же я ликовал. Мой план сработал идеально. Теперь у меня была официальная причина не выходить на поле, не позориться перед командой и, что самое важное, у меня появилось свободное время для работы в издательстве и реализации проекта с журналом. Палец болел нестерпимо, но это была малая цена за сохранение легенды.

Я подхватил сумку и медленно направился к выходу. Билл провожал меня ненавидящим взглядом, но тренер стоял рядом, и качок не решился снова задираться. Уже в дверях меня догнал Ларри. Он выглядел возбужденным и явно расстроенным.

– Кит, постой! – он придержал дверь мы вышли в коридор. – Слушай, это несправедливо. Я же видел, что Билл первый тебя толкнул. Он всегда был заносчивым куском дерьма, просто потому что он квотербек номер один. Кэссиди просто психует из-за начала сезона, он остынет.

Я остановился, глядя на Ларри. Этот рыжий парень был, пожалуй, единственным моим настоящим союзником в этом новом-старом мире.

– Все нормально. Тренер прав, я не должен был ввязываться. Видимо, нервы действительно сдали из-за всех этих проблем.

– Слушай, – Ларри замялся, – ты ведь теперь не в общаге живешь? Оставь мне свой адрес. Я зайду к тебе на днях, поболтаем, прошвырнемся куда-нибудь. Не хочу, чтобы ты совсем пропадал с радаров. Мы же друзья, в конце концов.

Я вытащил из кармана клочок бумаги и здоровой рукой набросал адрес дома миссис Сильверстоун.

– Заходи, Ларри. Буду рад. Только предупреждаю – у меня там маленькая мансарда, не разгуляться. Да и хозяйка строгая.

– Фигня вопрос, сходим в бар или на пляж махнем, девок покадрим.

Вот же сексуальный террорист…

– Договорились.

Ларри ухмыльнулся, спрятал бумажку в карман и хлопнул меня по плечу. Я вышел со стадиона, чувствуя, как горячее калифорнийское солнце припекает затылок. Пульсирующая боль в руке напоминала о том, что ставки в моей новой игре растут и мне теперь придется объяснять распухшую ладонь Коллинсу. Лед что ли приложить? Да где его взять то в этой “бане”?

Вот же я затупок! В кафешке «The Daily Grind» должен быть лед. Заодно и зеленоглазую увижу…

Увы, не увидел. Сьюзен в кафешке не было.

***

– Она на пробы отпросилась – объяснила мне миссис Джонсон, завернув лед в тряпку – На, приложи пока. Я за лейкопластырем схожу.

– Да не стоит! – попытался соскочить я с лечебных процедур – А на какие пробы ушла Сьюзен?

– В какую-то студию на холмах. Я не в курсе.

– Значит, хочет стать актрисой?

– Да тут половина девок ходит на кастинги – владелица кафе махнула рукой в сторону суетящихся официанток, ушла за лейкопластырем. А вернувшись просто примотала мизинец к безымянному пальцу.

– Подрался что ли?

– Ага. Квотеру нашему вломил. Крыса помойная…

– За что? – удивилась негритянка

– Было за что.

– Резкий ты парень…

– Какой уж есть. Ладно, спасибо, я пойду.

А на выходе я лоб в лоб столкнулся с той самой троицей, главарю которой я вчера так ловко вломил. Плешивый с дружками. Видимо, пришли поужинать.

– О! На ловца и зверь бежит – обрадовался плешивый. Но у него расплылся в красно-синюю сливу. – Пойдем, отойдем. Должок за тобой, надо бы рассчитаться.

Бежать? Или драться? Я помахал перевязанной ладонью – Давайте не в этот раз, рука пройдет, поговорим по долгам.

– Сам пойдешь или отволочь тебя?

Троица перекрывала двор кафешки, не убежишь. Они прямо ели меня глазами, ожидая, когда я рвану. Поставят подножку, встать я уже не смогу – замесят ногами. Вернуться в кафе? Беспонтово. Надо пытаться съехать на базаре:

– Один на один? Или без своих подружек не справишься?

Я сознательно пошел на обострение. Если плешивый сорвется – вон он как покраснел, дружки тоже набычились – нашу драку в окнах кафе увидят посетители. Да и миссис Джонсон тоже. Вызовет копов.Главное остаться на ногах, не упасть. А там прислонюсь к стене, уйду в защиту. Я ростовский, вырос на Вторчермете. И не такое проходил.

– Один на один – подтвердил плешивый, начал закатывать рукава рубашки. Дурачок… ты бы вообще ее снял! Пижон…Тут меня осенило.

– Ну пошли. По правилам или без?

– Хватит базарить – плешивый ударил кулаком в ладонь – Я тебя сейчас так уработаю, мать родная не узнает.

Он был повыше меня, в плечах чуть пошире – явно думал, что прошлая неудача в кафе случайна. Ну пусть думает.

Мы завернули за угол кафе, там какой-то молодой негр вытаскивал мусорные мешки через черный ход к бакам. Уставился на нас во все глаза. Я спокойно шел на него, снимая свою рубашку. Удара в спину не боялся – плешивый явно захочет перед дракой покуражиться. Но я ему этого не дам. Скомкав рубашку и резко развернувшись, кинул ему ее в голову, ослепив на мгновение. И тут же с пыра пробил ногой в пах.

Плешивый завизжал, зажал причинное место руками, скрючился. Тут уже было дело техники. Я схватил его за обеими руками за затылок, дернув на себя впечатал в колено в многострадальный нос. Тут уже хрустнуло так конкретно. Плешивый ахнул, начал заваливаться. Кинуться на меня его дружки или нет?

На крыльцо черного выхода выскочила разгневанная миссис Джонсон:

– Отстаньте от него сейчас же! Или я вызываю копов!

Дружки плешивого переглянулись. Подхватили его под руки, потопали прочь.

А здорово я ему пробил! Вон как плешивого шатает… Я подмигнул очумевшуму негритенку, поблагодарил хозяйку кафе:

– С меня причитается, миссис Джонсон.

– Зовут то тебя как, парень? – поинтересовалась она

– Кит.

– Давай без третьей драки! А то распугаешь мне всех клиентов.

– Обещаю!

Я теперь вообще в «The Daily Grind» ни ногой. В третий раз махач с плешивым и Ко я могу и не вывезти.

Глава 8

Субботнее утро в Сильвер-Лейк началось не с кофе, а с надрывного рева мотора под моими окнами. Я едва успел продрать глаза и накинуть рубашку, как в дверь застучали. На пороге стоял сияющий Ларри:

– Дрыхнешь? – парень пригляделся к календарю с Мерлин, одобрительно хмыкнул

– Уже нет…

– Как рука? – Ларри увидел мой мизинец – У Билли вся правая сторона заточки опухла к концу тренировки. Подозревают перелом челюсти.

– Поделом ему. Рука.. заживает, ерундовый вывих

Я зевнул, сходил умыться. Уже вместе мы спустились во двор дома. Там стояла главная гордость Ларри – потрёпанный, но всё ещё щеголеватый «Плимут Спешл Делюкс» сорок девятого года выпуска. Его кузов, выкрашенный в цвет переспелой вишни, местами подернулся матовой патиной, а хромированные бамперы отражали калифорнийское небо так ярко, что на них было больно смотреть без очков.

– Кит, дружище, океан зовет! – Ларри выглядел так, словно уже успел выпить ведро ледяной колы. Весь на движе, руки, как шарниры… – Если мы не выедем сейчас, то встанем в пробку на бульваре Вашингтон вместе со всеми бездельниками города.

Я не заставил его ждать. Мой мизинец, туго перебинтованный и зафиксированный самодельной шиной из двух палочек от мороженого, пульсировал тупой болью, но это было ничто по сравнению с перспективой провести день в душной комнате. Мы загрузились в «Плимут», сиденья которого были обтянуты грубой тканью и пахли дешевым освежителем воздуха «хвойный лес». Ларри ловко орудуя длинным рычагом переключения передач на рулевой колонке, повез нас по холмам в сторону побережья.

Лос-Анджелес пятидесятых из окна автомобиля выглядел удивительно просторным. Мы проезжали мимо невысоких зданий из белого бетона, мимо закусочных, над которыми возвышались гигантские фигуры хот-догов, и мимо бесконечных рядов пальм, чьи тени ложились на асфальт ровными черными полосами. Ларри вел машину уверенно, хотя тормоза «Плимута» издавали при каждом нажатии такой скрип, словно под капотом мучили кошку.

Наконец мы выехали к Плайя-дель-Рей. Песок, ослепительно белый под палящим солнцем, был усеян клетчатыми пледами и полосатыми зонтиками. Воздух дрожал от жары, океан был явно неспокоен. Тяжелые, темно-синие валы с грохотом обрушивались на берег, рассыпаясь мириадами брызг. Вдалеке я заметил несколько фигурок на досках – серферы. Их было совсем немного, человек пять-шесть на всю видимую часть побережья, и они казались какими-то первопроходцами на своих огромных, тяжелых досках, похожих на длинные сигары. Небожители. Или волножители?

– Черт, Кит, я совсем забыл напомнить насчет плавок, – Ларри затормозил на обочине, поднимая облако пыли.

Я тяжело вздохнул, предвидя новые расходы. В скудном гардеробе, доставшемся от прежнего Кита, плавок не было в принципе. Так что ничего мне напомнить Ларри не мог. Пришлось идти в небольшой пляжный магазинчик, примостившийся у самого края дюн. Внутри было прохладно и пахло почему-то резиной. Я долго копался в ящиках, пока не выудил пару темно-синих шорт а-ля бермуды из плотного хлопка. Пять баксов. Получите и распишитесь! Скрепя сердце, я отсчитал купюры.

Пока Ларри разглядывал витрину с какими-то блеснами, я заметил у стены стойку с досками для серфинга. Это были массивные изделия, больше похожие на двери от платяного шкафа, чем на спортивный инвентарь. Над ними висела корявая надпись: «Аренда доски – пятьдесят центов в час».

Добравшись до пляжа, мы нашли свободное место на песке, расстелили полотенце Ларри и просто повалились ничком. Океанский гул убаюкивал, а солнце быстро выжигало из головы мысли о деньгах и тиражах журналов. Ларри, закинув руки за голову, начал рассказывать о своей жизни.

– Знаешь, Кит, я ведь не просто так на экономику перевелся, – он щурился на солнце через линзы очков. – Отец говорит, что за банками будущее. Мол, после войны страна будет строиться, всем нужны будут кредиты. Родители уже присмотрели мне место в Омахе, но я хочу остаться здесь. В Калифорнии всё происходит быстрее. Только вот с девушками беда. Очень жадные.

– Да… Цену себе знают – согласился я – Это ты про свою пышногрудую подругу?

Парень вздохнул, перевернулся на живот и начал чертить пальцем на песке неровные круги.

– Ага. Мы гуляли с ней три недели. Я водил ее на танцы, купил ей два молочных коктейля, бургер и даже познакомил с ребятами из братства. Всё шло к тому, что в прошлую пятницу мы уединимся у нее дома – её родаки как раз уехали к тетке. И что ты думаешь?

– Она передумала в последний момент? – лениво предположил я.

“А тому ли я дала? Та-та-та-та-та” – в голове всплыли строчки из популярной песни группы Фабрика.

– Точняк! – Ларри горько усмехнулся. – Продинамила. Весь вечер только и говорила о том, что её кузен из Сан-Франциско купил себе новый «Бьюик» и теперь катает всех желающих. В общем, она дала мне понять, что пока у меня нет «кольца на пальце или хотя бы новой машины», ловить мне нечего. Даже поцеловать толком не позволила. Грустно это всё, уже третья динамо крутит. Ощущение, что я для них всех просто бесплатный проездной билет в кино.

Это брат, ты еще московских тарелочниц не видел…

– А какому нибудь, дебилу Биллу, дают сразу, как только он подмигнет – подсыпал я соли на раны Ларри. А затем заметил кое что любопытное справа от нас.

Я приподнялся на локтях, глядя на сидящие неподалеку компании девушек в закрытых купальниках. Они весело щебетали, поглядывая в нашу сторону, но их взгляды скользили по худому Ларри и останавливались на мне лишь на секунду, прежде чем переместиться на серферов в воде. Понятно, мы выглядим не очень презентабельно. Надо исправлять.

– Послушай, Ларри, – сказал я, – Девчонам в этом возрасте не нужны твои знания в экономике. Им нужно что-то броское, героическое. Увлечение, которое выделяет тебя из толпы бухгалтеров и юристов. Посмотри на тех парней в океане. У них нет «Бьюиков», зато у них есть яйца, чтобы лезть в эти волны. И я уверен, вечером они все будут шпилить своих телочек.

– Ты предлагаешь мне утонуть ради сомнительного шанса на свидание? – Ларри недоверчиво хмыкнул.

– Я предлагаю попробовать. Что ты теряешь? Идем.

Мы вернулись к магазинчику. Я внес права в залог, выложил доллар за аренду одной доски – она оказалась невероятно тяжелой, продавец сказал, что она весит сорок два фунта, не меньше, и сделана из бальсы, спокрытием слоем лака. Мы вдвоем дотащили эту хреновину до кромки воды, океан встретил нас прохладными объятием. Вода в это время года была не сказать чтобы теплая, а волны казались с берега куда меньше, чем в реальности.

Пытаться оседлать эту махину оказалось сущей пыткой. Мы заходили по пояс, ловили момент, я пытался запрыгнуть на доску, но она тут же выскальзывала из-под меня, словно намыленная. Мокрая лакированная поверхность была абсолютно гладкой. Стоило мне попытаться встать на колени, как доска уходила в сторону, и я с шумом обрушивался в океан. Ларри пробовал после меня, но результат был еще плачевнее – его просто накрыло первой же волной и протащило по дну, отчего он едва не лишился плавок.

– Это невозможно! – выплюнул Ларри, выбираясь на берег и протирая глаза. – Она скользкая как кусок льда на раскаленной сковородке. Как они это делают?

Я стоял по колено в пене, удерживая доску за край, и внезапно меня осенило. В будущем, доски для серфинга были другими – легкими, из стеклопластика, с двумя, а не с одним плавником. Но главное – их верхнюю часть всегда натирали специальным липким воском, чтобы ноги не скользили. Здесь же, в пятьдесят втором, серфинг был еще в каменном веке. Лакированное дерево под водой превращалось в идеальный каток.

– Липкий воск, – прошептал я себе под нос. – Нужен водостойкий воск, который будет цепляться за стопу.

Я сделал в памяти жирную зарубку. Это была еще одна золотая жила. Если я когда-нибудь запущу журнал, сопутствующие товары для отдыха станут отличным подспорьем. Кто мешает открыть производство “правильных” серфов?

Но сейчас мы выглядели жалко. Две мокрые курицы с огромным куском дерева, на который даже залезть не смогли. Девушки на берегу откровенно посмеивались, прикрывая рты ладонями.

– Надо потреннироваться на земле – предложил я. Ларри застонал. Я распластался на доске, потом попробовал несколько раз на нее вскочить. И понял еще одну штуку. Стойка должна быть низкая, центр тяжести максимально близко к поверхности. Предложил попробовать Ларри. Так он умудрился упасть с доски, которая лежала на песке и не качалась. Уникум! Устроил шоу для всех окрестных девчонок.

Разочарованные, мы сдали доску обратно. Мой мизинец ныл от холодной воды, а Ларри выглядел так, будто проиграл войну.

– Ладно, Кит, поехали обратно, – вздохнул он, когда мы уже подходили к «Плимуту». – Серферы из нас как из говна пуля.

По дороге к университету я молчал, обдумывая завтрашний день. Свидание с зеленоглазой и ее техасской сестрой требовало маневров. Я не мог явиться на Сансет-бульвар пешком или на трамвае.

– Ларри, слушай, – я повернулся к нему, когда мы уже въезжали в пределы кампуса. – Могу я одолжить твою тачку на завтра? Буквально на полдня. У меня свидание, понимаешь? Надо соответствовать образу студента-спортсмена.

Ларри на секунду замешкался, глядя на дорогу. Он поправил очки, затем пожал плечами.

– Ну, если ты обещаешь вернуть ее в полном порядке... У меня завтра всё равно планы – буду зубрить макроэкономику, отец прислал новые учебники.

– Обещаю! Верну чище, чем взял. Как у нас с бумагами?

– Регистрационное свидетельство в бардачке, за атласом дорог. А насчет остального... – Ларри пожал плечами. – Страховка в Калифорнии дело добровольное. Я не оформлял, она, сука, дорогая.

Я кивнул. В это время мир действительно был проще. Никаких обязательных полисов ОСАГО, никаких электронных баз.

– Дай я попробую, – предложил я. – Хочу почувствовать сцепление.

Ларри притормозил у края тротуара и мы поменялись местами. Я сел за руль «Плимута». Сиденье было провалено, руль казался огромным штурвалом корабля. Я выжал тяжелую педаль сцепления, нащупал первую передачу – рычаг ходил по странной траектории, но я быстро понял логику. В моем прошлом я ездил только на автомате, но навыки вождения механики, полученные в глубокой юности на дедовском «Москвиче», внезапно всплыли в подсознании.

Машина тронулась с легким рывком. Я проехал пару кварталов, привыкая к отсутствию гидроусилителя. Тормоза требовали не просто нажатия, а полноценного физического усилия. Тем не менее, у меня получалось. Я довез Ларри прямо до его общежития.

– В понедельник утром верну тачку на стоянку у стадиона, – сказал я, выходя из машины, чтобы пожать ему руку. – Спасибо, выручил.

– Не закрывай ее, оставь ключи за солнцезащитной шторкой. Удачи на свидании, Кит! – крикнул он уже с крыльца. – И смотри, не дай техасской сестре себя заарканить, у них там на юге это быстро делается!

Я сел обратно за руль, включил передачу и плавно выехал на дорогу. Ощущение власти над полутора тоннами американского железа придало мне сил. Завтрашний день обещал быть сложным, но теперь у меня были колеса, а значит, и шансы на успех стали чуть выше. Я ехал к дому миссис Сильверстоун, вписываясь в повороты и глядя на закатное небо Лос-Анджелеса, которое сегодня казалось мне цветом надежды.

***

Воскресное утро началось с инвентаризации моих скудных ресурсов, и результат оказался плачевным. После всех трат на пляжные развлечения, покупку новых плавок и перекусы в придорожных кафе, в моем кошельке сиротливо притаилась пятидесятидолларовая купюра и пара мятых банкнот по одному доллару. Я понимал, что если поведу двух девушек в дорогой ресторан, то вечер закончится моим позорным бегством через окно туалета. Впрочем, Сью показалась мне вполне адекватной, была надежда, что меня не заставят кутить. Нет, все-таки плохо быть нищебродом.

– Миссис Сильверстоун, у вас не найдется приличной корзины для пикника? И пледа? – спросил я, заглядывая в кухню хозяйки, где пахло жареными тостами и кофе.

– Решил устроить романтИк под открытым небом, Кит? – она прищурилась, вытирая руки о передник. – Все есть, посмотри в кладовке под лестницей.

Я нашел серый плед, выудил корзину – плетеную, с удобной кожаной ручкой – и отправился в ближайшую бакалею. План был прост: сэкономить на ужине, заменив его пикником на холмах. Я купил две бутылки недорогого, но приличного красного калифорнийского вина, кусок острого чеддера, свежий багет, который еще хранил тепло печи, пачку нарезанного бекона и несколько плиток шоколада. Набор дополнили вощеные салфетки и полдюжины яблок. Поразмышлял – брать ли презервативы или нет. Они тоже свободно продавались. С деньгами было совсем туго, решил не тратиться. Все-равно, мне пока ничего не светит со Сью, пока с ней сестра. А у бухгалтерши-Китти поди и свои есть – явно опытная женщина. На все покупки ушло еще одиннадцать долларов, и я почувствовал, как мой финансовый фундамент дает очередную трещину.

К пяти вечера я припарковал вишневый «Плимут» Джима на Сансет-бульваре. Отдал еще два бакса паркомату, поместил квиток под стекло. Иначе оштрафуют. Кинотеатр «Киносфера» сиял на солнце своими вывесками. Я вышел из машины, оправил рубашку и замер, когда увидел приближающиеся фигуры.

Шок был такой силы, что я на секунду забыл, как дышать. Навстречу мне шли две абсолютно идентичные девушки. Сьюзен и её сестра были не просто похожи – они были близняшками высшей пробы. На них были одинаковые легкие платья в желтый горошек, одинаковые белые туфельки и даже прически с аккуратно уложенными локонами совпадали до последнего волоска. Зеленые глаза, которые так зацепили меня у Сьюзен, теперь смотрели на меня в двойном объеме.