444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Илья Соломенный » Повелитель Хаоса 2 (СИ) » Текст книги (страница 9)
Повелитель Хаоса 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 05:31

Текст книги "Повелитель Хаоса 2 (СИ)"


Автор книги: Илья Соломенный



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Но разлёживаться нельзя…

Я перекатился, оттолкнулся руками от пола и вскочил на ноги – как раз вовремя, потому что в ту же секунду цепь со свистом рассекла воздух там, где только что была моя голова. Коренастый пришёл в себя и бросился в бой – и я видел, как конец его цепи, светящийся тусклым серым, сам изгибается в воздухе, словно живой. Я пригнулся, пропуская удар над макушкой, шагнул вперёд и со всей силы толкнул парня обеими руками в грудь. Тот отлетел к окну, запутался в шторе и чуть не грохнулся на пол.

Я развернулся к двери, надеясь всё же проскочить – и увидел, как прямо мне в голову летит какой-то стальной стержень!

Его метнул здоровяк, достав непонятно откуда – и этот стержень был артефактным, потому что состоял из синих струн. Электричество! Я вскинул руки, чтобы попытаться поймать его, и иглы на правой ладони, которые я так и не убрал, чиркнули по левому предплечью – возле самого локтя, там, где была руна «Сдвиг».

И тут произошло странное – я будто подцепил её, и руна вытекла из-под кожи! Думать было некогда, так что я просто махнул рукой в сторону летящего стержня, всё ещё надеясь его поймать – но вместо этого руна сорвалась в полёт.

Чёрно-золотым сгустком она врезалась в стержень и тут же рассыпалась на десятки тонких нитей, которые оплели его со всех сторон. А от них к моей правой руке протянулась ещё одна – длинная и тонкая, как поводок.

Стержень не остановился – я едва успел крутнуться на месте, пропустив его мимо. Нить-поводок по-прежнему тянулась от него к моей ладони, тоже закрутившись – а здоровяк уже пёр на меня с залитым кровью из сломанного носа подбородком, и бешено горящими жёлтыми глазами.

Я дёрнул рукой, пытаясь за поводок швырнуть стержень обратно – но услышал только как он ударился о стену и упал на пол… Зато мимо меня вдруг пронёсся полупрозрачный силуэт, сплетённый из чёрно-золотых нитей.

Проекция была точно такой же формы и размера, как сам стержень – и полетела туда, куда я махнул рукой – в здоровяка. А затем нить-поводок натянулась и я, не особо понимая, что делаю, дёрнул за неё – резко, так, что она лопнула.

Стержень у меня за спиной исчез – и в ту же секунду появился там, где была проекция – прямо в трапеции здоровяка, между шеей и плечом, пробив её насквозь!

Здоровяк заорал так, что у меня заложило уши. Он рухнул на колени, вцепился рукой в стержень, торчащий у него из плеча, и попытался его выдернуть – но не смог. Металл не просто проткнул мышцу – он в неё врос! Артефакт и плоть слились, как будто так было всегда!

Глядя на это, я понял, что меня трясёт.

Чуть левее – и стержень вошёл бы ему в шею… Левее и ниже – и пробил бы грудь! Я мог убить человека – вот так, одним движением руки, даже не понимая толком, что делаю!

Мне просто повезло…

Но вместе с ужасом внутри поднималось и кое-что другое – чистый восторг. Я только что телепортировал артефактный предмет!

Офигеть, вот это «Сдвиг»!

Здоровяк выл и катался по полу. А тот коренастый, что с цепью, так и стоял у окна, наполовину замотанный в штору, и смотрел то на своего подельника, то на меня. Лицо у него было белое, цепь в руке мелко подрагивала – парень явно не знал, что делать дальше.

Поэтому я решил за него – рванул через комнату, и коренастый опомнился лишь в самый последний момент. Он махнул цепью, но я нырнул под удар, и стальные звенья просвистели у меня над спиной. Выпрямился я уже вплотную к уроду – и сразу приложил его левой в печень, а когда он согнулся пополам – добавил правой в челюсть, вложив в удар весь вес.

Голова парня мотнулась, глаза закатились, и он сполз по стене на пол, увлекая за собой штору. Цепь звякнула о паркет рядом с его рукой.

Всё!

Я стоял посреди комнаты и тяжело дышал. Рёбра горели, как и живот, правая рука после биты гудела до самого плеча, а перчатка на ней до сих пор слегка дымилась. Рыжий лежал среди обломков шкафа и не шевелился, но дышал – я видел, как поднимается и опускается его грудь. Парень с цепью тоже дышал, просто валялся в отключке под окном.

А здоровяк продолжал выть.

Я подошёл к нему. Он это увидел и попытался отползти, но я достал из кармана нож и наступил на торчащий из трапеции стержень, заставив мужика снова заорать от боли. Присев на корточки, я схватил этого отморозка за короткие волосы, рывком развернул лицом к себе и приставил нож к его горлу.

Для эффекта, конечно – убивать я никого не собирался!

Здоровяк замычал от боли, и в его жёлтых глазах я увидел настоящий страх.

Вот и хорошо.

– Слушай меня внимательно, мудила, – произнёс я хриплым, но ровным голосом, – Запомни хорошенько, и передай своим, или тем, кому вы там отчитываетесь. Если ещё раз ко мне полезете – убью. А лично для тебя… В следующий раз этот стержень окажется в другом месте, и гораздо глубже. Понял?

Здоровяк хватал ртом воздух и молчал.

– Я спрашиваю – понял⁈

– П-понял… – выдавил он.

Я разжал пальцы, и его голова стукнулась об пол. Ещё раз осмотрев всё разруху, я подобрал свой рюкзак, забрал у коренастого цепь, пошёл в коридор, открыл замок на входной двери – и вышел из этой вонючей квартиры, даже не обернувшись.

Глава 13

После той истории на Красноказарменной я неделю ходил, как на иголках.

Каждый раз, когда браслет пиликал входящим вызовом, я ждал, что это звонок из полиции. «Гражданин Рублёв, на вас поступило заявление о нанесении тяжких телесных…» Или что за углом общаги меня встретят уже не трое, а десять человек – и не с битами, а с чем-нибудь посерьёзнее. Первые пару дней я даже в магазин ходил, оглядываясь!

Но ничего не случилось – ни звонков, ни повесток, ни внезапных «гостей». Видимо, ребятам с битой было не с руки объяснять полиции, как трое здоровых быков с артефактным оружием заманили к себе молодого парня и огребли от него же.

Да и стержень, вросший в трапецию, вряд ли сильно располагал к откровениям…

Что и говорить – выводы из той ситуации и своей тупости я сделал.

Отныне – больше никаких «срочно, сегодня, двадцать тысяч, приезжайте немедленно!». Теперь каждого, кто писал в канал, я сначала проверял: просил прислать видео аномалии, пробивал адрес по картам, смотрел профиль, а иногда и созванивался – живой голос обманет реже, чем сообщения в мессенджере. А уже на месте, прежде чем звонить в дверь, стоял пару минут на лестничной клетке в концентрации и смотрел, что творится за стеной.

Правило простое – если в квартире обнаружится трое крепких желтоглазых парней с артефактными цепями – ну, извините, у меня внезапно случалось срочное дело в другом конце Москвы.

Канал потихоньку рос. Галина Петровна с Марксистской всё-таки оставила отзыв – на три абзаца, с восклицательными знаками и благодарностью «молодому человеку с золотыми руками». И, кажется, разослала ссылку всем своим подругам из района, потому что следующие два заказа пришли именно оттуда.

В итоге выходило три-четыре вечерних выезда в неделю и ещё один-два на выходных. И всё – мелочи первого-второго класса. Взбесившийся тостер, который отстреливал хлеб в потолок. Утюг, гладивший доску сам по себе в три часа ночи. Детский ночник, проецировавший на стены чьи-то чужие сны – ребёнок, кстати, был от этого в восторге, а вот его родители не очень.

И пусть это были мелочи – зато платили исправно!

А ещё я научился пользоваться «Сдвигом».

Сначала пробовал на камешках, палках, пустых банках из-под газировки – не работало ничего! Руна послушно цеплялась на иглы ладони, послушно летела, послушно оплетала предмет нитями… И тут же рассыпалась, будто ей было не за что зацепиться.

А потом до меня дошло – эта хрень работала только с аномальной основой!

Первым опытом стала цепь, которую я забрал у коренастого «чистильщика». Это был слабенький телекинетический артефакт первого класса. Руна легла на цепь, поводок натянулся, я махнул рукой – и полупрозрачная проекция цепи улетела через стекло общаги на улицу. Рывок – и настоящая цепь со звоном исчезла у меня из-под ног и шлёпнулась в траву у ближайшего дерева.

Пришлось тащиться за ней.

Методом проб, ошибок и пары обожжённых пальцев я подтвердил свою теорию – «Сдвиг» работает только с артефактами, ему нужно, чтобы у предмета были свои струны, своя энергия. Второе – дальность действия не превышала десяти метров. Дальше поводок просто лопался сам. Третье – после каждого переноса меня слегка вело, как после рюмки. Если пытаться перенести что-то потяжелее или помощнее, то вело уже довольно сильно, а и из носа начинала идти кровь.

Но это всё детали – я умел телепортировать артефакты! Сколько это возможностей открывало…

А действительно, сколько? Надо подумать…

А ещё на горизонте маячила третья аттестация. До неё оставалось чуть больше недели, и чем ближе она подбиралась, тем чаще я ловил себя на том, что верчу в голове одни и те же мысли.

Наверняка обследования покажут, что я подрос. Второй класс, новые умения, другие показатели. А значит, Шмелёв с Дмитрием Олеговичем зададут вопрос: откуда? И ответ «купил универсальный нексус» должен звучать уверенно, а не так, будто я сам в него не верил.

Зато на основной работе всё было спокойно. Даже, пожалуй, скучновато.

После Хамовников ОКР-13 вернулся в привычный режим «техподдержки на подхвате», как когда-то выразилась Зверева. Серьёзных выездов не было вообще. Большая часть работы состояла из анализа данных: Бюро скидывало нам запросы о подозрительной аномальной активности по нашим районам, Егор раскидывал их по категориям, а мы сидели и разбирались, где реальная проблема, а где у бабушки просто барахлит холодильник.

Ещё мы занимались слабенькими аномалиями, которые нам привозили в офис для диагностики и обработки, а время от времени ездили на «оцепления» – ставить артефактные ограничители вокруг какой-нибудь мутирующей хреновины, пока более серьёзная группа не приедет и не разберётся с ней. Только в эти разы аномалии были не слишком серьёзными, и не мутировали (слава Богу!), так что казусов не случалось.

Но по большей части я был простым грузчиком – мы приезжали на место, Макс открывал багажник, и я таскал тяжеленные кофры со сдерживающими артефактами, расставлял их по периметру, подключал провода, проверял контакты. А потом, пока «большие дяди» из других групп разбирались с аномалией, стоял за оцеплением и следил, чтобы зеваки не лезли под ленту.

Или сидел в офисе и заполнял бумажки – бирки, описи, акты приёмки, протоколы диагностики на каждую сломанную аномальную безделушку, которую нам приносили. «Объект: шариковая ручка, аномальная. Класс: первый. Тип: экзомантия, телекинетический. Проявления: пишет сама, преимущественно матом. Рекомендации: изъять, утилизировать».

Я потихоньку вникал во всю эту кухню – классификация аномалий, типы, подтипы, методы сдерживания, протоколы безопасности, допустимые уровни фона… Ира выдала мне целую стопку методичек, и я честно их читал.

Ну, почти все.

И вот так – день за днём.

Нет, я не жаловался! После Хамовников спокойная жизнь была даже приятной: никто не пытается тебя сожрать, утащить в провал или обвинить в краже на глазах у полусотни свидетелей.

Но к концу второй недели этой бумажной рутины я начал понимать, что готов выть на луну громче Макса в полнолуние.

* * *

Вызов пришёл в четверг, в половине десятого утра.

Макс развалился в кресле и доедал третий бутерброд с колбасой, Настя на втором этаже что-то паяла, напевая себе под нос, а я сидел над очередным актом приёмки – на этот раз на аномальный дверной звонок, который вместо «динь-дон» исполнял первые такты гимна Советского Союза. Причём, частенько делал это сам и в три часа ночи.

Егор, не отрываясь от своих мониторов, вдруг хмыкнул:

– О, а вот это уже интересно!

– Что там? – лениво поинтересовался Макс с набитым ртом.

– Заявка от Бюро. Высотка у Красных Ворот, – Егор вывел изображение на большой экран на стене, – Жалобы жильцов, второй день подряд. Говорят, лифт возит людей не туда.

– В смысле – «не туда»? – я отложил ручку, – Не на тот этаж, что ли?

– На этажи, которых нет, – Егор пролистал отчёт, – Нажимаешь шестой, едешь, двери открываются – а там коридор совсем другого дома. Не их высотки, вообще, прикиньте? И в этом коридоре квартиры, а в квартирах – жильцы. Причём, по словам свидетелей, эти жильцы там живут, судя по всему, давно.

– Охренеть, – Макс аж жевать перестал, – И что, они там кого-то едят? Жильцов этих настоящих?

– Пока никого не сожрали вроде… Да, вот вижу, что все, кто там побывал, вернулись целыми, – Егор пожал плечами, – Тут вообще, судя по отчётам, всё просто. Выбраться из аномалии – элементарно. Достаточно зайти обратно в лифт и нажать первый этаж. Лифт спускается в холл, и люди оказываются в нормальном мире. Проверено уже раз пятнадцать, работает стабильно.

– Прям аттракцион какой-то, – хмыкнула Настя, спускаясь к нам по лестнице с паяльником в руке, – Это же почти как на прошлогоднем фестивале было, помните? Там «Пересвет» запускал «дом-призрак» на Чистых прудах. Заходишь в подъезд – а выходишь в каком-нибудь девятнадцатом веке. Очередь на три квартала стояла!

– Помню, – Макс поморщился, – Мы там тогда оцепление держали двенадцать часов подряд. Какой-то пьяный студент полез через крышу, чтобы без очереди, и застрял в восемнадцатом веке. Еле вытащили придурка, отбивался от нас, вызывал на дуэль и плескал шампанским… Идиотина.

– Интересно, что корпы в этом году придумают? – мечтательно протянула нэко.

– Опять какую-нибудь хрень, с которой нам потом разбираться, – буркнул Макс.

Фестиваль? Я вспомнил, что видел где-то рекламу – День города, начало сентября, аномальные шоу, соревнования, бла-бла-бла. Надо будет потом разузнать подробнее. Ходили слухи, что для «чистильщиков» вроде меня это золотое время – много аномалий не успевают собрать и они разбегаются по городу.

Из своего кабинета вышла Ира. Её повязка сегодня была спокойного тёмно-синего цвета.

– Что там, Егор?

Технарь коротко пересказал, Ира выслушала, глядя на экран, где Егор открыл фотографии высотки: сталинская громадина, шпиль со звездой, лепнина, колонны.

– Класс?

– По приборам Бюро – третий. Фон чистый, никто не пострадал и выход стабильный. О, а вот и заявка – нам упала!

– Понятно, – Ира кивнула, – Ну, вечно сидеть в офисе тоже вредно… Макс, Настя – собирайтесь. Я тоже поеду.

Мы с Максом переглянулись. Ира на выезды ездила нечасто – обычно руководила из офиса, по связи, вместе с Егором. Выезжала, только если дело было серьёзное – или если капитану Кольцовой что-то не нравилось.

Хотя… В последние дни Ира вообще была какая-то задумчивая – часто сидела у себя в кабинете с закрытой дверью, подолгу разговаривала с кем-то по браслету, иногда на заданные вопросы отвечала невпопад.

– А можно мне с вами? – я поднял руку, как в школе.

Ира посмотрела на меня, на стопку бумаг передо мной.

– Тебя заколебало заполнять акты, Рублёв?

– До смерти надоело, да. Ещё один протокол на аномальный звонок, и я сам начну петь гимн по ночам.

Макс заржал, Ира чуть приподняла уголок губ.

Раньше она бы, наверное, отказала. Практикант, первая серьёзная аномалия, мало ли что… Но после Хамовников что-то изменилось. Теперь капитан смотрела на меня не как на навязанный Бюро балласт, а как на… ну, если не на полноценного члена группы, то хотя бы на того, от кого может быть польза.

– Ладно, – кивнула она, – Если там что-то нестандартное, твои глаза могут пригодиться.

– Ура!

– Только без самодеятельности, Рублёв!

– Я само смирение.

– Это я уже слышала, – хмыкнул Макс, поднимаясь из кресла и отряхивая крошки, – Ладно, смиренный, иди тащи кофры. Ты у нас грузчик.

Высотка у Красных Ворот вблизи оказалась ещё внушительнее, чем на фотографиях.

Серая сталинская громада уходила в небо уступами, как свадебный торт, увенчанный шпилем со звездой. Колонны, арки, лепнина, каменные вазы на карнизах, мраморные ступени у входа.

Мы выгрузились из внедорожника Макса прямо у входа. Я, как всегда, потащил кофры: два с ограничителями, один с Настиными приборами, ещё один с аптечкой и «всяким разным», как выразился Макс.

Сам он, кстати, нёс пакет с пирожками.

Поделился бы хоть, что ли?

– Распределение обязанностей, – пояснил он, заметив мой взгляд, – Ты у нас молодой и сильный. А я старый и голодный.

– Тебе тридцать с копейками!

– Вот и я говорю – старый. У волков год за три идёт, не слышал?

Холл подъезда встретил нас прохладой, мрамором и высоченным потолком с лепными гирляндами. Слева – застеклённая будка консьержа, справа – широкая лестница с ковровой дорожкой. А прямо по центру – лифт. Тяжёлые латунные двери, украшенные чеканкой с колосьями и звёздами, кнопка вызова размером с блюдце и табличка, приклеенная скотчем прямо поверх чеканки:

«ЛИФТ НЕ РАБОТАЕТ. РАСПОРЯЖЕНИЕ БЮРО. ПОЛЬЗУЙТЕСЬ ЛЕСТНИЦЕЙ!».

Несмотря на «нерабочесть», рядом с лифтом стояла небольшая группа жильцов – пара пожилых женщин, мужчина в спортивном костюме, молодая мама с коляской, дед с газетой. Все смотрели на нас с той смесью раздражения и любопытства, с какой обычно смотрят на сантехников, которые наконец-то пришли через три дня после вызова.

– Наконец-то! – воскликнула одна из женщин, полная, в цветастом халате, – Четвёртый день пешком хожу! На одиннадцатый этаж! С сумками! Вы знаете, сколько это ступенек⁈

– Двести двадцать, – тут же отозвался дед с газетой, – Я считал.

– Мы разберёмся, – спокойно сказала Ира, – Пожалуйста, отойдите от лифта и не мешайте работать.

– Да вы скажите хоть, что там такое⁈ Опасно?

– Пока неизвестно. Поэтому и прошу отойти.

Жильцы нехотя попятились. Только мужчина в спортивном костюме – лет пятидесяти, лысоватый, с хитрыми глазами – подошёл ко мне, пока я расставлял кофры.

– А что там?

– Да артефакты для сдерживания, – отмахнулся я, – А в лифте что? Сами-то ездили на… Другие этажи?

– А то… – мужик почесал затылок, – Нажал восьмой, поехал. Двери открываются – вроде и коридор как коридор, только обои не те. Я не понял, когда ремонт успели затеять, к своей квартире без задней мысли иду, дверь открываю – ключ подходит, всё нормально! – а там тётя Люба. Соседка бабушки моей, с Таганки, царствие ей небесное. И муж её, дядя Коля. Только молодые оба, лет по тридцать, а дядя Коля ещё с усами, как на старых фотках. Сидят и чай пьют, представляешь? Тётя Люба на меня смотрит и говорит: «Ой, Серёженька, а ты чего так вырос?»

Его передёрнуло.

– Я как драпанул оттуда! До лифта, на первый, и бегом на улицу. Полчаса потом на лавочке курил, руки тряслись. Жена думала, я с ума сошёл, когда я ей позвонил. Говорит, дома сижу, а ты напился… Пешком поднялся – всё нормально оказалось.

– А… с вами ничего не случилось?

– Да вроде ничего, – мужик пожал плечами и ухмыльнулся, – Только борщ дома теперь не могу есть – тётя Люба такой же варила.

Я невольно рассмеялся. Мужик хлопнул меня по плечу и отошёл к остальным.

– Рублёв, – окликнула Ира, – Хватит болтать. Что видишь?

Стоило сосредоточиться, как холл послушно стал прозрачным, мрамор и лепнина растворились, и местами проступили струны – вон аномальная люстра, вон звонок, вон картина…

А лифт совершенно обычный – ни одной струны.

– Ничего.

– Ничего?

– Вообще. Как будто никакой аномалии нет.

– У меня то же самое, – отозвалась Настя, хмуро разглядывая свой монокуляр, – Фон чистый, как в стерильной лаборатории. Ни одного всплеска.

– Егор? – Ира коснулась браслета.

– Слышу, – отозвался голос технаря у нас в ушах, – У меня тоже по нулям. Если бы не заявки жильцов, я бы сказал, что там вообще ничего нет.

– Значит, проверим вручную, – решила Ира, – Как сказал Егор, выход отсюда стабильный. Заходим все вместе, держимся тоже вместе. Если что-то пойдёт не так – сразу на первый этаж.

Макс сорвал скотч с объявлением и нажал на кнопку-блюдце. Где-то наверху заскрежетал механизм, загудели тросы – и через полминуты латунные двери с лязгом разъехались.

Кабина оказалась просторной, обшитой тёмным деревом, с большим зеркалом на задней стенке и металлической панелью с кнопками – от «1» до «24». Мы набились внутрь, Макс нажал цифру «2».

Двери закрылись, кабина дёрнулась, поехала, через несколько секунд остановилась.

Второй этаж – обычный коридор с ковровой дорожкой, лепниной на потолке и высокими дубовыми дверями квартир. Мы вышли, огляделись, постояли. Я снова посмотрел в концентрации – ничего. Настя покрутила монокуляром – тоже ничего.

– Ну и? – Макс развёл руками, – Может, у них массовая галлюцинация?

– Ага, от ностальгии по советскому прошлому? – фыркнула Настя.

– Пробуем ещё, – сказала Ира, – Третий этаж.

Мы зашли обратно, Макс нажал «3», двери закрылись…

Но ни вибрации, ни рывка не последовало.

– Сломался что-ли? – нахмурился оборотень, нажал на кнопку ещё раз – и двери открылись.

И за ними оказался совершенно другой коридор – узкий, с низким потолком, стены, оклеенные выцветшими обоями в мелкий цветочек. Под ногами – линолеум, местами протёртый до дыр. Тусклые лампочки в пластиковых плафонах на стенах, двери квартир обиты коричневым дерматином. Пахло жареным луком и котлетами. Где-то за стеной бубнил телевизор.

А в окне в конце коридора виднелись не Красные Ворота и не Садовое кольцо, а бесконечные панельные девятиэтажки. Спальный район⁉ И небо над ними было вечерним, хотя на улице стоял полдень…

– Твою мать… – выдохнул Макс.

– Рублёв? – голос Иры звучал напряжённо.

Я нырнул в концентрацию – и не увидел вообще ничего.

Вообще! Ни одной аномалии рядом, даже дверного звонка или лампочки!

– Ничего. Как будто мы просто… в другом доме.

– Фон ноль, – тихо подтвердила Настя. Её уши прижались к голове, хвост нервно хлестнул по ногам.

– Егор? – Ира коснулась браслета, – Егор, приём.

Тишина – ни шипения, ни помех.

– Егор!

Я вызвал интерфейс браслета – тот загорелся как ни в чём не бывало: сеть есть, связь есть, карта показывает, что мы находимся в высотке у Красных Ворот, на третьем этаже. Я ткнул в номер Егора. Гудки шли – длинные, спокойные. Но никто не брал трубку.

Ира медленно вышла из лифта и прошла несколько шагов по коридору, остановилась, огляделась.

И вдруг замерла, глядя на одну из дверей – обычную, коричневую, с номером «37». А повязка на её глазу медленно, очень медленно меняла цвет: с тёмно-синего на светло-серый.

– Ира? – негромко позвал Макс. Мы вышли следом и осторожно приблизились к капитану.

Она не ответила – просто подошла к двери и прежде, чем кто-то успел её остановить, нажала на кнопку звонка.

За дверью раздалась мелодичная трель, послышались шаги, щёлкнул замок.

Дверь открыл мужчина. Лет сорока пяти, крепкий, широкоплечий, с короткой тёмной стрижкой и весёлыми морщинками у глаз. В домашней клетчатой рубашке и тапочках. Он посмотрел на Иру, и его лицо просияло.

– О! – радостно воскликнул он, – Дочка приехала!

– … Папа?..


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю