444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Илья Соломенный » Повелитель Хаоса 2 (СИ) » Текст книги (страница 8)
Повелитель Хаоса 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 05:31

Текст книги "Повелитель Хаоса 2 (СИ)"


Автор книги: Илья Соломенный



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Стрелки показывали без одной минуты второй полдень.

– Вовремя, – констатировал он.

– Я всегда вовремя, – соврала я.

Он взял коробку, выдал мне пять платиновых (!!!) монет чаевых, и закрыл дверь.

Я развернулась, вернулась к «Шмелю» и только тогда позволила себе выдохнуть. Руки слегка дрожали – колени тоже.

Это было… Охрененно!

Это было просто невероятно охрененно! Обожаю летать!

Я включила наушник.

– … Сорок третья! Ты меня слышишь⁈

– Слышу, Харвин. Посылка доставлена вовремя. Что насчёт премии?

Долгая пауза.

– Я обещал, если не будет нарушений. Так что с тебя ещё штраф за Иглы!

– Ну Харвин!

– Штраф. За Иглы! Одна платиновая монета!

– Ну и ладно! – рассмеялась я, – Списывай со счёта.

– Сам разберусь. И, Сорок третья…

– Что?

– Не делай так больше!

– Не буду, – соврала я.

Комм на запястье коротко пискнул. Над ним всплыла новая карточка:

«Забор: Кольцо, кондитерская „Сахарная башня“. Доставка: Лёгкий Причал, зал торжеств „Небесный Шёлк“. Груз: свадебный торт, пять ярусов. Хрупкое. Не трясти. Не наклонять. Срок: через сорок минут».

– Харвин, – простонала я, – Ты издеваешься?

* * *

Торт я всё-таки доставила – и даже целым! Все пять ярусов.

Разве что верхнюю фигурку жениха слегка перекосило на одном вираже, и он теперь смотрел на невесту с выражением лёгкого ужаса. Но распорядительница торжества заявила, что это «очень жизненно», и даже дала мне пару платиновых монет на чай. Так что домой я вернулась хоть и уставшей, и голодной – но с ощущением, что день удался!

Нэйра пришла на закате, как и обещала, минута в минуту.

Крыша моего яруса, где я любила торчать, чуть выступала над балконами, была плоской, широкой и огороженной низким бортиком, за которым начиналась пустота. Днём тут сушили бельё и ругались соседи, а вечером обычно никого не было – только я, старый продавленный диван, который кто-то когда-то затащил сюда и бросил – и вид.

Какой же это был вид!

Старшее солнце уже касалось края облаков. Огромное, тяжёлое, налитое тёмно-рыжим, оно медленно тонуло в белой пене, окрашивая её во все оттенки огня! Младшее висело чуть выше, маленькое и бледное, будто стеснялось. Острова вокруг горели золотом, а их нижние стороны уже тонули в синей тени. Где-то зажигались первые огни: в окнах, на мостах, на шпилях.

– Ну? – Нэйра плюхнулась на диван рядом со мной, вытянув длинные ноги, – Где твоя контрабанда, преступница?

– Тс-с-с! – я театрально огляделась, – Не так громко! Вдруг нас подслушивают!

– Кто? Летауры? – подруга махнула длинной рукой, сгоняя сидящих на перилах птиц.

– Летауры – первые шпионы, все это знают.

Я вытащила из-под дивана небольшую коробку – простую, без надписей, обмотанную тканью, и развернула. Под тканью оказался прозрачный контейнер, а внутри, в мутноватой жидкости, плавали они – ночные медузы с Варрена! Маленькие, с ноготь размером, полупрозрачные, похожие на капельки желе. Пока ещё совсем бледные, почти незаметные.

– И это всё? – Нэйра скептически приподняла бровь, – Я ради вот этого рисковала своей репутацией законопослушной гражданки?

Я хитро улыбнулась:

– Дождёмся темноты!

Ждать пришлось недолго – старшее солнце утонуло в облаках окончательно, и небо сразу потемнело, налилось глубокой синевой. Младшее ещё какое-то время висело над горизонтом, а потом нырнуло следом. На небе, одна за другой, проступили звёзды.

И медузы в контейнере засветились.

Сначала едва заметно, потом всё ярче, ярче: нежно-голубым, бирюзовым, лиловым, розовым. Они переливались, мерцали, медленно перетекали из цвета в цвет. Контейнер в моих руках стал похож на маленький кусочек ночного неба, набитый живыми звёздами.

Нэйра замерла.

– Ох… – тихо выдохнула она.

– Вот! – довольно сказала я,и показала ей язык, – А ты говорила – контрабанда! Это не контрабанда – это красота!

Я открыла крышку, подцепила одну медузу двумя пальцами и протянула подруге.

– Жевать не надо, просто глотай.

Нэйра взяла медузу осторожно, будто та могла её укусить, посмотрела на меня с подозрением. Потом закрыла глаза и проглотила.

И засветилась.

Щёки, горло, губы – всё на секунду налилось нежным бирюзовым сиянием, будто у подруги внутри зажгли фонарик. Нэйра распахнула свои огромные изумрудные глаза, полные изумления, и я не выдержала и расхохоталась.

– Ты бы себя видела!

– Ого… щекотно! – выдохнула Нэйра, прижимая длинные пальцы к светящимся губам, – Почему она шипит⁈ М-м-м, сладкая! И кислая! И… Тари, это же…

– Знаю, знаю, – я проглотила свою медузу.

Во рту будто взорвался маленький фейерверк – шипучий, сладко-кислый, с привкусом чего-то незнакомого, морского и цветочного одновременно. Холодок прокатился по горлу, а потом по всему телу разлилось тепло. Прожилки на моих руках, и без того слабо светившиеся в темноте, вспыхнули ярче, белым светом, и по ним пробежали радужные искорки.

Мы сидели на крыше, светились изнутри, как два праздничных фонаря, и ржали, как две дуры.

А потом просто лежали на диване, смотрели на звёзды и болтали обо всём подряд. Вокруг сияли огнями острова Венца, далеко внизу шумели улицы, а над самым верхним островом медленно вращалось чёрное кольцо Врат, и в его центре время от времени вспыхивали огоньки – корабли уходили в Бездну или выныривали из неё.

Нэйра рассказывала про мастерскую. Про то, как какой-то богатенький мальчик с Верхнего Сада притащил к ним свой новенький скиф с вмятиной на боку и полчаса доказывал, что это не он врезался в мост, а мост врезался в него. Про то, как старый Гоззо, хозяин другой мастерской, опять уронил ключ в двигатель грузовой «черепахи».

Я рассказывала про Харвина, про Иглы, про птенца лунного певуна и про несчастного сахарного жениха. Про то, что Каэль сегодня опять пытался меня куда-то позвать.

– И что ты ему сказала? – лениво поинтересовалась Нэйра.

– Что как-нибудь.

– Тари, – Нэйра повернула ко мне голову, – Он тебя зовёт уже месяц.

– Знаю.

– И ты каждый раз говоришь «как-нибудь».

– Знаю.

– Зачем ты его мучаешь?

– Затем, что ему полезно, – я ухмыльнулась в темноту, – Пусть помучается! Если не сдастся через недельку-другую – значит, я ему правда нравлюсь.

Нэйра покачала головой.

– Какая же ты жестокая!

– Я не жестокая, я стратег!

Внизу, по одному из мостов, проплыла цепочка огней – какой-то праздничный кортеж, наверное.

– Кстати, о стратегии, – небрежно сказала Нэйра, – Слышала, Велланы в этом сезоне выставляют на Большой Круг сразу два скифа?

Конечно, я слышала! Весь Венец слышал!

Раз в сезон, в самом конце лета, когда ветра над облаками становятся ровными и сильными, по всей агломерации проходит гонка скифов. Любительская, шумная и бестолковая. Маршрут – вокруг всех островов, от Нижнего Терна до Верхнего Сада и обратно, через мосты, арки, ущелья между башнями. Участвовать может любой, у кого есть скиф и смелость. Призы смешные, но гонку смотрит вся агломерация. Люди висят на мостах, сидят на крышах, облепляют балконы, ведут трансляции и прилипают к экранам.

Весь Венец орёт, свистит и болеет!

Я смотрела каждую гонку, с тех пор, как оказалась на Лёгком Причале. Сидела вот на этой самой крыше и смотрела, как мимо проносятся скифы, а потом пялилась в экран комма.

И каждый раз мне хотелось быть там! Не здесь, на крыше, а там – внизу, среди них. Чувствовать ветер, скорость, рёв толпы!

– Слышала, – наконец, сказала я.

– Говорят, у них какие-то новые скифы, – продолжила Нэйра, – Последние модели. Богатые бездельники, им-то что! Будут, как всегда, первыми.

– Не будут, – ответила я.

Нэйра повернула голову.

– Это почему?

Я села на диване и посмотрела на подругу. Сердце почему-то колотилось так, как не колотилось даже в Иглах.

– Потому что в этом сезоне там буду я.

Пауза.

А потом Нэйра расхохоталась. Громко, искренне, запрокинув голову, так что её длинные уши даже чуть затряслись.

– Ох, Тари… – простонала она, вытирая выступившие слёзы, – Ох, ну ты даёшь… На чём, на «Шмеле» полетишь?

– На «Шмеле», – кивнула я.

– Ага! – Нэйра продолжала смеяться, – Конечно! На «Шмеле»! Это у которого стабилизатор на честном слове? У которого двигатель старше нас обеих, вместе взятых?

– Именно на нём.

Нэйра наконец перестала смеяться, и внимательно посмотрела на меня.

– Ты что, не шутишь⁈

Я молча развернула комм, вызвала карточку и поднесла к её лицу.

«Большой Круг Венца. Подтверждение регистрации. Участник №217: Тари. Скиф: „Шмель“, курьерский, двухместный, модель „Баркас-3“».

Нэйра вытаращила глаза.

– Когда⁈

– Вчера, – я пожала плечами, – Утром пришло подтверждение.

– Тари…

– Я хочу, Нэйра, – тихо сказала я, – Понимаешь? Я хочу этого очень давно. С тех пор, как впервые села на эту крышу и увидела, как они пролетают мимо. Каждый сезон хотела! И каждый сезон говорила себе: в следующий раз, в следующий раз… Когда скиф будет получше. Когда денег будет побольше. Когда будет время. Бла-бла-бла! А потом поняла, что этот «следующий раз» не наступит никогда – если я сама его не устрою!

Нэйра посмотрела на меня, потом куда-то вниз, туда, где у причала мастерской стоял пузатый жёлтый «Шмель» с кривым стабилизатором, и медленно покачала головой.

– Ты больная, – сказала она.

– Знаю.

– Совсем больная. На всю голову!

– Знаю.

– Ты разобьёшься сама и разобьёшь «Шмеля». Или опозоришься перед всем Венцом. Велланы будут смеяться над тобой до следующего сезона. А может, и дольше!

– Может быть.

Нэйра вздохнула, протянула свою длинную руку и щёлкнула меня по лбу всеми шестью пальцами.

– Стабилизатор придётся менять целиком, – сказала она, – И двигатель перебирать. И корпус облегчать. И новые рулевые ставить. Работы – на месяц.

Я уставилась на неё.

– Это значит…

– Это значит, что я тоже больная, – проворчала Нэйра, откидываясь на спинку дивана, – Раз связалась с тобой.

Я завизжала и бросилась её обнимать.

Глава 12

Андрей.

После нашего разговора у Небесного пруда некрос прислал в «Квасе» короткое сообщение: «Нужно несколько дней, чтобы настроить оборудование. Так что не торопись, отдохни, а как всё будет готово, я сообщу»…

Отдохни, ага…

Рабочий день в офисе ОКР-13 тянулся и тянулся, никак не желая заканчиваться.

После Хамовников нас никуда не дёргали. Ира сказала, что Бюро дало всем группам, участвовавшим в экспедиции, неделю «камеральных работ» – так это называлось официально. Неофициально – сиди за компом, пиши отчёты, занимайся мелкими привезёнными аномалиями, разбирай пробирки и всё в таком духе.

Только вот всем этим занимались ребята – а мне была дана конкретная команда «не отсвечивать».

Ну я и не отсвечивал – третий день подряд, изучая типы аномалий, способы их сдерживания, изучая теорию и бла-бла-бла.

Скука, короче.

А, ну ещё пришло несколько раз переписать отчёт о собственных действиях в КВ221Ц. Сначала Ира вернула его, потому что «слишком коротко». Потом – потому что «слишком художественно». Потом – потому что фраза «и тут эта хреновина как долбанёт» не соответствовала стандартам служебной документации Бюро.

– А как надо? – уныло спросил я тогда.

– «Произошёл неконтролируемый выброс аномальной энергии», – не отрываясь от своего монитора, подсказал Егор.

– Так это то же самое!

– Зато звучит солиднее, – пожал плечами технарь.

Механическую кисть ему, кстати, уже починили: новый палец блестел чуть ярче остальных. Да и вообще, Егор после экспедиции как-то… оттаял ко мне, что ли? Не настолько, чтобы мы с ним пошли пить пиво – но хотя бы перестал смотреть на меня как на таракана.

Прогресс налицо!

Настя целыми днями пропадала в лаборатории на втором этаже, разбирая и собирая привезённые нам мелкие артефакты. Иногда оттуда доносился её восторженный визг, иногда – ругань и звон разбитого стекла. Макс полдня спал в кресле, закинув ноги на стол, а вторую половину дня ел – боевику делать было нечего без выездов. А Ира почти всё время сидела у себя в кабинете и разговаривала с кем-то по браслету.

А я… Я, помимо страданий хернёй, думал о деньгах.

Нет, жаловаться было грех! С учётом второй зарплаты, которая упала на браслет несколько дней назад, у меня набиралось аж сто шестьдесят тысяч! Для пацана, который ещё пару месяцев назад вышел из «Трубы» с двадцаткой подъёмных, это было почти состояние!

Только вот состояние это имело неприятное свойство – таять.

После всех купленных обновок навалилась прорва разных дел, потом эта экспедиция, и пока суть да дело, пока я был занят работой на Ведьму и Бюро – почти не занимался заказами на подработку.

Чаты управдомов, через которые я раньше находил клиентов, жили своей жизнью. Кто-то нашёл других «чистильщиков», кто-то просто забыл обо мне. Лето, отпуска, дачи, опять же…

А ведь я ещё и на обучение на права записался – за них тоже надо будет заплатить, пусть и половину… И «копейку» как-то легализовать, наверняка недёшево обойдётся…

В общем, к концу рабочего дня я решил, что сидеть и ждать у моря погоды – не мой вариант, так что в половине седьмого уже сидел за стойкой «Цветущего лотоса».

Бар встретил меня всё тем же полумраком, всё тем же запахом аномальных цветов, которые светились мягким голубым и розовым, отбрасывая на стены причудливые тени. За стойкой никого не было: Вика, видимо, ушла в подсобку. Из посетителей – только парочка в дальнем углу, увлечённая друг другом настолько, что на меня даже не взглянули.

Я открыл интерфейс браслета, и над запястьем развернулся «Квас».

Ткнув пару кнопок, я провалился канал «Струна» – создал его сегодня утром, пока шёл на работу. Название придумал сразу – ну а что? Я вижу струны, работаю со струнами. Коротко, загадочно, и при этом никакого «Рублёв» или «практикант ОКР-13».

Хотя, если кому-то понадобится – всё равно узнают. Впрочем, я не особо переживал на этот счёт – особенно после слов Дмитрия о «рынке» аномалий, после того, как покопался в законодательстве, и после того, как поговорил с Максом.

Меня разве что за неуплату налогов можно было за жопу взять, но там такие смешные суммы, что я со своими жалкими тысячами ФНС никуда не впёрся.

Хотя, следуя совету Вики, значок я всё-же не светил.

Аватарку поставил простую: тонкая золотая линия на чёрном фоне. Сам нарисовал в какой-то бесплатной программе – вышло как будто-бы даже стильно. А в закреплённом сообщении канала висело то, над чем я корпел почти весь обеденный перерыв:

'СТРУНА. Помощь с бытовыми аномалиями в Москве и ближнем Подмосковье!

Скрипит, искрит, левитирует, пропадает, размножается, ведёт себя странно? Возможно, у вас аномалия!

Две услуги:

ДИАГНОСТИКА. Приеду, посмотрю, скажу, что у вас завелось, какого класса и есть ли риск. Быстро, честно, чётко – от 3000 рублей.

УСТРАНЕНИЕ. Уберу аномалию 1–2 класса аккуратно, без последствий для вашего имущества, здоровья и нервов. По сложным случаям (3 класс) – обсуждается индивидуально. Цена по договорённости.

Работаю с частными лицами, ТСЖ, управляющими компаниями. Отзывы – в комментариях.

Пишите в личку. Отвечаю быстро!'

Перечитав этот шедевр копирайтинга в пятый раз, я остался доволен. Ну, почти – «отзывы в комментариях» было, конечно, сильным заявлением, ведь их пока не было ни одного. Но Галина Петровна с Марксистской, думаю, не откажется что-нибудь написать – как и другие клиенты, чьи номера у меня сохранились, и я уже отправил всем им по сообщению.

А тройки… Ну, про тройки тоже написал не просто так – всё же чувствовал, что класс у меня подрос, и был готов попробовать справиться с чем-то серьёзнее бумажных голубей и электрокрыс. Тем более, с перчатками хаоса!

Главное – не зарываться.

Утром, кстати, я ещё и вложился в таргетированную рекламу – тридцать тысяч. Да, было жалко, но если не вкладываться, то и ждать особо нечего! Реклама крутилась в «Квасе» и в «НаСвязи» – для тех самых сорокалетних управдомов, бабушек-пенсионерок и председателей ТСЖ, которые и были моей основной клиентурой.

Короче, после этого у меня осталось сто тридцать тысяч – и вот теперь я сидел в баре и, как дурак, пялился на счётчик подписчиков.

За целый день ко мне добавилось аж пятьдесят два человека! Кто-то поставил «огонёк» под закреплённым постом. Кто-то – «смеющийся смайлик». Надеюсь, не над моим копирайтингом?

– Что, прибыль считаешь?

Я поднял голову – Вика стояла за стойкой, облокотившись на неё локтями, и разглядывала меня с лёгкой полуулыбкой. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько прядей, большие жёлтые глаза чуть прищурены. На ней была простая чёрная майка и фартук с вышитым на нём цветком лотоса – и, клянусь, на ней даже это смотрелось как вечернее платье.

Лампа над стойкой едва заметно мигнула.

Ну, как обычно, когда мы рядом…

– Привет, – улыбнулся я, – Давно тут стоишь?

– Минуты две. Ты так увлечённо пялился в свой браслет, что я решила не мешать, – она чуть склонила голову набок, – Что-то интересное?

– Да так… Бизнес.

– Бизнес, – протянула Вика, и уголки её губ снова дрогнули, – Какое серьёзное слово. Тебе налить что-нибудь, бизнесмен?

– «Ригель»?

– Не-а, – она покачала головой и потянулась за стаканом, – Ингредиентов нужных нет. Лимонад?

– Ну вот, – вздохнул я, – Как всегда, обламываешь.

– В смысле «как всегда»⁈ Когда это я тебя обламывала, красавчик⁈ – шутливо возмутилась она, наливая мне что-то шипучее и мятное.

Мы немного поболтали – ни о чём. О погоде, которая в последние дни была просто адской. О том, что в соседней оранжерее у владельца опять что-то зацвело, и теперь весь подвал пахнет корицей. О Викиных родителях, к которым она на выходных ездила на дачу и полдня полола грядки.

– Ты? Грядки? – не поверил я.

– А чего такого? – удивилась суккуб, – Я, между прочим, отлично пропалываю! У меня к сорнякам особый подход.

– Это какой?

– Я на них долго смотрю, и они сами себя выдёргивают от стыда.

Я рассмеялся.

– Ну а у тебя как? – спросила она, – С работой? Я слышала, ты в Хамовниках был?

– Об этом уже весь город что-ли знает? Ты-то откуда это слышала?

– Я много чего слышу, – пожала она плечами, – Бар же. Люди болтают.

– Ну да, ну да… Я когда-нибудь заставлю тебя выдать свои таинственные источники информации.

– Кто кого ещё заставит, красавчик…

– С основной работой, в целом, всё нормально, – я пожал плечами, – В Хамовниках был, но рассказать не могу – закрытая информация.

– А если я очень настойчиво попрошу? – Вика надула губки.

– Даже тогда не расскажу… Эй, ну-ка перестань свою магию использовать!

– Да я ничего не делала!

– Ага, конечно…

Она рассмеялась, и отошла к новому клиенту, налила ему виски, перебросилась парой фраз и вернулась ко мне.

– Так, на чём мы остановились? А, работа… Ты же вроде «чистильщиком» подвязался?

– Да как-то глухо с этим стало в последнее время, – признался я, вот и решил немного… Расшириться.

Я развернул голограмму и показал ей канал.

Вика наклонилась ближе. До меня донёсся лёгкий запах чего-то тёплого и сладкого. Блондинка молча прочитала закреплённое сообщение, полистала полупустой канал, хмыкнула.

– «Струна», – произнесла она, – Неплохо. Значок не светишь?

– Не свечу. Как ты и советовала.

– Умница, – Вика выпрямилась и посмотрела на меня, – Пятьдесят подписчиков за сколько?

– За сегодня.

– Реклама, как я понимаю?

– Немного вложился.

– Немного… – она побарабанила пальцами по стойке, – Андрей, это всё прикольно и правильно даже, если хочешь заработать – но ты будь осторожнее.

– В смысле?

– В прямом, – Вика чуть понизила голос, – Ты же не думаешь, что ты один такой умный? В Москве этих «чистильщиков» – как тараканов. И одиночки, и целые группы, кто-то с лицензией, кто-то без. У многих давно поделены районы, у многих свои клиенты, свои договорённости с управляющими компаниями. И это всё выстраивалось годами.

– И?

– И им может очень не понравиться, если вдруг появится кто-то новый и слишком активный, – она кивнула на голограмму, – И с ценами, которые, судя по всему, ниже рыночных.

Я хмыкнул и откинулся на спинку стула.

– Да ладно тебе! Ну сколько я у них заказов отберу? Десяток в неделю? Я же не могу этим целыми днями заниматься, у меня основная работа есть. И вообще, Москва большая, аномалий всем хватит!

Вика посмотрела на меня долгим взглядом – типа такого, когда смотрят на ребёнка, который собирается потрогать горячую плиту, хотя ему уже трижды сказали, что нельзя.

– Ну смотри. Я предупредила.

Дверь бара скрипнула, я машинально обернулся.

Внутрь вошли трое мужчин – лет по тридцать-сорок, с короткими стрижками. И все трое – в одинаковых тёмных кожаных куртках – хотя на улице было под тридцать! Они скользнули взглядами по посетителям, и небрежно махнули Вике, усаживаясь у дальнего конца барной стойки.

«Мутные типы какие-то» – почему-то подумалось мне, но вслух я ничего не сказал.

Тем более, что Вика совершенно спокойно отнеслась к их приходу – даже улыбнулась и кивнула им.

– Извини, Андрюш, – улыбнулась она, – Работа зовёт.

Она подошла к мужикам, они ей улыбнулись, и начали о чём-то негромко переговариваться, чуть склонившись друг к другу – будто давно были знакомы.

Допивая лимонад, я пару раз покосился в их сторону. Хм, интересно, это что за «работа» с этими ребятами у Вики такая?

Хотя… Это не моё дело. Блондинка всегда была немного загадочной. И, если честно, мне это в ней даже нравилось.

Браслет пискнул, и я опустил глаза. Над запястьем мигала иконка нового сообщения в «Квасе», в личке канала.

Неужели первый клиент?

«Добрый вечер! Увидел вашу рекламу. У нас в квартире какая-то чертовщина: мигает свет, вещи двигаются сами, ночью что-то скребётся в стенах. Жена в истерике, ребёнка уже к бабушке отправили. Нужна срочная диагностика, сегодня. Готов заплатить 10000 за выезд. Если сможете убрать – ещё столько же сверху. Адрес: Лефортово, Красноказарменная улица…»

Я перечитал сообщение дважды.

Десятка за срочную диагностику – плюс ещё столько же за устранение. Если всё выгорит – почти окуплю рекламу за один заказ! Видно, мужику совсем припёрло – в профиле на фотке у него был добродушный лысый бухгалтер – иначе и не скажешь.

Я посмотрел на часы.

Сейчас восемь вечера. До Лефортово – минут двадцать на метро, час на диагностику, ещё час, если придётся что-то убирать.

Успею!

«Добрый вечер! Выезжаю, буду примерно через полчаса», – быстро набрал я и отправил.

Ответ пришёл почти сразу:

«Отлично, ждём!»

Я залпом допил лимонад, бросил на стойку три сотни и подхватил рюкзак. Перчатки, нож, накопитель – всё на месте.

На выходе я обернулся, чтобы махнуть Вике, но она была увлечена разговором с кожаными типами. Ну и ладно, потом напишу.

Красноказарменная оказалась тихой, зелёной и какой-то сонной. Старые сталинки с высокими окнами, липы во дворах, вездесущие бабули на лавочках, которые, как обычно, проводили меня долгими подозрительными взглядами. Не могу понять, я выгляжу как-то не так что ли, что они постоянно на меня косятся?

Нужный дом стоял в глубине квартала – кирпичная пятиэтажка, с облупившейся лепниной над подъездом и железной дверью, которую кто-то подпёр кирпичом.

Третий этаж, квартира с левой стороны площадки.

Я позвонил, и дверь открыли почти сразу. На пороге стоял мужик – но не совсем тот, кажется, который был в профиле. В растянутом спортивном костюме, здоровенный, лет тридцати пяти, бритый наголо. Шея – толщиной с моё бедро, на щеке – старый шрам, нос явно ломали не один раз. И жёлтые глаза.

– Вы по объявлению? – спросил он низким голосом.

– Да, «Струна». Вы писали про чертовщину в квартире?

– Ага, – мужик явно обрадовался и посторонился, – Заходи, заходи! Вся эта хреновина в гостиной…

– Сейчас тихо?

– Сейчас да, но мне проще показать.

Я шагнул внутрь.

Узкая прихожая, в которой пахло табаком, пивом и чем-то кислым, вроде несвежих носков. На вешалке – пара курток. На полу – мужские ботинки, три пары.

У меня мелькнула какая-то неспокойная мысль, но тут же утонула. Чертовщина в квартире, ребёнок у бабушки, жена в истерике…

Жена? А где тогда женские туфли? Где детские сандалики, игрушки, одежда? Почему тут…

Дверь у меня за спиной закрылась, щёлкнул замок.

Я обернулся – здоровяк стоял, и смотрел на меня без всякого выражения.

– Проходи-проходи, – кивнул он в сторону комнаты, и чуть подтолкнул меня в грудь, – Там тебя ждут.

Ох @#$%…

Я медленно повернулся и шагнул в комнату.

Почти пустая – продавленный диван, пара табуреток, старый лакированный шкаф во всю стену, телевизор на тумбочке, окно, плотно задёрнутое шторой. Под потолком – старая люстра.

На диване сидели двое. Молодые, лет по двадцать пять. Один – щуплый, рыжеватый, с жидкой бородкой и в майке-алкоголичке. На коленях у него лежала бита. Вроде обычная, алюминиевая, только по всей её длине бежали тонкие, едва заметные линии гравировки. Второй – коренастый, коротко стриженный, с массивной золотой цепью на шее. И с ещё одной цепью – толстой, стальной, – намотанной на правый кулак.

Оба жёлтоглазые, и оба ухмылялись.

– Здорово, Струна, – протянул рыжий, поднимаясь с дивана. Бита в его руке лениво качнулась, – Быстро ты! Двадцать штук на дороге не валяются, да?

Второй хмыкнул, тоже вставая. Цепь на его кулаке звякнула.

– Особенно для таких щеглов, да?

Я машинально скользнул в концентрацию.

Никакой аномальной проблемы тут не было – квартира чистая. А вот бита полыхнула голубым. Плотные, тугие струны электричества, свёрнутые внутри алюминия спиралями, гудящие от накопленного заряда. Третий класс, не меньше! Цепь на кулаке у второго тускло светилась серым: телекинез, слабенький, первый-второй. Ещё на шее у рыжего, под майкой, висел амулет – защитный, судя по бледно-перламутровому коконку, окутывающему всё его тело.

Здоровяк у двери, был только с защитным амулетом. Ну, ему, с его-то габаритами, никакие атакующие артефакты и не нужны…

– Развод, значит? – спросил я спокойно, даже сам удивился, – Никакой аномалии нет…

– Ну почему же? – рыжий ухмыльнулся ещё шире, – Есть. Вот она, стоит – он ткнул битой в мою сторону, – Аномалия, сука… Самоуверенная такая! Завелась на нашем районе и цены сбивает.

– Мы тут, видишь ли, давно работаем, малёк, – подал голос коренастый, – Лефортово, Бауманка, Красноказарменная, Авиамоторная. Всё наше – управляйки, ТСЖ, бабки из чатов. Мы годами клиентуру собирали – а тут ты, со своей сраной рекламой. С «диагностикой от трёх тыщ», – он брезгливо поморщился, – Демпингуешь, сука?

М-да, надо бы почаще к Вике прислушиваться…

Идиот самоуверенный, повёлся на первую же приманку! Двадцать тысяч за вечер! Даже концентрацию не включил, когда входил в подъезд! Вот и верь после этого людям – ну, будет мне урок на будещее…

Я быстро прикинул шансы – и выходило так себе.

Позади, у двери – здоровяк. Широкий, как шкаф, и, судя по шрамам, драться умеет. Окно зашторено, третий этаж. Даже если выпрыгну – ноги переломаю. Эти двое с артефактным оружием.

А у меня?

Нож хаоса в кармане, перчатки и накопитель. Ну, и кольца, если что…

Нож… Я на секунду представил, как полосую им рыжего по руке, а через час мне звонят из полиции. «Гражданин Рублёв, вы нанесли тяжкие телесные повреждения с применением артефактного оружия…» И неважно, что их трое, а я один. Неважно, что я защищался. Самооборона у нас такая: если ты нападающего порезал, то добро пожаловать в кутузку.

Блин!

– Слушайте, мужики, – я поднял руки, показывая пустые ладони, – Я с рекламой погорячился, понимаю. Не знал, что это ваш район. Давайте спокойно поговорим?

– Конечно, поговорим, – рыжий ласково улыбнулся и перехватил биту поудобнее, – Обязательно поговорим! Только после профилактики.

Сзади раздался шорох – и я дёрнулся обернуться, но не успел. Здоровенные руки обхватили меня, прижали локти к бокам и сдавили так, что затрещали рёбра.

– Э, вы чё…

Рыжий шагнул вперёд и замахнулся.

Время будто замедлилось – я видел, как бита поднимается, как гравировка на ней вспыхивает голубым, как трещат искры у самого её кончика. Видел, как рыжий скалится, как напрягаются жилистые руки. Видел, как струны электричества внутри алюминия разворачиваются, готовясь выплеснуть заряд…

Мозг начал работать с дикой скоростью, перебирая варианты, как выпутаться из этой ситуации – до того, как меня превратят в фарш.

И среди кучи тупых идей мелькнула одна.

Удар пришёлся в живот.

Ох, @#$%!

Боль была такой, что потемнело в глазах. Воздух вылетел из лёгких, а следом за ударом пришёл разряд – будто меня одновременно лягнула лошадь и шибанула розетка! Тело выгнулось, мышцы свело судорогой, зубы клацнули так, что я прикусил язык – но моя правая рука всё же вцепилась в алюминий, удерживая биту.

Ладонь мгновенно обожгло, а из пальцев выступили чёрно-золотые иглы. Они прошли сквозь алюминий, как нож сквозь масло, и вонзились прямо в гудящие голубые струны внутри биты.

Перед мутным взглядом, в концентрации, бледно-перламутровым коконом светился защитный амулет рыжего – прямо на его груди, в полуметре от биты.

«Перенаправление», мать твою…

Я дёрнул весь заряд, что ещё оставался внутри алюминия – меня тут же прошиб разряд, но я не остановился – и выкачав всю энергию, развернул пальцы в сторону рыжего.

ШУХ!

Иглы метнулись к амулету, прошили его, и я отпустил колотящее меня электричество.

БАХ!

Звук был такой, будто в комнате рванул трансформатор. Амулет на груди рыжего взорвался снопом голубых искр, и парня швырнуло назад, как тряпичную куклу, и пронесло через всю комнату. Окутанное трескучими разрядами тело с треском врезалось в лакированный шкаф. Дверцы проломились внутрь, полки рухнули, сверху посыпались какие-то коробки, одежда, вешалки…

Рыжий сполз по развороченному шкафу на пол, выпустил из руки биту, которая тут же откатилась под диван, и замер. По его майке и волосам ещё пробегали голубые искорки. В воздухе запахло палёным.

На секунду стало очень, очень тихо.

Коренастый с цепью застыл на месте с отвисшей челюстью, а здоровяк у меня за спиной, кажется, даже перестал дышать.

Впрочем, очнулся он уже через секунду – его руки резко переместились мне на шею, явно намереваясь задушить!

Резко, со всей силы, я откинул голову назад, и затылок врезался во что-то мягкое. Раздался хруст, здоровяк хрюкнул, и мне на шею брызнуло тёплым.

Хватка ослабла всего на секунду – и я тут же сделал то, чему научился ещё в детдоме, в драках с пацанами постарше. Вместо того чтобы вырываться, я полностью расслабился и обмяк. Здоровяк держал напряжёнными руками человека, который должен был дёргаться – а я просто стёк вниз, потянув его за собой. Получивший в табло мужик не сориентировался – и ослабил хват.

Этого хватило – я шлёпнулся на пол, рванул в сторону, чтобы снова не попасться в его клещи, и тут же получил ногой по рёбрам!

Удар был тяжёлый, с размаху – меня аж приподняло над полом, откинуло на добрый метр в сторону и приложило боком о ножку дивана. В глазах потемнело, и я едва не взвыл – сука, опять рёбра!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю