Текст книги "Повелитель Хаоса 2 (СИ)"
Автор книги: Илья Соломенный
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 6
– Я просто возьму образец.
Стоило только произнести это, как хлыст Соколова стегнул меня по плечу! Не со всей силы, но достаточно, чтобы швырнуть в сторону от ветви и приложить спиной о соседний отросток. Рёбра снова взвыли.
Ах ты сука…
– Ты что творишь, урод?
– Что ты сказал⁈
Соколов в мгновение ока оказался рядом, и от души приложил меня в челюсть – да так, что зубы лязгнули!
Впрочем, я не потерялся, и со всей души пнул его под колено!
Только ничего не произошло – удар попал в стальную защиту, и я зашипел, а он только мерзко рассмеялся, и толкнул меня обратно к стене.
– Сиди на жопе ровно, практикант. Наблюдатель, мать твою… Тебе русским языком сказали – в драку не лезть! А ты что творишь? Сначала проводником себя возомнил, потому на читый хаос с голыми руками, теперь решил к рукам прибрать редкие образцы? Я же тебя предупреждал, чтобы ты не путался у меня под ногами!
– Ты больной что-ли? Я вообще-то спас две группы! – процедил я, вставая на ноги, – И что-то не припомню, чтобы обязанности по сбору были как-то распределены. Тебя наверное веретенщик в зад укусил? Где был, когда твою драконидку чуть не раздавил твой любимый хаос? Ах да, защищал нексус, наверное…
При словах о Лере на лице Соколова мелькнуло что-то непонятное. Злость? Ревность? А, да похрен! Это урод у меня уже в печёнках сидит!
– Никто тебя не просил, – отрезал Артём, – Так что если не хочешь, чтобы я тут тебя грохнул, и сделал вид, что не успел спасти – сиди и не отсвечивай.
И присел на корточки перед кристаллом…
Я сделал было шаг вперёд, но он, даже не поворачиваясь, наставил на меня рукоять своего хлыста.
– Я тебя предупредил, урод!
И то-то в его голосе подсказало мне, что этот псих не шутит…
Я его не боялся – но и сдохнуть от рук придурка, который во много раз сильнее меня, тоже не хотелось. Так что, скрипя зубами, я не стал рыпаться.
А Соколов, между тем, достал из подсумка на поясе матовый контейнер с рядом тонких символов по ободу и одним точным движением появившегося невесть откуда ножа отсёк кристалл у основания, подхватил его в контейнер и защёлкнул крышку. Потом наклонился к раковине, забрал и её и спрятал оба контейнера обратно в подсумок.
Сучара…
Мои образцы! Мой заказ! Мой нексус, чёрт побери, про@#$лся из-за этого сраного мажора!
И тут алая нить на правом запястье слегка дёрнулась.
Я скосил глаза. Поводок уходил к Соколову…
Фырк…
Я медленно выдохнул. А почему бы и нет?
«Фырк»… – мысленно позвал я рыжего, не уверенный полностью, что он меня услышит, – «Стащи из подсумка этого урода два контейнера, которые он только что туда убрал. Только аккуратно…»
И это сработало!
Пока Соколов осматривал стеклянные наросты в поисках новых образцов, алая нить скользнула ближе, к самому бедру «эгидовца». Клапан подсумка чуть шевельнулся, приподнялся на несколько сантиметров, нить исчезла внутри…
Соколов тихо выругался, развернулся и направился к пролому, через который мы тут и оказались. Нить всё ещё была в подсумке…
Остановившись у пролома, Артём, бросил на меня последний презрительный взгляд – как раз в тот момент, когда нить выбралась из его подсумка.
Интересно, Фырк реально стащил контейнеры? И если да – в зубах их сейчас держит, или как?..
Соколов, судя по всему, ничего не заметил – одним движением выбросил хлысты вверх, к краю ниши, и произнёс:
– Не отсвечивай, бестолочь. Я тебя в последний раз предупреждаю!
И стремительно рванул наверх.
Я ещё секунд двадцать сидел, не двигаясь. А потом прямо передо мной в воздухе что-то тихонько хлопнуло.
«Ну?» – всё также мысленно спросил я, – «Получилось?»
Воздух рядом чуть колыхнулся, и на долю секунды я увидел пару матовых контейнеров, висящих в воздухе. Они дрожали, покачивались, то появлялись, то снова пропадали.
«Отлично!» – обрадовался я и протянул руку – «Давай сюда!»
Контейнеры дёрнулись. Но не ко мне, а в сторону!
«Фырк, дай сюда!» – прошипел я мысленно.
Контейнеры отплыли ещё на полметра. А я услышал тихое:
– Мряу!
А потом воздух рядом с ним как-то странно сложился – будто кто-то загнул уголок страницы прямо в пространстве. Алая нить нырнула в эту «складку», и контейнеры исчезли вместе с ней.
Через секунду складка распрямилась, а нить аккуратно завернулась вокруг моей ноги.
«Ну и что ты сделал? Оставил себе до лучших времён?» – спросил я.
Ответа, разумеется, не последовало.
Ладно, пофиг… Не сожрал же он их, надеюсь? Если они целы – договорюсь с рыжим позже, в тишине и безопасности. Не разводить же скандал сейчас?
Подумав об этом, я вдруг понял, что снаружи стало тихо.
Я со стоном поднялся на ноги, держась за стеклянную ветку, и полез наверх. И там было действительно спокойно.
Люди выползали из-под ветвей, из-под обломков, из-за ледяных стен, которые Ангелина, видимо, успела понаставить по всему сектору. Кто-то хромал, кого-то несли на руках, кого-то тащили под мышки. Медики Бюро метались от одного к другому, на ходу вскрывая аптечки.
Я выбрался из провала, прополз на четвереньках последние метры по осколкам, и меня тут же сгребли в охапку.
– Живой! – Настя вцепилась в меня так, что рёбра снова взвыли, – Живой, живой, живой! Кедр, ты дурак⁈ Тебя же на моих глазах утащило! Я думала – всё!
– Задушишь, блин…
– Кити, отпусти его, – Макс, уже в человеческом облике, с рассечённой бровью и в изодранной в клочья форме, аккуратно отцепил её от меня, – Ты ему щас то, что жгут не доломал, доломаешь.
– Ой! Прости!
– Да нормально всё, – прохрипел я, – Почти.
Почти – это мягко сказано. Лицо было в порезах, комбинезон висел лохмотьями, руки до сих пор покалывало. Но я стоял на ногах, и все свои были рядом. Макс, Настя. Егор, бледный, но целый, сидел на обломке плиты и тупо смотрел на свою механическую кисть, на которой не хватало одного пальца. Ира с рукой на перевязи разговаривала с Кочегаром.
Увидев меня, капитан коротко кивнула и подошла.
– Рублёв.
– Капитан.
– Я тебе что сказала? Сам не лезешь.
– Да я и не лез. Меня против воли утащили.
– Ты спас Ларионову из «Эгиды», – перебила она, – Я видела, как ты рванул к ней.
– Не оставлять же было её без помощи, – прокряхтел я, – Тем более, что в таком бою торчать на своём наблюдательном посту было опасно.
– Согласна. Ты правильно сориентировался. И, пожалуй, это заслуживает положительной характеристики.
Ира развернулась и пошла куда-то к командирам, а я проводил её взглядом и искренне улыбнулся.
После возвращения на площадь начался подсчёт потерь, и занял он минут десять.
Туго пришлось «Моргенштерну» – их зажало у «Короны», когда там что-то лопнуло. Двое в тяжёлом состоянии, одного так и не нашли. «Вихрю» досталось меньше: пара сломанных рук и несколько фей с подпалёнными крыльями. У северного сектора, который посыпался первым – трое раненых и двое убитых. У «Угольков» – один убитый, двое порезанных веретёнщиками парней и Витя, у которого рука так до конца цвет и не вернула.
«Эгида», что характерно, отделалась синяками.
А из трёх пропавших групп на связь так никто и не вышел… Ни «Стрижи», ни «Ратибор», ни мужики в камуфляже. Дирижёр, когда кто-то спросил о них, только помолчал и сказал, что «будут организованы поиски».
Сам он выглядел так, будто постарел лет на десять. Плащ разорван, очки треснули, всё лицо в порезах.
Один нексус был у «Вихрей», и два – у «Эгиды». Оказалось, что после своего они отправились к «Моргенштерну», и именно их вмешательство, скорее всего, спровоцировало атаку тварей и буйство аномалий…
Хотя, очевидно, Соколова это вообще не волновало – он стоял чуть в стороне с таким видом, будто лично спас мир, и время от времени демонстративно поглаживал контейнер на поясе.
Судя по его довольной роже, пропажу образцов он так и не заметил. Ну и прекрасно!
Я поймал себя на мысли, что ищу глазами, кто мог тогда ударить по жгуту той белой вспышкой. Ангелина? Егор? Кто-то из «Вихрей»? Ангелина как раз на секунду встретилась со мной взглядом – и отвернулась.
Вопрос, однако…
Лера, проходя мимо, как бы невзначай задела меня хвостом и подмигнула. Настя, это заметив, нахмурилась.
– Чего это она? – подозрительно спросила нэко.
– Понятия не имею.
– Да-да! – Настя сощурила свои огромные жёлтые глазищи, – А чего вы посреди боя тогда обжимались? Я краем глаза видела!
– Искусственное дыхание, – не моргнув глазом, ответил я, – Ей плохо стало.
Макс за моей спиной сдавленно заржал.
А через минуту произошло ещё кое-что. Пока мы ждали, когда медики закончат, оставшиеся чёрно-золотые струны вокруг ствола начали тускнеть. Хаос медленно, неохотно стекал с нитей, и туман вдали начал рассеиваться.
Сквозь него проступали контуры домов – «пьяные», покосившиеся пятиэтажки, стеклянные мостики, улицы. А над головой небо снова стало рыже-медовым.
Обратная дорога, к счастью, оказалась простой.
Никаких невидимых тропинок, никаких провалов – просто улица, дворы, подъезды. Сыч снова вёл нас первым, своей неправильной походкой, касаясь пальцами стен, будто извинялся перед ними. Твари не появлялись – даже фонарщики больше не попадались.
Мы прошли сквозь единственный оставшийся у стен барьер тумана и вывалились наружу, к открытым воротам. В лицо ударило вечернее солнце – обычное, жёлтое, московское. А в нос – запах гречки с тушёнкой.
Господи, как же жрать хочется!
Егор вышел следом за мной и тоже остановился. Постоял, глядя на небо, а потом медленно, долго выдохнул, будто держал этот воздух в себе с самого утра.
– До встречи, Егорка, – негромко сказал Сыч, проходя мимо него.
– Надеюсь, что её не будет, – ответил технарь устало.
Дальше всё шло по накатанной.
Группы по одной выходили из ворот, и их тут же разбирали: медики, люди Бюро с планшетами, какие-то хмурые типы в штатском. Раненых грузили в машины с красными крестами. Нексусы «Эгида» и «Вихри» под охраной из двух десятков резонантов с артефактным оружием и в чёрной форме сдали в три бронированных фургона с эмблемой Бюро. Дирижёр стоял рядом с мужиком с планшетом и что-то негромко ему диктовал.
Я сидел на бордюре у полевой кухни, закидывал в себя гречку с тушёнкой, выданную толстым поваром, и думал о том, что если сейчас кто-нибудь не принесёт мне ещё и гречки, я просто лягу прямо здесь и умру.
А потом над площадью разнёсся вопль.
– КТО⁈
Я поднял голову.
Соколов стоял у своего джипа с раскрытым подсумком в руках. Лицо у него было такое, будто он только что узнал, что его папа – не топ-менеджер «Пересвета», а сантехник из Саратова. Артём перевернул подсумок, тряхнул его, сунул внутрь руку, пошарил там…
Что, пусто, упырь?
Соколов медленно поднял глаза, обвёл взглядом площадь, и остановился на мне.
Ну да, кто бы сомневался…
– Ты, – процедил он и пошёл ко мне через толпу, расталкивая людей плечами, – Ты их как-то украл, сволочь!
Я неторопливо поднялся, отставил тарелку с гречкой и сделал вид, что очень удивлён.
А сам мысленно поблагодарил Фырка за то, что он так и не отдал мне контейнеры.
– Где они⁈ – Соколов оказался рядом и с силой ткнул пальцем мне в грудь, – Уже отдал кому-то? Говори, урод!
– Держите себя в руках, товарищ лейтенант! – деланно возмутился я, – О чём вообще речь?
– Верни образцы, которые я собрал! Ты их украл.
На нас начали оборачиваться. Сначала ближайшие, потом дальше. Медики, бойцы из «Моргенштерна», «Угольки». Ира с Кочегаром, стоявшие у фургона, переглянулись и двинулись в нашу сторону.
Ну, я тебе сейчас устрою, мудак…
– Лейтенант, – я развёл руками, – Я ничего не крал. Потому что – напомню – в той нише, где ты их собирал, я сидел на заднице после твоего удара мне в челюсть.
– Досмотрите его! – рявкнул Соколов, разворачиваясь к ближайшим людям в форме Бюро, – Немедленно!
– Артём Валерьевич… – начал было подошедший мужик с планшетом.
– Немедленно, я сказал!
– Да без проблем, – фыркнул я, молча снял разгрузку и протянул её ближайшему бюровцу.
Тот расстегнул и вывернул каждый её карман, прощупал швы, затем охлопал меня (забавно, учитывая, что на комбезе не было даже карманов). Всё сильнее паникующий Соколов в какой-то момент велел мне снять ботинки, что я и сделал с превеликим удовольствием, сунув ему их в лицо.
После такого-то дня запашок от берцов шёл ух какой!
Затем настала очередь рюкзака и личных вещей – ножны с ножом, накопитель, духоствол, кольца. По мне прошлись сверху донизу каким-то ручным сканером и, наконец, старший из бюровцев выпрямился.
– Ничего, – сказал он, – Кроме зарегистрированного снаряжения ОКР-13.
– Не может быть! – Соколов шагнул вперёд, – Сканер барахлит! Проверьте ещё раз!
– Сканер в порядке, лейтенант.
Я медленно застегнул разгрузку, поднял рюкзак, посмотрел Соколову прямо в глаза… И понял, что лучше момента, чтобы поставить его на место (хоть чуть-чуть!) не будет.
– Знаете, – сказал я, громко и чётко, чтобы слышали все, – У лейтенанта элитной группы «Эгида» не права обыскивать кого ни попадя. Особенно странно, что вы захотели обыскать практиканта, которого полчаса назад ударили своим хлыстом. А потом и кулаком в челюсть, – я демонстративно потрогал распухшую скулу, – А потом пообещали грохнуть и «сделать вид, что не успел спасти». Дословно.
– Ложь!
Ох, как же я сейчас радовался, что общался там с Фырком мысленно!
– По указанию Бюро мой браслет является трекером – это не секрет. Думаю, что во время такого важного задания как экспедиция, звук вокруг меня писался. Если это так, – я подмигнул представителям Бюро, – То мы легко узнаем содержание нашего разговора. И знаете что? Я подам на это официальный запрос – это раз.
По толпе прошёл шёпоток, а лицо Соколова пошло красными пятнами.
Божечки, да ты никак растерялся, малыш⁈
– Второе… Вы угрожали мне – практиканту, который за несколько минут до этого спас вашу сослуживицу от жгута хаоса, пока вы, лейтенант были заняты чем-то другим. Это видели человек десять.
Лера Ларионова стояла, привалившись плечом к джипу, скрестив руки, и смотрела на Соколова с выражением, которое я бы назвал «ну ты и говнище».
– Видел-видел!
– Да, пацан Лерочку освободил!
– И третье, – продолжил я, – Образцы, которые якобы были у вас украдены. Вы беспочвенно обвинили меня в краже, не имея никаких на то доказательств и полномочий. И я это так не оставлю.
Я демонстративно поднял руку и вызвал интерфейс браслета, ткнул несколько кнопок.
Приложение для служебных обращений Бюро я нашёл сразу после того, как сам Соколов накатал на меня заявление. Ни разу им не пользовался, но всё бывает в первый раз.
– Рапорт, – громко продиктовал я, – На имя начальника отдела ликвидаций аномальных последствий Зверевой Милославы Андреевны. От практиканта ОКР-13 Рублёва Андрея Андреевича. О неподобающем поведении лейтенанта группы «Эгида» Соколова Артёма Валерьевича в ходе сводной экспедиции в КВ221Ц. Нанесение телесных повреждений. Угроза убийством. Публичное необоснованное обвинение в краже на почве личной неприязни, без имеющихся на то полномочий. Свидетели…
Я на мгновение замялся – в нише-то нас было только двое.
– Пиши меня, – вдруг сказал Кочегар.
Он стоял рядом, попыхивая трубкой, и смотрел на Соколова тяжело, исподлобья.
– Кочетов Пётр Семёнович, капитан группы «Уголёк». Про то, что там в нише случилось, ничего не видел, врать не стану. А вот как пацан спас Лерочку – этому свидетелем был. И то, что тут Соколов начал обыскивать парня, бросаясь обвинениями и оскорблениями – тоже видел. И как парень моих людей через хаос вывел, кстати, тоже видел. Это подтвердить готов.
– Пётр Семёнович, вы не… – начал Соколов.
– Я столько лет по аномалиям хожу, сынок, что тебе и не снилось. И таких, как ты, повидал достаточно. Так что не будем развивать эту тему.
Внезапно вперёд шагнул один из двухметровых «моргенштерновцев» – тот, что кивнул мне на площади, когда я всех вывел. Шлем он держал под мышкой, а лицо у него было серое от усталости.
– Капитан Гусев, «Моргенштерн», – сказал он ровно, – Меня тоже вносите в рапорт. Я видел спасение дракони… Лера, прошу прощения, устал.
– Да ничего, я же и правда такая.
– Я видел спасение Ларионовой Рублёвым. Поведению Соколова здесь, после экспедиции – тоже был свидетелем. И добавлю от себя – «Эгида» нарушила приказ главы экспедиции, и проявила самодеятельность. Конкретно – Соколов Артём Валерьевич. Он вмешался в наше извлечение нексуса, повредил несколько жил энергии и, скорее всего, именно это спровоцировало дополнительный всплеск, который повлёк за собой потери личного состава некоторых групп. Позже, когда нас у «Короны» зажало и мы звали на помощь, Соколов был в тридцати метрах – и крикнул, что это «не его проблема», забрал НАШ нексус и исчез.
Тишина.
Соколов стоял посреди площади, бледный, будто оплёванный, с пустым подсумком в руке, и смотрел то на Гусева, то на Кочегара, то на меня. Он был готов убить меня прямо сейчас, я это видел!
Но не мог, ха-ха! Как же этот урод всех заколебал, что два не последних резонанта решили за меня вписаться!
А потом в ушах у всех прозвучал голос:
– Достаточно, господа.
Дирижёр стоял у фургона, крутя в руках свою палочку, и смотрел на нас поверх треснувших очков.
Я нажал «отправить», а Дирижёр, будто этого и ждал, кивнул.
– Рапорт господина Рублёва передан по назначению. Как и все остальные – в следующую пару дней их можно будет дополнить лично, в Бюро. Лейтенант Соколов, прошу вас пройти со мной. Руководителям групп – остаться для доклада. Все остальные свободны. Благодарю за проделанную работу, дамы и господа!
Соколов дёрнул щекой, бросил на меня последний взгляд, и в нём было столько ненависти, что ею можно было растопить весь «янтарь» над Хамовниками.
– Ты покойник, – одними губами произнёс он.
– Пошёл ты на@#й, Артёмка, – спокойно отозвался я, чем заставил его побледнеть ещё сильнее.
А потом колени у меня подогнулись, и я сел обратно на бордюр. Всё тело колотила лёгкая дрожь.
Адреналин?
– Ну ты, Андрюха, даёшь! – Макс опустился рядом и протянул мне миску гречки с тушёнкой, – Рапорт на сына топ-менеджера «Пересвета»? Ты вообще понимаешь, что сделал?
– Понимаю, – я взял миску, – Опустил этого урода как следует. Не думал, что меня поддержат такие мощные ребята, если честно… Но теперь его хотя бы папенька отхлестает по заду за публичное унижение.
– Это точно, – хмыкнул оборотень, – Знаешь… А это было красиво!
Настя, севшая с другой стороны, взлохматила мои и без того взъерошенные волосы, и чмокнула в щёку.
До общаги меня довёз тот же Макс. Всю дорогу я молчал, смотрел в окно на вечернюю Москву и чувствовал, как с плеч медленно сползает целая лавина.
Проблемы от Соколова? Безусловно, он так просто меня не оставит в покое… Вот только после всего, что наговорил и сделал этот урод, ему придётся затихариться и вести себя аккуратно – особенно, если вскроются его угрозы меня грохнуть.
А они точно вскроются, уж я постараюсь!
Зоя Санна, увидев меня на проходной – изрезанного, в лохмотьях, с распухшей скулой, – только всплеснула руками и полезла за аптечкой. Пришлось минут десять убеждать её, что я в порядке и мне просто нужно поспать – куда там! Старушка обработала часть ран каким-то раствором, напоила меня чаем, выслушала очень общий рассказ про экспедицию (закрытая информация всё-таки), пробурчала что-то вроде «совсем ошалели, детей таскать в такие зоны!» – и отпустила меня.
Комната встретила меня тишиной.
Я стянул с себя то, что осталось от комбинезона, и понимая, что до душа просто не дойду, на пофиг рухнул на кровать и уставился в потолок.
– Ну и что теперь? – спросил я в пустоту.
В тот же миг воздух над кроватью сложился уголком, будто страница – и на одеяло рядом со мной упали два матовых контейнера-пробирки с тонкими символами по ободу.
А потом рядом проявился и сам Фырк – рыжий, пушистый, с огромными голубыми глазищами. Сел на задние лапы и выразительно посмотрел на меня – потом на холодильник.
– Ты знаешь, что ты самый лучший? – расплылся я в улыбке.
– Фырк!
– Спасибо за помощь.
– Мрррф!
– Ну, тогда всё, что найдёшь в холодосе – твоё! – рассмеялся я.
Лисо-кот исчез, дверь холодильника открылась, и оттуда выползла целая палка докторской вместе с бутылкой молока и упаковкой огурцов.
Я снова рассмеялся, и откинулся на подушку.
Заказ Зольникова выполнен – а это значит, что чистый нексус хаоса первого класса уже, фактически, мой!
Завтра же поеду, и заберу его!
Глава 7
Ответ на моё предсонное сообщение Ведьме пришёл в половине шестого утра.
Да ё-моё!
Я уже начал привыкать к её коротким месседжам в «Квасе» – «Печатники, улица Шоссейная, дом 16, подъезд 3, квартира 193. 8:00. Не опаздывай, мальчик из Бюро» – но в такую рань!
И конечно – ни «привет», ни «как прошла экспедиция?». Хотя, что-то мне подсказывало, что рыжая колдунья и так всё знала.
Даже несмотря на хорошую новость, вставать мне совершенно не хотелось – я чувствовал себя разбитым, как никогда в жизни! Тело после вчерашнего ныло так, что и словами не передать – рёбра отзывались скрипом на каждый вдох, скула распухла, левым глазом я видел чуть уже, чем правым.
Но при этом в голове крутилось только одно:
– Сегодня я получу нексус!
В общем, провалявшись в кровати ещё полчаса, я с кряхтением встал, оделся, и чуть раньше семи утра уже трясся в вагоне метро – с рюкзаком, в котором лежали два матовых контейнера.
Народу вокруг было немного: пяток сонных работяг, пара студентов с наушниками, и бабуля с сумкой-тележкой. Кроме неё, на меня никто и внимания не обращал – хотя бабуся неодобрительно разглядывала мою потрёпанную физиономию, а потом и вовсе демонстративно пересела подальше.
Понимаю, видок у меня был тот ещё.
А вот Фырк был бодр. Алая нить то натягивалась, то провисала, а один раз, на перегоне между «Пролетарской» и «Волгоградским проспектом», резко дёрнулась в сторону соседнего вагона. Может, рыжий почуял там что-то съедобное?
Дом в Печатниках оказался самой обыкновенной панелькой. Серой, длинной, девятиэтажной, с облупившимися балконами и детской площадкой, на которой немногочисленные жильцы выгуливали каких-то мелких собачек.
Найдя нужный адрес, я потянул на себя дверь со сломанным домофоном, поднялся на нужный этаж и нажал на звонок – ровно в восемь. Дверь открылась секунд через десять.
Зольников с нашей встречи несколько дней назад, казалось, даже не переодевался – серый свитер, тёмные брюки, до блеска начищенные ботинки. Высокий, сухощавый, с военной выправкой, длинные тёмные волосы с проседью зачёсаны назад, бородка с серебром, крупный орлиный нос.
– Андрей, – кивнул он с лёгкой улыбкой, – Проходите.
Квартира была такой же, как та, в Бирюлёво. Свежий ремонт, запах краски и шпаклёвки, голые стены, пустые комнаты. На кухне – два складных стула, стол и чайник – больше ничего.
Снова снятая «на раз» хата…
– Чаю? – предложил Зольников.
– Спасибо, нет.
– Как угодно, – он не стал настаивать, сел на один из стульев и жестом указал мне на второй. Окинул меня взглядом, задержался на скуле, – Тяжёлая выдалась экспедиция?
– Бывало и полегче.
– Не сомневаюсь.
Я расстегнул рюкзак, достал оба контейнера и поставил на стол.
Зольников посмотрел на них, взял один, поднёс к глазам, повертел в длинных пальцах. Потом взял второй и проделал с ним то же самое. Ни сканера, ни прибора, ни артефакта – он даже крышки не открыл.
– Друза со спиралью и узел-раковина, – произнёс он наконец, – Именно то, что требовалось.
– Вы даже не посмотрите, что внутри?
– А нужно? – Зольников чуть приподнял бровь, – Вы же не стали бы меня обманывать, Андрей. Это было бы очень… недальновидно с вашей стороны.
Сказал он это дружелюбно – но у меня по спине пробежал холодок.
Мужчина тем временем аккуратно отставил контейнеры в сторону и сложил руки на столе.
– Признаться, вы умеете удивлять, молодой человек. Не думал, что управитесь так быстро.
– Просто повезло, – пожал я плечами.
– Повезло, – повторил Зольников, и в уголках его глаз мелькнуло что-то похожее на усмешку, – Удача – полезное качество. Как и нетерпение, иногда.
– В каком смысле?
– Хорошо, когда молодому резонанту не терпится подрасти.
Выдав эту нелепую фразу, он вышел из кухни. Хлопнула дверца шкафа в гостиной, и через полминуты Зольников вернулся и поставил на стол уже знакомый мне изолирующий кейс – тёмный, матовый, с плотно сомкнутыми замками.
Но я почувствовал его ещё до того, как тот оказался в комнате – и пальцы сами потянулись к замкам.
– Нексус хаоса, первый класс, – Зольников положил ладонь на крышку, – Как и договаривались. Можете проверить.
Я щёлкнул замками и приоткрыл крышку. Изнутри полыхнуло золотом, и в концентрацию я провалился сам собой, даже не пытаясь: чёрно-золотой клубок, плотный, тугой, пульсирующий в такт моему сердцу…
Я захлопнул крышку. Сердце колотилось как бешеное.
– Он ваш, – сказал Зольников с лёгкой усмешкой, – Сделка закрыта.
– Спасибо.
– Не за что, – мужчина поднялся и проводил меня до двери, – Если снова понадобится что-то подобное, вы знаете, через кого меня найти. И, Андрей…
Я обернулся.
– Что?
– Не торопитесь с ним, – он кивнул на кейс, – Хаос не любит спешки.
И дверь закрылась.
Я закинул кейс в рюкзак, спустился по лестнице, не дожидаясь вонючего лифта, вышел во двор и глубоко вздохнул.
А потом вернулся в общагу и проспал почти весь остаток дня.
Честно – собирался сразу же куда-нибудь рвануть и поглотить ядро! Но… Тело и разум решили иначе. Быстрота хороша при поносе, но торопиться со столь серьёзным действием как поглощение нексуса я не собирался – и решил хорошенько всё обдумать в общаге. А когда приехал и кинул рюкзак под кровать, поставил чайник и лёг на минутку, чтобы подумать – тут же уснул. И открыл глаза, когда за окном уже смеркалось.
Так что ночью я не спал – большей частью лежал, смотрел в потолок и просто думал.
Где провести слияние?
Вариант «в общаге» я отмёл сразу – понятия не имею, как это будет выглядеть. Учебники на эту тему отделывались общими словами и так понятных мне процессов, а живых хаос-резонантов, которых можно было бы расспросить, у в знакомых не наблюдалось.
Если не считать Соколова, конечно.
Ха-ха! Вот было бы забавно после нашей последней встречи обратиться к нему за помощью – и посмотреть на реакцию!
Ладно, шутки прочь… А если нексус рванёт? Ладно, если меня долбанёт и я начну орать на всю общагу – и пофиг даже, если полетят лампочки. И даже если Зоя Санна меня потом сама по стенке размажет – тоже пофиг.
Но вот если энергия хаоса вырвется и тут образуется какая-то аномалия – тогда @#$%…
Нет, нужно какое-то глухое место…
Открыв карту на браслетофоне, я долго перемещался по ней, и итоге остановился на долине реки Сетунь. Дикий кусок леса на западе Москвы, заросший, с оврагами и тропами, по которым ходят разве что собачники да редкие бегуны. И для браслета всё выглядит максимально безобидно. Ну, пошёл практикант погулять в лесок, подышать воздухом после тяжёлой экспедиции – обычное дело!
Так что, как следует подготовившись, в шесть утра я вышел из общаги.
Правда, всю дорогу в метро, а потом и пешком, от «Минской» вдоль бесконечных заборов и новостроек, я думал ещё об одном – ядро-то я получил… Не совсем законно, мягко говоря.
Чистый нексус хаоса от какого-то мутного торговца, через Ведьму, за образцы, украденные из подсумка лейтенанта «Эгиды». Мдэ, в такой формулировке всё это звучит… Весьма сомнительно. И если кто-то начнёт копать по-настоящему, то вопросов ко мне возникнет масса.
Большая, вонючая масса.
Идя по гравийной дорожке, я пинал перед собой носком кроссовка камешек и раскладывал всё по полочкам.
С другой стороны… Я резонант первого класса. Чтобы подняться на второй, мне не нужно ничего особенного, никаких редких ядер, никаких спецзаказов. Универсальные нексусы низких классов можно купить и на открытом рынке. Это дорого – но законно. И если на следующей аттестации у меня спросят, как я стал вторым классом, я скажу: купил, поглотил, вот и весь сказ! Чеки у меня вряд ли спросят (вряд ли же?). Ещё и распишу методику поглощения нексуса классом «Ищейки», что для учёных из «Трубы» будет приятным бонусом.
А если начнут копать дальше?
Соколов… Вот кто мог бы мне хорошенько поднасрать. После моего вчерашнего рапорта ему наверняка очень – ОЧЕНЬ! – хочется найти на меня хоть что-нибудь. Но получится ли?
Я ухмыльнулся.
Зверева и её загадочное начальство явно во мне заинтересованы – не просто же так меня взяли в экспедицию? И не просто так прикрыли после «Пассажа». Если бы Бюро действительно хотело меня утопить, у него было уже сто поводов. Но… пока я им нужен – особых последствий не будет.
Главное – не наглеть.
Я свернул на тропу, ведущую вниз, к реке, и шум города почти сразу утонул в шорохе листвы.
Глухое место нашлось примерно через полчаса. Сначала я шёл вдоль Сетуни по натоптанной тропе, потом свернул в сторону, продрался сквозь заросли крапивы, перелез через поваленный ствол и спустился в небольшой овражек.
Здесь было тихо – прям настоящий лес! Только ветер шелестел где-то наверху в кронах, булькал далеко внизу ручей и голосила какая-то птица. Ни голосов, ни собак, ни гула машин… Если бы не высотки, торчащие над деревьями на горизонте, можно было бы подумать, что я где-нибудь в тайге!
Посреди овражка стоял старый раскидистый вяз с толстенными корнями, выпирающими из земли, и между двумя такими корнями образовалось что-то вроде естественного кресла.
– То, что надо!
Я скинул рюкзак, сел, привалившись спиной к стволу, и достал кейс, положил его на колени.
Признаюсь честно – руки слегка подрагивали.
– Блин, Андрей, соберись! Ты в аномалию полез, которую неделю никто закрыть не мог! Тебя щупальце хаоса за шкирку таскало! Ты с Соколовым сцепился! А теперь сидишь под деревом и трясёшься над коробочкой…
Самоуспокоение не особо помогло.
Неожиданно рядом, на корне, материализовался Фырк. Он уставился на кейс, потом на меня, потом снова на кейс.
– Только не лезь под руку, пожалуйста!
– Мрряф!
Я вздохнул и нервно постучал пальцами по кейсу.
Учебники по резонансу, которые я штудировал перед аттестацией, во всём, что касалось поглощения нексусов, становились подозрительно расплывчатыми. Много общих слов про «стабилизацию резонансного контура», «гармонизацию энергетической структуры» и «осознанное принятие». Методики контроля, дыхательные упражнения, что-то вроде медитации, транса, в котором резонант должен «увидеть» собственную энергоструктуру и понять, как она устроена у его типа.
Честно говоря, конкретно это меня приободрило – потому что исходя из всего, что я знал о резонансе и о себе, этот самый транс у меня был.
Моя «концентрация», которую яйцеголовые в «Трубе» месяцами выдрессировывали, судя по описаниям, была чем-то очень на него похожим – только продвинутым. Остальные резонанты годами учились заглядывать в себя хотя бы краешком, чтобы манипулировать энергиями – а я видел струны чего угодно, стоило только сосредоточиться.




























