Текст книги "Феодал. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11
Не рой яму ближнему

Сведения Бенедикта оправдали свою цену – по сравнению с другими баронами мы получили преимущество в понимании, как будут разворачиваться боевые действия на Кальмиусе. Осталась третья и последняя услуга, после которой мы распрощаемся с нашим двойным агентом. Такой козырь я хотел приберечь для особого случая и не торопился.

«Надеюсь, ты не слишком будешь мучиться», – с сожалением заметил я про себя, осознавая, в какой переплёт сейчас угодил Юра в Ростове.

Новости дошли до меня слишком поздно, так что не успею никак его предупредить. Ближайший храм в городе Юзов и откроется нам лишь после победы над войском Абросимова. Ротмистра уберут без сожалений. Жалко. Союзников в имперской системе у меня раз-два и обчёлся, а вот врагов – мама не горюй.

Полночи я провёл в размышлениях и слабо выспался. Насчёт этого не беспокоился – лекари давали взаймы нервной системе, главное – потом уделить внимание своему отдыху и пару суток отлежаться.

– Уже собрался? – спросил Склодский, заглядывая внутрь моего убежища, на столе ярко сияла белым светом артефакторная лампа, а сам я в это время заканчивал бриться у зеркала. – Там граф собраться всем баронам велел, говорить хочет.

Я, не спеша, оценил чистоту кожи и вытер лицо полотенцем, затем в таком же темпе расправил рукава рубашки и застегнул пуговицы на рукавах.

– Пропустим же всё, Владимир, хватит прихорашиваться, – поторопил антилекарь, приподнимая осуждающе бровь, его белобрысые волосы были аккуратно собраны в походный хвост, что говорило об уверенности в начале генерального сражения.

– Как тебе графский воевода?

– Бенедикт? – удивился Леонид, опираясь рукой о стену, земляные своды после обработки Гио были ровными, как образцовый камень для кладки. – Сомнительная личность, я бы такому не доверял.

– И что же тебя в нём смутило?

– Не знаю, – качнул головой Склодский, – Помнишь нашу первую встречу, когда Нобу единственный из всех почуял во мне подвох?

– Допустим.

– Вот так же сейчас, ты ему веришь или твой дар говорит, что ему можно верить, но моё шестое чувство кричит об обратном. С твоего позволения я за ним присмотрю.

– С особым пристрастием, – кивнул я своему отражению. – Впрочем, скоро мы убедимся в правдивости его слов.

Накинув жилетку, я вышел налегке со своим советником и бросил взгляд на небо – ни единой тучки. На смену резковатому минеральному запаху подземелья пришла весенняя аура со сложным букетом зелени, звуками певчих птиц и слабым гуляющим ветром в волосах. Идиллия, кабы не рвущиеся магические снаряды близ передовых позиций.

– Сегодня идём в наступление. Шеин, Кислица, Черноярский-младший примут удар первыми, за ними Рындин, Черноярский-старший и я, – сразу же объявил Остроградский, порывисто заходя в шатёр, следом за ним, как всегда, слуга государев Кержапольский, впрочем, тот остался стоять у входа со скрещенными руками, внимательно оглядывая всех участников собрания. – Никаких отступлений, промедлений и прочих жалоб. Мы идём только вперёд и штурмуем позиции врага. Задача ясна?

Граф посмотрел коршуном на подчинëнных. Те хоть и побледнели, но вопросов задать не отважились. Ходили слухи, настроение у Его Сиятельства в последнее время ни к чёрту и возражать ему сейчас не лучшее решение. Мне же давно была понятна задача этой войны – наказание и демонстрация силы. Она не единственная, тут тешить самолюбие не стоит. Остроградский жаждал новых земель, пополнения казны и активно работал над расширением влияния Тевтонского ордена.

«И некромантов», – добавил я про себя.

– Молчите? Правильно. Вассал должен быть готов умереть за своего господина, таков его долг! Вы моё оружие, моя карающая длань, и только Я определяю, куда её направить. Я диктую волю этому мечу: лежать ему в ножнах или сечь врага, но… – после короткого воодушевляющего начала он как будто спустился с лестницы пафоса на пять ступенек вниз. – … но вы же сдохните бесполезно, как жалкие псы.

– Ваше Сиятельство? – уточнил Рындин, когда говоривший немного задумался.

– Ваши жизни ничего не стоят, но отдавать их даром – величайшая глупость, поэтому внесу ясности, почему я так решил. Денис Юрьевич, будьте любезны, – попросил он своего помощника и отошёл к столу промочить горло.

Отец встал перед нами, держа большие пальцы за поясом, и коротко ввёл в курс дела.

– С севера в спину нашему противнику ударят скрыто подведённые войска графа Зайцева. Как только мы начнём наступление, они перейдут границу и обойдут все оставшиеся укрепления молниеносным маршем. У верховья Кальмиуса мы соединимся, разобьём врага и пойдём накатом на оставшиеся территории. Задача минимум – отвлечь на себя внимание, задача максимум – взять линию укреплений. Нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно.

– Благодарю, – сказал граф, тронув Черноярского-старшего за плечо.

– С вашего позволения, Павел Викторович. В знак солидарности с первой волной нападающих я бы хотел отправить своего старшего сына и часть дружины. Это укрепит боевой дух всего войска и развеет подозрительность. У нас всех одна цель – победить.

– Дозволяю, как всегда отличное предложение, Денис, – довольно произнёс Остроградский, растерявшись вначале от такого самопожертвования.

Этот ход удивил и меня. Отец рисковал потерять в сражении сразу двух потенциальных наследников, что грозило оборвать крепкий род Черноярских. Фенечка так и вовсе не приспособлен к войне. Да что там говорить, и мне впервой идти толпой на толпу, с людьми в таком масштабе я ещё ни разу не сражался.

– Продержитесь до подхода подкреплений – вот ваш смысл жизни на ближайшее время. Выжившие получат моë прощение и покровительство, а трусы пусть сдохнут в безвестности. Выступаем сегодня ночью, готовьте людей, готовьтесь сами.

После этой не шибко вдохновляющей речи Остроградский закончил совещание, а мы с баронами разбежались по своим отрядам разнести новость о предстоящем бое.

– Заметь, ни слова о вивернах, – напомнил мне Склодский. – Бенедикт скидывает тебе непригодную ахинею. Сам посуди – что мешало ему рассказать про Абросимова раньше, когда мы могли предупредить его? От этой информации ни горячо, ни холодно…

– Знаю.

– Хочешь заставить его думать о проглоченной наживке?

– И да, и нет, я думаю, он не соврал про виверн, но так скоро подойти Зайцев не успеет. Подкрепление – это сказки.

– Что предлагаешь?

Я коротко объяснил ему план, и Склодский с сомнением покачал головой.

– Предложи лучше, – возразил я ему, на что тот ничего не ответил и убрался выполнять свои обязанности.

Ко мне недавно прибыла на подмогу долгожданная сотня магзверей из Таленбурга – вырвать побольше из заказа императору не получалось. Итого на момент наступления у меня имелось девяносто шесть человек и двести двадцать пять глипт. Если последних я ещё мог позже размножить и восстановить численность, то потеря людей аукнется снижением безопасности феода.

– Зачем вам бочки с водой, задницы свои тушить собрались? Ха-ха, – насмешливо спросил щербатый тевтонец, увидев, как мои камнекожие помощники вереницей возвращаются с грузом от реки в лагерь.

– Чтоб мамашу твою из свинарника отмыть, – ответил ему Маркел, помогавший черпать воду дюжиной дополнительных рук.

– Повтори, что ты сказал? – недобро сузил глаза воин и потянулся к мечу.

Элементалист схватил четырьмя призрачными конечностями незваного гостя, тремя другими подтащил пустую бочку и, засунув в неё тевтонца, запульнул в реку.

– Депортация на родину, – довольно оскалился Дёмин и, насвистывая, ушёл с берега, пока немца уносило течением, вскоре тот догадался выпрыгнуть из своего «корабля» и, захлёбываясь, поспешил на сушу.

С разграблением Колозени мы приобрели две сотни отличнейших жаростойких наборов брони. Арсенал крепости готовили на совесть. Ещё столько же, но с лёгкими дефектами, мы стащили с павших воинов, и целую кучу донорского обмундирования, годного для ношения только после ремонта. Всё это артефакторные «игрушки», и стоили они немалых денег, так что я прилично сэкономил на военных расходах.

– Ты как? – спросил я Святославу, в прошлый раз она нешуточно нам помогла своим убойным заклинанием.

– Боишься, что я расклеюсь или слечу с катушек? – посмотрела та на меня сверху вниз.

– Оно и немудрено, столько человек отправить на тот свет, – ответил я.

– А, всё к чертям пусть катится. Сама знала, на что подписывалась.

– Да? Помнится, после захвата мы нашли тебя под столом в таверне. Пришлось тащить до комнаты, а ты у нас девочка немаленькая.

– Я ж не политик и не скотина, чтоб и глазом не моргнуть, без обид, – тронула она меня за плечо. – Нет, правда, не надо со мной возиться – я тётя взрослая, почти тридцатник стукнул. Сама разберусь со своими тараканами. Займись делами поважнее.

– Я просто хочу быть уверен, что ты не передумала и справишься со своими обязанностями.

– Справлюсь.

– Рассчитываю на тебя, – ответил я и получил короткий кивок.

Святослава медленно привыкала к нашей группе, давалось ей это нелегко. В прошлом она часто меняла коллективы и старалась не привязываться. К тому же её способности мало кем ценились в мире непроходимых джунглей. «Цветочное» заклинание настолько сжигало всё дотла, что и добычи не сохранялось. Тем погибшим магам даже противоогневая броня не помогла. Жуть.

Такие, как она ценные кадры и применять их нужно точечно, слишком узкая специализация, но весьма действенная в правильной ситуации. После того как она спасла ребят, её популярность кратно возросла, и даже ветераны оказывали ей должное уважение. При сломанном пределе развития она пойдёт дальше в своём магическом развитии, благо учителя для того имелись.

Драйзер как мой воевода зорко следил за дисциплиной и выполнением приказов. Подробный инструктаж был выполнен на ура. В отличие от поникших дружинников других баронов, мои не растеряли запала и отдавать свои жизни за просто так не собирались. К тому же их вдохновляли сильные офицеры, в которых они были уверены на все сто.

Боевой дух (85/100)

Такой усреднённый показатель был во всём отряде – разница с союзниками на десятки пунктов. Даже у тех же тевтонцев в среднем 70 из 100.

– Старайся держаться рядом со мной, я помогу, – обратился я к брату, с парня после известия отца весь румянец сошёл.

– Чтобы тебе от меня проще избавиться было? Нашёл дурака, – сжав зубы, ответил Фенечка.

– Мы за ним присмотрим, катись отсюда, – ответил мне подоспевший Гунтер.

Я смерил его взглядом снизу вверх, довольно подметив болезненные круги под глазами и красную сеть лопнувших сосудов. Усталое лицо с обветренными губами, покрасневшим носом и сальными рыжими волосами кардинально отличалось от привычного самодовольного выражения, с которым ходил тевтонец. На ногах тот, однако, твёрдо стоял, и руки не тряслись.

– Чего лыбишься? – огрызнулся Гунтер.

– А ты чего такой раздражительный? Я с братом говорил, а не с тобой, вурдалачище, или ты у него за няньку? Иди проспись лучше.

– Я сам по себе, – гневно выпалил Фенечка и подошёл со сжатыми пухлыми кулаками. – Докажу отцу на что способен, и тогда он сделает меня воеводой, твоя помощь только всё испортит. Разговор окончен.

– Боюсь, тебя ждёт только должность мертвеца и то младшего.

– А тебе что с того?

– Когда всё начнётся, держись к нам поближе, – рекомендовал я ему, проигнорировав вопрос, и удалился.

Афанасий упрям как баран, не может принять новую действительность. Отец на всех плевал с большой колокольни. Теперь я воочию убедился в словах Алёны и не жалел о своём решении оставить её и мать в Таленбурге под присмотром Анжея Марича. Мэр выделил им удобный домик и обеспечил всем необходимым.

Мне хотелось сохранить семью хотя бы в урезанном виде. Я не ждал от них спонтанных изменений, но время могло сгладить острые углы. Будучи ребёнком, я как только ни придумывал план мести за то, что они выкинули меня на отшиб империи, но с годами это желание поугасло. Сейчас родственники растеряли своё влияние и из вершителей судеб превратились в обыденных людишек. Не в моих правилах топтать слабых. Как стану графом, переселю их подальше от Таленбурга и пусть живут себе под моей защитой.

Со слов Алëны, смерть моей кровной матери произошла якобы по неосторожности. Ночью её сбил конный гридень батюшки, и она отошла до прихода лекаря. Естественно, виновного позже удавили, но так, чтобы скрыть правду. В случае судебных разбирательств того ждала бы ссылка в Межмирье, а отца это не устраивало, потому всем скормили версию о болезни Елены Беленькой.

Вероятно, тот журналюга подпоил конюха Бориса и смог разговорить, а потом обоих разгневанный барон отправил кормить червей. Версия складная, но не вязалось только зачем было красть из библиотеки ноябрьский номер «Ростовского вестника» за 1799 год?

Газета местечковая и малотиражная – раздобыть ещё одну копию нереально. Почти два десятилетия прошло. В ней точно была правда о гибели моей матери.

«Заморочился ты, однако, батя».

* * *

Гунтер не спал уже больше недели. Шум в ушах из эпизодического перерос в круглосуточный. В дневное время он сливался со звуками окружения и бомбёжками, но когда тевтонец оставался наедине, то накатывало безысходностью. Он забыл, что такое полная тишина. Глаза то и дело слезились, в носу щипало, а туман в голове перерос в навязчивые галлюцинации. Дабы скоротать время, напичкивал себя львиными дозами пойла.

Ни один лекарь так и не помог. Гунтер врал всем, что бессонница то уходит, то приходит. На самом деле она превратилась в его проклятие. Давать сейчас заднюю – означало проворонить шанс на повышение. Ландмейстер и так на него недоверчиво зыркал. Большая война обещала большую награду, и Гунтер готов был вцепиться в неё мёртвой хваткой. Свой кусок он не упустит, а здоровье поправит после.

Известие старшего Черноярского о решении отправить сына на передовую не смутило тевтонца. Он первым вызвался присмотреть за Афанасием. Парень совсем ни к чёрту, слабак и рохля, но если удастся вернуть того живым, то раскошелится не только барон. Рано или поздно Кассий приберёт патриарха рода к себе, а править оставят наследника. Было бы неплохо наладить связи.

– Вот бы сдохнуть, – сказал он вслух, когда бастард Черноярского убрался прочь.

– Что? – непонимающе переспросил Афанасий.

– Я говорю вот бы он сдох, – ответил Гунтер.

– Можем ему помочь с этим, – смотря в спину брату, ответил барчонок.

– Пха-ха-ха, – рассмеялся тевтонец, а сам подумал.

«Ну ты и хряк неблагодарный».

– Чего ржёшь?

– Да так, шутка одна вспомнилась. А насчёт предложения – всё в твоей власти. Только скажи. Точно желаешь избавиться от братца? – в ответ Афанасий кивнул. – Тогда примем его щедрое предложение. Врагов, ваше благородие, надо держать поближе, так чтобы их спина удобно падала на нож. Пха-ха-ха…

Гунтер присосался к фляге, крякнул и одобрительно похлопал наследника по плечу, прежде чем уйти. До наступления темноты он коротал часы в землянке. Сказал, что дремал, а сам пялился в стену, пока не кликнули на сбор. Встав с лежанки, он, пошатываясь, добрался до ведра с водой и ополоснулся, после достал из кармана купленный на последние деньги стяжень.

Один из рындинских бойцов согласился продать его в два раза дороже рыночной цены. Собственно, только благодаря целебному порошку Гунтер до сих пор был на ногах. Аккуратно раскрыв бумажку, он ссыпал остатки себе в рот, облизал со всех сторон и выкинул.

Заряд бодрости прошёлся по всем членам, тепло дошло вплоть до кончиков пальцев, а туманная дымка в голове развеялась, с ней отступили и галлюцинации. Эффект держался около часа, а дальше слабел. Гунтер всё поставил на это сражение.

Группой из десяти человек они обступили Черноярского, готовые чуть что вынести его тушу с поля боя. Это были не простые воины, а меченные самим Кассием, но им запретили показывать свою силу. Гунтер такой чести не удостоился, потому надеялся только на себя.

Все сборы были строго под землёй, чтобы враг не обнаружил приготовлений к штурму. На поверхности они, как обычно, разожгли огни и оставили горстку раненых со штабными для имитации ночного лагеря. Дежурный напор магов тоже не снижали, а то враг заподозрит неладное.

Всего просторных туннелей сделали три, они вмещали даже зверюг бастарда в три ряда, так что двигались без стеснения. Проходы неплохо освещались и вентилировались, имели разветвлённую сеть выходов на поле боя, но сокращали лишь половину пути до укреплений.

Гунтер выбрал средний туннель, поближе к Владимиру Черноярскому. Компанию тевтонцам составили дружинники барона Шеина. Тот сам их повёл в атаку, чтобы впечатлить графа, а вот Кислица струсил, оставив вместо себя воеводу.

Тевтонец кивнул обернувшемуся краснорожему барону и встал со своими позади шеинских. Первым, кто выйдет, достанутся все шишки, вот пусть и отдуваются.

– Ты как, парень, задора не растерял? – сплюнув, спросил он Афанасия.

– Нет, – ответит тот, но менее уверено, чем накануне.

– Бояться это нормально, держись меня и вернёшься в тёпленькую постель.

– Ты вот не боишься, – с сомнением произнёс пухлощёкий увалень, сжимая зачем-то ножны меча в обоих руках, щит болтался за спиной

– Я просто виду не подаю, – равнодушно ответил Гунтер и прислушался к своим ощущениям.

Всегда перед значительным боем у него был мандраж. Опасность так напитывала тело, что он буквально рвался в атаку, лишь бы поскорее закончить, но сейчас внутри всё было пусто. Совсем. Как будто из черепушки выскребли ложечкой остатки благоразумия.

«Бабский бред, бабский…» – повторил он себе и обрадовался прозвучавшей команде.

Когда ты двигаешься, ни о чём не думаешь. Главное – бежать отсюда и дотуда. А потом махать мечом. Раз удар, два удар, всё просто. Проще, чем думать. Мышцы знают своё дело.

Три туннеля распались на дополнительные «ручейки» поуже, и войска раздробились на небольшие группы. Выход наверх шёл по ступенькам и в то же время все проходы соединял один общий продольный лаз. По нему и пронëсся звук рога, оповещая о начале штурма.

– Щит держи над головой, открывай, – велел Гунтер наследнику, и в следующий момент Афанасий напрягся, сдвигая пласт земли с дёрном, свежий воздух хлынул в подземелье. – Стоять!

Команда тевтонца заставила десяток дождаться, когда в бой первыми рванули шеинские.

– Вперёд! – спустя пару минут крикнул он.

Люди бежали со всех ног, лишь бы побыстрее оказаться вне зоны обстрела. Укрыться, по сути, негде, открытое поле кругом, но если забежать внутрь позиций врага, то магический напор снизится. Защитники не рискнут палить как зря, так можно и своих задеть.

Хлипкая земляная стена разлетится на куски от двух-трëх средней силы магов. Это не проблема, проблема до неё добраться живыми, когда сверху на тебя сыпется град из заклинаний.

– Беги, толстяк, беги как никогда не бегал, ах-ах-ах! – крикнул он испуганному Афанасию.

Дружный рёв полутысячи нападающих разнёсся по округе, придавая уверенности.

В стане врага били тревогу, а на стены спешно поднимались проснувшиеся маги. Обстрел многократно усилился.

– Ма-ма-а-а-а! – заорал наследник, когда рядом рвануло и засыпало землёй. – Мама-а-а-а!

Гунтер перевёл взгляд вправо и заметил зверюг бастарда далеко впереди. Они стремительно обогнали Шеина и Кислица.

«Что…что за чертовщина?» – пронеслось в мозгу. – «Зачем так рисковать? Они только спровоцируют по себе усиленный огонь».

От грузных шагов трава с землëй под ногами глипт разлеталась в стороны. Бабахнули вразнобой звуки пушечной пальбы, и Афанасий инстинктивно втянул голову в плечи.

– Жопу подобрал! – рявкнул на него тевтонец, подсчитывая количество орудий по клубам порохового дыма.

«Этот сумасшедший научил своих горилл артиллерийской науке?»

Впрочем, на этом сюрпризы не закончились. Каждый бегущий глипт помимо человека, тащил на спине бочку с водой и огромный башенный щит. Когда до стен осталось метров пятьсот, а обстрел превратился в ливень из заклинаний, группу Черноярского внезапно спрятал густой туман. Он широко расползся как спрут, прикрывая собой нападавших и двигаясь дальше влево, чтобы дать шанс шеинским укрыться в нём.

«Вода… Они испарили воду из бочек!»

Теперь у защитников был выбор: либо направить все силы на оторвавшихся дикарей и палить наугад, либо сконцентрироваться на основной части войска. Ответ пришёл в виде трёх протяжных горнов. На той стороне решили, что сдюжат против горстки смельчаков.

– В сторону! – Гунтер схватил за шкирку тупившего Афанасия и швырнул вправо.

Разорвавшийся гигантский снаряд протащил обоих метров пять, а потом неподалёку упал ещё один, и ещё.

– Я не хочу умирать, боже, спасите! – сквозь звон в ушах донëсся крик Афанасия. – А-а-а-а, зачем я здесь… З-зачем? Ты… Помоги мне, ты должен!

– Зат-кнись… – прорычал ему Гунтер, оценивая повреждения – ему оторвало левую лодыжку, а вот от остальных хвалёных меченых не осталось и мокрого места. – Ползи, собака…

Он сжал пальцы на глотке наследника до сипения, чтобы тот умолк.

– К туману ползи или сдохнешь, – вразумил он его, щит спас толстяка, но сломал ему руку, та повисла плетнём, а вот ноги целы. – Что с тобой? Беги!

– Я не могу, устал…

Земля под Черноярским разрыхлилась в стороны. Его слабый дар земельника работал сейчас на пределе. Слева оглушил ещё один взрыв.

– Я в домике, я в домике, – бубнил себе под нос Афанасий. – Никто меня не найдёт. Я в домике…

– Ты червяк, а-аааа… – глаза Гунтера заволокла пелена, эффект стяженя стремительно пропадал – ушёл весь на формирование культи.

Голова налилась свинцом, а за накатившим писком в ушах исчезли крики и магическая канонада. Он увидел, как встревоженное толстое лицо Афанасия покрылось темно-розовыми складками, вместо глаз чёрные бусинки, а рот заменила тёмная воронка с тысячами зубчиков по кругу.

Туловище и конечности напоминали живую гармошку. Одной рукой тот копал землю, погрузившись аж на полтора метра.

– Да ты червяк, – сглотнув, сказал Гунтер и прополз к краю образовавшейся ямы. – Эй, – позвал он странное существо.

– Ч-чего тебе? – хныкая спросил голос, уходя всё глубже.

– Я тоже червяк, – тевтонец посмотрел на свою руку как на нечто чужеродное. – Я с тобой.

– Тут мало места! Я в домике! Это мой дом!

В следующий миг в яме копошилось два тела, и толстый червяк громко матерился, но всё-таки смог расширить укрытие. Гунтер пробовал ему помогать своими кольчатыми руками, но выходило слабо – земля почему-то ручейками не вытекала наружу. Ну да чёрт с ней. Спустя какое-то время копари присели отдохнуть, зажёгся белый магический свет.

– Я в домике. В домике… – подрагивая и обхватив коленки, произнёс голос жирного.

Снаружи бушевал грохот, иногда к ним внутрь сыпались комья земли, но туннель уходил вбок широкой лакуной.

– Как тебя зовут? – спросил Гунтер, усаживаясь рядом.

– Ч-что?

– Ну как тебя зовут?

Ему показалось или в антрацитовых глазах существа вспыхнуло непонимание?

– Афанасий, – выдавил из себя червяк и тихо повторил. – Я в домике.

– Хорошая работа, Афанасий, – похвалил Гунтер, и оба замолчали минут на десять.

Когда писк в ушах стал невыносим, тевтонец захотел снова поговорить и достал из сапога нож, собственная речь убирала надоедливый фон.

– Слушай, а ты знал, что черви – живучие мрази. Вот что не отруби им, заново вырастет. Знал?

– Я в домике. Я в…

– Да ты погоди, – ткнул он плечом в Афанасия, и тот перевёл настороженный взгляд на сверкающий в темноте нож. – Я тоже червяк, смотри, – он резко вогнал себе в горло лезвие. – Я даже без башки выживу, спорим? – прохрипел собеседник и на несколько сантиметров сдвинул оружие вбок, но потом задёргался в конвульсиях.

Из раны тевтонца обильно вытекала кровь, вскоре тот затих.

– Я в домике… – маг земли прикрыл грязными ладонями глаза, а рассудок его окончательно ушёл в те сферы, откуда никто не возвращался.