Текст книги "Феодал. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18
Защищая свое

– Уже собираешься? – спросил я её утром, лёжа в кровати и поглаживая по бедру, когда Марина стоя возилась с волосами и одевалась, за что получил лёгкий шлепок по руке.

– Хорошего понемножку. Да, надо опять вернуться в Ростов. Ты в курсе, что я, между прочим, твою задницу прикрываю?

– Пока я глажу твою? – сказал я, разлепив один глаз, чтобы посмотреть на неё.

– Это не шутки. Помнишь того старосту, что ты казнил во время инспекции?

– Ну и? – я плохо соображал в такую рань и о делах ещё не был готов думать, тем более после ночной разрядки.

– Идёт попытка вменить тебе за это наказание.

– Чего? Да его самого надо было судить. Я предлагал ему ссылку в Межмирье со всей семьёй, но он выбрал умереть одному. Хоть в конце по-мужски поступил, – я привстал на локте, наблюдая, как Марина натягивает штаны.

– Надо было судить, но ты всё сделал по-своему и на месте. Это всё Шнеерсон, поверенный графа, щеночку дали команду фас.

– Дело пахнет чем-то серьёзным?

– Нет, но какое-то время я не смогу бывать в Таленбурге, ты уж извини.

– Досадная подстава…

– Ничего, ты всё равно через три дня в Москву уезжаешь.

– Улетаю, – поправил я еë.

– Когда вернёшься, у нас будет всё время мира, чтобы наверстать упущенное. Всё, я ушла.

– Не понял, а где мой поцелуйчик на прощание? Вот так как деловая уйдёшь? – спросил я, когда та уже открывала дверь.

– Боже, только не корчи такое недовольное лицо, – она наклонила голову набок, в этот момент легонько постучал Склодский и вошёл в комнату.

– Иди ко мне, мой маленький, я подарю тебе поцелуйчик, чмок-чмок-чмок, – комично вытянул он губы трубочкой.

– Пожалуй, оставлю вас, пх-х-х, – прикрывая рот рукой, выдавила из себя Троекурская и ушла.

– Сгинь в пекло, такой момент испортил, – отмахнулся я и опять завалился на подушку. – Чего рано вернулся, завтра же должен был?

– А меня Лёлик быстрее всех довëз с ветерком и без привала. Остальные сегодня вечером доковыляют, – Леонид был только с дороги и жадно попивал бодрящий напиток. – Что у нас нового?

Пока он сидел в кресле, я одевался и рассказывал ему про Абросимова и недавние события. Вошла девка и внесла поднос с едой, я махнул лекарю угощаться, а сам взял только кофе. Голодному путешественнику дважды предлагать не пришлось, каша и булочки одна за другой исчезли в нём во время нашей короткой беседы.

– Ну так фто, пофли к эфтому травнику, пропифу ему лекрфтво от хитрофти, – предложил антилекарь и в конце погладил себе по животу.

– Я думал, ты отсыпаться будешь после долгой дороги, – поднял я бровь.

– Ой, в следующей жизни. Ну что, поехали? Каков план?

По-хорошему мне бы остаться и, как завещала Марина, сортировать прибывший народ, пока экзекуцию произведут мои подчинённые, но… Я не мог удержаться от такой поездки. Подождут. К тому же если там действительно сильный маг, то и послать особо некого, кроме разведчиков, но те заняты другим. В общем, сам всё сделаю.

А что касается удивительной способности фитоманта считывать вибрацию и не подпускать к себе врагов, что ж… И на старуху бывает проруха. Абросимов советовал мне сделать крюк и ударить шпиону в спину, но тот ведь не дурак, явно обложил себя со всех сторон чудо-травинками – услышит приближение.

Этот вариант нам не подходил. К тому же расстояние из ста километров превращалось в сто пятьдесят. Придётся выехать из дубравы, а там велик шанс, что разведчик на виверне заметит. Короче, гнилой номер.

Бывший ротмистр не знал о наличии у нас необычной шкуры из «Жёлтого-6», которая скрадывал все звуки и вибрацию. Мои умницы-швеи как раз смастерили нам ремешки, оббитые обрезками редчайшго меха (экономно распределили на большое количество вояк).

Мы затянули эти штуки у щиколоток глипт и вуаля – тушу в четыре центнера даже лань не заметит. Треск веток, топот тяжёлых ног, грозное сопение и полязгивание амуниции в транспортных коробках приглушалось шерстью межмирового хищника из рода кошачьих.

Спустя два с половиной часа интенсивного передвижения, я слез со своего магзверя и застыл, стараясь не шуметь. Округу огласили крики попавшегося фитоманта. Затем они резко стихли. Маленького пузатого мужчину с проплешиной на затылке вытащили из берлоги, сжимая сильной рукой за сломанную ногу, как какую-то набитую соломой игрушку. Раздетый по пояс маг раззявил в страхе рот.

Глипт выбрался из подземного убежища, продолжая цепко держать незваного гостя. Тот проехался голой спиной по земле и оцарапал её в кровь. В какой-то момент фитомант вспомнил о своей стихии, и из земли ростками выползли древесные путы.

Одна из «верëвок» обвила шею магзверя, остальные без труда растащили конечности в стороны, норовя сломать хребет. Из камнекожего посыпалась пыль, кожа плотными кусками отслоилась, как застывшая глина.

Тело мага окутала зелёно-коричневая дымка. Ближайший к нам дуб замахнулся было выбить дух из глипта, но в этот момент Склодский своей пурпурной змеёй погрузил засланца в сон, и тот обмяк.

Действие растительной магии прервалось, выросшие из земли гибкие оковы застыли, потеряв натяжение и взрывную подпитку. Хорошо, что я не послал сюда никого из ополчения – от них бы мокрого места не осталось. Что ни говори, а тихоходы выручили. Будь фитомант готов к драке, он бы и десяток глипт размотал без проблем. Кругом его родная стихия – лес.

Валерий Витальевич Бончбауэрс

Отвага (42/100)

Интеллект (89/100)

Боевой маг (А)

Фермер (А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (12/100)

Счастье (35/100)

Боевой дух (13/100)

Общественный статус: «Штучный экземпляр» – мастер, чей уникальный навык не встретишь больше ни у кого в государстве.

Достигнут предельный уровень развития.

– Какого хряка поймали, а? – Склодский победно похлопал по пузу висящего вниз головой мага. – Чего с ним делать-то?

– Допроси, пусть напишет всё о своей технике и, – я провёл больши́м пальцем по горлу.

– Хозяин – барин, – отозвался лекарь.

Я осмотрел лёжку лазутчика и вытащил оттуда пять сумок, наполненных семенами неизвестных растений. Среди них точно были те ходящие травинки, но и много других редких. Побросав весь его скарб к глипту в коробку, мы покинули это место.

Уникальный навык без скрытого таланта? Как же. Это имперцам он мог пудрить голову о своей исключительности, но не мне. Бончбауэрс, вне сомнения, достиг больших успехов на поприще фитомантии, это видно по «А» рангам и высокому интеллекту. Однако его трюк с хождением травинок не что иное, как общедоступная техника, которую он затихарил.

Ему хватило мозгов молчать всё это время, хватит и притворится преданным, чтобы потом ударить в спину. Увы, но сама его биография сыграла против него. Нам с таким субъектом не по пути, но знания под пытками вырвать стоит. Так будет со всеми, кто вознамерится уничтожить всë, что я создал.

Для Константина потеря подобного специалиста болезненна, и я хотел, чтобы он прочувствовал эту утрату.

Мы вернулись в Таленбург: я к выполнению баронских обязанностей, а Склодский с удовольствием развязал язык Бончбауэрсу в подземелье. В этом опальный герцог большой дока, что может быть хуже палача-лекаря? Только палач-антилекарь.

Склодский соберёт и разберёт тебя, как часовщик карманные часы. Таких пыток ещё не изобрели, а Леонид их активно пускал в ход. Всего один вышедший из строя химический процесс в организме и фитомант выдал всё, даже где его бабушка держит сбережения на чëрный день.

Труп «штучного экземпляра» скормили монстрам в Межмирье, и на этом его история закончилась. Торопливые записи и семена мы передали во владение Чечевичкину, чтобы тот привёл их в порядок. И только после Леонид с чувством выполненного долга уснул сном младенца.

Основной поток новых людей подоспел вечером вместе с дружиной. Ребят встретили с почестями, как победителей и накрыли на улице большие столы. Захваченные мной музыканты развлекали народ, а я под шумок проверил все ли пленные на месте и свежих бойцов передал в гарнизон Драйзеру. Казарм у нас хватало под это дело, уже с завтрашнего дня начнутся тяжëлые тренировки.

Афанасия со слезами забрала мать и кузина Алëна. С родственниками я успел переговорить, они знали о болезни брата, а также кто в ней виноват. Мачеха сама попросила меня защиты от мужа, пообещав не чинить препятствий. Отец превратился в совсем другого человека, и возвращаться к нему Агриппина боялась. Вся троица удалилась к себе, не притронувшись к еде на пиршестве.

Наших павших отнесли в церковь, отец Филарет приготовил им гробы и всë к церемонии отпевания. Похороны состоятся завтра.

Ремесленникам и фермерам достались новые дома, в которые они без всяких проволочек этим же днëм и заселились. Таленбуржцы тепло их приняли и с готовностью отвечали на все вопросы, рассказывая, как у нас тут всë устроено. Ещë недавно подданным Абросимова грозила принудительная продажа в колонии, ведь они были частью войска, а значит, военной добычей, но теперь эта напасть миновала.

Что касается выкупленных у тевтонца калек, то нам предстоял нелëгкий разговор. Пока остальные праздновали, я велел загнать этих несчастных в турнирный зал. Там нам никто не помешает.

Кто без руки, кто без ноги или сразу обеих конечностей, они представляли собой жалкое зрелище. Сначала война, а потом длительный переход после поражения вымотал их физически и эмоционально. Передо мной расположились полукругом люди с остекленевшими взглядами.

– Не буду кормить долгими речами, скажу сразу по сути. Я вас выкупил, чтобы предложить работу, но не в Таленбурге. Тут слишком большие требования для вас.

– Что за работа? – прохрипел длинноволосый мужчина с наспех сколоченным костылëм.

– Мне нужны колонисты…

Недовольный шёпот, громкое кашлянье и возмущение не дали продолжить. Тут здоровый человек не факт, что выживет на чужой земле, а здесь такое…

– В колониях милостыни не подают, – сплюнул волосатый, – а на большее нас не хватит, барон. Лучше уж смерть на родине, чем в богом забытой дыре.

– Верно Федот говорит…

– Не годится такое!

– Не пойдëм никуда…

Я подождал, пока эмоции стихнут, и продолжил.

– Кто отказывается, убирайтесь завтра же с первыми повозками на паперть. Я вас не держу. Считайте выкуп моим подарком, – я показал пальцем на дверь. – На выход. Разрешаю набить брюхо перед отъездом, помяните боевых товарищей. А кто остаëтся, предупреждаю: предложение выгодное, но шанса передумать не будет.

Поставив ультиматум, я дождался пока тридцать шесть вояк выйдут. Это был их выбор. Трусы и слабовольные на такое дело всë равно не сгодятся. Оставшиеся семьдесят пять человек, в том числе и патлатый Федот, мрачно на меня зыркали исподлобья, ожидая подвох.

– Меня ненавидят во всëм Таврическом Великом княжестве, так что расслабьтесь. Ваше процветание в моих интересах. Мы поможем друг другу. Я вам деньги и поддержку, а взамен вы станете моими глазами и ушами.

Они ждали подробностей, потому продолжил.

– Перед отправкой в колонии по пять человек на ячейку вы пройдëте курс восстановления и получите новейшие протезы. Также вас обучат базовой магии и выдадут по перчатке-линзе на группу. Самостоятельно охотится и обеспечивать себя вы не сможете, поэтому на каждую колонию я выделю по двадцать глипт. Это ваши слуги. Хотите, воюйте ими, хотите, для мирной работы используйте – мне без разницы. Вы должны освоиться на новом месте и твëрдо встать на ноги.

– Фискалить посылаете? – догадавшись, спросил Федот.

– Как и многие мне подобные, – ухмыльнулся я. – Я хочу знать, что творится в колониях. Все новости, даже на первый взгляд пустяковые. За это и буду платить.

– А что вашему благородию важно знать? – осведомился другой калека без кисти.

– Под кем колония: кто главная сила среди витязей и собирает сливки, кому служат? Познакомьтесь с местными, некоторые из них, как и вы, держат ухо востро: сколько их, кто они, кто платит им? За иностранцев раскопайте всë, что можно. Мне интересен расклад сил, он постоянно меняется. Новые люди приходят и уходят, кто-то гибнет, кого-то бросают – я не могу за всем уследить. В этом мне поможете вы, – показал я на них пальцем.

Пока их внимание висело на крючке, я продолжил.

– Выходит новый закон или правило – вы немедленно докладываете. Это же касается визитов знатных лиц, всяких проверок, РГО, экспедиционного корпуса (количество виверн, разведчиков, куда полетели, что делали, кто из них много пьëт или по девкам мастак – всë грязное бельишко трясите).

– Лучше уж сразу верëвку выдай, Владимир Денисович, отмучаемся, да и ладно.

– Боишься, Федот?

– Всяко такая смерть легче, чем живодëрам в лапы попасть.

– Кто говорил, что будет легко? Все так делают и вы будете. По империи через особый канал передавайте, научим. За такие сведения втридорога готов платить. А за свод цен на магсырьë или сплетни о баронских шлюхах никто не почешется барагозить. На взятки отдельно получите, – добавил я.

– В один конец ведь отправляешь. Мы там осядем, а потом не нужны тебе станем или как с графом нашим выйдет: побьют тебя, что тогда?

– А для этого я и даю вам глипт. Первые три года их пропитание – моя забота, потом – ваша. Проработаете десять лет, получите двадцать тысяч подъëмными каждый и по десятку глипт на рыло. Кто захочет остаться в деле, пожалуйста. Гарантирую бесплатное лечение вам и вашим близким, а также свою защиту и покровительство после окончания службы.

– А оброк?

– Никакого оброка, с вас мне нужна только слежка. Однако имейте в виду – отколетесь раньше срока, глипт заберу.

«А сами надолго сляжете от загадочной болезни, или насовсем», – продолжил я мысленно, но вслух не сказал.

Если за такое не наказывать, то все ячейки взбунтуются и порвут связи. За хорошую жизнь не всегда благодарят, но заживо сгнивших «коллег» помнить будут вечно.

Я хотел построить долгоживущую самостоятельную систему союзов с колонизаторами. Чтобы даже в случае прекращения поддержки из центра они могли достойно существовать общиной. Все эти нюансы и ситуации мы ещë обсудим, сейчас мне важно было их согласие.

– Решайте здесь.

– Возражений нет, – ответил Федот, другие тоже закивали или подали сигнал присоединиться к общему мнению. – На таких условиях звучит выгодно, лишь бы ваше благородие не передумало…

– Даю слово, что не брошу вас, – я протянул ему руку, на что тот удивлëнно поднял взгляд, но спустя мгновение пожал еë.

– Развлекайтесь, заселитесь сегодня во вре́менное жильë. И кстати, можете известить свои семьи – взять их с собой в Межмирье, либо пусть переезжают ко мне.

– Вам же не нужны слабаки в этом городе? – уточнил кто-то из толпы.

– У меня есть и другие земли, не только Таленбург. Я ведун, если ваши дети окажутся способными, могу дать им большое будущее. Подумайте.

Я вышел из турнирного зала на свежий воздух и сразу же услышал текучий звук бамбуковой сякухати. Похоже, Нобу не удержался посоревноваться в музыкальном искусстве с новоприбывшими. Люди пили, смеялись, танцевали и от души предавались веселью. А душа у многих тут широка не в меру.

«Рыцарские» потешные бои на свиньях – это лишь малая часть творившегося беспредела. В воздух по распоряжению мэра полетели красочные фейерверки. Иней ухватил лапами охапку бенгальских огней и взмыл в небо. Его ловкое тело на радость детворе выписало опасный пируэт и оставило за собой искрящийся след.

* * *

150 километров от колонии в «Чёрном-4».

– Ваше Сиятельство, я только ещё раз хотел сказать спасибо, что заступились за меня. Если б не ваша помощь, кто знает? Страшно подумать, в какую глушь отправил бы корпус. Вы не пожалеете о своём решении. Я для вас землю носом рыть буду.

– Ну хватит, Виктор, мы уже это обсудили. Я своим людям всегда даю шанс исправиться, жду от тебя результатов.

– Дождётесь, обещаю, что дождётесь. Абросимов сбежал, потому что предатели ему помогли. Мы не рассчитывали, что их будет так много. Да и жрут они сейчас друг друга с голодухи, это похлеще смерти будет.

– А тебе откуда известно? – спросил ехавший рядом Денис Черноярский.

– Что? – не понял Адановский.

– Тебе откуда известно, что хуже смерти, ты умирал? – уточнил барон.

– Нет, но… – эта фраза сбила разведчика с толку. – Разве после такого захочется жить?

– Ещё как.

– Ну я не знаю…

– Не знаешь, так молчи, балаболишь без умолку. Тошнит от тебя.

Остроградский давно не слушал, что ему мелет Виктор. Графа поглотило состояние тоскливой беспросветности. Думать было поздно: все варианты давно перебрал, и сейчас от него ничего не зависело. Ландмейстер и ещё тридцать тевтонцев сопровождали экспедицию к новому месту встречи.

Империя отхватила жирный кусок от земель «Чёрного-4», но ожидаемо захлебнулась в крови. Сейчас мёртвые, в том числе и неразумные бешеные существа, давали гостям свободный проход по своей территории. Низко стелящийся густой белый туман сопровождал конный отряд на всём пути. В воздухе стояла влажная удушливая атмосфера с нотками сырости и гниения.

Адановскому было страшно, оттого он не замолкал. Тевтонцы игнорировали пробегавших мимо тварей, а ведь некоторые из них по уродливости и кровожадности затыкали за пояс всë Межмирье. Опасней места не сыскать. Чёрные миры всегда вгоняли офицера в тревогу, не любил он здесь работать.

Экспедиция миновала рубеж, куда даже на вивернах не рисковали соваться самые опытные разведчики. От них не было большого смысла без артефактов на зрение. Сквозь слоистый туман ничего не видно. Где-то через час путники вышли к полю с высокой по колено прелой травой. Удивительно как она приспособилась к росту в таких условиях. Чёрные склизкие её стебли раздражали и пугали лошадей.

За полем стоял господский дом с мезонином. Туда и направились. В заброшенной постройке витал дух чужеродного дворянства. На въезде встречали две белокаменные покрытые плесенью химеры со сбитыми лицами. Перед льва, а зад хищной птицы, то ли ястреба, то ли орлана.

Остроградский первым спешился и пошёл к крыльцу, где ожидал высокий под два с половиной метра некромант.

– Владыка Кассий, – граф немедленно упал на колени, подставляя в знак покорности шею.

Поздно артачиться, сейчас его судьба и судьба любимой женщины зависела от этого древнего существа.

– … Их глаза всё ещё вкусны… – причмокнула нижняя голова на посохе, две других внимательно рассматривали слугу.

– Абросимов мëртв. Я разделался с ним, как вы и приказали. Герцогство скоро будет моим. Зайцевы не составят проблем, я почти убедил их – они поддаются влиянию. Нужно больше времени…

– Ты потерял контроль, – перебила его верхняя голова, имеющая решающее слово.

– Не страшно, нам и не нужны разведчики, достаточно поселенцев в колонии. Предатели готовы открыть ворота. А в храмах тоже свои люди – проход будет.

– … он не врёт, – вынесла вердикт средняя голова.

Павел хладнокровно контролировал речь, любой обман вскроется за секунду. Владыка видел его насквозь, и поэтому приходилось держаться серой зоны правды.

– Всё не так плохо, – продолжил Остроградский. – Земли мы получили, материал тоже – ещё две тысячи отличных тел ждут вашего пришествия, владыка. Юзов теперь мой. Чёрт с ним с Ростовом, у нас и так уже четыре храма.

– Нужно больше, всё княжество!

– Мы близки к этому.

– … Ты принёс нам глаза?

– Я могу увидеть Катю? – спросил граф.

– Ты глухой? Почему ты не смотришь на нас, когда к тебе обращаются? – взбесилась нижняя голова.

– Конрад, – обратился Павел к ландмейстеру, и тот с подручными схватили Виктора Адановского.

Короткий удар отравленным ножом в руку и тот беспомощно обвис.

Тевтонцы подтащили разведчика к некроманту и положили под ноги. Офицер был в сознании, но двигать мог только глазами, чем и был сейчас занят в приступе паники. Внутри всё похолодело, и магия не складывалась в стройные мыслесхемы, как будто кто-то их небрежно отдалял от него. Безысходность. Удушье. Ужас.

Его тело само собой поднялось в воздух безвольной куклой.

– Убей герцога, – велела верхняя голова и показала приглашающим жестом на дверь позади.

– Как прикажете, владыка Кассий.

Остроградский встал с колен и побежал внутрь. Там в окне уже мелькала Катенька с такой же повязкой на глазу, как и у него. Каждый раз, как он видел её, сердце сжималось от жалости и злости на самого себя. Это была его вина, за его просчёт она подверглась истязанию.

Когда дверь в дом захлопнулась, рука некроманта протянулась к голове Адановского и длинными пальцами вырвала разведчику глаз. Стараясь не лопнуть его раньше срока, она поднесла руку к посоху с тремя головами и скормила угощение нижней.

– … Его глаза протухли, какая жалость…

– И мне, мне, тоже хочу! – попросила средняя голова, открывая рот, когда Виктору вытащили второе глазное яблоко.

– Ты обещал! – в сердцах крикнул Адановский, когда действие яда ослабло. – Он дал мне шанс, слышишь? Мы договорились…

– … какая досада, мнм, что ж ты раньше не сказал? – спросила средняя голова.

Виктор упал на землю. Вокруг сгустилась темнота, а ладони, которыми он потрогал лицо, мгновенно потеплели и стали липкими.

– Не убивай меня, молю! – задрожал он, когда холодная клешня сжала голову.

– Ну-ну, будь храбрее, – когтистый палец погладил его по щеке.

Виктора затрясло, но сопротивляться он не смел, каким-то звериным чутьём понимал – бесполезно.

– Нет, стойте, нет, – рука так сильно сдавила его череп, что он едва не потерял сознание, но в последний момент просипел. – Я могу ещё глаз принести…

– … что-что он сказал? – радостно встрепенулась нижняя голова. – Ещё глаз? Ты сказал ещё глаз? Откуда?

– Я… у меня… только один человек из роди. Маму приведу, только отпусти…

Пятерня действительно разжалась, и Адановский почувствовал облегчение.

– А ты знаешь, я передумал, я не буду тебя убивать, – заявил Кассий.

– Спасибо, я прямо сейчас её приведу… Дорогу бы кто указал…

– Сколько ей лет, старушка уже?

– Д-да, ей и так мало осталось жить. Она за меня и в огонь, и в воду.

– А ты, стало быть, предашь её?

– Но я… Я просто жить хочу, – выдавил из себя Виктор. – Владыка передумал? – испуганно спросил он после затянувшейся паузы и заворочал головой.

– Ты знаешь, как рождаются клещи́? – задал вопрос Кассий, опять приподнимая магией тело Адановского.

– Нет, не знаю, – ответил безглазый, чувствуя лбом холодное касание.

– Самка носит внутри себя яйца, детей. Они вылупляются прямо в своей матери, спариваются там друг с другом, а затем сжирают её изнутри.

– Эм… – Виктор сглотнул и тут же спросил. – К чему вы это всё рассказываете?

Но Кассий не счёл нужным что-то объяснять.

– Хочешь, верну тебе зрение?

– Да! Да, хочу, очень!

– Ха-ха-ха, замри, – велел он, явно забавляясь происходящим.

Адановский сначала ничего не почувствовал, но потом что-то зашевелилось на щеке, на лбу, на затылке – везде. Его кожа шелушилась, сохла, а потом обильно намокала, волосы пучками скатывались на плечи. Он не понимал, что с ним происходит. Когда оказался на ногах, потянул руку, чтобы на ощупь потрогать, и неожиданно ощутил боль, как от тычка в глаз.

– Замечательно.

– … Сколько много новых глаз! – восхищённо прокричала нижняя голова, но потом разочарованно добавила, – но они все невкусные, гадость…

– ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛ? – завопил Виктор, неожиданно увидев сотни маленьких размытых картинок, эта мозаика била по мозгам.

Его вырвало от головокружения. Казалось, что он видел со всех сторон сразу и нигде отчётливо.

– Это как? Это что? – отчаянно спрашивал он, боясь прикоснуться к коже.

– У клещей от одной до пяти пар простых глазок, но я подарил тебе побольше.

– Зачем мне столько⁈ Я их даже закрыть не могу, у меня век нет!

– Убирайся.

– Проваливай, прочь! Прочь! Прочь! – заверещала безумная голова.

Виктор всë же попытался узнать.

– В-вы будете ждать здесь, когда я…

– Ты жалок, насекомые мне неинтересны, – закончил беседу Кассий, и тевтонцы брезгливо выкинули уродца в поле.

– И куда мне идти?

– Куда хочешь, – ответил грубый голос, и Адановский осмотрелся вокруг, борясь с тошнотой.

У него был с собой меч. Есть шанс выжить, есть шанс! Виктор зачем-то опустился на четвереньки и пополз в высокой траве, страшась обернуться.