Текст книги "Феодал. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7
Парламентеры

Параметр лидерство +4, повысился до (72/100)

Параметр харизма +5, повысился до (36/100)

Владимир Денисович Черноярский

Амбиции (100/100)

Отвага (88/100)

Лидерство (72/100) +4

Интеллект (61/100)

Самообладание (58/100)

Дипломатия (45/100)

Харизма (36/100) +5

Организованность (24/100)

Командная работа (20/100)

Мечник ©, Наездник на виверне (D), Ведун (D)

Фермер (E)

Преданность -//-

Трудолюбие (71/100) +1

Счастье (58/100) −3

Боевой дух (93/100) +1

Общественный статус: «Убийца некромантов» – человек, снискавший славу, убив одного или нескольких некромантов.

Скрытые таланты – «Диктатура Параметров» (способность читать потенциал людей)

Мы похоронили с почестями четверых погибших ребят Драйзера. Как бы я ни старался, но за всеми уследить невозможно. Я распорядился выплатить щедрую компенсацию их семьям, а также даровал право заселиться в любой из моих будущих городов с выделением им дома и содержания детей.

Не будь с нами живого щита в виде глипт, хлебнули бы лиха. Граф спал и видел, как бы уменьшить численность моих войск. В Таленбург был послан гонец, дабы привести ещё сотню камнекожих. Что-то мне подсказывало недавняя осада – это лишь цветочки, и война затянется в кровопролитное месиво. Только ступили сюда, а нас встретило почти полтысячи опытных гридней. Если так и дальше продолжится, мы увязнем на подступах с такой малочисленной армией.

Граф Абросимов тёртый калач, у него сильное боеспособное войско и здравый ум. Аристократ не постеснялся усилить одного из своих рубежных баронов и людьми и хорошим обмундированием. Держу пари лояльность к нему крайне высокая среди всех баронов, не то что у нас, где каждый сам за себя.

Я пока не видел патриарха этого рода в лицо, чтобы оценить уровень преданности его войск, но интуиция редко когда подводила меня. Зампольского среди пленных не оказалось. Вместо него крепостью руководил тот самый кастелян в тёмно-синих доспехах. После атаки Святославы выжило двенадцать магов, оказавшихся вне зоны действия «Красной жатвы».

Строевая подготовка и артефакторная жаростойкая броня не спасла гарнизон Колозени по причине слишком большой зоны покрытия огневички. Сюда можно добавить и взрывной рост температуры до каких-то невероятных высот. Я мельком сверял в пылу боя против кого мы дрались и отмечу, что «А» ранг Святославы не оставил врагу никакого шанса. Даже кастелян был «B»-шкой, а там разница ох какая большая, считай, годы тренировок при условии, что есть потенциал для возвышения.

Свою роль сыграл и нестандартный способ материализации – прямо под ногами магических «легионеров». Такое предвидеть сложно. Они привыкли гасить щитами снаряды, а тут внезапно оказались на лавовой поверхности. Их тактика была весьма действенной и заслуживала уважения. Собранные в увесистый «пучок» заклинания брали неожиданной массовостью и уничтожали всё на своём пути. Никто до этого не наносил мне столь чудовищный урон по глиптам, и я крепко призадумался над мерами защиты в будущем.

– Владимир, тебя искали, – шепнул на ухо пришедший на церемонию погребения Склодский, дело было под вечер, я так и не поспал в развернувшейся суете.

– Что там?

– Его Сиятельство приказал разделить добычу между всеми баронами. Наши вот-вот с катушек сорвутся, только Драйзер и сдерживает. Надо разобраться…

– Понял, сейчас, – поднял я ладонь, призывая его замолчать, и принял из рук подошедшего витязя щит с гербом двуглавого льва.

Подойдя к разгорающемуся пламени погребального костра, я возложил его сверху, перекрестился и, не оборачиваясь, ушёл в ставку Остроградского.

Спрятавшиеся по домам жители утайкой наблюдали за захватчиками, выглядывая из-за кружевных штор. На улицах попадалась только снующая туда-сюда сопливая ребятня. Солдаты относились к ней снисходительно, не все в войске разделяли жëсткую линию графа.

Дети выполняли мелкие поручения родителей: бегали к зеленщику, мяснику или другому торговцу за продуктами и товарами, доставляли устные и письменные послания, иногда и сами захватчики спрашивали у них какую-нибудь информацию.

Мирняка в крепости было мало, но зато все зажиточные. По большей части крестьяне размещались в окрестных селениях в десяти-пятнадцати километрах отсюда. Они наведывались в крепость сбыть свои товары, уплатить налоги или развлечься. К слову, местные уже были в курсе о вторжении чужаков. Моя разведка в виде копейщиков Фомича докладывала, что пашни и хозяйства брошены, скот выведен, а некоторые деревни и вовсе сожжены зампольскими молодчиками.

– Куда прëшь? – сурово спросил широкоплечий страж, преграждая мне дорогу внутрь хором Остроградского, тот расквартировался со всеми удобствами у богатого купца. – Пускать никого не велено.

– Не надо, – попросил я Мефодия, у которого глаза налились недобрыми помыслами, здоровяк угрожающе посмотрел на охранника, тот ответил тем же и с долей насмешливого превосходства, позади собралось ещё народу человек сорок наших. – Станислав Викторович Пельшиков, передай Его Сиятельству дело срочное и не испытывай больше моего терпения. Злопамятство у ведунов в крови.

Мужчина уставился на меня с подозрением и на секунду застыл в нерешительности. Он, конечно, мог подумать, что я где-то уже слышал его имя, но обо мне ходили разные слухи. Пререкаться с тем, кто может сдвинуть твои мозги набекрень, не шибко умная затея. Потом поди докажи, что это я сделал, а не сам он умом тронулся.

Дружинники Остроградского много о себе мнили, но этот сбавил тон и велел помощнику доложить о моëм прибытии. Внутрь пустили только троих: меня, Склодского и Нобуёси. Мефодий скрестил руки на груди и демонстративно встал у входа, буравя взглядом стражу. Прямолинейного берсерка было опасно брать на какие-либо переговоры, потому я велел ему следить за порядком снаружи.

– С чем пришëл? – спросил граф, явно раздражëнный моим визитом, он делил трапезу с императорским посланником. – Смелость уместна на поле брани, барон, а сейчас это выглядит как дерзость. Вы будете наказаны.

В отличие от него Антон Кержапольский приветливо поднял бокал и, встав со стула, подошëл ко мне, обнимая за плечо.

– Павел, ну что ты так кошмаришь нашего героя. Он тебе такую службу сослужил, а ты… Держи, Владимир, – он передал мне питьë и чокнулся. – За славную победу и военный гений нашей молодëжи.

– И за всех павших, – добавил я, смотря в лицо Остроградскому, тот из желания угодить Кержапольскому пригубил вино и отставил бокал в сторону.

– Присаживайся.

Миловидная кудрявая дочка купца с аппетитными формами занесла ещë один стул, и я присоединился к ужину знатных господ.

– Не хотел портить вам аппетит, но моих людей лишили законной награды. По какому праву? В штурме участвовал только я, а значит, и добыча вся моя. Мы наиболее пострадавшая сторона. Каждый убитый глипт стоит не меньше пяти тысяч рублей, а каждая потерянная человеческая жизнь невозместима…

– Но-но Владимир, не надо проповедей и ссор. Возможно, тут какое-то недоразумение? – Кержапольский театрально вступился за меня, ища повода сблизиться или оказать услугу.

– Никак нет, нам отдали позорные крохи! Меж тем доспехи, оружие, драгоценности и артефакты прибрали к рукам люди графа. Как равный участник похода я требую к себе уважения.

Павел старался держаться в рамках приличия и изображал из себя джентльмена, но я видел, как еле заметно дёрнулся мускул на его лице. Ещё бы, приди ко мне так залётный баронишка, я бы устроил ему конкретный разнос за неповиновение, но здесь был наблюдатель со стороны императорского двора. И что-то мне подсказывало – именно от него зависел исход нынешнего военного конфликта.

Черноморский герцог внезапно в рот воды набрал: не слышно и не видно нигде. Как так? В его вотчине намечается передел, грозящий в будущем проблемами. В случае победы влияние Остроградского многократно усилится. Тут бы выступить примиряющим звеном или карающей дланью, но никак не прятаться. Из-за чего напрашивался вывод: попросили не вмешиваться.

Одноглазый граф отлично понимал важность поддержки Кержапольского, потому старался ему во всём угодить. Со мной тоже до недавнего времени игрались как кошка с мышкой, но ввиду последних событий я мог безнаказанно качать права. Империи сейчас нужен сильный ведун, нужны новые артефакты, а потеря «Чёрного-4» обернётся репутационным фиаско. Кержапольский прогнёт этого жадного упыря ради дружбы со мной.

– Павел Викторович, неужели с этим ничего нельзя сделать? Там же какие-то жалкие гроши. Нашему парню силёнки бы восстановить, дело говорит. Ради вас старается, – расточался в миротворческих любезностях пришлый граф и энергично помешал салат в тарелке перед собой. – Да, и подумайте, какой пример вы покажете остальным, – хрустя зелёным листом, продолжил он. – Бесподобно, ммм, простите весь день голодный, – он потянулся рукой к вину и после пары глотков показал на меня мизинцем. – Этот ваш новый маг огня расскажите о ней, как мы могли упустить такую звёздочку? Это непростительно…

Кержапольский умело увёл разговор в сторону, гася накал между нами. Прохиндей перевоплотился в саму тактичность. Я ему подыграл и рассказал историю о никому не нужной воительнице, перебивавшейся от заказа к заказу в кабаках «Жёлтого-70».

– А теперь она за одно заклинание уничтожает роту отборных магов, – Антон махнул вилкой с куском мяса и впился в угощение. – Вот так мы и теряем ценные кадры, Павел Викторович. Способные людишки копошатся у нас под ногами, а мы со своей гордыней даже не замечаем их, топчемся по ним. А вот Владимир Денисович так делать не стал, – улыбаясь, ткнул он в меня вилкой. – Не поленился, поднял потеряшку, подул бережно, убирая с неё все соринки, отмыл и забрал себе, а нам теперь только локти кусать, ха-ха.

– Весёлого тут мало, но вы, как всегда, правы, – вставил Остроградский. – Хорошо, я распоряжусь, чтобы для барона сделали исключение, но впредь мои приказы не обсуждаются. Поблагодарите за эту услугу Его Сиятельство, будь моя воля гнить вам в темнице до конца похода…

– Кажется, мы остановились на том случае с некромантом? – между прочим спросил Кержапольский, но то был прозрачный намёк не борзеть.

– Вы свободны, – сообщил мне Остроградский чуть бледнея.

– Благодарю за аудиенцию, – я вышел из-за стола и откланялся вместе со своим сопровождением.

Тут впору радоваться, что сложилось по-моему, но на душе было гнетущее настроение.

– Как прошло? – спросил берсерк, а позади навострили уши другие черноярцы, с любопытством ловя каждое слово.

– Граф великодушно даровал нам всю добычу, – громко объявил я, чтобы служилые люди баронов тоже это услышали.

Мои ребята издали радостный хищный рык и под предводительством Мефодия потопали разбираться. Я же отвёл в сторону Склодского, слышавшего переговоры от и до.

– Что-то не так? – спросил он, глядя на мою усталую физиономию.

– Надо от кое-кого избавиться.

– Раз надо сделаем, – пожал плечами антилекарь, а затем я вкратце обрисовал суть дела.

Под конец беседы под ноги спикировал налетавшийся вдоволь Иней и потребовал внимания. Склодский перед уходом ободряюще хлопнул меня по плечу, а затем скрылся среди праздновавших победу витязей. Перед следующим рывком им дали время побалагурить.

На штурме я не рискнул использовать питомца и не зря. Люди намного опасней магзверей, от них никогда не знаешь чего ждать, а виверн пока слишком маленький для подобных столкновений. Он, конечно, мог обезвредить зазевавшегося человека, пустить в ход свои когти, врезавшись на высокой скорости, но люди воюют бок о бок, плечом к плечу. Всегда найдётся тот, кто подстрахует или выстрелит магией исподтишка.

Мы с Инеем забрались на крепостную стену, чтобы посмотреть на почти зашедшее солнце. Сорванец ловко прыгал по зубцам и ловил мои угощения клацающей пастью. Длинная шея как хлыст смещала голову в нужное положение, реакция всем кошкам на зависть. Пока питомец не вырос, нечего ему путаться в междоусобицах аристократов. Вдоволь нагулявшись, мы вернулись в занятую избу.

Предоставила её нам одна старая бездетная вдова с поседевшими волосами. Еë сухие нитеобразные губы строго сжались, когда мы вошли. Виверн с ходу перевернул какое-то ведро с тазиками и сорвал шторку.

– Куда прёшь, сатана хвостатая? – строго шикнула она на возбуждённого Инея и шлёпнула ему по мордасам полотенцем, тот резко остановился, выпучив на неё свои большие синие глазищи, ещё никто с ним так не обращался. – Ты здесь прибирал, чтоб свинячить, а?

Иней обернулся на меня за поддержкой, но я сделал вид, что не заметил, снимая верхнюю одежду. Потом взгляд питомца снова упал на полотенце, он потупился и смирно поплëлся на печку, раздражённо виляя хвостом. Спорить с хозяйкой не стал.

– Не боитесь его? – поинтересовался я, сажаясь за стол и доставая писчие принадлежности.

– А чего их боятся-то? У меня муж разведчик был, навидалась я этих страхолюдин. Эт с виду они страшные, а в душе что дети, – отмахнулась она, принося мне чашечку чая.

Я присмотрелся к ней внимательней. Было что-то такое в женщине, что не передашь словами, подспудное умение внушать летучим тварям свою волю и считывать их настроение. Не талант, а так, скорее интуитивное умение, выработавшееся годами жизни с наездником виверн. Что ни говори, а мы влияем на своих родных.

– Донимать вас долго он не будет – завтра утром немедленно улетит, – успокоил я хозяйку, начиная писать поручения мэру Таленбурга, послать Инея выйдет быстрее, чем гонца, по воздуху можно и напрямки добраться.

На этом наша короткая беседа закончилась, и до глубокого вечера я прорабатывал план действий, пока в дверь неожиданно громко не постучались. Это был подвыпивший Склодский.

– Сделал? – спросил я.

Тот утвердительно кивнул и нетвёрдой походкой протопал в другую комнату, на ходу снимая сюртук. Леонид споткнулся, выругался, стаскивая с себя сапоги, я услышал падение только одного, кровать скрипнула, и следом раздался храп. Я затушил артефакторный светильник и тоже отправился на боковую.

Наутро, после того как Иней улетел с плотной пачкой корреспонденции в Таленбург, неожиданно заявились парламентёры со стороны Зампольского. Шестеро всадников с белым флагом подъехали ко рву. Лязгнули цепи, и восстановленный мост медленно опустился, дозволяя им под охраной заехать внутрь.

У всех немедленно отобрали оружие, а на шею нацепили артефакторные ошейники. Часто бывало такое, что полководцы засылали магов-смертников для ликвидации высшего командования, потому такие драконовские меры.

– За этих троих можете не беспокоиться, – сказал я, указывая на тех, кто не обладал магическим даром.

– Мы отвечаем за безопасность Его Сиятельства, не мешайте работать, господин Черноярский, – нейтрально ответил Айнзидель, тевтонцы вели себя грубо с переговорщиками и перегибали палку.

Ландмейстер больше не выдавал себя за простолюдина, но, надо отметить, не наряжался как павлин. Отличить его от рядовых членов ордена можно было только по церемониальной цепи с медальоном на шее. В остальном он предпочитал не выделяться. В этом было здравое зерно – врагу сложнее определить, кто есть кто, меньше шансов стать целью захвата и попасть в плен.

Айнзидель находился на своём месте, люди его слушались и преданно соревновались за одобрение лидера. Именно с его подачи влияние ордена на ростовских землях так широко распространилось. Ещё я заметил, что граф считал его скорее равным, нежели подчинённым, это просматривалось в тех редких моментах, когда я их видел вместе.

«Диктатура» подсвечивала у Остроградского вот что:

Преданность к «Конраду фон Айнзиделю» (32/100)

А вот у последнего такие показатели:

Преданность к «П. В. Остроградскому» (14/100)

Что довольно странно. Тридцать два – это неплохой показатель, но если учесть, что оба сотрудничали годами, тут явно что-то не так. Он должен быть минимум под семьдесят. Выходит, у Остроградского какие-то претензии к ордену, либо он использует ландмейстера в своих целях, притворяясь лояльным. Интересно.

– Позвольте, голубчик, – Кержапольский взял меня под локоть и отвёл в сторону, пока тевтонцы готовились к визиту главнокомандующего. – С чего вы взяли, что те трое безопасны?

– В них нет магии, – качнул я головой. – А без оружия они и так ничего не сделают, я бы не обострял переговоры с Абросимовыми. Лучше договориться пока не поздно – у противника явно силёнок поболе нашего.

– Как знать, – расплывчато ответил императорский посланник. – Значит, вы уже научились определять профессии?

Отпираться бессмысленно, да и всем было известно, насколько точно я подбирал людей в свою команду.

– Есть такое.

– Странно, обычно ведунам на такое лет десять требуется.

А вот этого я не знал. Чёрт. Хотел же не светить способностями раньше времени, но что поделать, если аристократы всё время стараются тебя убить? С волками жить по-волчьи выть.

– А что же можете сказать про меня? – не дожидаясь ответа, спросил Кержапольский.

– Право, вы меня за гадалку какую-то держите.

– Не время прибедняться, Владимир Денисович, – строго сказал граф. – Или мы договариваемся с вами сейчас, или император так и не узнает, насколько ему повезло с таким способным подданным. Не надо таиться – чем больше от вас пользы, тем лучше.

«Нашёл дураков, как же. Так взял и всё тебе рассказал».

– А что же «Чёрный-4»? – спросил я его в попытке уколоть.

– Да плевать. Есть куча других миров, закроемся и пойдём искать новые, а вот у вас другого шанса не будет. Выкладывайте всё как на духу, – настойчиво произнёс он, тоном, не терпящим возражений.

В чём-то он был прав. Да, репутация у империи подпортиться, но и всего-то. Константин «Безвольный» теперь точно знает, что артефакты против некромантов существуют и спустит своих цепных псов в другие миры.

Люди всегда славились своей изобретательностью и просто так не дадут себя истребить, обязательно огрызнуться против мёртвых и что-нибудь изобретут напоследок. Это у нас в крови – бороться до последнего за своё выживание. Остаётся только подобрать их упавшее знамя.

Мне нужно присоединится к поискам редких артефактов и как можно скорее пройти по пищевой цепочке наверх, заполучить столько власти и влияния, чтобы об меня не смели вытирать ноги. Времени осталось исчезающе мало.

– Хорошо, проговаривать очевидные вещи из вашей биографии не вижу смысла, но вот музыкальные способности вы скрывали от нас. Скрипка или фортепиано? – мы встали подальше у окна в просторной приёмной, чтобы нас не было слышно, я высвободился и облокотился на подоконник, наблюдая за суетой снаружи.

Вот что показывала на его счёт «Диктатура»:

Антон Михайлович Кержапольский

Отвага (54/100)

Амбиции (81/100)

Мечник (B), Полководец (B)

Дипломат (B), Музыкант ©,

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (1/100)

Трудолюбие (31/100)

Счастье (66/100)

Боевой дух (75/100)

Общественный статус: «Придворный змей» – сладкоречивый мастер интриг, чьё оружие лесть и яд.

Достигнут предельный уровень развития.

Довольно средние показатели для высшей знати, но он это всё компенсировал своим умением налаживать связи и лавировать в политических склоках.

– Второе, – кивнул граф. – А что можете сказать о парламентёрах?

– Из полезного, крайний слева больше всего склонен к предательству. Тот коротконогий с родинкой на щеке, – уточнил я, не вдаваясь в подробности, что для подобного анализа мне нужна «карточка».

Зампольский ещё недавно гостил у меня на турнире. Всё его окружение, прибывшее с ним, я срисовал тогда на память «диктатурой».

– Хм, ты уверен? – с интересом погладил подбородок Кержапольский и смерил опытным взглядом слабое звено переговорной группы.

– Пообещайте ему тёплое место подле графа или его вассалов, – сказал я. – Звёзд с неба не хватает, но способности имеются. В окружении барона его не замечают, а амбиций выше крыши.

– С чего ты это взял?

– Его не было на моём турнире. Не взяли. Вот он и обиделся на Зампольского.

Об этом мне подсказал крайне низкий уровень «Счастья». Бароны тогда брали с собой весь ближний круг, чтобы заявить о себе. Не один я использовал это мероприятие для налаживания тесных связей.

– Как распорядишься информацией? – поинтересовался граф.

– Никак. Павел Викторович даже слушать не станет, а зачем сердить тигра палкой? Это его война, а не моя. Абросимовы мне ничего не сделали.

– Но ты будешь терять своих подданных, какой в этом смысл?

– А какой смысл подкармливать и так влиятельного сюзерена? Что бы что? Побыстрее загнуться? Мне с этого одно расстройство…

– Мд-е, незавидное у тебя положение, Владимир, – Кержапольский заложил руки за спину. – У меня к тебе чуть позже будет одна просьба, а сейчас извини, – он увидел вошедшую свиту Остроградского, а следом и самого аристократа и поспешил присоединиться к ним.

Уровень шума в аудитории постепенно снизился. За массивный длинный стол однако никто не спешил садиться, графские приспешники в парадных синих плащах встали в центре просторного помещения и чего-то ждали. Бароны и их сопровождение подобрались поближе, терпеливо ожидая приказаний Остроградского.

Я увидел, как императорский посланник вкрадчиво что-то шепчет на ухо моему сюзерену. Тот смотрел куда угодно, только не на меня, потом властно махнул ладонью подвести к нему переговорную группу и отдал короткую команду. Личная стража выхватила мечи и безжалостно порубала в мясо парламентёров. Всех, кроме одного. Того самого, на которого я указал.

«Чёрт, что ты творишь?»

Я досадно поморщился, наблюдая, как стража собирает отрубленные головы в мешок. Мне было противно находиться под одним штандартом с беспринципным чудовищем. Выживший был поставлен на колени и дрожащим голосом молил о пощаде.

– Отнесёшь мой ответ своему господину, в допросную его, – скомандовал граф, и коротконогого парламентёра грубо под локти потащили прочь, тот вляпался подошвами в растёкшуюся кровь своих товарищей и оставил за собой кривой прерывистый след.

Если раньше были хоть какие-то шансы на примирение, то теперь дипломатия закончилась. Мы подписались на войну до полного истребления.