Текст книги "Феодал. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2
Знатные гости

– А для чего эти клетки, пап? – спросил Мефодия его сын, которого он посадил себе на плечи и бродил по городу, отдыхая от ратных дел.

– Зверинец барон устраивает, – ответил богатырь, передавая наверх леденец, и себе тоже в рот закинул, не каждый день они могли так провести время вместе.

– А что он львов и обезьян привезёт, да?

– Пха, да какие там львы, Серёж? Скукотища же.

– Отец Филарет нам рассказывал, что они едят своих детёнышей.

– Дурные какие-то, – нахмурился Куликов.

– А ещё у каждого льва своя территория, представляешь? Они за неё насмерть дерутся. Прямо как люди, да?

– Твой батька любого льва порвёт.

– Да я не про это, – сердито брыкнул ногой пацан.

– Да понял я, понял, но львов не будет. Владимир Денисович приказал межмировых тварей по клеткам распихать на потеху гостям. Видишь, какие прутья прочные? – указал он пальцем на особую сталь, и мальчишка переключил своё внимание на массивные четырёх– и пятиметровые клетки. – Их даже я с трудом погну. Пойдём, потрогаешь, может, у тебя получится…

* * *

Благодаря связям с Русским Географическим Обществом мне удалось выпросить крепкие вольеры на время праздника – учёные мужи и сами держали в таких редкую живность, но представлений из этого не устраивали. Опять же – очередная придумка Ейчикова. У торгаша котелок работал с завидной фантазией.

В хлопотах прошло восемь дней и на моё удивление прибыли даже люди из соседнего герцогства Боспорского – трое друзей-баронов, колесивших по нашему Великому княжеству Таврическому в поисках приключений на пятую точку. В изрядном подпитии они заселились в гостиный двор за день до начала турнира вместе с многочисленной свитой и затребовали бочку вина.

Помимо них, припёрлись все ростовские бонзы в окружении родных. Я поймал на себе мимолётный избегающий взгляд Натальи Кислицы. Бойкая девчушка боялась, что наш с ней секрет станет достоянием общественности. Это грозило катастрофой для её рода. Подкинув хронолит Смольницким, она стала пособницей в диверсии и убийстве тевтонцев. Барышня не глупенькая – сообразила, откуда я его достал.

Я поцеловал ей ручку и дежурно поздоровался, уловив толику страха в улыбающихся глазах. Следующей на очереди была мать, потому Натали облегчённо выдохнула. С учётом интереса к моей персоне влиятельных лиц девушка не хотела, чтобы люди ассоциировали её имя с ведуном. Это бы превратило наследницу Кислица в цель для охоты имперских шпиков.

После формальных любезностей и короткого разговора чета баронов проследовала вместе со слугами и солидными пожитками к гостиному двору. Шеин с Рындиным уже были там, и я никого больше не ожидал, однако Черноярский-старший тоже почтил меня своим визитом.

– Интересно ты тут устроился, – уперев руки в бока, протянул отец.

Его объёмный живот куда-то исчез и теперь передо мной находился совершенно другой человек: схуднувший, с непривычно угловатым лицом и большими чёрными кругами под глазами – явно чем-то болел. На это указывали также потрескавшиеся ногти и сморщенные губы – будто из тела выкачали разом большое количество влаги.

– Это вы ещё пристань не видели. У меня тут не хуже, чем в Ростове, самый настоящий город.

– Ерунда, обычная деревня с кучкой наивных дураков, – отмахнулся отец. – Ты не думай, что я мириться приехал – дело у меня ко всем есть.

– Ко всем? – уточнил я, переводя взгляд с осунувшейся мрачной мачехи на Фенечку.

Старший брат как-то нервно отбивал такт лакированным ботинком, руки демонстративно держал в карманах брюк и старался на меня не смотреть, Алёна же, наоборот, всячески подавала сигналы пристальным взглядом, пока остальные не видели.

– Всему своё время, – ответил Денис Черноярский.

Тон, которым это было сказано, мне не понравился, было в нём что-то гаденькое, склизкое, с обещанием будущих неприятностей, но я не подал виду и улыбнулся отцу.

– Вы правы, батюшка, что ж, не смею более надоедать – мой приказчик Григорий поможет вам заселиться. С радостью приму в своём доме, а пока простите – дел невпроворот.

Среди знакомых рыл в свите отца затесался Игнат Цыбульский, двухстихийный маг огня и воды. С тех пор как мы разбежались, он прибился в услужение к Черноярскому-старшему, стремясь дотянуться до меня своими маленькими зубками. Редкостный гадёныш. В руках у него был всё тот же посох с магическим шаром и острыми выпирающими лезвиями. Насчёт него я не переживал – боевой маг «С» – не тот уровень, чтобы удивить меня сейчас.

Рыжеволосый Гунтер тоже приехал в качестве телохранителя вместе с горсткой других тевтонцев, только сегодня он держался как-то скромней, дисциплинированней, что ли. Я пошарился «диктатурой» по их рядам и сразу же понял почему.

«Они всерьёз думали меня так нагло обмануть?» – чуть не засмеялся я про себя.

Среди последователей ордена в рядовой амуниции позёвывал сам ландмейстер – глава всей этой шарашки на ростовской земле. Малевал из себя простачка.

Конрад фон Айнзидель

Отвага (99/100)

Лидерство (93/100)

Мечник (А), Рыцарь (B), Боевой маг (B)

Ландмейстер (А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Преданность к «П. В. Остроградскому» (65/100)

Преданность к «Д. Ю. Черноярскому» (34/100)

Трудолюбие (77/100)

Счастье (42/100)

Боевой дух (90/100)

Общественный статус: «Костяной крест» – вера для этого человека лишь ширма, под которой скрывается беспринципность и жажда власти.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты – «Грозовой шаг» (способность оставлять за собой незаметный электрический след, парализующий всех, кто пытается атаковать в спину).

Колоритный дядька. Если не знать про эту его уловку, то можно поплатиться жизнью за свою самонадеянность. Я не подал вида о разоблачении. Скорее всего, усы и борода накладные, как и излишне шрамированное лицо – пусть думает, что явился сюда инкогнито. Многие аристократы, чиновники, купцы и прочий влиятельный люд приезжали из любопытства – посмотреть на тот самый закрытый ото всех город.

На сегодняшний день мы организовали всеобщие гуляния, с утра завтра запланирована ярмарка и выступление артистов, а на вечер главное блюдо – турнир. Музыка доносилась с каждого угла. Приезжим надо было отвести душу, расположиться со всем своим скарбом – спешить некуда. Стоя неподалёку у ворот, я посматривал на входящих, чтобы не упустить последних знатных гостей.

Они, как правило, заезжали в окружении своих людей и привлекали к себе много внимания, но ещё один субъект захотел остаться в этот день незамеченным и прибыл вместе с обозом подëнщиков из Ростова. Ей-богу, день шпионов.

– Нобу, – позвал я мечника, – видишь вон того в серых сапогах и с флюсом на щеке.

– Вижу, господин.

– Это наш с тобой старый приятель – граф Кержапольский, вот за ним и будешь присматривать, иди.

Тот самый московский род, что заказал убийство японца. Странно, что они больше не предприняли попыток избавиться от Нобуёси, ведь тот опозорил их наследника на Темерницком торжище, будучи почти слепым. Обычно, такие как они, люди гордые и редко дают заднюю.

«Выходит, за меня вступились», – подумал я, понимая, что чудес в мире не бывает.

С тех пор как экспедиционный корпус понял, какое оружие у меня на руках, я получил некий карт-бланш на развитие собственного феода. Большие игроки не лезли ко мне: ни герцоги, ни Великий князь – а эти вполне могли приструнить непослушного барона на своих землях, тем более бастарда. Как будто я эдакая подросшая пиранья и от меня шарахаются акулы, но не из-за моей силы, а потому что сверху плывёт чудовище пострашней и отбрасывает свою тень.

Приезжий был двоюродным братом главы Кержапольских, фигура которой не по статусу местная забава. Если приехал сам, значит, желает говорить тет-а-тет. Я, конечно, созвал всех сюда, чтобы налаживать связи, но не с московскими же воротилами? На кой я им сдался? Ох, недоброе у меня предчувствие, чую запах пакостей.

Ближе к двенадцати ночи, я велел закрывать ворота. В Таленбурге и вокруг действовала усиленная охрана – я отвечал за гостей, потому не пожалел сил и средств для их безопасности. По отдельности с самыми важными лицами мы успели чокнуться и разделить тост, но сейчас они все продолжали веселье в тереме – я как глава феода должен там присутствовать.

Людей у меня мало, потому часть обязанностей пришлось взять на себя. Весь день пролетел впопыхах, некогда даже присесть было, потому я с облегчением пробежался по ступенькам наверх и потянул было ладонь к дверной ручке, как увидел слева Алëну.

Девушка неуверенно мялась у деревянных перил, выйдя подышать свежим воздухом. Она затравленно оглядывалась, ожидая услышать повелительный голос дяди. Черноярский никогда не позволял с ней строгостей, души не чаял в племяннице и всячески баловал, оттого эта ситуация казалась мне ненормальной.

Мы встретились взглядом. Ночной светильник выхватил из темноты еë длинную тугую косу, лежащую на груди, вечернее закрытое серое платье и широко распахнутые глаза, молящие о помощи.

Алëна в моей жизни почти никто, а если точнее, никто с минусом, но пройти мимо всë равно не смог. Я отступил на шаг от двери и подал ей знак следовать за мной направо, к другому входу. Она быстро кивнула, ещë раз обернулась, прислушиваясь к взрыву хохота баронов, и на цыпочках засеменила за мной.

Пройдя мимо кухни и еë взмыленных работников на первом этаже, мы оставили шум окриков и шкворчащей посуды позади. Я закрыл за нами дверь в пустую комнату для прислуги и повернулся к двоюродной сестре.

– Ты хотела поговорить?

Она в отчаянии схватила мою руку и сильно сжала в своей.

– Владимир, я прошу тебя, умоляю – позволь здесь остаться, за-забери меня оттуда. Я… Я не хочу возвращаться к этому… К… домой, – выдавила она из себя и беззвучно расплакалась, опустив лицо вниз, чтобы я его не видел.

Если честно, я ожидал чего угодно, но не такого поворота событий. Кузина содрогнулась несколько раз, потом отстранилась и выпрямилась, торопливо вытирая глаза пальцами.

– Объясни мне, что происходит? – сказал я ей, протягивая чистый платок.

– Дяденька изменился, стал каким-то другим, – она остановилась, подавляя нахлынувшие эмоции, и продолжила. – Мы все его боимся, он к себе никого не подпускает, ругается, а недавно вот Фенечку высек…

– Ну, ему только на пользу пойдёт, – хмыкнул я, вспоминая противную ряху братца.

– Ты не понимаешь. Он ни за что его наказал, за оторванную пу…пуговицу на кафтане и это не первый раз. Я видела у тёти Агриппины синяки – раньше он души в ней не чаял, а сейчас как дворовую девку за волосы таскает. Дворня шепчется, мол, барон с ума сошёл. А конюха вот недавно на-насмерть забил… – она не удержалась и опять затряслась в слезах.

– Бориса, что ли? – спросил я и получил торопливый кивок.

Алёна присела на кровать, а я встал перед ней, переваривая сказанное. Теперь у меня не осталось никаких зацепок по поводу матери. Чёрт. Я так отвлёкся на дела феода, что отложил визит к отцу на крайний срок. Думал, никуда не денется, но и где-то внутри оттягивал этот момент – любая встреча с родственниками ничего хорошего не сулила, только настроение себе портить. Мне банально не хотелось появляться в этой дыре лишний раз.

– Ты же понимаешь, что мне этого недостаточно? Он глава семейства и имеет право выстраивать, какие хочет правила. Афанасий его сын, а Борис, считай, живая собственность. Можно попытаться его засудить, но кто ж пойдёт против воли хозяина? Дворня на следствии язык в жопу засунет, а без свидетелей делу хода нет…

– Понятно в кого ты такой бессердечный… Что же мне предлагаешь и дальше с этим извергом в одном доме жить? Совесть не будет мучить?

Я заложил руки за спину и прошёлся взад-вперёд, не спеша с ответом.

– Нет, не будет.

Алёна вскочила с кровати и порывистым движением сунулась в сторону двери. Гнев и обида расчертили милое личико такой гримасой, что впору под лавки прятаться. Я перегородил ей дорогу и обхватил за талию.

– Пусти! – шикнула она, – Издеваться над собой не позволю, пусти, сказала! – она повысила голос, но это не сработало.

Как быстро, однако, эта дамочка переключалась с жалобных слёз на угрожающий тон. Прямо актриса! Я без особых усилий двинул корпусом вперёд и швырнул её на кровать, как мелкую собачёнку.

– Ты что… Ты что себе позволяешь? – испуганно забегала она глазками, ища оружие для сопротивления.

– Успокойся, – велел я ей, подтаскивая стул и садясь у выхода. – Про совесть ты, конечно, насмешила. Как хвост прищемило, о братике вспомнила, к рыцарству воззвала, к спасению принцессы, ха-ха-ха.

Она обхватила подушку, выставив её впереди себя, и выпалила.

– Что ты ржёшь, урод? Над чужим горем потешаешься, урвал себе незаконно кусок земли с дружками-бандитами и думаешь всё теперь можно? Не знала, что для тебя смешны унижения женщин и смерти стариков. О матери подумай, каковой ей! – выпалила она.

– Она мне не мать, – строго отрезал я и добавил. – Вот теперь ты похожа на мою сестрёнку. Как в старые добрые или, лучше сказать, недобрые?

Моё уточнение напомнило ей о наших истинных отношениях внутри семейства. Алёна была избалованной девицей и крайне вредной, но по уровню жестокости уступала двоюродному брату Афанасию. Вот уж кого совсем не жалко. Чего только стоит его выходка, когда он в детстве сбросил меня в холодный колодец и верещал от смеха, пока я бултыхался и плакал.

– Мне сейчас не с руки ссорится с отцом – за ним сила большая стоит, – намекнул я на тевтонцев, связи с орденом давали батюшке не только умелых воинов и магов, но и возможность давить на меня через графа. – Нужно больше подробностей, дай мне причину ввязаться в это, и я подумаю.

Сестра продолжительно зыркнула и отвела взгляд в сторону, обдумывая услышанное. Закусила губу и кивнула сама себе.

– Я немногое знаю.

– Любая мелочь сойдёт, давай об отце. Расскажи, как обычно проходит его день, куда ездит, кого принимает, с кем дружбу водит. Только шустрей, моё время не безгранично, – напомнил я ей, показывая большим пальцем за спину и намекая на ожидающих гостей.

– Что ж, да… Ммм… Так, ну, к нему ландмейстер заходит. После того нападения тевтонцы всех перевезли к нам. Дядя часто отсутствует. Мы больше не столуемся вместе – женщины отдельно едят, – она убрала подушку от себя и встала с кровати. – Ещё они с тётушкой вместе не спят.

– Давно?

– Кажется, с тех пор, как неудачно в Межмирье съездил, да, там много народу погибло. С того момента всё и поменялось, – уточнила она, попутно приводя себя в порядок перед зеркалом, руки запорхали, устраняя следы слёз. – И ещё… Странно прозвучит, но он перестал носить халаты.

– Не понял, ты о чём?

– Ну, халаты. Раньше он любил в них расхаживать как заморский визирь. Тётенька его за то часто поругивала, мол, придут гости, в каком виде он перед ними предстанет? Он ещё смешно так похлопывал себя по пузу и показывал танцем, как будет встречать, – улыбнулась она в зеркало, но это воспоминание растворилось в печальной действительности. – Меньше шутить стал и дурачиться.

– Это всё? – уточнил я.

Она повернула голову ко мне.

– Всё. А чего ты ожидал? Я как мебель в доме – ничего не решаю, и никто не мне отчитывается.

– М-да, негусто, – прохладно отреагировал я.

Алёна поднапряглась и выудила из памяти пару фактов.

– Рындин в последний месяц три раза приезжал. А, и Бориса-то дядя не дал по-христиански похоронить – в город в кирху отпевать повезли, там где-то и закопали как собаку. Теперь всё.

Она подошла ко мне, показывая на дверь.

– Денис Юрьевич заподозрит неладное, надо вернуться. Так что, поговоришь с ним?

Я убрал стул в сторону и вытащил затесавшееся в её рукав пёрышко с подушки.

– Этого мало, моя дорогая сестрица, но, кажется, я знаю, как мы поможем друг другу. Я с Агриппиной Геннадьевной в контрах, но ты для неё, как дочка родная. Уговори мачеху остаться здесь на недельку, а я подыграю. Соври что-нибудь, – пожал я плечами. – А пока будете тут, расспроси все подробности о гибели моей матери.

– Так, а что там расспрашивать? Зачахла она в болезни.

– Я слышал другую версию, будто убили её. Вытяни всё, что сможешь, потормоши брата, слуг, отца – да кого хочешь, мне плевать. Без информации я палец о палец не ударю, услышала меня?

Алёна поморщилась, но послушно кивнула.

– А теперь бегом, – я открыл дверь и качнул головой на выход, фигура девушки юркнула в проём и засеменила обратно в гостиную.

Почти всё сказанное ею мне и так было известно, а что касается факта с одеждой… Были у меня определённые подозрения. Тевтонцы – это марионетки сбежавшего из «Чёрного-4» некроманта. Я пока не знал, насколько далеко распространялось его влияние, но Ростовское графство точно под ним.

Контроль он осуществлял через артефакты IV поколения, так называемые симбионты. Нам известны только зубы, вероятно, были и другие варианты, но есть средства попроще и подешевле – живая татуировка. Она не требовала контрабанды через графа Остроградского и наносилась лично некромантом.

«Изменения в физиологии и характере, непривычная боязнь оголять тело – всё сходится. Вопрос только насколько она сильная?»

Пример Мефодия показывал крайнюю живучесть и физическую мощь. Оставивший эту отметину тёмный маг был дьявольски могуч, но мы видели и других «меченых» – они уступали Куликову во всём. Вряд ли самому барону подарят дрянное тату. Нет, там должно быть нечто особенное…

Выходит, отец теперь слуга некроманта?

«Пока не доказано обратное, это всего лишь предположение. Его могут использовать втёмную, как самую обычную марионетку».

Звучало логично: барон наводнил свои владения прихвостнями ордена, боясь завоевательного похода сына. Нельзя исключать страх из этого уравнения. Порой под давлением мы сами доводим себя до точки невозврата, обостряя в себе всё дрянное. Черноярский-старший лишь подтверждение этого правила.

– А вот и Владимир, дорогой, здравствуй. Что же ты с пустыми руками? Вот держи, – ко мне подсочил захмелевший Шеин и сам из бутылки налил глубокую чарку. – Пусть льётся, пусть разливается эта пряная влага Бахуса! – приговаривал он, устраивая представление и поднимая горлышко всё дальше, на пол угодило несколько капель, но он не обратил на это внимание. – Вот, пригуби.

Я кивнул ему и, чтобы не оскорблять гостей, демонстративно влил в себя половину и вытер губы рукавом. От жадных хмельных глаз аристократов это не укрылось, и они оскорблённо сощурились, но я поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание.

– Уважаемые гости, я забыл про тост, немедленно исправляюсь. Для меня честь принимать вас здесь в Таленбурге, в, не побоюсь этого сказать, будущей житнице всего графства. У меня большие планы на этот город, но об этом позже. Сегодня мы веселимся и отдыхаем – никаких дел. Посему в знак моей признательности, примите скромные дары, а это я пью до дна, – я поднял чарку и осушил её под одобрительные хлопки и выкрики.

Бароны с жёнами и любовницами достигли того градуса веселья, когда и мне нельзя было выделяться. Я под одобрительный хохот разбил вдребезги дорогую чашу и занял своё место во главе стола. В Черноморском герцогстве насчитывалось всего четырнадцать баронов, и все они здесь присутствовали, а также трое друзей из Боспорского герцогства – этих вообще ничего не сдерживало. Они окружили себя распутными девками, заставляя их кормить себя с рук.

Итого семнадцать баронов, включая ландмейстера Тевтонского ордена и тайно прибывшего родственника графа Кержапольского. Затрудняюсь предположить, что ещё бы позволило их собрать в одном месте. Ейчиков определённо гений. Баронессы с дочками были в восторге от межмирового зоопарка, а выпивка и стол от Лукичной подарили мне заочное расположение гостей. Не всех, но большинства точно.

Слуги вынесли заранее приготовленные щедрые подарки. Мужчинам, главам семейств и их сыновьям, мы вручили шкатулки, инкрустированные драгоценными камнями и с богатой резьбой. Внутри по стеклянным колбочкам аккуратно были разложены жирные порции стяженя. Редкое лекарство не везде купишь, тем более сейчас, когда империя запасала его для нужд армии и закрыла доступ в «Серый-18». На Межмирье такая подмога могла спасти жизнь экспедиции.

А вот дамам достались те самые гребни из бедренной кости йети. При расчёсывании они дарили успокаивающий эффект на сознание и хорошие сны. Баронессы с дочками пришли в восторг от такой безделицы. Они сразу же опробовали действие подарков и жмурились от удовольствия. Некоторые даже потянулись к мужьям, чтобы расчесать их лысеющие макушки.

Деньги у аристократов всегда водились, и если хочешь удивить, лучший выбор – это артефакт. Даже если он не пригодится, гость всегда сможет его продать по хорошей цене. Нам это ничего не стоило, но вот для остальных баронов – серьёзный знак внимания на большую сумму. Так нужно было для первого впечатления – показать силу феода.

– Это далеко не всё, – привлёк я к себе внимание, когда слуги удалились. – Каждому роду после турнира я дарую по двадцать глипт, которых вы могли видеть в большом числе в моём городе. Эти отличные работники и воины послужат вам верой и правдой, сам император имеет к ним интерес.

– Пусть славится твой род в веках, Владимир, выпьем же за щедрого хозяина застолья! – проревел раскрасневшийся Шеин и поднял чарку. – За Владимира!

– За Владимира! – даже самые скептичные и завистливые подстроились под большинство и послушно присоединились к тосту.

Я в этот момент смотрел больше на отца. Ему что-то активно нашёптывал Игнат Цыбульский, а Черноярский-старший кивал, на губах застыла самоуверенная ухмылочка и предвкушение. Он как бы слился с окружением, повторяя за ними ритуал чествования, но мыслями был далеко отсюда, в будущем.

«Что же ты мне готовишь?»