Текст книги "Феодал. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3
Бой за боем

Пиршество продлилось до глубокой ночи, и все, кто на нём были, осели в моей памяти удобными карточками. Я наглядно увидел способности моих будущих конкурентов и со многими договорился на личные визиты в их края. Они хотели отдариться, как это заведено по правилам хорошего тона, а там уже я дотянусь «диктатурой» до воинов, магов, советников, ближнего круга, залезу внутрь социального тела феода.

В любом обществе есть слабые звенья: накопленные обиды, страхи, подавленная злость, зависть, чрезмерная похоть и сластолюбие, много интересных рычажков, которые только надо привести в действие и катастрофа запустится без моего участия. Вот чтобы владеть этими рычажками и принимать решения, надо хорошенько потрудиться.

До обеда в городе показались только семьи достопочтенных баронов, потому как последние ещё отлёживались в мягком забытьи или пользовались услугами целителя, чтобы отогнать похмелье. Тех, кто не привёз с собой личных эскулапов или не мог их себе позволить, осмотрел Максим Юрков – наш второй лекарь. Его «С» ранг позволял закрывать потребности растущего города, а ещё иногда Щукин его брал в глубокие вылазки, где нельзя было легкомысленно относиться к опасности.

Максим – парень способный, с высоким предельным уровнем развития, хоть и без действующего таланта. Я верил, что тот ещё раскроется. Чутьё подсказывало. Что касается целителей баронов, то я зря переживал: максимум «D» ранг, нечета моим. Внешне они хоть и выполняли одинаковую роль, но пропасть рождалась в нюансах.

Дело даже не в магической выносливости: с возрастом она росла и у всех, даже у бездарностей. Навыки и понимание болезней – вот что медленно прогрессировало.

Склодский или тот же Юрков могли глубже диагностировать раны, понимать причины болезней и убирать их, в то время как самопальные лекари работали на ослабление симптомов. Там, где болезнь можно вылечить за один сеанс, эти дельцы растягивали его на месяцы, повышая свою значимость в глазах нанимателя. В их глазах страсть к профессии давно умерла.

Такой бесчестный подход претил мне. Леонид много чего интересного поведал про своих коллег. Ужасно, что так происходит, но иначе этих выпускников лекарских академий никто не брал бы на работу, а кушать им хочется. Ещё как.

«И ставить себя выше остальных».

Это не касается так называемых боевых лекарей, добывавших свой хлеб в компании витязей. Дрянной характер и заносчивость – визитная карточка таких ребят, но они имели полное право вредничать, ибо лучшие.

В их среде шарлатанов вычисляли на раз-два, плюс все друг друга знали. Если залётный профан получал плохой отзыв от целителя с авторитетом, то впору сворачивать лавочку – ни один опытный командир не возьмёт к себе. Такая вот иерархия.

В случае сокрытия плохих навыков эскулап чудесным образом исчезал в Межмирье. Места там опасные, говорят, монстры могут внезапно напасть в любой момент. Особенно после того, как по твоей вине умерло несколько человек без цепного лечения, а оно как бы золотой стандарт. Сложное заклинание, да, но зачем тогда суёшься к витязям?

Лекарь «А» ранга поставит тебя на ноги, даже если кишки вывалились, а лодыжки с коленями раздробили зубы иномирной твари. Вытащит тебя из пасти, вытрет сопли, соберёт по частям и отправит дальше воевать с отличным боевым настроем. Потом, конечно, истощение накатит по полной и потребуется длительный магический уход, но задача будет выполнена – воин останется в строю в опасный момент.

А вот такие «затычки» с «D» рангами как у баронов – это больше для личного пользования. Они убирали дискомфорт, лечили простейшие болезни, следили за состоянием здоровья всей семьи, омолаживали кожу дам и занимались косметическими мелочами, вызывая у Склодского с Юрковым презрительные ухмылки.

Реально достойный лекарь стоил больших денег, он не спешил разменивать свою независимость на постоянную службу у аристократа. Хочешь заинтересовать, предложи что-то помимо высокого жалованья. Иногда они шли за статусом к графам, герцогам и великим князьям, но никак не к баронам. Не того полёта птицы.

А теперь представьте, когда окружающие узнают, что ты держишь целых два первоклассных профи, и разбазариваешь их силы на какую-то чернь. В опасное время живём, вдруг нападёт сосед, а ресурсов лечить нет? Тогда и аукнется твоё милосердие.

Но подобное считывалось также и за признак богатства – можешь себе позволить. Это гости ещё не знали о моём намерении приобрести третьего лекаря для объезда деревень, чтобы он катался туда-сюда, занимаясь здоровьем подданных в отдалённых уголках феода. Представляю их лица, когда пойдут первые слухи, ха-ха.

В общем, пока уважаемые мужья дрыхли, барышни опустошали их кошельки на ярмарке. К ней стихийно присоединились и те купцы из Ростова, с которыми я успел наладить сотрудничество. Налогов мы в этот раз не брали – только плату за место на рынке, за аренду складов и услуги грузчиков-глипт. Поток посетителей был настолько огромным, что мест для ночлега вскоре не осталось.

Мои подданные посмотрели на это и с охотой взяли на подселение обеспеченных приезжих, обдирая их как липку. Нищим участникам турнира повезло меньше – за небольшую плату они довольствовались койко-местами в пустых хранилищах, либо разбивали палатки за пределами крепостной стены. Приз в сто тысяч рублей стоил временных неудобств.

Я вызвал к себе Нобуёси ближе к полудню.

– Как там наш друг? – спросил я о брате графа Кержапольского.

– Снял пустой домик. Обошëл весь город, в каждую мастерскую заглянул, долго товары рассматривал, сходил до каменоломни и обратно, побывал в лесу. Много разговаривал с местными. Выдаёт себя за купца. Сейчас в кабаке столуется с Кошевым. Яр сказал, он им работу предлагал.

– Приведи его сюда, думаю пора бы поговорить.

– Слушаюсь.

Я сам времени тоже не терял – деятельно пополнял библиотеку карточек, а также навестил со Склодским и Гио прекрасную половину человечества за чаепитием. Баронессы отдыхали после покупок и с благодарностью приняли освежающий целебный заряд бодрости от галантного лекаря. Все мигрени, плохое настроение и накопившуюся усталость, как ветром сдуло.

Неожиданно даже обычная болтовня принесла свои плоды – женщины изъявили желание напрямую покупать наши новинки артефактов. Язык у Джанашия подвешен что надо, так что он быстро отвоевал их внимание у меня и лекаря. По итогу мы с Леонидом оставили его в этой цветущей компании и встретили пришедшего графа Антона Кержапольского.

– Вы желали меня видеть, ваше благородие? – чутка проглатывая звуки, спросил посетитель с флюсом на левой щеке.

– Да, присаживайтесь, – я показал на кресло напротив себя и протянул ему портсигар. – Курите?

– Нет, кхм, но шпашибо, – «незнакомец» нервно потёр руки, как это сделал бы любой простолюдин, оказавшись на приёме у аристократа.

– Как вам город?

– О чшудешно, чшудешно, я так поражён, ошобенно этими вашими штражами иж камня. Как это вы ловко их заштавили вшё делать. И еда вкушная, и питьё…

– Рад, что вы по достоинству оценили Таленбург, Ваше Шиятельштво, – с лёгкой улыбкой передразнил я его.

Кержапольский отреагировал мгновенно – притворство исчезло, сутулости и подобострастного наклона головы как ни бывало, глаза перестали бегать и угодливо блестеть – наполнились серой глубиной. Он открыл рот, выковыривая из-за щеки слюнявый комок ваты, и бросил его в пепельницу.

Я молча налил бокал и отодвинул по стеклянному столу в его сторону. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, граф благодарно кивнул и прикрыл глаза, с наслаждением отпив угощение.

– Ещё чуть-чуть и я бы в вас разочаровался, – ответил он, ставя бокал на стол и разваливаясь в кожаном кресле, как хозяин положения. – Ведун, который не может понять, кто перед ним – жалкое зрелище.

– А вы много знали ведунов? – спросил я.

– Не я, мой прадед водил с одним дружбу. Так, разберёмся для начала вот с чем, – он положил ногу на ногу и показал мизинцем на Леонида. – Я вас знаю, и от этого знания у кое-кого зачешутся руки, когда он услышит о Склодских. Что здесь делает этот предатель?

– Ветеринаром на конюшне помогаю, – пожал плечами лекарь, – язвы лечу, артриты, геморрой…

– Оно ещё и гавкает? Когда освоишь гипноз, подучи свою собачёнку вперёд хозяина не лезть.

Леонид цыкнул, но сдержался от колкости, понимая, что собеседник только и ждёт повода зацепиться.

– Я ничего не скрываю: Склодский мой лекарь и, скажем так, советник. Его род давно искупил свои грехи, так что не вижу причин отказывать ему в покровительстве, – ответил я, наблюдая, какую неприязнь гость питает к бывшему герцогу.

Видать, прихвостень самого Великого князя Ладожского, против которого и восстали Склодские.

– Скажи мне кто твой друг… – хмыкнул граф и решил выложить все карты на стол. – Его Величество заинтересован избавиться от вас самым решительным образом. Всё состоится буквально на днях, когда Абросимов вернётся с экспедиции. Я всего лишь зашёл предупредить – бегство и сопротивление бесполезно. Мы найдём и уничтожим вас, где бы вы ни были. Патруль из виверн следит за выходами из леса.

– Почему же меня сразу не арестуют? – спросил я.

– Владимир, ну мы же не изверги какие, зачем портить всем праздник, когда вы так старались? Пусть всё идёт своим чередом. Лучше вот что скажите: что вы собирались делать с этой властью?

– Не понял? – наклонил я голову вбок.

– Чего вы хотели добиться?

– Построить город, укрепить феод. Жить достойно.

– Серьёзно? Я тут навскидку насчитал восемь сотен глипт. Исключительно для мирных целей? Не отпирайтесь, вы собрались воевать, и это видно по тому, как идёт строительство, – заметил он, расстроившись от такой слабой подготовки к заговору. – На вас уже пожаловались из «Жёлтого-70», что уводите людей. Вы думаете, вокруг одни идиоты?

– Нет, я так не думаю.

Кержапольский ударил ногой по столику и разбил его. Осколки упали на ковёр, но никто из нас троих даже не дёрнулся. Пока бутылка катилась по полу, граф продолжил холодным тоном задавать вопросы.

– Вы засылаете в столицу крохи. Какие-то 60 глипт в месяц, но вчера я слышал, раздали всем гостям по 20, в деревнях ваших также замечены эти слуги. Почему император стоит в одной очереди с баронами и хлебопашцами?

– Меня никто не предупреждал об аппетитах Его Величества, всех всё устраивало, – ответил я достаточно твёрдо, чтобы дать отпор и не нагрубить. – Для новой сделки надо договариваться по-новому.

«Он меня прощупывает, хочет прогнуть на что-то».

– Поздно о чём-то договариваться, вы позволили себе слишком много, Владимир, – деланно сочувственно заметил Крежапольский. – Ну зачем вы полезли в эти игры? Жили бы себе спокойно, молодость тратите куда зря. Этот суд с отцом – ваша большая удача, многие и мечтать не смели в таком возрасте о собственных землях. Ход смелый, признаю, но посягать на безопасность сюзерена – уже безрассудство. В пылу своих желаний вы оступились и знаете что? Сразу видно, чьё это влияние… – закончил он, с горькой усмешкой посматривая на Склодского.

Притворное сопереживание гостя жалило как сколопендра, залезало под кожу гадливым щупальцем.

– С каких это пор императору есть дело до какого-то вшивого графа на отшибе империи? Я готовлюсь к войне, вы правы, только к оборонительной. На меня дважды покушались: в Межмирье и на собственной земле, несправедливо повысили налоги, выкручивают руки по полной. Что прикажете делать? А до кучи по герцогству свободно разгуливает беглый некромант.

– Какой ещё некромант? – подался вперёд Кержапольский.

– Какой-какой, тот самый, что наслал на мою деревню мертвецов. Татуировки мог нарисовать им только он, так что лучше поинтересуйтесь у господина Остроградского, почему с этим ничего не делают.

– Интересно… Нам не докладывали о некроманте, – задумчиво произнёс посланник и побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Какие цифры интересуют Его Величество? – напомнил я о первоначальной беседе. – Нет нужды в крайних мерах. Я могу и хочу служить отечеству.

Кержапольский не обратил на это внимания, как будто принимая про себя решение, и во время этих раздумий равнодушно обронил.

– Четыре тысячи глипт к концу месяца.

Я для виду нахмурился и сжал зубы. Сейчас главное – быть убедительным и показать, какая это катастрофическая потеря для меня. В то же время я готов был расхохотаться. Эта «Безвольная» вошь просто не хотел платить! Жалко ему двадцати миллионов рублей. Боже, да я ему забесплатно отряжу хоть легион этих тварей – пусть подавиться. Лишь бы не трогал меня и убирался к чёрту. Своей жадностью он только облегчит мне план по развалу армии.

– Сделаю, – твёрдо ответил я, как будто отбросил в сторону амбиции и сомнения, – передайте императору, что это подарок.

Одно плохо, глипты после деления жрали как ни в себя и подобная акция обойдётся в копеечку, но это лучше, чем потерять всё.

– Конечно, сделаете, но это вас не спасёт. Мой патрон дал ясные инструкции.

– Вы упомянули про экспедицию Абросимова. Не подкинете подробностей? – я не обратил внимания на его замечания, стараясь выудить побольше информации, эмоции сейчас могут только навредить.

По виду Кержапольского было понятно, что он не горел желанием говорить на эту тему, но я мягко настоял.

– Раз уж всё решено и в глазах империи я преступник, то какая разница? Давайте проведём это время максимально приятно: поболтаем, выпьем, вечером посмотрим турнир. Насладимся зрелищами и вкусной едой, а повар у меня отменный.

Пока граф размышлял, Леонид сам сходил к бару, откупорил новую бутылку и наполнил бокалы.

– Прошу, – улыбнулся он одними губами.

– «Ваша Светлость», вам так идёт это занятие, ещё бы форму подходящую подобрать. Не хотите ко мне официантом?

Склодский сделал вид, что задумался, и любезно ответил.

– Я здесь, чтобы быть полезным, а не чтобы выбирать.

– Ха-ха-ха, как же меняет людей время, при дворе будут в восторге, когда расскажу о вас, – Кержапольский после круговых движений ладонью пригубил вино и ответил на мой вопрос. – Ротмистр Абросимов по поручению государя занят расширением «Чёрного-4». Думаете, почему в ваших услугах больше не нуждаются?

– Не знаю, просветите.

– Вы переоценили возможности божественной искры. Пусть мы не можем ей пользоваться, но нашли нечто другое, что успешно её заменит, – он победно смотрел на меня, ожидая реакции.

– Осмелюсь угадать, за этим стоит РГО?

– Нет, это опять вы, ха-ха, – небритое лицо графа растянулось от осознания всей иронии происходящего. – С вашей прошлой победы мы откопали под завалами разрушенной церкви посох – артефакт III поколения. Ничего необычного, только вот прошедшая через него магия убивает нежить, представляете? Святая магия, не иначе. У вас VI поколение, а тут III и спрашивается: зачем переплачивать за разницу? Чем дальше мы будем заходить, тем больше таких «подарков» встретим.

– И как успехи? – поинтересовался я. – Прошло около двух месяцев.

Вот тут я попал в цель. Ноздри Кержапольского перестали воодушевлённо раздуваться, а тон с восторженного упал до нейтральности.

– Мы избавились от пятерых некромантов и отодвинули границу ещё на пятьдесят километров. Рано или поздно посевные с деревнями закончатся, и мы доберёмся до настоящего города, а там… – он многозначительно замолчал, давая фантазии собеседников дорисовать этот триумф.

– Дай-то бог, Ваше Сиятельство, хорошие новости, – ответил я.

– Ой, да ладно вам кривить душой, вы бы и рады подсадить империю на свои услуги. Так всегда было с ведунами: хоть и полезные голубчики, но проблемы от них большие. Собственно, потому их и не стало.

– Разве я несу какую-то угрозу? – спросил я, рассматривая свой бокал. – Сколько помнится, ни разу ни о чём не попросил: это вы за мной бегаете. Если кто-то сможет избавиться от некромантов, что ж, я только порадуюсь. Экспедиции с разведчиками крадут моё время и приносят одни убытки, знаете ли.

Кержапольский неопределённо пожал плечами и допил угощение. Многое с его словами прояснилось, но не всё так однозначно. Заложенная во вратах точка Гольдштейна-Уварова перемещала людей в одно из самых безопасных мест чужого мира. Это означало, что город они нескоро увидят, и, кажется, призрачное понимание сего факта осознавалось руководством страны. Им нужен был результат, расширение арсенала святых посохов. Без него я им всё ещё нужен как подстраховка.

Граф юлил с арестом, боялся обострения. При открытой конфронтации от рук магов на вивернах погибнет большинство глипт, и тогда заказ императора сорвётся.

«Зачем ему так много? Четыре тысячи – это серьёзная сила».

– Я исполнитель чужой воли, а не самостоятельное лицо, Владимир. Вы производите впечатление здравомыслящего человека, но давайте не будем копаться в произошедшем, что у нас там дальше? Говорят, скоро первые бои начнутся, я бы посмотрел.

Мы встали, и я вежливо показал рукой на дверь.

– Вам незачем больше ютится в съëмном жилье. Прошу, будьте моим гостем.

– Леонид, голубчик, прихвати нам ту последнюю бутылочку, уж больно хороша, – щёлкнул пальцами Кержапольский, и первым вышел из комнаты.

Я обернулся к Склодскому, поблагодарить за то, что усмирил свою гордость, но тот в подбадриваниях не нуждался. Опытный интриган подмигнул мне, показывая полное понимание ситуации. Тем не менее в его глазах что-то такое застыло – окончательное решение. Он со светской улыбкой вынес смертный приговор подосланному вельможе.

В турнире участвовало больше сотни желающих. Чтобы не затягивать представление, мы вывели четыре пары дуэлянтов для параллельных боёв. Когда я привёл на трибуну замаскированного графа, бароны посмотрели на моего спутника с подозрением. Кержапольский сам сел по правую руку, что тоже не ускользнуло от внимания гостей.

– Начинаем! – крикнул он, развалившись в ложе.

Устроитель растерянно посмотрел на меня и получил кивок в ответ. Раздалась серия ударов по большому барабану, призывавшая зрителей обратить внимание на арену. Ведущий громко объявил имена первых бойцов и поспешно удалился. Протяжный звук горна оповестил о старте соревнования.

Зазвенела перестуками сталь мечей, и трибуны оживлённо закричали, подбадривая кандидатов. Солнце медленно уходило в закат, освещая раскинувшееся перед нами зрелище, но факелы на всякий случай уже горели, а также осветительные артефакты. Мы их подвесили на верёвках, протянутых от столба к столбу через всю арену.

Пошли первые выбывания и выступила новая восьмёрка бойцов.

– Сдаётся мне, что ты не рыцарь, а повар с кухни! Мечом махай – это тебе не ложка! Не турнир, а рынок бабушек с клюками! Всех в выгребную яму!

Граф оказался тем ещё ценителем и позволял себе излишнюю раскованность в выражении эмоций. А если попроще – в нём заиграл хмель. Пока напыщенные бароны изображали из себя невесть что, Кержапольский откровенно забавлялся, высмеивая претенциозность глубинки.

– Судья, засчитай ему три ретирады как поражение! Ну что это? Он пятится как заяц, – гость встал со своего места, сжал пальцы в колечко и поднёс ко рту, раздался громкий разбойничий свист.

Наконец, суета с параллельными выступлениями подошла к концу и на арену вышла знать. Каждый поединок проходил отдельно. Для них устроили особые условия и противников подобрали так, чтобы каждый хоть одного-двух, но победил. Я приложил к этому руку – незачем гостям уезжать с позором.

– Доспех дорогой, а боец – дешёвка, – сплюнул презрительно Кержапольский, когда бой закончился.

У него самого был ранг «B» мечника, кое-что соображал. На арене честь рода защищали сыновья, внуки, племянники и братья баронов. Главы же приехали сюда отдыхать. Очень быстро определился фаворит турнира.

– Ритм чувствует! Не машет, а танцует с железом! Кто это? – спросил меня граф, указывая мизинцем на заросшего воина с кучей шрамов на лице.

– А вы разве не узнали? – спросил я наигранно. – Это же Айнзидель, наш ландмейстер.

– А что с ним, он принял обет не мыться и не стричься? – нахмурился граф.

– Нет, он играет в тот же спектакль, что и вы. Хочет думать, что я не распознал его в свите отца, – ответил я ему чуть слышно, наклонившись вбок.

Кержапольский одобрительно крякнул и жестом подозвал Склодского.

– Кажется, мне надоело быть пьяным, давай-ка выведи всё, – велел он лекарю и откинулся в кресле.

Леонид зачем-то коснулся плеча гостя, хоть мог и на расстоянии провести процедуру. Я незаметно скосил на него глаза, но тот ничем не выдал своих намерений. Неужели порчу какую наслал?

Освежившись, Кержапольский несколько успокоился и в целом остался доволен турниром. В финал вышли два действительно достойных бойца: мастер Йоханнес Тальхоффер, державший школу фехтования в Ростове, и ландмейстер тевтонского ордена Конрад фон Айнзидель. Соотечественники подарили зрителям бурю эмоций, выложившись на полную.

В конце тяжелейшего поединка я на секунду заметил, как Йоханнес промедлил с атакой в спину ландмейстера, попавшись в электро-ловушку. Совсем слабую и незаметную зрителям, но оттого не менее действенную. Судорога свела руку мастера, и вскоре по ней ударил клинок соперника и выбил его на землю. Бой был окончен. Айнзидель победил.

Жульничество, но кому какое дело? Моя цель была выполнена – я увидел, к кому нужно подослать рекрутеров и потешил эго врагов. Вручив награду тевтонцу, я толкнул небольшую речь и пригласил отдельных гостей в тренировочный манеж на следующую закрытую часть веселья. Туда вход был только по приглашению. Пока дорогие гости перебирались на новое место, я отдал распоряжения своим помощникам, кого из проигравших участников попросить остаться.

– У вас прекрасная память, – похвалил Кержапольский, когда я без подготовки проговорил кучу имён простолюдинов и их приметы. – Только не понимаю, зачем вы так суетитесь на грани краха?

– Привычка, – ответил я, – не люблю сдаваться.

– Хм, – он смерил меня молчаливым взглядом и больше ничего не сказал по этому поводу.

Внутри манежа напитки и угощения стояли возле каждого зрительского места, к гостю прикреплялся слуга, готовый выполнить любое поручение. Анжей подрядил лучших официантов из ростовских ресторанов. Нас с Кержапольским, кстати, обслуживал тот самый метрдотель с пышными бакенбардами из «Империаля».

Я подал сигнал, чтобы выводили первую пару бойцов. С противоположных сторон герольды открыли настежь двери, и гости приникли вперёд к перилам, жадно ловя каждую деталь. В стихнувшем манеже отчётливо послышались тяжёлые шаги.

Из темноты вышла трёхметровая широкоплечая фигура камнекожего воина. Ближе к кистям у него проявлялись ярко-синие прожилки вен, их разветвлённая сеть пульсировала. Глаза и лицо полностью лишены эмоций.

Зрители поëжились несмотря на частые встречи с подобными созданиями в городе: на ярмарке, у крепостной стены, на пропускных пунктах и в других местах. Конкретно эти двое источали едва осязаемую угрозу. Они прошли через горнило сражений в Межмирье и были созданы убивать.

Сблизившись, глипты встали друг напротив друга, ожидая сигнал к бою. Драйзер их натаскал на зрелищное представление, показные мощные удары и поддельную свирепость. При этом доходчиво объяснил не бить по жизненно важным местам.

Когда началась тяжёлая сшибка, у всех перехватило дух – каменная кожа крошилась от жёстких кулаков, соперники рычали и с грохотом бросали друг друга на пол. Вот один оказался сверху и колошматит по голове, не давая сопернику и шанса на сопротивление. После потери сознания бой окончился и гостей прорвало – они почувствовали себя на трибунах Колизея.

Здесь не было черни, все свои, потому в выражениях и проявлениях эмоций больше не стеснялись. Вторая, третья и четвёртая пары глипт тоже показали хороший демонстративный бой, но вот пятая и последняя должна была стать апофеозом. Скрываемые до этого сапфировые лезвия пошли в ход.

Мы выставили Лёлика против откормленного специально для турнира сородича. По три с половиной метра оба, они превосходили в массе и размерах всех остальных, но двигались при этом грациозно и легко, что и пугало, и восхищало одновременно. Эти двое на голову выше всех остальных в воинском искусстве, лучшие из лучших.

Полетели первые искры от соприкосновения межмирового металла. Соперники ловко блокировали попытки друг друга добраться до кожи, но вот кулак Лёлика пробил плечо оппонента, вогнав до упора лезвия. Тёмная кровь пролилась на землю, бой и не думал останавливаться. Не обращая внимания на рану, глипт огрызнулся и тоже угодил по Лёлику – в грудь с правой стороны.

Ставки росли, магзвери кровожадно мутузили друг друга, нанося глубокие и поверхностные раны. Для стороннего наблюдателя, ничего не смыслящего в анатомии глипт, это о-го-го какое представление, столько дырок и кровищи! Но всё это «красивости» для посторонних. Глипты так никогда не дрались. Они обычно целили в слабое место – в голову, стараясь её сразу снести. Схватки насмерть заканчивались очень быстро.

Мышечный каркас и жир не позволяли добраться коротким сапфировым лезвиям до того же сердца, лёгких или печени – внутренние органы были надёжно спрятаны. Целитель легко залечит все полученные в корпус раны.

Лёлик повалил соперника мощным хуком в челюсть, и тот отключился. Поставив ногу на грудь поверженного, глипт поднял один кулак вверх, как его учили на тренировках. Жест, понятный людям.

– А что всё? Почему он его не убьёт? – обиженно, как ребёнок, спросил Кержапольский и повернулся ко мне. – Они же обычные выродки, пусть закончит начатое! Смерть! Смерть проигравшему! – заорал он, вскакивая со своего места и махая руками баронам.

Его призыв дошёл до них, и в этот раз гости разделили энтузиазм незнакомого аристократа.

– Смерть! Смерть! Смерть!

– Ха-ха! – аристократ показал палец вниз, играясь в римского патриция, этот жест тоже подхватили как заразу. – Вы колеблетесь? – уже тише спросил он меня, оборачиваясь назад.

– Этот воин принесёт для Его Величества отличное потомство…

– Жадина, вижу, что жадина, но ничего, я выручу вас, – подмигнул посланец и ловко сбежал вниз по ступенькам, по пути он забрал меч на стенде у входа на арену, а затем привлёк к себе внимание, размахивая руками. – Господа! Наш гостеприимный хозяин доверил эту честь мне, Антону Кержапольскому графу Костромскому!

Подойдя в центр, он посмотрел вверх на Лёлика, прижимавшего ладонь к кровоточащему плечу.

– Учись, как это надо делать.

Крутанув пару раз меч, он, посвистывая, дошёл до головы обездвиженного глипта.

– СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! СМЕРТЬ!

Антон подначивал толпу, требуя больше внимания. Затем демонстративно занял удобную стойку, замахнулся и вогнал в глазницу клинок. Не совсем ровно, потому что глипт внезапно разразился рыком и дёрнулся. Граф отскочил назад, отпустив рукоятку. Меч остался в глазнице монстра. Тот и не думал умирать.

На глазах всей собравшейся публики магзверь неестественно быстрым движением дотянулся цепкой рукой до графа и схватил его за голень. Послышался отчётливый хруст.

– ГОРОГО-ТО-ГОРГ! – изрыгнул проклятие глипт и как тряпичную куклу ударил Кержапольского об пол арены, потом ещё раз и ещё, выбивая дурь из наглого человечишки.

Вот глипт встал, поднял на вытянутой руке свою беспомощную жертву и оголил сапфировое лезвие, чтобы вспороть человека от паха до глотки, как какую-то курицу.

Должен сказать, я был бы рад увиденному, но смерть императорского посланника поставит крест на моём возвышении. Я увидел, как Гио накручивает каменную пулю, выцеливая обезумившего магзверя, но не решается выстрелить – боится по графу попасть.

Здоровенная рука глипта занеслась вверх, но так и не нанесла режущее движение. Смертельный импульс всë-таки дошёл до мозгов. Туша медленно повалилась назад и упала. В тишине раздавался плач какой-то женщины, никто не знал, жив ли Кержапольский или нет. В его сторону понеслось дистанционное лечение от Максима Юркова.

Спустя мгновение, граф привстал, опираясь на здоровенную руку глипта, и выпрямился. Пошатываясь, он продолжал впитывать целительную магию и прохромал вперёд.

– Вот это я понимаю праздник! ХА-ХА-ХА! Сдох, он сдох!!! – его пыльное лицо раскраснелось от возбуждения, а на лбу показалась набухшая венка.

Граф большим пальцем провёл по горлу и показал на поверженного глипта. Зажигать толпу он умел. С каждым шагом хромота проходила, и вскоре Антон вовсе пустился отделывать коленца вприсядку, показывая, что полностью здоров. Отвесив лёгкий поклон, он сорвал аплодисменты и покинул арену.

Я отыскал его позже у бочки с водой на улице. В окружении встревоженных девушек он стоял голый по пояс после умываний и держал полотенце на плече.

– О, Владимир, дорогой, что у нас там дальше по программе? Благодарю девочки за заботу, со мной, право, всё в порядке. Позвольте ваши пальчики, вот так, – он быстро облобызал руку какой-то грудастой баронской дочке, подмигнул ей и оставил смущённую в компании подружек.

– Я на какое-то время оставлю вас, – сказал я ему, держа под локоть, – подождите в тереме с другими гостями.

– А что такое? Нет, так не пойдёт, куда вы, туда и я, монсьёр, – шуточно ответил он.

– Мой отец зачем-то созвал всех ростовских переговорить. Так, провинциальные посиделки, не думаю, что вам будет интересно такое.

– А вы не думайте, Владимир, вы отведите меня туда, а я послушаю.

Кержапольский остановился и одел свежую рубашку, поданную подбежавшим расторопным метрдотелем из «Империаля». Где тот её достал так быстро и откуда вообще нарисовался непонятно, но хлеб свой не зря ел.

– Это, скорее всего, касается проданной земли Смольницких. Ну как хотите, будет скучно – я вас предупредил.

Мы отклонились от общего курса к праздничным столам, где угощались абсолютно все гости. Разносчики еды только и успевали подносить новые блюда и забирать грязные тарелки. Включилось артефакторное освещение. Собрание было в простой избе за дубовым столом.

– Ваше Сиятельство, – все почтительно встали.

– Не стоит, – отмахнулся Кержапольский и присел на лавочку у окна. – Вы тут решайте свои делишки, а я с краешку посижу, послушаю, – его появление стало для всех неожиданностью и внесло некоторую закрепощённость. – Обещаю, Москва ни во что вмешиваться не будет. Если только вы не собрались на неё напасть. Вы же не собрались? – угрожающе спросил он, обводя каждого суровым взглядом.

Бароны побледнели и затрясли щеками.

– Нет-нет, что вы…

– Да как можно…

– Да шучу я, шучу, какое там нападение? – рассмеялся он и между прочим добродушно добавил. – Мы ж от вас только мёртвые пустоши оставим.

Мой отец встал, держа в руках неизвестный документ с подписью и восковой печатью.

– Кхм, – очистив горло от першения, он взял слово. – Ничего страшного, сегодняшний вопрос Москвы не касается. Наш многоуважаемый сюзерен недалече вернулся с переговоров из Венеции и изъявил желание через меня донести волю всему графству, – старший Черноярский легонько потряс листком бумаги. – Доношу. Его Сиятельство долго терпел неуважение от соседа нашего, Белховичского графства. Не найдя компромисса по ряду ключевых вопросов, Павел Викторович собирает нас, преданных вассалов, в поход и объявляет роду Абросимовых войну.