Текст книги "Феодал. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8
Брошенный умирать

6 дней назад.

Потап прятался в своей коробке за плечами у глипта и пытался совладать со страхом. Впереди поднималась исполинская нога маммотума-вожака, грозя превратить в лепёшку. С неё комьями опадал снег, а всё тело пробирало от вибраций вдоха и выдоха этого древнего существа. По бокам рассредоточились остальные глипты, а на острие бежал Черноярский и направлял всех. Как ему может быть не страшно?

Нога топнула, и почти все каменные перевозчики подпрыгнули на ходу и вновь приземлились. Позади кровожадно дышали в спину пятиметровые йети, жаждущие отомстить чужакам за вторжение на их земли и пастбища. Потап понимал, что у тех было право злиться, это их дом, но ещё недостаточно выжил из ума, чтобы поднять лапки и согласиться умереть. Нет, свою жизнь он хотел потратить в удовольствиях и беззаботности.

Передовой отряд глипт, что прокладывал колею, столкнулся с яростным сопротивлением маммотумов. Новиков видел, как в их фланг врезался другой матёрый самец гигантских слонов и сразу убил почти десяток. После этого авангард рассы́пался, каждый стал сам за себя. Недолгое сопротивление Мефодия и его меткие броски вывели из строя восьмерых йети, но это капля в море.

Потап одной рукой держался за ремни, а вторую потянул к луку. Надо зарядить стрелу. Вот они в колчанах у бортиков.

«Отпусти ремень и возьми её», – сказал он себе, но только ещё сильнее вцепился, чтобы не вылететь.

Пока он в нерешительности принимал решение, момент был упущен. Сглотнув, он поднял голову вверх и, затаив дыхание, заметил, как на них опускается удар ворсинчатого грязно-серого хобота. Это проблема. Это большая проблема!

Кажется, его мысль передалась всем глиптам, потому что неожиданно их группа сильно ускорилась. Потап молился успеть проскочить между ног вожака и с ужасом увидел, как глипт Владимира сместился вправо, но менять курс было поздно.

Успели.

Хобот отправил в воздух десяток йети. Вне сомнения, они были мертвы ещё до приземления. Думать о преследователях больше не имело смысла, и Новиков выглянул из-за плеча своего переносчика и запечатлел, как давят впередиидущих глипт – они сами безрассудно бросались на маммотумов, чтобы те отвлеклись на них, а группа с людьми проскочила.

«Они жертвуют собой! Но… Но Владимир не давал такого приказа…» – задумался на секунду Потап и промчался дальше, наблюдая, как древнее существо яростно топчет трёхметрового камнекожего, упуская из виду других чужаков. Глипт сопротивлялся до последнего. Даже когда ему отдавило половину тела, он умудрился вцепиться в поднимающуюся ногу и нанести пару ударов сапфировым лезвием. Всё, чтобы погибнуть как настоящий воин во имя своего Вождя.

У Потапа сжалось сердце, и он на ходу вытер глаза рукавом. Это было ошибкой, а может, и спасением. Его качнуло на повороте влево. Транспортный глипт прокатился по льду, что был под снегом, и попытался удержать равновесие, размахивая руками.

«Это нехорошо…» – мельком подумал Новиков, но в тот же миг из-за спины глипта вылез бивень и едва не распорол ему брюхо. – «Что⁈»

Толчок назад выкинул тело Потапа из транспортного гнезда. Всё так быстро замельтешило, что захотелось сжаться как ребëнок, но Нобу всегда ему говорил: нельзя никогда закрывать глаза во время фехтования. Ты должен внимательно следить за своим врагом, встречать опасность осознанно.

Новиков заставил себя смотреть. Адреналин тоже в этом помог. После кувырка в воздухе, когда небо сменилось землëй, он выцепил взглядом свою люльку, убитого глипта, повисшего на чуть изогнутом бивне, и семиметрового детёныша маммотума. Рука выпросталась вперёд и из неё молниеносно поползла извивающаяся лиана. Она высосала все магические силы из Потапа, но спасла ему жизнь – зацепилась за бивень.

Вместо того чтобы упасть под ноги стаду и быть раздавленным подобно навозному жуку, он полетел полукругом в сторону психовавшего шерстяного «малыша». Дело в том, что глипт не слез с бивня, а полностью опустился до уровня рта и так и повис, жутко истекая кровью. Её вкус нервировал маммотума, привыкшего есть растительную пищу.

Потап понимал, что у него только один шанс на приземление – руки слабы и не выдержат второго круга. Это на детской карусели весело крутиться на верёвке вокруг столба, а здесь он с лёгкостью мог врезаться в пробегающего мимо другого маммотума.

Сложно было заставить себя отпустить руки, но Потап смог. Мы все ценим свою бренную оболочку и не хотим её лишний раз повредить, но здесь это надо было сделать осознанно, и Потап сделал. Приземление оказалось не из лёгких. На одну ногу. Она тут же предательски подвихнулась, а затем Новиков так ударился в спину детёныша, что выбило весь дух.

«Плохой из меня акробат», – выдавил он из себя мысль, ловя ртом воздух и судорожно цепляясь руками за мотки шерсти.

Глаза заслезились, и почти сразу мороз щипком сжал кожу в этих местах.

«Не упасть. Главное – не упасть», – монотонно пульсировала в голове мысль, и она вытеснила собой всё.

Неинтересно было, кто кого убивает, кто ведёт и что делать. Сейчас задача проста – удержаться на спине без лишних движений. Не дай бог, кто заметит его. Потап пришёл в себя во время боевого клича вожака маммотумов. Чуть не подпрыгнул от испуга. Всё стадо обезумело и поддержало трубный воинственный призыв, а затем сорвалось в наступление.

Под шумок Потап накрыл себя длинными пучками шерсти, забился в них, как блоха. Только голову чуть высунул, чтобы наблюдать, что творится справа и слева. Впереди, ясное дело, этому мешала массивная голова магзверя. Детёныш сопел, плевался, но тоже бежал за взрослыми, но в какой-то момент отстал и испуганно затрубил.

Никто ему не ответил. Почему-то не сработал даже материнский инстинкт. В конце концов, дитя снежных равнин остановилось и попыталось снять застрявшего глипта. Задачка не из простых. Потап умолял всех богов вразумить эту несчастную тварь, потому как его руки затекли от постоянных попыток удержаться на спине.

Семиметровый «слонёнок» зафыркал, остановился и прилёг устало на снег, растопырив ноги в стороны.

«Ура, ура…» – радоваться на полную не было сил.

Потап чуть приподнял голову и увидел, как вдалеке встают на дыбы шерстистые исполины, как они вспахивают яростно землю бивнями, снося на своём пути куполообразные постройки, как валятся на спину и перекатом давят многотысячное племя йети. Это даже битвой сложно называть. Доминация. Истребление. Казалось бы, неповоротливые существа, а скакали вполне резво. Да так, что вибрации от их прыжков добирались и досюда.

Детёныш отдохнул и побрёл к своим. Когда поравнялся со стадом, те уже заканчивали свою экзекуцию и потихоньку приходили в себя. Вожак удивлённо рассматривал свою стопу и застыл в этой позе минут на пять, очевидно думая, что делать дальше. Наконец, он её опустил и протрубил.

«Уходим!»

Потап сам удивился, как отчётливо он понял этот сигнал, будто кто-то вложил ему словарь в голову, но потом опять убрал. Похрюкивания и кряхтения слились в одну массу бессвязных звуков. Чёрт бы с ними, второй фатальной проблемой для Потапа стала мамаша детёныша, сунувшая в его сторону хобот.

Сейчас был момент, когда всё могло закончиться на месте. Чувствительный хобот втягивал в себя воздух, исследуя тело малыша, и задержался прямо над Новиковым. Бедняга даже перестал дышать и забыл о боли в стопе. Капелька пота лизнула лоб, и вскоре ворсинчатая штуковина переместилась к голове «слонёнка».

Огромное количество мышц в хоботе позволяли его использовать для десятков разных функций, но дело в том, что почти прямые бивни с небольшим изгибом мешали матери убрать висящего глипта. Она пробовала втягивать воздух в себя, но вес мертвеца был порядка четырëхста килограмм – тут без вариантов.

Как раз таки из-за формы молодых бивней и опасения сломать их самка не могла подобраться к помехе. Она кололась о зубы детёныша, нервничала и, как наседка со всех сторон пыталась подобраться, подцепить, помочь. «Слонёнок» жалобно трубил, но даже его слабый хобот вскоре повис плетью, не в силах стянуть проклятый груз.

Поступил сигнал покинуть город йети, и мать подтолкнула в зад расстроенного сына. Тому ничего не оставалось делать, как побежать со всеми. Темп взяли средний, чтобы передвигаться всем вместе.

Потап выдохнул с облегчением, когда эти злоключения закончились, но потом отметил с удивлением, как быстро они отдаляются. Через полчаса стоянку было не видно. Построение стада не позволяло ему слезть с маммотума, потому что молодняк шёл в центре, охраняемый со всех сторон. Стоит спуститься, как его воспримут за угрозу и уничтожат. Эти магзвери оберегали своих детёнышей.

«Чёрт, пахнет неприятностями».

Даже если он слезет во время следующей стоянки, чтобы сбежать, то будет всё равно поздно – люди Черноярского не пойдут так далеко. Это опасно. Не умрёт от холода, так набредёт на йети. Да и куда он пойдёт с такой ногой? Потап незаметно ощупал стопу и поморщился – вывих. Со временем заживёт сама, но нужен покой.

Таким образом, Новикову ничего не оставалось, как смириться с судьбой. По крайней мере, на время миграции.

«Лучше держаться стада, оно защитит».

Шерсть зверя удивительным образом согревала. Он не чувствовал холода, пока был в ней укутан.

«Хоть в чём-то повезло».

Монотонный марш маммотумов сморил его в сон. Проснулся он от заурчавшего живота. Стадо и не думало останавливаться. Что ж, придётся потерпеть. Легко сказать. Если бы Потап знал, что следующие три дня повторятся без изменений, то не был бы так оптимистично настроен. Голод кусал, голод затуманивал разум, подсовывал образы пищи, раззадоривал.

Благо с собой была фляга с водой. Он её берёг и только смачивал губы. Единственным развлечением во время пути были попытки понять язык мохнатых существ. Иногда Потап слышал признаки усталости у соседних малышей, или в задних рядах предупредительный рокот, когда стаду угрожала опасность или кто-то заметил йети.

Мучения прекратились, когда Вожак остановился, посмотрел в разные стороны и топнул ногой, мол, здесь и остановимся.

«Вот это прогулка», – вяло подумал Новиков.

Проблема с глиптом приобрела новый характер. Воняющая туша подмёрзла и теперь ещё и лёд мешал её убрать. Из-за слюней и соплей детёныша, она плотней сцепилась с бивнем. Потап чувствовал, как напряжена и устала шея «слонёнка». Весь этот переход она несла лишнюю нагрузку и ныла.

Из-за этого магзверь не пошёл со всеми питаться, а прилёг, подоткнув под себя ноги и с облегчением опустив голову на землю. Пока его сверстники ели, он жмурил глаза и прерывисто дышал.

«Погоди… Так мамаша меня не учуяла, получается, из-за мертвеца! А ведь и точно – его запах перебил мой».

Потап сглотнул и посмотрел на безжизненное тело транспортного глипта. Когда он замёрзнет окончательно, запах исчезнет, и тогда другие маммотумы распознают чужака.

Жалко, конечно, магзверя, но голод сейчас диктовал немного другие мысли – в люльке совершенно точно были припасы! А также стяжень, лекарства и порошок для костра. Свои личные запасы шариков Потап в панике съел ещё после первых сражений – у него из ушей пошла кровь после артиллерийского залпа. Как назло, оказался рядом с расчётом и не открыл рот.

«Как бы до него добраться незаметно?»

Глаза жадно изучали коробку. Почти всё оружие с неё слетело, но один топор остался. Топор. Это уже что-то. Также у него был с собой короткий меч и перчатка-линза. С таким набором чисто теоретически можно побороться за жизнь…

«Нет, я не воин, кого я обманываю?»

Ни сил, ни навыков – дохлая затея. На снежных равнинах он даже убежище себе не сможет выкопать, а его бесполезная магия без контакта с почвой и растениями закончится от пары использований.

«Бесполезная ли?»

Новиков заставил себя отвернуться от манящей люльки и понаблюдал, что делают другие детёныши. Старая, опытная самка вспорола слой вечной мерзлоты бивнем, сделала небольшое усилие, проталкивая его ещё глубже, и пошла плугом, оставляя за собой борозду. Радостные семиметровые «малыши» тут же столпились у края и запустили вглубь свои хоботы.

«Они что землю едят?» – не понимал Потап, потому что складывалось впечатление, что да – они чавкали грязью, да так аппетитно, что желудок стянуло в ответ.

Рядом с прилёгшим «слонёнком» мать насыпала горсть, чтобы он тоже поел, но тот не хотел. Хобот маммотума потолкал вбок сына, но это не произвело никакого действия. Весь оставшийся день стадо провело за трапезой. Они ели, и ели, и ели, пока сумерки вокруг не сгустились. Солнце зашло, и наступила тьма. От тел шёл пар. Довольные магзвери располагались на ночлежку, кучкуясь друг с другом, только вокруг прокажённого «слонёнка» никого не было. Звериным чутьём окружающие понимали – это больная особь и её надо опасаться.

Неожиданной проблемой стали большие кучи испражнений. Одна из них с громким чавканьем упала рядом и растеклась, отдавая паром. Спасибо шерстяной мамаше за это. Через час вся гадость замёрзнет и останется напоминанием стоянки маммотумов.

Для другого это событие могло быть неприятным, но Потап словил откровение: вот оно его спасение! Конечно, спорно, но… Жить, блин, хочется. Эта штука даст ему материнский запах.

«Ого, да у него жар!» – руки мага почувствовали, как нагрелась кожа, детёныш спал, но сон его был беспокойным.

«Была не была».

Потап встал, подволачивая ногу, и пока огромная какашка не замёрзла, сиганул в неё. Последней его мыслью перед погружением было: «Я никому об этом никогда не расскажу».

Увязнув с головой, он в панике ощутил, что консистенция то густая, как верхний слой болота, а ещё она постепенно твердела. Погибнуть вот так внутри чьей-то лепёшки – это перебор. Потап замельтешил руками и ногами, выбираясь наружу. Благо он приземлился с краю и вскоре вылез из ароматного плена.

Вытерев руки о снег и очистив лицо, он достал из-за пазухи платок и помог им себе. После насмешки над актом гигиены он осмотрелся. Никто ничего не заметил.

Слабость маммотумов – ночное время. Они могли только слушать или чуять запахи. Так как Потап был в центре стада, тут и там раздавалось урчание, сопение, почёсывание, махание хвостом, чавканье и прочие постоянные звуки. Вычленить среди них маленького человечка – это задача со звёздочкой.

Новиков прошмыгнул к трупу глипта и аккуратно достал оттуда закреплённые ремнями сумки, топор перекочевал за пояс, также на дне осталась парочка стрел. Их он тоже забрал – лишними не будут. В условия дефицита снежной пустыни любой кусок дерева или железа – это подарок судьбы.

Немедленно достав из сумки еду, он вцепился зубами в пеммикан, ощутив рыбный вкус. Не самая лучшая пища после голодовки, но тут всё не для слабых желудков. Заставив себя не обжираться, а экономить запасы, Потап закончил приём пищи куском мёда в сотах.

Ощущая, что начинает замерзать, он повесил сумки на плечи и с вылеченной ногой без проблем забрался на лихорадящего детёныша. Там на спине холод прекратился, но запах… О нём лучше тактично умолчать. Каким-то образом Потап умудрился уснуть.

Весь следующий день стадо продолжало жрать. С их-то массой это единственный выход из ситуации. Живёшь, чтобы есть. Суровая природа Межмирья.

«Слонёнку» становилось всё хуже. Он весь день не поднимался и к еде не притрагивался, тратя энергию на борьбу с заразой. Всё, что смогла для него сделать мать – это вырыть отдельную ото всех борозду и насыпать рядом земли.

Ночью Потап опять спустился на разведку. Его интересовала земля с профессиональной точки зрения. Что же в ней такого и почему лохматые магзвери поедают еë тоннами?

Спустившись в борозду, он присел и топором обнажил промёрзший кусочек. Из-за хорошей лунной погоды он смог внимательно рассмотреть комья.

«Что это за сероватые штуки?»

Потап достал перчатку-линзу и произвёл пару манипуляций, чтобы подтолкнуть жизнь к росту. Ничего необычного, простейшее заклинание стихии растений. В обычных условиях оно пробивало в почве росток, но тут… Что-то ненормальное! Серые нити набухли за секунды, как губка, впитывая в себя живительную магию.

Появились толстые ножки, а потом вширь поползли шляпки, достигнув метрового размера. Да это грибы! А серые нити – мицелий! Маммотумы каким-то образом находили мицеллиальные поля и подъедали их. Вот почему они не останавливались так долго – не было источника пропитания.

Шляпки холодолюбивого гриба стелились, а не росли вверх. Вес достиг порядка тридцати килограмм, продолжая увеличиваться, и всё это за кроху магической энергии. Потап потащил один из них к своему больному маммотуму и оставил перед носом, когда масса шляпки перевалила за семьдесят килограмм.

«Не, эти я не дотащу», – покачал головой Новиков, увидев несколько десятков таких же слоновьих десертов, оставленных на краю ямы.

Разгадка оказалась проста: гиганты «просеивают» в желудке землю, впитывая полезные вещества и витамины. За неимением травы и полноценных растений подобная тактика добычи пропитания позволяла стаду выжить.

Наутро мои «гостинцы» с завидным аппетитом схрумкали другие молодые особи. Их хоботы жадно шебуршали вдоль ямы, пытаясь найти побольше вкуснятинки, но на этом их пир и закончился. Мой же подопечный впервые за долгое время поел. Достался ему мизер, но Потап дал себе обещание накормить бедолагу следующей ночью.

Чего, к сожалению, не случилось. Вожак ни с того ни с сего дал приказ уходить.

«Как? Почему? Здесь же ещё столько еды? Куда вы все торопитесь?»

Только он подумал, что понял логику этих существ, как они её безжалостно растоптали. Детёныш не встал. Мать какое-то время потолкала его хоботом, попыталась тащить, но это был скорее «подросток», а не какой-то там младенец, так что сил ей не хватило.

«Прости», – опять трубный звук превратился в реплику.

Самка маммотума насыпала больному сыну побольше съедобной земли и припустила за стадом. Она не имела права погибать, могла родить другого.

После всего произошедшего открывалось два пути. Остаться здесь и ждать спасения, что маловероятно – навскидку тысяча километров позади. К тому же йети не дремлют – вместе с детёнышем слопают и его.

Второй путь – поставить на ноги этого бедолагу. Да, трупный яд уже попал в его организм, но эти махины выживали в столь суровых условиях, что какая-то там зараза навряд ли способна быстро их свалить. Особенно с таким развитым пищеварением.

Новиков спрыгнул и взял в руку горсть земли.

– Эй, просыпайся! – сказал он вслух и похлопал ладонью по хоботу. – Ай-яй! – неожиданно эта штука схватила его за ногу и подняла в воздух.

Хобот опускался и поднимался, маммотум тяжело дышал. В голове Потапа знакомо щёлкнуло, и он, приложив руку к носу, издал трубный звук.

– Отпусти.

От удивления детёныш так и поступил. При падении толмач чуть не сломал себе шею.

– Чужак. Чужак. Чужак, – повторял маммотум, выдавливая из себя слова.

– Друг! – ответил ему Новиков и показал на себя пальцем. – Ешь.

Заклинание накрыло перед собеседником шведский стол из сотни аппетитных грибочков. Аппетитных и здоровенных.

– Ешь, пока не остыли, а потом я сниму с тебя это, – ткнул он пальцем в бивень.

Канал общения ещё держался.

– Я не смог. Ничто не сможет.

– Неправда.

– Лысый чужак. Не враг.

Маммотум больше не мог говорить и потратил силы на поедание вкусных шляпок грибов. Когда он закончил, опустил голову на заснеженную землю.

– Не двигайся, – приказал ему Потап, подходя с топором.

Глаз детёныша приоткрылся и снова закрылся. Человек приступил к работе. Сначала был разбит вокруг раны лёд. Потом, стараясь не задеть бивень, Новиков расширял рану, руки постоянно мёрзли. Он бросал всё, прикладывал их к шерсти и отогревал. Затем опять размахивал топором.

Раньше он никогда этим не занимался. Ладони быстро стёрлись, разбухнув мокнущими мозолями, и вскоре порвались, но останавливаться нельзя было. Камень по чуть-чуть поддавался. Пробить с внешней стороны – нереально. Кожа глипт толстая и сил не хватит, поэтому он «ковырял», идя от бивня.

Плохие новости – он смог только треть отколупать и руки уже тряслись и не могли удерживать деревянное топорище. Хорошие новости – частично своей цели он добился.

Рана стала широкой, и труп при должном усилии снять можно. Будь здесь Мефодий, он бы поплевал на руки, да так бы и вытащил, а для Владимира эта ситуация и вовсе не проблема. С его то артефаторным мечом.

«Артефакторным…»

Потап полез в карман за перчаткой. Он же сейчас полон магических сил! Если мицелий чуть изменить под свои нужды, то это может сработать.

Подойдя к горке земли, наваленной матерью маммотума, он коснулся её рукой в перчатке-линзе и застыл, выстраивая нужные последовательности и образы. Мицелий вместо трансформации в грибы так и остался сетью, но увеличенной в масштабе!

Настолько, что сотни серых канатов потянулись в сторону бивня. Они обвили каменное тело, переместили точку опоры поближе и вытолкнули глипта прочь.

Рост продолжился, и вскоре эта дрянь поползла по полям дальше и дальше, стелясь по земле непроходимыми кустами. Механизм использования каждой крохи энергии, еë запасания и медленной переработки формировался тысячелетиями. В вечной мерзлоте по-другому не выжить.

Только вот через день вся эта система умрёт. Замёрзнет.

Новиков отправился греться и тоже уснул. В течение следующей недели он откармливал своего нового друга и успешно общался с ним, рассказывая о себе и демонстрируя магические умения. Это убрало оставшееся недоверие, а когда здоровье маммотума окончательно поправилось, они снялись со стоянки.

Потап набрал в сумку питательной земли, чтобы подкармливать подопечного в пути, и они отправились по следам ушедшего стада.

– А куда твои братья так спешат? – поинтересовался толмач, усевшись на голову спутнику.

Он был бодр, свеж, чист и обстиран.

– На зелёную сторону.