Текст книги "Феодал. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6
Атланты снежного мира

Четвёртый динамический параметр? Да уж, система, оставленная Аластором, не переставала удивлять своим многообразием. Сколько ещё мне предстоит о ней узнать? У некоторых подчинëнных я до сих пор не мог различить параметры, скрытые знаками вопросиков. Часто на такие натыкался в Ростове – это стало привычным явлением. Как бы намёком, что мир огромен и всю его многогранность объять невозможно, но я обязан попытаться. Даже если на это уйдёт вся жизнь.

Нобу (95/100), Мефодий (93/100), Склодский (91/100), Потап (34/100) – такие значения боевого духа были у ребят из основного отряда. Что касается, воспитанников Щукина, то там в среднем оно равнялось пятидесяти, у самого мага воды (73/100). Всё это с учётом недавних изменений и победы. Значит, в спокойное время эти показатели гораздо ниже – здесь придётся поработать.

Потап Новиков не вызывал у меня никаких опасений – всем давно было известно, что ему не нравится сама идея истребления чужих видов ради наживы. Его чувствительная привязчивая натура каждый день вступала в конфликт с действительностью. Он далеко не дурак и понимал, почему так всё происходит, но ничего не мог с собой поделать.

Даже сделка с продажей глипт, далеко не редких существ, оказалась для него сложной. Из-за этого он перестал знакомиться с новыми особями, чтобы не знать их имён при расставании. Как «воспитатель» толмач вмешивался редко и только в запущенных случаях, остальное делало раскрутившееся колесо обучающего процесса. Сообщество камнекожих регулировало само себя.

– Соберите всю добычу. Потап, найди и запомни место – мы закопаем все бёдра и пойдём дальше налегке, задачу понял?

– Ага, – кивнул звериный толмач и отошёл от трупа йети, вытирая измазанную чем-то руку о штанину.

В общей сложности мы добыли двести костей, включая четыре массивные от вожаков – за эти образцы я потребую отдельной платы, либо как за троих йети. Дневную норму от спецзаказа мы выполнили, но останавливаться на достигнутом я не собирался – ночь наступит где-то часов через шесть, так что у нас есть время на разведку, пока шерстяные твари не опомнились.

«Одним глазком глянем, ввязываться ни во что не будем».

Чем глубже мы забирались, тем больше защитников выставит племя. Поговаривали, что оно в этом году слишком близко подобралось к стоянке людей – это отличный шанс посмотреть издалека на их поселение. За такие сведения РГО отвалит ещё больше денежек, ведь им так и не удалось застать снежных кочевников врасплох, даже имея поддержку с воздуха от виверн!

Информация в Межмирье дорого стоила, а экономика феода пока держалась на одних внешних вливаниях. С каждым днём средств требовалось всё больше. Сейчас очень сложный период, приносящий постоянные убытки, но так будет не всегда. Город, деревни и даже хутора заработают самостоятельно – им просто нужен хороший денежный пинок.

А пока всё раскручивается, я должен кидать в эту бездонную печь сотни и сотни тысяч рублей, если не миллионы. Не только поддерживать, но и раздувать мощное пламя развития. На мне серьёзная ответственность за людей, за их семьи, я не могу всех подвести. Это значит надо хвататься за любую эфемерную возможность подзаработать во благо баронства.

Мы выкопали полноценную землянку, пробившись сквозь замёрзший грунт, и сложили в неё обмотанные в мешковину трофеи. Заберём их на обратном пути. Глипты вместе с нами перекусили концентратами из каши Лукичной – для такого дела она придумала питательные брикеты.

В них было всё, что любят камнекожие: большое количество белков с жирами и прочими питательными элементами. Их еда внешне напоминала топлёное сало, но на вкус дичайшая мерзость. Мефодий как-то попробовал – плевался полдня на радость хихикающему Инею.

В экспедициях носить повсюду бидоны с кашей накладно, так что такая твёрдая форма пищи для глипт стала спасением. Зинаида выручила нас своей смекалкой. Посмотрим, что у неё получится с освоением новых межмировых ингредиентов. Ейчиков теперь напрямую с ней работал и брался покупать всё что угодно для нашего любимого шамана. Я дал карт-бланш в трате средств на такое правое дело.

Наспех перекусив, мы снялись со стоянки. Поля шли за полями, сменяясь иногда возвышенностями и низинами. В каком-то роде я даже благодарил погоду за такую хмарь. Будь сейчас солнце, все бы бесконечно щурились от блестящего снега. Надо понимать, что сами мы южане и не привыкли к таким морозам: спасали артефакты и дорогая экипировка.

После трёх часов скитаний я уже хотел поворачивать обратно к схрону костей, но Склодский разглядел вдали какие-то фигуры.

– Что там, йети? – спросил оживившийся Мефодий.

Ему не терпелось поквитаться с японцем и тоже уложить вожака: даже Лёлик с Щукиным убили своего, а он получается в отстающих? Нет, так дело не пойдёт…

– Секунду, – Леонид сощурился, пытаясь выжать магией из своего зрения максимум, на голову село сразу пять зелёных пчёл-элементалей. – Нет, это не йети, – уверенно произнёс он и развеял заклинание.

– Ну хватит сиськи мять, что там? – возмущённо пробасил берсерк.

– С такого расстояния их не увидишь. Выходит, те существа огромные, гораздо больше наших мохнатых друзей.

– Это маммотумы, – сказал Потап. – Что-то вроде земных слонов.

– Сходим глянем? – простецки спросил Мефодий, но в глазах читался явный посыл завалить сильнейшего маммотума.

– Давайте попробуем, – согласился я, с расчётом на то, что мы увидим и погонщиков-йети, ведь это в их природе – следовать за стадами, дающими им пропитание.

Чем ближе мы подходили, тем явственней становилась разница в росте. Да это были колоссы! С расстояния пяти тысяч шагов самая большая особь выглядела со спичечный коробок, но это обманчивое представление. Я быстро посчитал в уме, каков на самом деле рост шерстяной махины, и покрылся мурашками. Тридцать метров!

Этот монстр при желании пробьёт своей массой любую крепостную стену. Другие его сородичи были на треть меньше, но тоже внушали трепет. Стадо насчитывало не меньше пятидесяти голов. Не знаю, видно отсюда нас или нет, но сигнала тревоги чудища не подавали и продолжали заниматься, чем и раньше – вспарывали землю бивнями.

Вечная мерзлота под таким напором трескалась, как тонкая корочка льда. Голова маммотума поднималась и в стороны летели комья выкопанной земли. Что они там в ней ели непонятно, но штука эта явно нажористая. Вон как вымахали.

– Как поступим, Ваше благородие? – поинтересовался Щукин, пытаясь сохранить хладнокровие.

Он здраво оценивал наши силы. Соваться в бой с этими существами – путь в один конец. Я оглянулся на хмурых новобранцев, никто не возмущался и не жаловался. Это достойно похвалы.

– Подойдëм поближе, просто понаблюдаем, – после этих слов многие выдохнули.

Дорога стала повеселей. Глипты дотащили людей до крайней точки, после которой вожак маммотумов повернул голову и вздел свой хобот к небу. По всей долине пробежался предостерегающий хрюкающий звук. До стада оставался примерно километр. Я подал знак остановиться.

– Ай да красавцы, – одобрительно выдохнул Склодский.

Размеры этого мира превосходят наш. Природа бескрайних снежных полей породила воистину необычных созданий. Мы чувствовали каждый их шаг, отдававший вибрацией по поверхности земли, а когда от бивней трескался лëд, хотелось вжать голову в плечи. Повезло, что эти существа травоядные.

Вожак посматривал на нас небрежно, как на случайно залетевших к нему в гости мошек. Тела маммотумов были покрыты рыжевато-коричневой длинной шерстью. У многих она была спутана в колтуны или с прилипшими гроздьями обледеневшего снега. Как ëлка с блестящими украшениями-шарами.

Из пасти во время жевания в воздух выбрасывалось облако пара и постепенно растворялось. Детëныши прятались за родителями внутри стада и неуклюже подбегали к вырытым ямам, чтобы засунуть туда ворсистый хобот и покормиться. Их бивни пока недостаточно выросли и изогнулись, больше напоминая острые копья.

Пока новобранцы прикидывали, как эту тушу завалить, и спрашивали Склодского, по плечу ли ему такая задачка, я всматривался в другую сторону. Туда, где в паре километров раскинулась стоянка йети. Шарообразные дома были похожи на вздувшиеся пузыри снега, тысячи пузырей.

– Надо уходить отсюда, – сказал я, прерывая бесполезные рассуждения.

Численность врага превысила все допустимые предположения. Мы справимся только с тремя, в крайнем случае с четырьмя сотнями, и то на свежую голову. Сейчас наши маги поистратили свой запас, а воины устали от длительных переходов.

Я подметил для себя, что надо: структуру «города», тот факт, что дети йети носили куски шкур маммотумов, не в состоянии согреться сами, а также ледяной шпиль, возвышавшийся над всем поселением – явно культ.

РГО не были в курсе этой социальной составляющей, они строили теории о некоей «стайности» данного вида. Ведь всё просто: есть подчинённые, есть вожак и суровые условия, когда вы не можете прожить друг без друга, но наличие неких богов ломало всю конструкцию. Это уже признак цивилизации, некоей культуры.

– Ашур-Киппат, – прошептал я себе под нос.

– Что? – переспросил раскачивавшийся в «коробке» Склодский.

– Я думаю, это религиозное изречение перед смертью, что-то вроде прощания.

– А что скажет наш головастик? – поинтересовался Леонид, кивая Потапу.

Толмач сморщился, но язвить прилюдно не стал, в его лице в отличие от остальных проскакивала тревога.

– Вполне возможно, Владимир, прикажи ускориться – нам нужно срочно убираться отсюда.

У меня тоже были какие-то странные предчувствия последние минут двадцать. Здешнее солнце почти коснулось горизонта, и скоро наступит непроглядная тьма. Это не помешает нам ориентироваться, но врагов настолько много, что опасно разбивать лагерь в такой близости от них. Я даже подумывал о продолжении похода ночью, обратно к колонии, наплевав на морозы и будущую метель.

– Йети! – выкрикнул новобранец, первый заметивший поднявшийся снег впереди нас.

Из засады вылез пятиметровый вожак, отряхнулся как собака и издал угрожающий рык в сторону вторгшихся в их владения людишек. Снежная долина пошла волнами, и один за другим оттуда повылезали такие же мускулистые высокие твари, как и он. Это был отборный отряд из вожаков, больше ста штук. Поджидали нас.

Слева поселение йети, впереди смертоносный враг, а сзади стадо насторожившихся маммотумов. Единственный свободный путь – уйти направо, в никуда. Глипты хоть и выносливые, но уступали в скорости йети. Нас загонят как дичь и поквитаются за уничтоженных сородичей.

– Внимание расчётам! Оставить весь груз: пушки, ядра – всё, что мешает бежать! Бросайте щиты! – раздавал я приказы, пока остальные остолбенели от неожиданности. – Внимание! Курс на маммотумов! Побежим сквозь стадо!

Это была единственная возможность спастись. В снег полетело всё, что я сказал. Воинство суровых йети, накричавшись, кинулось к нам. Глипты подняли за собой шлейф снега, когда рванули что есть мочи. Впереди мы пустили каменюк-воинов, они протаптывали транспортникам колею, чтобы тем легче было поспевать – всё-таки несли на себе груз. Я достал лук, стрелу и кое-как в этой трясучке выстрелил во врага. Промазал. Потом зарядил вторую, третью, на четвёртой попал.

– Я СТОЛЬКО НЕ ПРОСИЛ! ПО ОДНОМУ, БЛОХАСТЫЕ! – прогремел бас Мефодия, и в воздухе угрожающие просвистел метательный топор.

Пущенный рукой богатыря, он развил такую скорость, что пробил череп вожаку, заставив голову раскрыться пополам, как грецкий орех.

– ХА-ХА-ХА!

Берсерк воодушевился и взял следующий снаряд. В его руках любая штука превращалась орудие смерти. Когда он потратил оставшиеся три топора, убив ещё одного вожака и покалечив двоих, к нему поближе подбежал Нобу и передал свои.

– ПРОДОЛЖАЕМ ВЕСЕЛЬЕ, ПХА-ХА-ХА!

Этот километр показался мне самым странным, что было в моей жизни. Гонка на выживание могла закончиться намного раньше, если бы не внушительная физическая сила Мефодия. Потап и Склодский также передали свои топоры берсерку. В общей сложности он положил восьмерых йети, стараясь отгонять от ребят самых ретивых. Остальные витязи отстреливались из луков как могли.

Но вот впереди послышался трубный визг, пробравший своей вибрацией от макушек до пят. Земля надрывно задрожала. Тридцатиметровый Маммотум топнул ногой в полусотне метров от нас. На секунду я почувствовал, как мы летим. Мой глипт замахал руками, пытаясь сохранить равновесие, а сам я ещё сильнее вцепился в верёвки внутри боевого гнезда, чтобы не вывалиться.

К чести камнекожих, мы уверенно приземлились, избежав кувырков. Как тараканы, весь отряд рассеялся и рванул между ног шерстяного гиганта. Я видел, как его хобот монструозной плетью вжарил по нашим преследователям, отправив сразу десяток в небеса.

Стадо вняло призыву лидера. Двадцатиметровые маммотумы злобно обрушились на чужаков. Всё вокруг задрожало от их топота. Мои люди получили приказ пробежать сквозь стадо, что и выполняли. Они не вступали в бой, а только петляли, но даже так я молился, чтобы никто из них не погиб. Это была рисковая авантюра, но другого нам не оставалось – победить столь сильного соперника могут только эти колоссы.

Йети не блистали умом, иначе бы не последовали за нами. Оба эти вида ненавидели друг с друга, и появление привычного врага застило глаза маммотумов яростью. Они не обращали на нас внимания, занимаясь угрозой номер один. Теми, кто веками уничтожал их детёнышей и слабых особей, чтобы полакомиться мясом.

– Залезай на него! – крикнул я своему глипту, и камнекожий послушался, вцепившись в космы тридцатиметрового на задней ноге.

Иномирный «слон» так бушевал, что даже не заметил на себе лишние четыреста килограмм, настолько он был громаден. Одна убитая особь маммотумов могла на несколько месяцев прокормить ставку кочевников-йети. Потому последние долго выжидали удачный момент для атаки.

Глипт ловко взбирался, раскачиваясь на шерстяных «канатах». Я рассчитывал, что доберëмся без происшествий, но куда там? Случайный линяющий пучок не выдержал нашей массы, и мы полетели вниз.

Я внезапно поверил во всех богов. Всë внутри сжалось, потом тело сотряс резкий толчок – это сапфировые лезвия глипта грубо впились в толстенную шкурку маммотума. Я с облегчением выдохнул, когда затормозили, и заметил уходящую вверх борозду-царапину. Через секунду мы снова карабкались к цели.

Высота стремительно росла, а сердце стучало как бешеное. Не смотреть вниз я не мог, ведь я болтался в люльке за спиной!

«К чëрту эти приключения, хочу домой под тëплый пледик!»

Это, конечно, всë шутки и я, стиснув зубы, терпел тряску. На голову то и дело падали комья снега, а в ноздри залезал невыносимый прелый запах звериной плоти. Иногда лохматые космы полностью меня накрывали. Мощные руки глипта упорно цеплялись за следующую шерстяную мотню, а потом за ещё одну, и ещë одну. Ноги тоже участвовали в процессе восхождения, упираясь в тушу маммотума.

Спустя вечность мы оказались на спине, и я смог окинуть взглядом всю долину. Тело гиганта колыхалось и моему носильщику приходилось держаться за шерстяной покров, чтобы нас не сдуло. К тому же ветра здесь были быстрей. Я чувствовал, что сто́ит расслабиться, как улечу отсюда словно безликий листик, сорванный с осеннего древа.

– Туда! – крикнул я камнекожему, показывая на затылок маммотума.

Трубные угрожающие звуки его сородичей продолжали разрывать воздух, а наш гигант то и дело махал хоботом и сердито топтал землю мощными ногами. Спустя непродолжительное время остатки йети пустились наутёк к поселению. Их было что-то вроде пары десятков.

– Ляг на него! – приказал я, когда мы уже топтались на голове.

Сейчас был опасный момент. Начни магвзерь мотать башкой туда-сюда и всё: пиши в полëте завещание. Поэтому я действовал быстро, пока ярость ещё бурлила в этом существе. Внимание маммотума было приковано к дрогнувшему врагу. Я вывалился из своего укрытия и коснулся ладонью серой кожи гиганта.

«Ну что, приступим».

Развитой ментальностью, как виверны, эти существа не обладали, но я ведун, и моя магия может действовать на всех живых тварей с наличием хоть какого-то сознания. Тонкости вычисления показателей и всякие недоступные мне сущности сейчас не нужны. Всё, что я желал – это дать импульс к действию.

Используя когнитивный модельный ряд, я взял готовое заклинание Аластора, скомкал его в золотистую сферу, получив материал для «лепки». В прошлый раз я использовал самодельную ментальную магию против беглеца-мага и столкнулся с болевым шоком. Труп моего врага говорил о предсмертных мучениях, но я не жаждал того же самого для маммотума. К тому же тогда погибну и я.

Поэтому началось разбиение всей это пси-массы, или как она там называется, на составные части. Учитель не зря конструировал свои сложные заклинания из множества мелких, вот и попробуем сами это на практике. Тем более что мой ранг Ведуна повысился. Это, кстати, ощущалось. Если в прошлый раз уничтожение шаблона высосало уйму сил, то сейчас я даже не обратил на это внимания.

Однако после создания элементов накатило неслабо, почувствовал, как резко тают магические силы при попытке контроля. Три разных фигуры повисли в воздухе. Они были выбраны скорее интуитивно, на основе анализа заклинаний Аластора.

Вечерами я долго рассматривал золотые конструкции и искал в них совпадения. Так вот, удалось вычислить, что треугольники отвечали за агрессию, активность и пусковые действия. Учитель вплетал их в заклинания диагностики, зачастую используя трёхмерность, как сдерживающий фактор.

Стороны одной сложной фигуры гасили негативные посылы, лишь извлекая информацию, а не побуждая что-то сделать. Из-за этого человек не ощущал тех самых «касаний» к своему сознанию.

А вот я напрямую хотел надавить на инстинкт самосохранения, потому избрал двухмерность. Архетипичный образ – стрела. Оперение, древко и наконечник – всё это я создал на основе пси-массы, а затем материализовал в руке. Сил пускать снаряд уже не было, так что я замахнулся и по-простецки воткнул эту золотистую штуку в голову магзверю. Так сигнал точно дойдëт. Потому и взбирался сюда.

Заклинание подействовало не сразу, и я успел забраться обратно в транспортную коробку.

– Уходим, – вяло произнëс я, но всё, что мы успели – это вцепиться намертво в шерсть взревевшего колосса.

Глаза магзверя налились кровью, нога-колонна вспахала землю, как это делает бык перед броском, а затем вожак маммотумов сдвинулся с места. Его целью стал «город» йети. Обычно спокойные травоядные существа никогда первыми не нападали, но сейчас… Сейчас я подправил их установки, взвинтив уровень угрозы до максимума. Это было объявление войны. Либо они нас, либо мы их.

Громадина набрала скорость, и я увидел, как остальные особи тоже заразились этим воинственным бешенством, поспевая за своим лидером. Пробирающий до основания трубный глас означал конец всему живому. Я натравил один межмировой вид на другой.

Йети не успели ничего сообразить, как эта несущаяся орава смела их многотысячную стоянку. Растоптала, раздавила, вспахала всё бивнями. Охотников хватали хоботами и плющили как насекомых. Тут и там доносился жалобный и трусливый скулёж, но он утопал в сорвавшейся с цепи жестокости стада.

Впервые йети почувствовали себя жертвами и не знали, как с этим быть. Слом природной программы ввёл их в ступор. Некоторые просто смотрели, как на них опускается многотонная ступня, и ничего не делали, так и умирали.

Это было тотальное истребление.

По-другому я не мог. Нас бы ждала та же участь. Снежным охотникам ничего не сто́ит догнать группу людей на привычной им местности. Они бы пустили по нашу душу всех: и следом, и наперерез. Экспедиция оказалась в ловушке, из которой нет выхода.

От самодельного заклинания меня мутило. Мы болтались тряпичной куклой на огромной высоте, каждую секунду грозя упасть в кровавое месиво внизу. Я пару раз терял сознание. Всё вокруг тряслось, уши заложило от шума настолько, что из носа потекла кровь.

Не помню как, но оказался внизу. В голове звенело. Я разлепил глаза и в свете заката увидел удаляющееся стадо. Оно поднимало за собой снежную пыль и облако пара от разгорячëнных тел. Все быстро превратились в маленькие силуэты на горизонте.

«Убежали», – подумал я, кладя руки на борта транспортного гнезда, и тут меня вырвало.

Спустя пять минут желудок успокоился, и я смог сфокусировать взгляд, чтобы окинуть долину изучающим взглядом. Мы для этого вскарабкались на земляной пласт. Когда-то ровное поле теперь покрылось наростами вспаханной вечной мерзлоты. Повсюду зияли впадины от следов маммотумов, которые потихоньку заметал равнодушный снег. Из нутра «Жëлтого-6» медленно просыпалась вечерняя метель.

Во рту пересохло, я смочил губы водой из термофляги и нашëл ломоть солонины в сумке с припасами. Чудо, что она не вылетела как все копья и дротики, но вот медикаменты, увы, не сохранились. Пришлось использовать стяжень из тех запасов, что носил с собой. Головокружение и боль практически сразу прекратились.

– Владимир! Он здесь мужики, цел, слава богу! – до меня донёсся знакомый голос справа.

Мефодий тоже взобрался на бугор вспаханной земли и заметил оттуда меня. Берсерк радостно помахал окровавленной секирой. Похоже, времени они зря не теряли. Добивали тех, кто умудрился выжить. Богатырь резво добрался до меня вместе со Склодским.

– Мы уж думали всё, погиб, – в голосе Куликова читалось облегчение, а лекарь мигом пробежался по мне диагностическим заклинанием и поцокал языком.

– Опять магическое истощение…

– Какие у нас потери? – спросил я больше всего волновавший меня вопрос.

– Двадцать три глипта, – ответил Мефодий и как-то странно переглянулся со Склодским.

– А люди? Что по людям? – дважды переспросил я.

К счастью, за спинами боевых товарищей их было много, все с улыбками приветственно салютовали мне.

– Новобранцы все целы, одному канониру отдавило ноги, – поморщился Леонид. – Ручаюсь, что ходить будет, но придётся перевести на гражданскую должность.

– Так и? Кто ещё?

– Ты только не сердись, Владимир… – пробубнил Мефодий.

– Кто⁈

– Потапа не нашли. Пропал с концами.

– И что совсем никто не видел его? – уточнил я.

– Не до того было, – мрачно ответил богатырь. – Впрочем, Щукин сказывал, будто детëныш проткнул бивнем глипта Потапа, а тот возьми и наружу вылети…

– Я своими пчёлками всё прочесал – его нет в земле, – прервал здоровяка Склодский. – Думаю, Новиков жив.

– Поясни.

– Скорее всего, упал на того детёныша и побоялся спрыгивать.

Я повернулся к исчезающему за горизонтом холодному солнцу. Маммотумы передвигались на чудовищные расстояния, меняя свои пастбища. Даже если сейчас рванём за ними, нет и малейшего шанса догнать их. Тем более в метель. Тысяча километров для гигантов – плёвое дело, а для нас – путь в могилу.

– Пу-пу-пу-у-у, бедолага, – по-отечески выдохнул Мефодий и поправил на лбу меховую шапку.