Текст книги "Феодал. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7
Спасение

Мы выставили дозор из глипт и расположились в вырытых землянках в кратере от ступни маммотума. Всю ночь наш покой был под охраной, и все хорошо отдохнули. Кроме меня разве что. Ситуация с Потапом требовала решения, точнее, я хотел, чтобы оно пришло мгновенно, но такого не случилось, и это раздражало.

Мой человек где-то там в сотнях километрах отсюда один, без еды, на морозе виснет на спине маммотума. Стоит ему спуститься, как стадо затопчет чужака, либо уже заметили его и сняли хоботом.

«Сняли это слабо сказано», – мрачно сказал я себе.

Скорее сбили, сжали, сплющили и выкинули останки в снег. А даже если не выкинули и Потап подгадал момент и безопасно спустился… Он останется один посреди снежной пустыни. Нет, Новиков не глупец, он так поступать не станет.

– Что будем делать? – задал мне тяжёлый вопрос Склодский.

Я подбросил магического порошка в костёр и смотрел, как вода в котелке потихоньку закипает. Снаружи лагерь пришёл в движение: глипты стаскивали отрубленные бёдра йети в одну кучу, а люди рыскали по остаткам куполообразных жилищ в поисках чего-то ценного. За ночь недобитки йети либо погибли, либо убрались подальше от проклятой стоянки.

– Мы пойдём за Потапом, пока снег не замёл следы.

– Владимир, я понимаю, ты не хочешь его бросать и это похвально, но подумай ещё раз. Твоё безрассудство опасно. Мы слепы как котята. Откуда ты знаешь, не будет ли там других стоянок с шерстяными ублюдками?

– Этот вопрос решённый, мы не оставим его подыхать, – перебил я лекаря и налил кипяток в походную кружку с измельчёнными листьями чая.

– И похороним попутно ещë пятерых? Или вообще на хрен всех?

– Успокойся.

– Знаешь, я вот о чëм подумал, может, ты этой штукой ведунской считаешь Потапа ценнее каких-то убогих новобранцев? На глипт тебе давно плевать, они мрут у нас как мухи – в пекло их. Выходит, положим всех за талант толмача? Интересно было бы узнать нашу ценность по шкале от лучшего к худшему…

– Прекрати, я бы пошëл за любым из вас. И с каких пор у тебя проснулось сочувствие? Столько лет убивал и тут на тебе… или за свою шкуру переживаешь? Давай отправлю тебя домой на глипте, поплачешься в тепле…

– Вот как обо мне думает восходящий император, не ожидал, запомню. Да пошло оно всë! – Леонид стукнул кулаком в стену и вышел из землянки.

Редко застанешь его в таком расположении духа, но я, как глава феода, должен руководствоваться только своими соображениями, конечная ответственность всегда на мне.

Если у Потапа есть хоть крошечный шанс спастись – я обязан помочь. Не прощу себе бездействия. Выйдя наружу, я выплеснул остатки чая и поднял голову вверх, прикрывая лоб козырьком ладони. Снег слепил от солнечной погоды.

– Собираемся! – крикнул я Щукину, стоявшему на подножии земляного вала, оттуда он приглядывал за своими ребятами.

Ветеран посмотрел на меня и кивнул. Рассусоливать не стали и немедленно двинулись по следам убежавшего стада. Всем передалось мрачное сосредоточенное настроение. Мало общались, вместо этого прочёсывали напряжёнными взглядами округу, вдруг где-то валяется тело? Или на худой конец притаилась малая группа йети.

В городе-колонии, поди, уже спохватились и передали сигнал о нашем исчезновении, но в запасе ещё два дня, прежде чем отправят поисковую группу. Да и отправят ли? Храбрецов немного, разве что Абросимов распорядится бросить по наши души десяток разведчиков на вивернах.

Дополнительной причиной для беспокойства оставался Таленбург под малой защитой гарнизона. Как бы враги не подняли головы. У графа слишком много связей в экспедиционном корпусе – ему о нас обязательно доложат.

Чёрт. Со всех сторон обложили. Другие члены нашей группы не спрашивали меня, почему мы идëм вперëд. На месте Потапа мог оказаться любой из них. Леонид, конечно, прагматик и рассуждал хладнокровно, как бывший вельможа. Ради одного человека рисковать всем отрядом неправильно, но в жизни есть вещи и поважнее логики. Например, дружба или любовь.

«Я не брошу его подыхать», – хотел бы я себе сказать, но когда сумерки сгустились на второй вечер, мы остановили выдохшихся глипт. Они бежали шестнадцать часов без перерыва и попадали обессиленные в снег, один Лёлик готов был продолжать путь.

– Владимир, – ко мне обратился раскрасневшийся смурной Щукин и поморщился как от зубной боли. – Он бы уже спрыгнул – дальше идти нет смысла, парнишка это понимает, и ты понимаешь. Мы никогда не догоним стадо. Ты сделал всё, что в твоих силах.

– Разбивайте лагерь.

Лёлик выкопал всем землянки, яростно долбя промёрзший грунт сапфировыми кулаками. Заселив людей, он затащил своих соплеменников внутрь и остался один снаружи охранять наш покой. Когда все улеглись на боковую, я вышел к нему с охапкой брекетов каши и вывалил в протянутые каменные руки.

– Вырасти ещё на полметра, – приказал я и похлопал его по предплечью.

Размер глипт строго регламентировался, и им запрещалось самостоятельно принимать решение на этот счёт. В естественной среде обитания распределением ресурсов занимался вождь. Своим дозволением я оказал Лëлику большую честь. Это признание, новый статус, а не повышение ради функции.

– Госто гедод го-о-о, – медленно и с почтительной ноткой произнёс он, немедленно приступив к поеданию трапезы.

Я отправился спать, и на утро мы развернулись обратно.

* * *

Спустя 4 дня.

В несколько заходов мы перетащили бедренные кости йети до стартового городка в «Жёлтом-6». В этом помогли три десятка широких саней, одолженных у местных ремесленников.

На нас никто не посмел нападать, и вообще с разрушением поселения охотники жаловались о полном отсутствии «дичи». Пяти часов не хватало на поиски, а это означало убытки – минус четыреста рублей за пустопорожнюю вылазку.

Витязи со всех стран потеряли интерес к этому миру и мне поступило много претензий, что зря уничтожил целую экосистему. Однако наш общий с Абросимовым знакомый РГО-шник Карл Шпеер пояснил, что такое периодически уже случалось в «Жёлтом-6». Тут всё зависело от стоянок маммотумов, за которыми следовали йети. Как только другое стадо забредёт сюда, всё встанет на круги своя.

С одной только этой вылазки мы сразу закрыли весь спецзаказ на две тысячи бедренных костей. Заодно я продал остатки культа Ашур-Киппат – уцелел кусочек обледенелой каменной башни с узорами, а также кое-какой скарб их жрецов: вырезанные из бивней грубые маски, чаши из черепов йети, стëсанные разноцветные камешки местных пород и много мяса языка маммотума – бо́льшую часть мы забрали себе.

На этом находки не закончились. По всей стоянке мы насобирали порядка тысячи шкур гигантских слонов – удивительно, но стоит в них закутаться, как холод пропадал, при этом даже открытое лицо его не чувствовало. Продавать столь ценный актив я отказался. В Таленбурге жили, как минимум, три опытных швеи – им и отдадим материал на пошивку зимней одежды для войска.

Прибежавший на делёжку длинноногий Шпеер слёзно умолял продать хотя бы десяток этих термо-шкур и только обещание преподнести императору сшитую из них шубу убедило меня согласиться. Отдал даром. Когда дело касалось Его Величества, лучше не жадничать.

Отнять у меня добычу никто не посмеет – закон защищал витязей от произвола власть имущих. В противном случае это подорвёт доверие к самому институту охотников за добычей.

Исключительность ситуации заключалась в сложности убийства маммотумов – стада всегда убегали, предпочитая не вступать в конфликт. Даже тысячные племена йети подъедали ослабленных или молодых особей, куда там горстке людей на вивернах? Во-первых, не долетят, во-вторых, слишком мало магических сил для пробития толстой кожи маммотумов.

В колонии только один раз нашли мёртвого почти съеденного детёныша с обрывками ценной шкуры. Сие событие выпало на открытие первых врат в «Жёлтый-6». Тогда каждый день появлялись новые миры, и контроль оставлял желать лучшего. Экземпляр под шумок за большие деньги выкупил бухарский эмир, и с тех пор РГО кусало локти.

Правитель Бухары самодовольно щеголял в уникальном полушубке на важных дипломатических приёмах. Он наотрез отказался его продавать. Что ж, теперь и наш император утрёт ему нос – я пообещал не светить обновками до следующего зимнего сезона.

Среди бесполезного жреческого хлама я отыскал то, что РГОшникам видеть не следовало – ритуальное одеяние из белого меха. Внешне оно не отличалось от шкуры йети, только текстура в разы мягче. Мех рос кудряшками, в то время как у хищников снежной долины он был прямой и жëсткий.

При его внимательном рассмотрении наш храмовник Александр подтвердил – шкура от другого существа, ещë неизвестного научному сообществу. Новый вид в «Жëлтом-6» мог произвести сенсацию и прославить первооткрывателя, но я промолчал, выдав находку за шкуру йети при выходе из врат.

Она была содрана как минимум с десятиметрового существа. Кривовато оторванный кусок укрывал плечи взрослого человека, и часть ещë волочилась по земле. Еë свойства обнаружились случайно, когда я прошëлся по снегу и мы не услышали характерный хруст.

Вещь скрадывала звуки тела вокруг себя, точнее, гасила их в ноль, в том числе и вибрации. Всë, кроме голоса владельца. Я повалил в ней рядового из отряда Щукина и попросил выкрикнуть что-то – визуально он открывал и закрывал рот, но никто ничего не слышал. Надо ли говорить, насколько ценным оказался трофей?

За жреческий хлам нам накинули пятьдесят тысяч. Головастые мужи из РГО, как дети, радостно накинулись изучать культ йети. В будущем кто-то из них получит крупную премию и признание за вклад в систематизацию Межмирья.

Также мы не поленились с помощью местных охотников перетащить больше тысячи туш йети. Подкинули им работëнку с условием поделить добычу пополам. Вот и вышло десять тысяч рублей им и десять нам. Все довольны.

Итого с учëтом всех заработков мы закинули в казну феода триста десять тысяч рублей. Сумма немалая. Всем участникам экспедиции я выплатил поощрение в тысячу рублей, а пострадавшему прихрамывающему канониру сразу десятку и перевëл его на должность плац-адъютанта заведовать хозяйственной частью гарнизона и помогать Драйзеру в наведении порядка среди служащих.

Вот что показало на нём заклинание «Предрасположенность»:

Канонир (44%)

Писарь (28%)

Бухгалтер (12%)

Стражник (9%)

Интендант (7%)

У него обнаружились скрытые способности к этой должности, так что ситуацию с ранением я повернул всем на пользу. Город разрастался, и мои люди нуждались в компетентных помощниках. Марич обещал сыскать нового канонира на место ушедшего – у него ещё остались связи с бывшими сослуживцами.

Мы вернулись в столицу феода, и витязи получили законный отгул. Нам следовало отдохнуть денёк-другой. Граф, к счастью, не чинил козней в моё отсутствие. В последнее время он опять куда-то пропал. Не исключена срочная дипломатическая миссия от государя. Я слышал, что Османская империя активно готовится к войне с Венецией.

После дежурного ночного совещания и всех докладов по Таленбургу со мной остался только отец Филарет.

– Вы хотели поговорить? – спросил я его, взявшись подписывать документы от Троекурской.

Насколько я был в курсе, церковь потихоньку строилась, а число школьников росло. Новые поселенцы после возведения крепостной стены обязаны были отдавать на обучение своих детей – таковы условия проживания в Таленбурге. Читать, писать, считать обязан уметь каждый.

– Я о том же самом хотел спросить и вас, Владимир, – многозначительно ответил священник. – Хотите поговорить?

– О чём? – спросил я его, бросая взгляд исподлобья и продолжая расставлять баронские закорючки на дарственных, купчих, брачных разрешительных грамотах и прочих бумагах, из наиболее интересных мне попалась ярмарочная грамота из Чумбур-Косы – столь крупное событие обещало хорошие пошлины в казну.

– О том, что вас гложет с момента возвращения.

– Нет, не хочу. Что-то ещё?

Отец Филарет понимающе качнул головой, держа ладони скрещенными у живота. Он в моей команде человек новый, но уже успел со многими найти общий язык. С его помощью я надеялся сглаживать острые углы в будущих непопулярных решениях, но держал его на коротком поводке. Лезть себе в голову не позволял.

– Прошу разрешения на заочное отпевание раба Божьего Потапа Новикова.

– Не разрешаю.

– Нельзя христианскую душу без молитвы оставлять, – настаивал священник.

Я отложил перо в чернильницу и выпрямился в кресле.

– Вопрос закрыт – никаких отпеваний. Есть у вас в чём-то ещё потребность, святой отец, всё ли устраивает?

– Воля ваша, а потребностей нет, благодарю покорно. Всё более чем хорошо: и келья тёплая, и трапеза сытная, и люди здесь добрые.

– Рад это слышать.

Священник верно считал настроение своего покровителя и сделал лёгкий поклон.

– Не смею больше докучать. Хочу напомнить: Господь не торопит с покаянием, но ждёт его. Как надумаете – я рядом.

– Спасибо, святой отец, – я немного остыл, перестав с силой сжимать подлокотники.

В самом деле, Филарет ничем не заслужил такое холодное к себе обращение. Священник осенил меня крёстным знамением и вышел. Впервые за весь день я остался один. Закончив с документами, я погасил свечу на столе, а также остальной артефакторный свет в помещении.

Снаружи слышались звуки гуляний: женский звонкий смех и мужской раскатистый, басовитый, изредка одинокий детский. Потом пели песни и играли на аккардеоне. Где-то через час дверь скрипнула и чуть отворилась.

– Ой, извините, ваше благородие, я думала, здесь никого нет, – испуганно оправдалась девка, служившая у меня в тереме.

Всего их было две и тощий угловатый половой, бегавший иногда с поручениями, а заведовала всем старая ключница, бабка Митьки Кошевого.

– Зайду тогда позже, – она с торопливым поклоном закрыла дверь, и снаружи послышался еле различимый шëпот, а потом отдаляющиеся шаги.

* * *

– Перебрал?

– Есть немного, – поморщился я, когда Леонид очистил мне кровь лечебным заклинанием, и привёл в порядок все системы организма. – Достаточно. Собрал, кого просил?

– Да они ждут в подземелье, – ответил лекарь, подавая мне шубу.

– Тогда идём и ты тоже, – кивнул я на урчащего в углу Инея.

Виверн лакомился стащенной бараньей ногой. Челюсти магзверя разгрызли кость, а длинный язык пытался выскрести костный мозг. В последние дни у него развился зверский аппетит, настолько, что мы заподозрили глистов или каких других паразитов. К счастью, Склодский не обнаружил признаков заражения.

Иней извёл всю мелкую дичь в районе десяти километров от Таленбурга. На его территорию боялись заходить кабаны, лисы и даже волки, которых он любил цеплять по одному и сбрасывать с большой высоты. Серые позорники потерпели разгромное поражение, и воодушевлённый этой славной победой придурочный виверн полез в берлогу к медведю. Как итог, порванное крыло и длинная царапина на морде – первый боевой шрам.

– Это всё от безделья, – заметил мне Драйзер, не одобрявший особого отношения к питомцу. – Надо его чем-то занять, он уже достаточно вымахал и становится опасным для жителей. Пусть свою энергию выплёскивает в другом месте.

В другом так в другом. Замечание дельное, Иней меньше чем за месяц на харчах Лукичны сравнялся ростом с крупной собакой. Возможно, повлияла новая диета из межмировых тварей – какого только мяса он не перепробовал. Ещё и выбирал! Это ему не нравится, нос воротит, а дай вон тот вкусный кусочек кораллового вепря из водного мира «Красный-14». Люди стараются, охотятся, чтобы вот эта ленивая жопа фуршеты устраивала.

По пути в песчаный овраг, Иней по привычке попытался запрыгнуть мне на плечо, но вместо этого врезался с разбега в спину и повалил в снег.

– Дурной, что ли? – я бросил в виверна снежком, но зубастая пасть поймала его на лету и, клацнув пару раз, проглотила. – Чтоб больше так не делал, ты уже не маленький.

Иней недовольно скорчил рожицу и отвернулся, как будто не услышал, но до конца пути больше не докучал своим баловством. Я не хотел подавлять его ментально и чувствовал, как в нём бурлила не выплеснутая агрессия, а где-то чуть глубже откапал затаённую обиду на медведя. Злопамятный, однако.

Гранитный камешек-ключ впустил нас в пещеру, и по туннелям мы добрались до подземного храма. Хромой привратник Никита Рогач и Александр развили здесь бурную деятельность. К старым зданиям «приросли» ещё десять сараев, оббитых зеленцом – в некоторых лежали туши животных, а другие дожидались пополнения. Мы возводили инфраструктуру впрок, чтобы ничего не протухало.

Отдельно стоит упомянуть три теплицы и личную лабораторию храмовника, где он проводил опыты с образцами флоры и фауны. Ему часто любили составлять компанию старик Джанашия и Потап.

«Я тебя обязательно верну, только выживи там!»

Возле конюшни собрались Гио, Щукин и Драйзер, отдавший на время бразды правления Нобу, а также два десятка боевых глипт.

– Ты уверен, что расчёты верны? – уточнил я у Александра, когда поздоровался со всеми.

– Я выучил наизусть координаты всех серых, зелёных, синих и жёлтых миров – в каждом из них обнаружилась одинаковая закономерность. Я смогу сместить точку прибытия, подправив константу Гольдштейна-Уварова. Мы по тому же принципу перенесёмся в безопасное место, но оно будет другим.

– Насколько далеко от имперских колоний? – поинтересовался я.

– За три тысячи километров на юг, – ответил Александр, беря в руки коробочку иероглифов, принесённую привратником.

Отлично, такие расстояния разведчикам и в обычных мирах не так-то легко преодолевать. Всё зависело от развитости колонии. В нашем случае вероятность наткнуться на них высока и тогда…

«Тогда придётся убивать», – мрачно закончил я.

– Попробуем, приготовь врата, – попросил я храмовника, и тот немедленно удалился расставлять свои хронолитовые фигурки.

Спустя несколько минут перед нами замерцал серебристо-белый прямоугольник портала четыре на десять метров.

– С богом, – выдохнул сзади Никита Рогач и перекрестился за нас.

При переносе тело сжало сильнее обычного, потом опять раздуло. Неприятные ощущения длились в три раза дольше, и, когда мы почувствовали твёрдую поверхность под ногами, всех слегка мутило.

– Я чуть не блеванул, – пробурчал Гио.

Мы оказались в знакомом «Зелёном-66», на родине Инея. Скалы отбрасывали на нас огромную тень справа, а слева вдаль уходила жаркая степь. Молодой виверн расправил крылья и радостно взмыл в воздух.

– Приготовьте убежище, обнесите всё камнем, – приказал я глиптам, и те немедленно повиновались.

Трёхметровые силачи подбирали глыбы или перекатывали их в сторону врат. Другие откалывали увесистые куски от скалы. Округу сотряс методичный грохот сапфировых кулаков. Нам следовало замаскировать портал, чтобы его сверху не заметил случайный разведчик.

Пока мы определялись, в какую сторону пойдём, Иней встретил в воздухе змееящера. Равные в размерах, но не по силе, они сцепились в ожесточённой схватке, хлопая крыльями и шипя друг на друга. Мы прервались, наблюдая за этим зрелищем.

Виверн хлёстким движением хвоста попал сопернику в голову и ошеломил. Пока тот приходил в себя, наш боец клацнул зубами по крылу и вызвал серьёзное кровотечение. Змееящер протяжно визгнул от боли и попытался сбежать. Иней навис над ним, а потом спикировал как сокол на большой скорости. Удар когтистых лап оторвал магзверю голову и туша полетела на землю.

Виверн завис в воздухе, вытянул длинную шею вверх и издал победный, режущий слух визг.

– Во распетушился, – поглаживая бородку, ухмыльнулся Гио.

– Что это с ним? – спросил Драйзер.

Мы заметили, как Иней прервал ликование и пошёл на снижение, самоуверенный вид куда-то исчез, глаза выпучены, то и дело стреляют вверх на скалу.

Мы перевели взгляд и присвистнули. На помощь погибшему змееящеру спускалось пятьдесят его братьев. Как говорится, приходи один, мы тоже придём одни. На такое мой чешуйчатый друг не подписывался. Забившись мне под ноги, он яростно зашипел.

– Я разберусь, – сказал Щукин, поднял перед глазами флягу, и на землю полилась струя запасëнной воды.

Через десять минут от стаи не осталось и следа – тысячи смертоносных капель продырявили врагов виверн как бумагу. Пока Иней был маленький, они считали его своей законной добычей, но в этот день им не повезло.

Трупы в наш мир сразу же потащили трое глипт – нечего добру пропадать. Иней подбежал к одному из них и отгрыз кусок мяса. Не потому, что хотел есть, а самоутвердиться.

– Чего встал? – спросил я его, когда он проглотил трофей. – Ищи своих.

Я мысленно передал ему команду привести к нам первого встречного сородича, и виверн улетел на поиски. Мы пошли в его сторону и начали взбираться на скалу. Глипт с собой не брали, только пешие люди. Драйзер замыкал процессию, а я её возглавлял. Приходилось правильно выбирать путь, иногда мы возвращались, потому как натыкались на отвесную скалу и там тропинка заканчивалась.

Спустя два часа восхождений над нами повисла любопытная тень пятиметровой молодой виверны, рядом с ней кружил наш проходимец и переговаривался на беззвучном языке. Наконец, магзверь спустился в пределах моей досягаемости, и я обрушил на него ментальный пресс.

– Попался.

Виверна дёрнулась в сторону, но поздно – сознание оказалось в ловушке у ведуна. Я посылал настойчивые сигналы сесть рядом, а не парить в воздухе. Десятки гораздо более сильных «птичек» ломались мной в последнее время без особых проблем. То были прожжённые ветераны битв, способные искалечить сознание наездника и превратить его в овощ.

«Куда ты денешься?» – спросил я сам себя, и дикий виверн через минуту ползал у моих ног, боясь посмотреть в глаза.

Я не хотел лезть в «Зелёный-66» раньше времени, но Потап не оставил мне выбора. Срочно требовался воздушный транспорт для спасательной экспедиции. Подойдёт любая особь. Прибитый к земле виверн жалобно пискнул – до него дошла мысленная панорама бескрайнего холодного мира.

«Придётся поработать, дружок».