Текст книги "Феодал. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3
Сакральное знание

После моего официального назначения командиром второго отряда витязей, первым же приказом из поселения был выдворен с позором Данила Шушиков. Я не стал вешать на чудака кабалу за погибших глипт, потому как сам этому способствовал. При расставании обставил всё как величайшую милость.

Неудавшийся воитель под смешки и улюлюканье жителей смотался только пятки сверкали, пешком по сугробам и причитая себе под нос. Дальнейшая его судьба меня не интересовала – он послужил инструментом и отправился в утиль.

Наказание за нарушение субординации Щукин выдержал с достоинством. Как и обещал, я прилюдно всыпал ему десять плетей, каждая из которых стала напоминанием остальным держать язык за зубами. Красные полоски на разорванной коже сочились кровью и в будущем могли стать причиной заражения.

– Признаёшь ли свою вину? – спросил я его, не глядя отдавая кнут слуге.

– Признаю́, ваше благородие.

– Отлично, немедленно приступай к своим обязанностям.

Маг прилюдно отказался от лечения Склодского, сказав, что залечит эти раны обычными средствами из нашего мира.

– Для меня честь носить отметины, сделанные вашей рукой, – чуть склонил он голову.

Это было мудрым решением. Одним таким поступком Щукин укрепил мой авторитет, а заодно показал, что ни для кого не будет никаких поблажек: ни для офицера, ни для рядового, ни для обычного жителя феода. Вот что значит опытный командир!

Приказ громить «Жёлтый-13» никуда не исчез, потому Прокофий немедленно приступил к его выполнению. Он получил в своё распоряжение двадцать глипт и три тележки под добычу. Щукин провёл подчинённым инструктаж по основам магии. Для этого из арсенала он забрал десять перчаток-линз, объяснив, как ими пользоваться. Для большей части витязей столь дорогостоящая амуниция была пределом мечтаний.

Оснастив таким образом отряд, новый командир приказал выдвигаться в Ростов. На лицах бывалых воинов я уловил некоторое облегчение: теперь они не просто группа каких-то котят, выброшенная в неизвестное – ими руководил прожжённый одноухий кот-бродяга, месивший на равных уличных псов. Он знал, для чего всё делается, что им нужно для достижения успеха и главное «как» его достичь.

Несмотря на боль от полученных ран, Прокофий отработал двенадцать часов, оформив две удачные экспедиции. Беда молодых лидеров заключалась в желании присутствовать везде и лично залезать во все авантюры. Щукин так не работал. Он наблюдал, отдавал приказы людям, корректировал перемещения помощников-глипт.

Для опытных гридней это было важно. Они знали, что у командира полно магических сил, чтобы вытянуть их в случае чего из передряги – оттого все действовали свободней и не боялись ошибаться. Заодно Щукин в боевых условиях оценил способности каждого подчинённого и наметил план будущих тренировок.

После оглушительного провала последовала столь же знаковая победа. Отряд вернулся под вечер с нагруженными до отвала телегами, плюс половина глипт несла в руках то, что не вмещалось. Витязи устроили небольшой праздник в честь этого на зависть всем «гарнизонным».

Щукин мгновенно заработал себе уйму очков как офицер. Мне хотелось создать такую атмосферу во втором отряде, чтобы они не воспринимали себя как «низшая» каста, чтобы они гордились своей службой. Для этого и нужны были грамотные лидеры.

– Ну что ж, поздравляю, если честно я до последнего не верил, что получится, – тихонечко сказал мне Склодский, когда мы вышли в тереме на балкон, чтобы сверху посмотреть на огни ночных гуляний. – Каким будет следующий шаг?

– Мир. В первую очередь, мир в Таленбурге. Стена готова только на треть, а граф уже точит на нас зуб, надо чтобы он переключился на что-то более важное и отложил свои планы.

– Я слышал, Абросимов ему запретил въезд в «Чёрный-4», – отметил лекарь.

– Ненадолго, Его Сиятельство на днях добился отмены этого приказа, – ответил я, рассказав новость о провальной экспедиции Остроградского. – Мы пока слишком слабы, чтобы свалить графа, – ответил я, глотнув из кружки тёплый мёд. – Да и эта кодла трусливых баронов ни за что не согласится рискнуть своим положением.

– Нам не обязательно валить зверя с одного удара, – подметил Склодский. – Нанесём ему сотню мелких уколов. Пусть гадает откуда они.

– У тебя есть конкретные идеи? – нечто подобное хотел и я провернуть, но больше думал в сторону знакового события, что уведёт внимание графа.

– У Павла Викторовича трое румяных взрослых детишек, типичная сволота без моральных принципов. Поверьте, там на каждого грехов наберётся с горкой – отцу некогда ими было заниматься. Если что-то внезапно случится… Кто знает? – пожал плечами Склодский.

– Ты неисправим.

– А что тут такого? Они тоже часть игры, как и твоя будущая семья. Думаешь, кто-то побрезгует через них надавить? Ха! Не бойся, твои руки и совесть останутся чисты – только прикажи, я всё сделаю сам. В кои-то веки ударим первыми.

– Их нельзя убивать.

– Боже, да за кого ты меня держишь? Их свалит, скажем, внезапная тропическая болезнь. Придётся ехать за границу искать лечение у лучших лекарей. Две недели туда, две недели обратно… Нервы, деньги, впустую потраченное время…

– Мне надо подумать.

– Да что тут думать? Таленбург без стены падёт, да и со стеной тоже, – добавил чуть позже Склодский.

Была в его словах горькая правда: армия графа, его умелые маги камня на камне от нас не оставят. Просто продержимся на пару дней дольше. Нет, тут самая выигрышная политика: не допустить сражения на нашей территории, перенести конфликт куда-то ещё, а самим развиваться и укрепляться дальше – выстраивать неприступную цитадель.

– Его Сиятельство не посмеет напасть в ближайшие месяцы.

– Хорошо, мы же джентльмены. Давай подождём, пусть оклемается, придумает тридцать тысяч пыток для тебя и в удобный момент свалится нам на голову. Зачем добивать раненого врага? Это как-то не по-христиански… – язвительно произнёс Склодский.

– Я услышал тебя, но с болезнью повременим.

Нет никаких гарантий, что искусные маги-расследователи останутся в пролёте. Леонид был высокого мнения о своих способностях, но даже они могут дать сбой или незначительную зацепку, через которую выйдут сначала на него, а потом и на меня. Если существует однопроцентный шанс попасться государственным «бульдогам» сыска, следует его избегать. Поэтому я не хотел проворачивать подобные интриги руками ценного подчинённого.

– Что там по Бенечке? Ты смог узнать, кто это?

– Ты оказался прав, кажется, мы нечаянно стали сторонними зрителями чужой шпионской игры, – Склодский довольно ухмыльнулся, поворачиваясь ко мне. – Воевода графа Григорий Кириллович Сотенский – подставное лицо герцога Боспорского, настоящее имя Бенедикт Андреевич Воронцов, тридцать семь лет, не женат. Зарекомендовал себя как отличный офицер на службе у наших соседей, перебрался в охрану герцога, считался подающим большие надежды, но погиб в результате загадочного покушения на своего хозяина.

– Вот как? Если он был достаточно известен, то как его не узнали в графстве?

– Думаю, тут не обошлось без смены внешности. Бенедикт всплыл через три года после «смерти» и с поддельными документами устроился к графу на службу в гридни. За четыре года перешёл в первый состав, ещё через два стал младшим офицером, потом через год, после смерти воеводы, продвинулся на самый верх. Говорят, дерзок, исполнителен, жесток.

– Прошлому воеводе, я так понял, он «помог» уйти на пенсию?

– «Несчастный случай» в Межмирье – обычное дело, – пожал плечами Склодский.

– Интересно.

Герцог Боспорский считался мирным правителем и против нашего Черноморского в открытую не враждовал. Более того, ходили слухи о династическом браке двух семей. Пока что наследники были слишком малы, но лет через пять мы можем застать удивительную ситуацию – союз, угрожающий власти нашего великого князя Таврического. Если оба герцога реально объединяться, то им нечего будет делить – других конкурентов нет, только армия сюзерена.

– Назначь с ним встречу.

* * *

Спустя три дня, колония «Оранжевый-5», таверна «Три сапога».

– Ты хотел меня видеть? – спросил мужчина с холодным жёстким взглядом, присаживаясь за мой столик как к старому знакомому.

На лице воеводы отчётливо виднелись пять мелких шрамов, которые не зная можно было принять за боевые, но то были последствия изменения внешности. Когда-то это человек выглядел по-другому, но сейчас обладал грубыми чертами: поломанный нос, густая линия бровей, плохая пергаментного цвета сухая кожа и сеть морщин под глазами. Выглядел старше своих лет, но это не редкость для воинов, сызмальства избравших тяжёлый путь служения мечу и магии. Под его легенду – самое то.

– Рад тебя видеть, Бенедикт.

– Я не знаю о ком ты. Меня зовут…

– Тебя зовут Бенедикт, не утруждай себя враньём, я всё про тебя знаю, – перебил я его, отделяя рыбную косточку от таранки и предлагая ему вторую деревянную кружку пенного, что стояла рядом с ним. – Угощайся, не бойся, оно не отравлено.

Воевода пригубил для вида напиток, чтобы выиграть себе время на подумать. Удовлетворëнно чмокнув, он перешёл к сути встречи.

– Хорошо, что ты от меня хочешь?

Мы оба понимали расклад. Назревала грандиозная смена власти, но Великий князь не собирался сидеть сложа руки. В его интересах расстроить помолвку вассалов, в идеале ещё и стравить их.

Бенедикт – засланный казачок и явно метил выше графского подчинённого, об этом говорили его высокие амбиции. Семьдесят семь. Один раз он уже прошёл этот путь до палат герцога и потому знал, какие сигналы следует подавать, чтобы тебя заметили. Его цель – подобраться как можно ближе к Черноморскому герцогу и ждать команды хозяина. Остроградский – это промежуточный этап его многолетней миссии. Воевода вёл свою тонкую игру и оступился.

– Тебе обещали дворянство? – предположил я.

– Что ты от меня хочешь? – Бенедикт повторил вопрос, добавив в него нотку угрозы.

– В точку, хмм. Значит, ты не мастак трепаться почëм зря, похвально, – я отложил в сторону сушëную рыбу, вытер рот грязно-жëлтым платком и бросил его на столешницу. – Ваши интрижки меня не волнуют, но сам понимаешь – грех упускать такую возможность.

– Понимаю.

– Твой граф в последнее время смотрит на мой феод с нездоровым интересом. Я хочу, чтобы ты отвлёк его. Неприятности мне не нужны: делите себе власть как хотите, а меня не трогайте. У меня будут три просьбы – выполнишь их и мы в расчëте.

– А потом ещё три? – иронично процедил Бенедикт.

– Я предлагаю временный союз, а не шантаж. Свои бенефиты ты тоже получишь – я ж не дурак ссорится с будущим князем.

– Союз? – с сомнением уточнил воевода, явно ожидавших услышать другое. – А может, ты сам метишь на место графа?

– Умоляю тебя, я всего лишь маленький никому не нужный барон, без году неделя как им стал. Не хочется потерять всё разом – вот и кручусь, – соврал я, но не во всём.

Мои владения, действительно, были в два раза меньше, чем у других баронов. Всё из-за делёжки феода с отцом, так что формально да – маленький.

– Как ты узнал, кто я?

– Послушай, я же не сказал, что люблю политический стриптиз, совесть имей. Ты поможешь мне, я – тебе и разбежимся. Остальное тебя не касается.

Бенедикт осушил кружку залпом и поставил на край стола.

– Идëт, что там, вываливай побыстрей.

– Другой разговор, – я довольно пододвинулся к нему и принялся объяснять задуманное.

* * *

– Согласился? – спросил меня Склодский, пока мы шли, затерявшись в бесконечном потоке эмигрантов со всего мира.

– Да.

– По всем трём предложениям? – удивился он.

– А куда ему деться? Либо с нами, либо будут разбираться с нашим герцогом, а там и князь подключится.

– Тебе нужна круглосуточная охрана, – тоном, не терпящим возражений, ответил лекарь. – Не нравится мне этот хрен.

– Пустое, у него низкая преданность к графу. Так я его и приметил сразу. Он на нашей стороне.

Протолкавшись к трёхэтажному дому песчаного цвета, мы остановились перекусить уличной едой.

– Его лицо. Ты не думал, как оно было пересажено? – спросил вдруг Склодский.

– Без понятия, не задавался этим вопросом.

– Я вот пытаюсь представить, как это технически провернуть, – он куснул свою булку с мясом и уставился перед собой, уходя мыслями куда-то вдаль. – Всё, что я знаю, не бьётся с увиденным. Эту операцию делал искусный мастер.

– Ну так герцог не бедняк какой-то, – пожал я плечами. – Денежки водятся.

– Это да, богатый сукин сын. Ты даже не представляешь насколько.

– Вот тебе и объяснение.

– Всё бы ничего, но лекарей мало. Со всеми, кто хоть что-то из себя представляет, я знаком – ни один из них не владеет подобной техникой.

«А боспорский герцог не перестаёт удивлять».

Впрочем, каждый уважающий себя знатный род старался не светить козырями. Взять того же Остроградского с его талантом «Живой камертон» или профессию ледяного элементалиста у барона Рындина – подобные вещи могли перевернуть ситуацию в пользу владельца, но если знать о них заранее, то эффект не будет столь значимым.

На этой недосказанной ноте мы покинули густонаселённый «Оранжевый-5».

* * *

Спустя двадцать дней, город Таленбург.

Итак, наша первая отсрочка сработала – граф устроил чистку в своих рядах. Всё обернулось показательными казнями «перебежчиков». Бенедикт на своё усмотрение выбрал наиболее неудобных ему жертв и подкинул им подделанную переписку с соседями из другого княжества. Информацию покупали дорого, и чем выше ты забирался по иерархии титулов, тем вероятней, что кто-то интересуется тобой.

Обычная практика среди всех «игроков» высшего звена. Пусть владения цели за сотни километров от тебя и ловить якобы нечего, но ты можешь влиять на процессы, преследуя свои корыстные цели. Например, лоббирование засланных марионеток-баронов. При удачном стечении обстоятельств у них есть шанс вырасти до графа или даже герцога за несколько десятков лет и тогда можно будет объявить войну всему великому княжеству. Так называемый «посев».

Или, скажем, ваш конкурент в Межмирье добывает ресурсы в более выгодном секторе и обычными способами его оттуда не выкурить. При этом живёте вы друг от друга слишком далеко, чтобы решить проблему обычным мордобоем. Тогда подкупают доносчиков в стане врага и налаживают связи с естественными врагами неприятеля, чтобы чуть что «подарить» им лакомый кусочек информации.

При этом некоторые умудрялись ещё и прилично заработать на таких махинациях. Сведения покупались и продавались – это такой же ценный товар, как артефакты или амуниция. Порой из-за сказанных вовремя и кому надо пары слов, истреблялись неприступные древние рода. Из-за этого доносчиков страсть как не любили и смерть их была страшна. Однако опасность порождала высокий ценник и соблазн обхитрить феодала.

Погиб казначей Остроградских, один младший офицер, что мешал Бенедикту продвинуть своего ставленника, а также кто-то из неугодных воеводе слуг. Одноглазый граф не смог выбить из них искренние признания, они со всем согласились, лишь когда он окончательно их сломал.

Это не устроило Его Сиятельство. Сей факт неповиновения породил у него подозрения к остальной части свиты. Проверки грянули по всему ростовскому графству. Все, кто имел доступ к важным сведениям, должны были пройти через личную беседу с главным экзекутором.

«По-другому крыс не вывести», – часто повторял он Бенедикту, заварившему эту кашу.

Такая паранойя объяснялась просто: предатель всюду видит предателей. На то и был расчёт. Пока граф рыскал как пёс в поисках дичи, мы завершили строительство стены со всеми укреплениями. Это было знаковое событие для Таленбурга, потому что некоторым семьям я позволил переселиться раньше весны. Среди ста счастливчиков были жена и маленький сын Мефодия. Здоровяк с нетерпением ждал этого момента и полностью обустроил им дом.

Всех детей сразу же определили на учёбу к отцу Филарету. Будущих воинов среди них не было, но не беда – нам всякие нужны. Класс расширился до двадцати человек, и Маричу пришлось докупать парты и лавки. Мефодий соорудил для детворы качели, зарыл в промёрзшую землю высокий столб с вращающейся наверху крестовиной, и получились прекрасные карусели на верёвках. Ну и куда ж без ледяной горки? С этим уже помог Щукин своей водной магией.

Таленбург впервые за долгое время огласил детский смех. В сиделки и охрану для маленьких человечков определили парочку боевых глипт. Им строго настрого поручили отбивать любую угрозу и доставлять раненых в лазарет. Правда, не обошлось без коллизий.

Маша, семилетняя приёмная дочка священника Филарета, сбила себе коленку во время катаний на санках и хвастливо показала её мальчишкам, надеясь заслужить уважение своим напускным презрением к боли. Однако двухметровый глипт не понял таких тонких материй и, обнаружив на теле ребёнка кровь, схватил её за шиворот, прижал к груди и помчался как угорелый в лазарет.

На пути он опрокинул телегу с досками, напугал заржавших лошадей, а также людей, когда те услышали детский испуганный крик. Народ похватался за подручные средства и жаждал поколотить каменного негодяя, обидевшего ребёнка. В погоню подключились даже маги из гарнизона, всего человек двадцать собралось, но когда здоровяк остановился в дверях лечебницы и на вытянутых руках занёс «пострадавшую», все поняли суть произошедшего.

Склодский удивился. Коленку, конечно, вылечил, но потом привёл Потапа чуть ли не за ухо, чтобы тот не отлынивал от своей основной работы и «настроил своего каменного дебила» как надо. Новиков поворчал, но деваться некуда. Долго объяснял смертоносным нянькам нюансы воспитания и отсортировал для них уровни угрозы. Ещё неделю потом навещал их и дополнял свои замечания.

Притирка новых жителей и магзверей проходила быстро. Им помогали уже привыкшие рабочие и объясняли, как себя вести со здоровенными громилами, а также с неким летающим существом, что любит время от времени воровать плохо лежащее мясо.

Щукин выбил для своих парней следующее расписание: пять дней они работали в жёлтых мирах, зарабатывая деньги своему барону, день посвящали тренировке, разборам полётов и боевому слаживанию, а оставшийся день – выходной. Я заметил, что именно после появления разгрузочного дня показатели второго отряда значительно улучшились.

Гарнизон пополнился ещё десятью витязями, показатели которых мне понравились. Драйзер выбивал из них всю дурь и приучал к дисциплине. Мы решили так поступать со всеми, даже с реально сильными кандидатами. Вольница и постоянная смена отрядов формировала стремление к независимости и желание выпендриться перед остальными. Кровь бурлит, всем надо доказать, что ты самый лучший. Неважно, что это может подставить под удар весь отряд.

Так что сначала им вбивали в голову нужное мышление. Месяц муштры в самый раз, а дальше по задумке наиболее талантливые переходили к Щукину и впоследствии ко мне.

В подпольном Межмирье мы тоже не сидели сложа руки. Зелёный мир с уникальной плодоносящей почвой был облюбован храмовником Александром под ботанический сад. Мы расчистили площадку в целый гектар, поставили ограждение от магзверей и круглосуточную охрану из десяти глипт. Местная фауна не представляла угрозы, но мы предпочли перестраховаться.

Чечевичкин назвал мир «Зелёный-А1» по какой-то своей новой классификации, чтобы потом безболезненно добавить их в общую имперскую библиотеку. Природа нового места удивляла своим разнообразием. Здесь были все виды зелени: от простой травы до гигантских деревьев, а единственными обитателями оказались шерстяные заторможенные существа, еле ползающие на животе и пожирающие всякую зелень.

Они были травоядными с шестью конечностями. Их они использовали крайне редко, ибо лень. Да чем-то они напоминали земных ленивцев – минимум движений, максимум удовольствия.

Мы их даже не убивали – просто выбрасывали за ограду. Мясо противное на вкус и не давало никакого эффекта, а кожа, кости, внутренние органы и вообще всё, что можно с них взять, оказались на удивление бесполезны. Специально не придумаешь более ничтожного существа, но Александру они нравились, он проводил с ними много времени, вызывая постоянные подколы Склодского.

– Что, ты просишь для них отдельную ферму? – удивился я, когда храмовник зашёл в гости, событие это нечастое – в повседневности он как сыч любил закапываться в свою библиотеку и возился с расшифровкой книги Аластора.

– Нам не на что больше деньги потратить? – спросил Склодский, рассматривая свои идеально подстриженные ногти.

– Игнавусы не бесполезные! Ты уже достал со своим «ценным» мнением, наука не раз доказывала, что по обложке не судят. Если тебе что-то непонятно, это не значит, что в нём нет ценности. Ты просто её не видишь.

– И ты нашёл эту ценность? – поинтересовался я. – Тогда расскажи подробней – для чего нам разводить этих зверушек?

– Ради их экскрементов, – выпалил Чечевичкин как будто произносил сакральное знание, чем вызвал гомерический хохот лекаря.