Текст книги "Рубиновое пламя (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Если хочешь, чтобы мы выжили, убей жену и нерожденную дочь. Сделай это, чтобы спасти семью. Это больше не шокировало меня. Я видела и похуже. Страх заставлял людей делать ужасные вещи. Но это так сильно меня обеспокоило. Это была моя семья. Я была частью их.
– Там была резня, – сказал Линус. – Дунканы забрали меня и тело моей матери и вернулись в Шотландию. Они похоронили маму. В официальном сообщении говорится, что она погибла во время автомобильной аварии во время отпуска в Греции, а тело ее мужа было потеряно в море. Это было темное время. Я не помню ничего из этого или своих родителей. Мое первое воспоминание – это поездка на пони у стен замка.
Я знала, что его вырастил дедушка, но я понятия не имела, насколько глубока рана.
На экране Линус наклонился вперед с серьезным выражением лица.
– Семье Макрис нельзя доверять. Если они когда-нибудь приблизятся к тебе, убивай столько, сколько потребуется, чтобы вырваться на свободу. Они боятся тебя, потому что думают, что твое существование вытащит на свет их грязную историю. Не ищи их, чтобы найти ответы про свою магию, не приближайся к ним, не переписывайся с ними. Они не остановятся ни перед чем, чтобы убить тебя, если ты вступишь с ними в контакт. Не открывай эту дверь.
Жесть.
– Я знаю, у тебя есть вопросы о своей магии. Я расскажу тебе все, что знаю. Очень скоро ты столкнешься с кризисом, если уже не столкнулась. Ты сосредоточена только на одном аспекте своих сил, но твоя магия сложнее, чем ты думаешь. Черные крылья – это первое проявление проблемы, и она усугубится во времена эмоционального разлада…
Снаружи закричал мужчина, его голос перешел в мучительное бульканье.
Я выдернула флешку из компьютера, сунула ее в карман и подбежала к окну.
Контур магического круга шириной в двадцать футов дымился на земле. Внутри него лежали два трупа, их кожа позеленела – фирменный знак работы Руны. В центре круга дымилась кучка красноватой плоти. Из нее торчали кости. Человеческие кости. Маг телепортации мог телепортироваться сам, но телепортация другого человека требовала сложных магических кругов и большой подготовки, а небольшой просчет или изменение веса могли привести к обратным результатам.
Я бросилась через весь дом к входной двери. В дверях Руна и Берн смотрели на три трупа. От круга исходила ужасная вонь, как от тухлой рыбы, приготовленной на пару. Однажды я уже слышала запах неудачной телепортации. Это был не тот запах, который вы когда-либо забудете.
– … опросить их, – сказал Берн.
– Бернард, – сказала Руна.
Она назвала его полным именем. Он был в беде.
– Если ты телепортируешь меня в дом врага и дашь мне одну секунду, я убью всех, кого увижу. Даже если ты выстрелишь в меня, как только увидишь, ты сразу же умрешь. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы рисковать твоей жизнью, и я отвечаю за безопасность всех, кто находится под этой крышей. Я остаюсь при своем решении.
– Согласна, – сказала я им.
– Видишь? Она согласна.
– Я тоже согласен, – сказал Корнелиус, приближаясь из другого коридора, Гас следовал за ним. Должно быть, в какой-то момент он зашел внутрь. – Когда в вашем доме находится злоумышленник с пистолетом, ты не стреляешь ему в ногу. Ты стреляешь на поражение.
Берн вздохнул.
Я перегнулась через его широкую спину, чтобы посмотреть на круг. У ближайшего зеленого трупа были длинные темные волосы, обвитые вокруг головы в виде короны. Я узнала эти волосы. Мелани Пуарье, одна из боевых магов Аркана. Если бы Руна немедленно не сбросила бы на нее ядерную бомбу, нам было бы трудно ее нейтрализовать.
Аркан рискнул телепортировать средь бела дня. Почему? Его удары обычно были хорошо спланированы и тщательно исполнены. Это казалось поспешным, почти как рефлекторная реакция на что-то. Что могло его так расстроить…
Осознание поразило меня, как молния. Я развернулась и побежала обратно в кабинет.
– Что? – закричала Руна.
Я не ответила.
Я добралась до кабинета, дернула клавиатуру к себе, щелкнула Сеть Смотрителей и ввела свой логин. Руна, Берн, Корнелиус и Гас вбежали в комнату, сопровождаемые одним из охранников.
– Что случилось? – потребовала Руна.
У меня не было времени отвечать. Сеть приняла логин и пароль. Интерфейс Смотрителя развернулся передо мной. Я получила доступ к банкам данных.
– Каталина? Что произошло? – спросила Руна.
Игнат Орлов, псевдоним Аркан, известные соратники. Я пролистала список.
Нет…
Нет…
Трофим Смирнов.
Я нажала на имя. Досье открылось. Знакомое лицо уставилось на меня с экрана. Стройный, сутулый белый мужчина лет сорока, который выглядел так, словно ожидал удара со стороны.
Твою же мать!
Я выхватила телефон из кармана и позвонила Патриции. Не отвечает.
Берн схватил меня за плечи и удержал неподвижно.
– Объясни.
Мне потребовалась секунда, чтобы успокоиться и заговорить.
– Час назад цесаревич Березин появился в Комплексе, прося о встрече со мной. Я сказала Патриции впустить его. У него было лицо этого человека.
Руна взглянула на экран.
– Кто он такой?
– Трофим Смирнов. Он – «Бернард» Аркана.
Я изучила ближайшее окружение Аркана и знала большинство из них в лицо. Но я сосредоточилась на боевых оперативниках, людях, представлявших угрозу, находясь в толпе. Смирнов был образцовым кибермагом. Он был наиболее опасен за клавиатурой. Он считался низким приоритетом. Я понятия не имела, скольких жизней будет стоить нам моя ошибка.
Они уставились на меня. Берн достал телефон и начал звонить.
Прямо сейчас Аркан думает, что его самый старый друг предал его и перешел на сторону Смотрителя, и он у нас в доме. Смирнов слишком много знает. Аркан не может оставить его в живых. Он будет мстить.
Константин нас подставил. Аркан не остановится ни перед чем, чтобы заполучить Смирнова в свои руки.
– Наша телефония взломана, – объявил Берн.
– Каким образом? – спросила Руна.
Он покачал головой. Он выглядел готовым разорвать кого-нибудь на части голыми руками.
– Если Аркан сможет захватить любого из нас и обменять на Смирнова, это решит все его проблемы, – сказала я. – Все, кто находится за пределами Комплекса, являются потенциальными заложниками или жертвами.
– Черт, – сказала Руна. – Мы не можем оставаться здесь
Руна была чертовски опасна, но вся автоматическая защита была отключена, и ни один из охранников не был выше среднего по шкале магии. Если бы Аркан послал несколько тяжелых нападающих, и они атаковали с разных сторон, были бы жертвы.
Мы должны были уйти. Сейчас же.
Берн повернулся к охраннику.
– Собирайте своих людей. Готовность через пять минут.
Я набрала номер Алессандро.
Охранник посмотрел на меня. Они подчинялись только Управлению Смотрителя.
– Делайте, как он говорит, – сказала я ему.
Охранник вышел из комнаты.
– Ваш звонок будет переведен на…
Берн мягко оттолкнул меня и склонился над рабочим столом. Его пальцы порхали над клавиатурой.
– Детка, мне нужны два ноутбука из хранилища.
Руна развернулась и побежала вниз по лестнице.
Я снова позвонила Алессандро, попав на голосовую почту. Пришлось писать сообщение.
Константин надел личину Смирнова и вошел в наш дом.
Больше ничего не нужно было писать, он поймет. Я написала Леону, пытаясь объяснить то же самое так быстро, как только могла.
Корнелиус покачал головой.
– На мой телефон это тоже повлияло.
Экран компьютера мигнул, и на экране появился Баг. Специалист Коннора по надзору, худощавый, жилистый, бледный и выглядевший так, словно он занимался десятью вещами одновременно.
– Чё хочу, чувак?
– Аркан взломал нас, – сказал Берн. – Телефоны не работают, сеть рухнула, мы должны предупредить Комплекс о приближении атаки.
Рассеянное выражение исчезло с лица Бага.
– Работаю.
Берн отключился, открыл новое окно и начал вводить код.
Руна вышла из хранилища с двумя ноутбуками, черным Линуса и серебристым Берна. Берн махнул ей, и она вылетела за дверь.
Я дописала сообщение Леону. Я понятия не имела, дойдет ли оно вообще.
– Ты можешь включить систему безопасности?
– Я могу вызвать аварийное отключение, что я и делаю. – Взгляд Берна был прикован к экрану.
– Что это значит?
– Это значит, что хранилище будет заблокировано, а протокол осады будет восстановлен без исключений. У нас будет три минуты, чтобы выбраться. Если тебе что-то надо, возьми это сейчас, потому что сюда будет не вернуться. Если Линус умрет, нам придется пробиваться внутрь с боем.
Он был прав. Других вариантов не было.
Где-то в комнате зазвонил телефон. Мы с Берном замерли на секунду отчаяния, пытаясь определить, где он.
Еще один приглушенный звонок.
Внутри стола.
Берн рывком выдвинул средний ящик. Заперто. Берн стиснул зубы и дернул его. Дерево треснуло, ящик выдвинулся, и я схватила сотовый телефон. Не заблочен. Я ответила на звонок.
– Каталина! – Арабелла прокричала мне в ухо.
– Как ты мне дозвонилась? Чей это телефон.
– Я звоню с телефона, который принесли люди Коннора. Этот телефон – мой телефон экстренной помощи.
– Почему у тебя есть телефон экстренной связи в доме Линуса?
– Он купил его для меня, чтобы я пользовалась им, когда прихожу, потому что мой телефон всегда разряжен.
Ну, конечно, он позаботился об этом.
– В любом случае, это не важно. Мамы нет дома.
– Что?
– Она ушла, чтобы опознать тело Пита. Она взяла с собой охрану из трех охранников. Мы не можем с ними связаться.
– Почему она пошла лично?
– Там сын Пита. Кто-то должен был объяснить ему, почему Пит умер.
Дерьмо. Тело Пита доставили в частный морг Женской больницы Техаса. В двадцати пяти минутах езды от нас.
– Я заберу ее.
Электрический треск рассек воздух на другом конце провода.
– Мне нужно идти, – сказала сестра и повесила трубку.
Я сунула телефон в карман.
Берн выдернул шнуры из задней части системного блока и поднял его.
Мы втроем бросились к входной двери. Группа безопасности забиралась в бронетранспортер. Джин, высокая женщина с оливковой кожей, сидевшая за рулем, смотрела на меня с переднего пассажирского сиденья, опустив стекло, ожидая указаний.
Использование охранников было строго ограничено. Охрана семьи Смотрителя не входила в их обязанности, так что я не могла приказать им сопровождать Берна и Руну. Технически, они будут охранять меня, если я прикажу им, пока я провожу официальное расследование, но поездка за мамой была делом не Смотрителя, а Бейлоров.
– Возвращайтесь на базу и укрепляйтесь, – сказала я ей.
– Да, исполняющая обязанности Смотрителя.
Последний человек забрался в машину Смотрителей и постучал по борту. Машина тронулась. У людей Линуса была база за пределами Хьюстона. Ее местоположение было хорошо скрыто, а сама база пользовалась всеми преимуществами лучшего оборонительного вооружения, которое могла предоставить «Дункан Армс» Если Аркан пойдет за ними, он пожалеет об этом.
Но он не отправится за ними. Зачем ему это, когда тот, кого он хотел, находился внутри Комплекса.
Берн загрузил системный блок в «Хаммер» и сел за руль. Ко мне подкатил «Хаммер» с опущенными стеклами.
– Тебе нужно, чтобы мы поехали с тобой? – спросила Руна.
– Нет. Мне нужно, чтобы вы поехали домой и разобрались с телефонией. Алессандро и Леон остаются без связи, как и мы все. – И Берн был единственным, кто мог это исправить.
– Я позабочусь об этом, – пообещал Берн.
«Хаммер» тронулся с места.
Я подбежала к «Носорогу» и запрыгнула на водительское сиденье. Корнелиус уже сидел на пассажирском сиденье, держа в руках тактический дробовик. Гас тяжело дышал сзади. Я дала задний ход, съехала с подъездной дорожки и остановилась сразу за воротами.
Секунды тикали. Один, два… Десять…
Ворота с лязгом захлопнулись. Турели спиралью вырастали из земли, искрясь остаточной магией. Низкий гул прокатился по улице. Система включилась. Отныне вход в особняк Линуса закрыт.
Серебристый «БМВ» Корнелиуса ждал, припаркованный в десяти ярдах впереди. Должно быть, он перепарковал его.
– Тебя как, высадить у твоей машины? – спросила я.
– Нет. Мы хотели бы поехать домой с тобой. Безопасность в количестве. Я заберу свою машину позже.
Гас издал негромкий гав в знак согласия.
Мне бы поддержка не помешала.
– Благодарю.
Я проехала по улице, перескакивая через лежачих полицейских, развернулась и помчалась к «Баффало Спидвей».
«Баффало Спидвей» была переполнена. Движение было стабильным, но двигалось с приличной скоростью.
– Я подключил телефон к машине. Телефон твоей матери есть в контактах под «Мама», – сообщил Корнелиус.
– Позвонить «Мама».
Аудиосистема автомобиля послушно набрала номер. Бип. Бип. Бип.
– Ваш звонок переведен на…
– Мама, я иду за тобой. Позвони мне.
Вспыхнул знак.
ОСТОРОЖНО!
ВПЕРЕДИ РЕМОНТНЫЕ РАБОТЫ!
Машина передо мной затормозила. Мы приближались к пробке, замедляя ход.
– Позвонить «Мама».
Бип. Бип. Бип.
ЛЕВАЯ ПОЛОСА ДВИЖЕНИЯ ЗАКРЫТА
500 ФУТОВ
– Ваш звонок переведен на…
– Твоя мать очень способная, – сказал Корнелиус.
– Да.
Мама также была ценным объектом. Если команда Аркана доберется до нее, я отдам им все, что они захотят, чтобы вернуть ее.
– Не мог бы ты, пожалуйста, найти номер лаборатории вскрытия Марголис в Женской больнице и попробовать через них?
– Конечно. – Корнелиус повозился с телефоном. – Дозвонился.
Он включил телефон на громкую связь. Бип… Бип…
– Вы позвонили в Марголис…
Я дождалась сигнала.
– Это сообщение для Пенелопы Бейлор. Пожалуйста, позвони мне немедленно. – Я оставила свой новый номер телефона, и Корнелиус повесил трубку.
Движение сосредоточилось на одной полосе. Мы съехали с левой полосы, перекрытой конусами и белыми пикапами.
– Конечно, какие-то работы, – сказала я. Мой голос был таким спокойным, почти роботизированным.
– Разные города знамениты разными вещами, – сказал Корнелиус. – Сан-Антонио известен речной прогулкой и Аламо. Остин знаменит или печально известен 6-й улицей с ее барами и стрельбами. У нас ремонтом и наводнениями.
Дорога сузилась, справа ее ограничивали бетонные блоки. Я управляла «Носорогом» с точностью лазера, оказавшись между несуществующей обочиной и рядом дорожных конусов.
– Каталина, – тихо позвал Корнелиус. – У тебя побелели руки.
– Бывает. – Я ослабила хватку на руле.
– Ты исключительно спокойна, – заметил он.
– Алессандро сел в машину с человеком, который предположительно работает на Ленору Джордан, но мог быть магом иллюзий, потому что у окружного прокурора Харриса, очевидно, возникла чрезвычайная ситуация с поразительно удобным временем. Леон должен был следить за ФБР, но я не видела никаких признаков его присутствия в особняке Кабера. Моя мать находится за пределами Комплекса, и никто из них не отвечает на звонки. Комплекс находится под атакой. Сейчас я не могу позволить себе ничего, кроме спокойствия.
– Они разделили нас и бьют по одному? – догадался Корнелиус.
– Так бы сделала я.
– Я попробую еще раз позвонить Алессандро и Леону. – Он застучал по телефону.
Мы проехали Ричмонд-авеню.
– Нет ответа, – доложил Корнелиус.
Если я буду об этом раздумывать, я запаникую.
Телефон загорелся. Входящий вызов.
– Возьми!
– Каталина? – раздался мамин голос.
Наконец-то.
– Где ты находишься?
– Я нахожусь в кабинете в лаборатории доктора Аманди. – Ее голос был устрашающе спокоен. Моя мать вошла в то безмятежное место, которое она всегда посещала, как раз перед тем, как прицелиться в свой оптический прицел.
– Где твои охранники?
– Тайлер звонил из аэропорта. Его никто не встретил.
Тайлер был сыном Пита.
– Я послала ребят забрать его. Это было час назад. Они не отвечают на звонки, и я не могу дозвониться до дома. Мой телефон не работает. Я пользуюсь местным стационарным телефоном. На стоянке стоит бронетранспортер, и из него за десять минут никто так и не вышел.
Они нашли ее.
– Это Ксавьер – Ксавьер не упустил бы шанса схватить мою мать. Он придет лично и, вероятно, не один. – Аркан напал на нас. Наши телефоны скомпрометированы.
– А. Это многое объясняет.
Мой голос был ровным и спокойным.
– Ксавьер дожидается, когда ты выйдешь, но он нетерпелив. Он придет в лабораторию, чтобы схватить тебя.
– Оставаться на месте не вариант.
– Верно.
Я перебирала наши варианты. У Женской больницы был большой кампус, раскинувшийся между улицами Гринбрайар и Фаннин, и отрезанный Олд Спэниш Трейл на севере. Я все еще была где-то в пятнадцати минутах езды. Даже если она спрячется в здании, они найдут ее. И если я заеду на эту парковку, Ксавьер швырнет ближайший фонарный столб в мое лобовое стекло. Я должна была забрать маму и выбраться живой.
Что было вокруг Женской больницы? На восточной стороне, на Фаннин, находились медицинские здания. На западной стороне, за Гринбрайаром, располагался… Да, это бы сработало.
– Мам, ты можешь перейти в другое здание, не выходя на парковку?
– Подожди. – Я услышала, как открылась дверь. Мама что-то сказала, и ей ответил мужской голос.
Она снова вышла на связь.
– Да.
– Мне нужно, чтобы ты убралась из этого здания и пересекла Гринбрайар, направляясь к Бюро регистраций. Большое здание в форме пера. Иди туда и скажи им, что я еду, чтобы договориться о встрече, а ты ждешь меня. Не покидай здание, что бы ни случилось. Они не помогут тебе, если ты выйдешь на улицу, но они будут защищать здание и никому не позволят вывести тебя оттуда.
В Бюро регистраций хранилась база данных Домов и пользователей магии. Это было нейтральное учреждение, неподкупное и независимое от всех других сил в Техасе, как магических, так и гражданских. Им управлял Архивариус, которого я видела только один раз и надеялась никогда больше не встретить. Никто в здравом уме не стал бы нападать на Бюро регистраций. Ксавьер будет не в своем уме, если нам очень повезет, и он попытается.
Мама с кем-то разговаривала.
– Хорошо. Пошла.
Звонок закончился.
Ей нужно было пройти на юг через медицинский комплекс, а затем пересечь Гринбрайар, чтобы ее было не видно с парковки, а затем пересечь другую большую парковку перед Бюро регистраций. Ее максимальная скорость составляла около пяти миль в час. Мне хотелось нажать на газ и разогнать машины с дороги перед собой, чтобы ехать быстрее. Вместо этого я осторожно вывела «Носорог» из зоны ремонта дороги и поехала сквозь поток машин, борясь за каждую секунду.
Невысокая башня из черного стекла торчала из середины гигантского участка, ее линии изящны и плавны, идеальная имитация пера. За ней зловеще вырисовывалось темное здание арены испытаний.
Я не разговаривала с мамой с тех пор, как позвонила ей. Ее мобильный телефон был так же полезен, как кирпич. Я понятия не имела, получилось ли у нее.
Пожалуйста, будь там.
– Мы пойдем вместе или ты хочешь взять машину? – спросила я Корнелиуса.
– Вместе, – сказал он. – Мы более уязвимы сами по себе.
– Согласна.
Я предложила ему путь отступления, а он отказался им воспользоваться. Я ожидала именно этого.
Я заехала в центральный ряд, как можно ближе ко входу, но все места на парковке перед зданием были заняты, и нам пришлось преодолеть большое расстояние пешком. О том, чтобы подъехать к дверям, не могло быть и речи. Бюро регистраций поддерживало четкую зону поражения вокруг своей башни, и въезжая в нее, вы сразу же становились мишенью.
Корнелиус вручил мне «ДиЭй Раттлер», компактный пистолет-пулемет, один из специальных выпущенных серий Линуса. Он взял себе тактический дробовик, и мы вышли из машины.
Пятьдесят ярдов до здания. Пространство между моими лопатками вибрировало от напряжения. Я так напряглась, прислушиваясь к свисту шипа марлина в воздухе, что почти услышала его в своей голове.
Двери перед нами открылись. Корнелиус, Гас и я вошли в похожий на пещеру вестибюль, и я тихо выдохнула. Все выглядело точно так, как я помнила: черные гранитные стены, серый гранитный пол с мерцающим золотым изображением магического круга в центре и черный гранитный стол справа с одиноким охранником за ним. Но мамы не было.
Лед скатился по моему позвоночнику.
Охранница, блондинка средних лет, увидела нас, встала и склонила голову.
– Приветствую вас, Превосходная Бейлор и Значительный Харрисон. Пожалуйста, положите свое оружие на стойку. Вас ждут в кабинете Архивариуса на пятом этаже.
Она сделала это. Фух.
Почему она не осталась в вестибюле?
Мы с Корнелиусом положили наше оружие на стойку. Корнелиус кивнул Гасу.
– Ждать.
Доберман лег на пол и наблюдал, как мы садимся в лифт.
Лампочки над дверью замигали, отсчитывая этажи. Мое сердце пыталось выскочить из груди.
Двери открылись, и мы вошли в длинный коридор с рядами дверей, ответвляющихся в обе стороны. В самом конце были широко открыты тяжелые, черные, двойные двери. Я очень быстро, как только могла, направилась прямиком к этому дверному проему, стараясь не переходить на бег.
Мы вошли в огромную круглую комнату, от пола до потолка уставленную книжными полками, которые были забиты до отказа. Круглая стойка охраняла вход, и маленькая лампа освещала ее теплым желтым светом. За стойкой центр комнаты занимали несколько удобных кожаных диванов, освещенных люстрой. Архивариус сидел на диване слева. Напротив него, потягивая чай из маленькой, синей чашки, сидела мама.
Сокрушительный груз упал с моих плеч и рухнул на пол. Если бы у него была масса, он бы пробил дерево и продолжал падать, пока не приземлился в вестибюле.
Архивариус повернулся ко мне. Он был среднего роста, худощавый и пожилой. Время сморщило его смуглую кожу, вырезав дорожную карту лет вокруг глаз и рта, а волосы поседели. На нем был коричневый костюм-тройка с медно-черным галстуком-бабочкой. Выражение его лица всегда было приветливым, но его глаза, защищенные большими очками, останавливали вас на полпути. Такие темные, что казались черными, они сверкали, как два куска полированного черного нефрита.
– Превосходная Бейлор, – сказал Архивариус, – как давно это было. Как приятно снова видеть вас.
Мама посмотрела на меня. Ее глаза были широко раскрыты.
– Добрый день, Архивариус. Спасибо, что составили компанию моей маме. Мы очень сожалеем, что побеспокоили вас.
Архивариус улыбнулся. Зубы у него были белыми и острыми.
– Не проблема. Мы всегда рады визиту Дома Бейлоров, не так ли, Майкл?
Майкл вышел из тени. Он не пошел, он застыл, как какой-то мифический призрак, появляющийся из темноты. Вероятно, это было мое воображение, и он, должно быть, вышел из какой-то ниши между книжными полками, но в какой-то момент нас было только четверо, а потом вдруг стало пятеро.
Майкл кивнул. Ему было лет двадцать пять, он был одет в черный костюм с белой рубашкой, оттенявшей его бронзовую кожу. Его волосы были черными и коротко подстриженными, с достаточной длиной на макушке, чтобы они не смотрелись «ежиком». Черно-серые племенные татуировки покрывали открытую кожу его рук и шеи. Его лицо было красивым, таким, что люди называли «породой». Глаза же были странного цвета, почти желтые, когда свет падал на его радужки, как старый скотч, который любил пить Линус.
Архивариус повернулся к Корнелиусу.
– Приятно видеть вас снова, Значительный Харрисон.
– И мне с превеликим удовольствием, – сказал Корнелиус. – Прошло много времени с моих испытаний.
– Пятнадцать лет, три месяца и четырнадцать дней. Если вы захотите пересмотреть свою сертификацию, наши двери всегда открыты.
Корнелиус слегка отстранился.
– В этом нет необходимости.
– Как вам будет угодно.
Никто не «пересматривал» сертификацию, если не думал, что будет проходить тестирование выше своего ранга. Я должна была рассказать Неваде. Как и я, она годами была убеждена, что Корнелиус намеренно сдерживался на своих испытаниях.
Архивариус сложил пальцы домиком на согнутом колене.
– Итак, что Бюро регистраций может сделать для Дома Бейлор?
Обращение к Архивариусу за информацией не входило в мои планы. План состоял в том, чтобы схватить маму в вестибюле и убраться отсюда к чертовой матери, надеясь добраться домой до того, как на нас нападут. Но теперь мы были здесь, и он подал маме чай. Он сделал из этого событие, и я не могла просто сказать: «Спасибо, мне нужно бежать».
Возможно, это была хорошая возможность. Архивариус был экспертом по магическим родословным. Я могла получить ответы на многие вопросы, но чего мне это будет стоить?
Бюро регистраций было одним из двух учреждений, связанных с магией, которые не подпадали под мою юрисдикцию, другим был трибунал Ассамблеи. Я не могла заставить Архивариуса подчиняться. Все, что он мне говорил, было сугубо добровольным, и чем больше я спрашивала, тем больше за это платила.
Много лет назад Невада пообещала Архивариусу, что она окажет неуказанную услугу в обмен на то, что тот пощадит нашу злую бабушку Викторию. С тех пор, как я начала обучение у Злой Бабушки, она упоминала об этой услуге, по меньшей мере, десять раз. Не так уж много вещей не давали Виктории Тремейн спать по ночам, но это точно помогло. Она снова и снова подчеркивала, что Бюро регистраций уравновесило оказанную услугу оказанной услугой, и пощадить ее было значительным одолжением.
В любом случае, этот разговор лучше всего было вести наедине.
– Я хочу обсудить конфиденциальный вопрос. Есть ли место, где моя мама и мистер Харрисон могли бы подождать?
– Конечно. Пожалуйста, Майкл, проводи наших гостей в голубую комнату.
Майкл заскользил по полу, не издавая ни звука. От этого человека у меня волосы вставали дыбом.
Мама и Корнелиус последовали за ним.
Архивариус посмотрел на меня с улыбкой.
– Чаю, исполняющей обязанности Смотрителя?
И он знал!? Как? Национальная Ассамблея, должно быть, уведомила его из вежливости. Мне было интересно, кто еще получил эту записку.
– Да, спасибо.
– Мед, молоко, лимон? – предложил Архивариус.
– Я буду говорить прямо.
Архивариус кивнул.
Майкл вернулся с подносом, на котором стояла одна чашка. Он поставил чашку передо мной, налил черного чая из чайника, оставил поднос на столе и сделал три шага назад.
Я сделала глоток чая. Он был прекрасен и нес аромат ванили.
– Восхитительно.
– Я рад, что он соответствует вашим вкусам.
Этот разговор должен быть построен очень тщательно. Я не могла обязать Управление Смотрителя к чему-то, чего оно не могло выполнить. Если Архивариус запросит что-то взамен на переданную информацию, я должна была быть уверена, что мы сможем ее предоставить. Наживать врага в лице Бюро регистраций в планы не входило.
– У меня есть два вопроса, один для публичной информации и один, требующий конфиденциальности. Управление Смотрителя было бы признательно за любую помощь.
Глаза Архивариуса на мгновение засияли, словно зажглись изнутри.
– Бюро регистраций всегда приветствует возможность получить услугу от Управления Смотрителя, не так ли, Майкл?
Майкл посмотрел на меня так, будто смотрел через оптический прицел винтовки.
– Пожалуйста, задавайте свои вопросы, – пригласил Архивариус.
– Кейли Кабера когда-нибудь участвовала в испытаниях?
– Нет.
– Она проводила какие-нибудь предварительные тесты?
– Да.
Теперь мы оказались в серой зоне. Испытания проходили в присутствии свидетелей. Их результаты были обнародованы. Природа чьей-то магии может быть запечатана, но не степень. Результаты предварительных тестов остались закрытыми. Это были неофициальные пробные серии, которые публиковались только в том случае, если семья хотела, чтобы о них стало известно.
Если бы я спросила о конкретной ее степени, Архивариус мог бы мне сказать, но цена этой информации довольно высока. Мне нужно было снизить наши обязательства.
– На основании этих предварительных тестов, ожидает ли Бюро регистраций, что Кейли Кабера будет сертифицирована как Превосходная?
Архивариус посмотрел на меня волком.
– Для этого потребовалось бы чудо или преступление против человечества.
Преступление против человечества представляет собой введение сыворотки Осириса без разрешения. Он только что подтвердил мои подозрения. Кейли родилась с малой силой, и ее мать отправилась к Аркану, чтобы сделать свою дочь Превосходной. Вот почему она была необученной. Вот почему ее магия была странной.
Я достала телефон, открыла фотографию изуродованного лица Пита и положила телефон на стол.
– Бюро регистраций знает, какой тип мага может нанести такой ущерб?
Архивариус взглянул на телефон.
– Мне всегда нравился Питер. Какой позор. Это было сделано ментамаллусом.
– Молотом разума?
Архивариус кивнул.
– Они более известны как ложные халсионы, что не совсем точно. Ложные халсионы – это не искривленная ветвь, растущая из дерева халсионов, скорее, это два отдельных ствола, растущих из одного корня.
– Чем они отличаются?
– Магия халсиона атакует определенные области мозга, – сказал Архивариус. – В частности, миндалина, которая оценивает экологические угрозы, и гипоталамус, который обладает способностью запускать выработку гормонов реакции на стресс. Вместо того чтобы инициировать выработку кортизола и адреналина, которые позволяют нам быстро реагировать на угрозы, пораженный гипоталамус посылает сигналы для выработки дофамина и окситоцина, в результате чего цель впадает в счастливый, расслабленный ступор. Ущерб, наносимый халсионами, носит временный характер, и их сила зависит от усилий.
– Это означает, что они сознательно прилагают усилия, чтобы вызвать спокойствие?
– Совершенно верно. – Архивариус кивнул. – Магия ложного халсиона также поражает миндалину и гипоталамус, но в первую очередь поражает лобную кору, и вместо того, чтобы вызывать гормональные реакции, она необратимо повреждает физическую структуру мозга. Атака проводится мысленно, но если она успешна, повреждение разума отражается на физической травме мозга. Результаты, как и следовало ожидать, ужасны.
Воспоминание о том, как действует магия Кейли, было еще свежо. Похожа на меня. КАК и я.
– Она основана на эмоциях?
Архивариус улыбнулся.
– Да. Очень даже. Безмятежный человек спокоен и логичен. Ложный халсион – это неуравновешенное существо, которое бросается в атаку со всей страстью расстроенного малыша. Они полностью посвящают себя делу, подпитываются своими эмоциями и наносят непоправимый ущерб. Как и настоящие халсионы, они могут вызвать временное состояние эйфории, но в конце его их жертва теряет большую часть своих когнитивных способностей.
Когда я думала, что Кейли пытается превратить Алессандро в счастливого идиота, я понятия не имела, насколько верной была эта мысль.
Архивариус осторожно коснулся моего телефона.
– В случае Питера доминирующей эмоцией была ярость или ненависть. Основная директива, стоящая за этим, была очень простой.
– Смерть?
– Да.
А как насчет Уола?
– Что, если кто-то пострадал от атаки ложного халсиона? Есть ли какая-нибудь надежда на выздоровление?
– Да. Как и у всех пользователей магии, ложные халсионы различаются по силе. Если случайная цель была последовательной после атаки, ущерб, вероятно, незначительный. Это все равно, что прикоснуться к горячей плите. Чем дольше человек держит руку в огне, тем сильнее будет ожог.
