Текст книги "Рубиновое пламя (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
На лице Константина отразились все эмоции каменной стены.
– Ты кажешься удивительно хорошо информированным, Саша. Я вижу, что очаровательная итальянская сиротка все еще работает для тебя.
Он сделал ударение на слове сиротка.
Глаза Алессандро сузились. Сейчас кому-то не поздоровится.
– Как поживает твоя мама? – спросил Алессандро незатейливо. – Из того, что я слышал, убийство племянницы душевно травмировало ее.
– Довольно хорошо, она полностью восстановилась. Это было прискорбно, но необходимо. Ее быстрое мышление и действия спасли много жизней. В отличие от некоторых матерей, она всегда ставит благополучие детей, своих и других, выше своих собственных потребностей.
Мать Алессандро не сделала ничего, чтобы позаботиться о нем и его сестрах или защитить его от гнева дедушки, когда Алессандро попытался стать кормильцем семьи. Ему приходилось притворяться богатым Превосходным, чтобы он мог жениться на богатой наследнице, в то время как его семья тайно прозябала в бедности. Вся его юность была гигантской рекламой жениха, и его мать поощряла его проявить себя на этом поприще. Это его бесконечно ранило.
Алессандро улыбнулся.
– Тетя Зина всегда была очень заботливой, если только государственные дела не требовали иного. Редкая мать способна собственными руками убить невесту старшего сына. Бедная Людмила. Она никогда не предвидела, что такое произойдет.
Ауч. Кем, черт возьми, была Людмила, и скольких женщин убила мать Константина? Это что, хобби у нее такое?
Константин наклонился вперед. Его лицо как-то изменилось, черты заострились, челюсть стала более квадратной. Его глаза потеряли свой теплый блеск, став безразличными и пугающими. Он уставился на Алессандро немигающим взглядом хищника, оценивающего свой следующий обед.
– Видишь это? – Алессандро обращался ко мне. – Запомни. Это его настоящее лицо. Он злится не потому, что я знаю. Он злится, потому что я сказал это при тебе. Они становятся обидчивыми, когда их грязное белье демонстрируют перед посторонними.
Ярость в глазах Константина исчезла. В мгновение ока он снова стал очаровательным. Крошечные волоски у меня на затылке встали дыбом.
– Как я уже сказал, – съязвил царевич, – наши тети жалеют его, потому что он красивый и бедный. Я заделаю эту утечку, когда вернусь домой.
– Ты звонил своим русским тетям? – Я посмотрела на Алессандро.
– О, он тебе не сказал. – Константин улыбнулся. – Он мой троюродный брат.
– Четвероюродный, – поправила я.
Константин нахмурился, загибая пальцы, ведя в уме подсчет.
– Ну что ж. Твоя английская генеалогия сбивает с толку, а кровь есть кровь. Кстати, как поживает моя седьмая вода на киселе тетя Лилиан? Все еще съеживается, когда твой дед повышает голос?
В глазах Алессандро вспыхнули оранжевые искры.
Напряжение было таким сильным, что его можно было разрезать ножом и сделать бутерброд. Я подняла указательный палец правой руки.
– Вопрос: Понимает ли Аркан, что империи известно, что он поставил эту сыворотку?
Константин откинулся назад.
– Нет. Он приложил все усилия, чтобы замести следы. Даже Долгоруковы не до конца понимали, с кем имеют дело, пока сыворотка не перешла из рук в руки.
Все это время я задавалась вопросом, что могло заставить такого осторожного человека, как Аркан, внезапно атаковать нас по всем фронтам, не обращая внимания на последствия. Он был в ужасе от того что, как только Смирнов начнет говорить, русские поймут, кто стоит за смертью Инны. Он был готов рискнуть схваткой со Смотрителями, ФБР и штатом Техас только для того, чтобы избежать столкновения с Российской империей. Что ж, эта загадка была раскрыта.
– Империя послала тебя уничтожить клуб убийств Аркана, – сказал Алессандро Константину. – У них уже были проблемы с некоторыми заказными убийствами, которые он санкционировал, и инцидент с Инной стал последней каплей.
– Он перешел черту, – сказал Константин. – Он был ручным волком, которого мы выпустили обратно в лес. Пока он не высовывался, мы не стали бы за ним охотиться. Он взял на себя смелость ворваться на наше пастбище, убить наших овец и обгадить наш двор. Теперь мы его усыпим.
Да уж.
– Когда ты убил Смирнова? – спросил Алессандро.
– Три месяца назад.
И он принял личность Смирнова, войдя тем самым прямо во внутренний круг Аркана.
– Как ты компенсировал то, что не был магом структуры? – спросила я.
– Структура – это логика, – сказал Константин. – Меня обучали логическому мышлению с самого раннего возраста. Назовите это преимуществом отличного российского образования.
– Кроме того, Аркан параноик, – добавил Алессандро. – Он разделяет большую часть работы. Смирнов отвечал за кибербезопасность. Поскольку сеть настроена, она в значительной степени запускается сама. Главная ценность Смирнова заключалась в том, что он был рупором Аркана. Они играли в шахматы и обменивались идеями.
– Что мне очень понравилось, – сказал царевич. – Играть в шахматы с бешеным тигром, замышляющим свержение правительств и убийство важных людей. Я буду вспоминать это с нежностью.
Константину удалось выдать себя за одного из ближайших помощников Аркана, человека, которого Аркан знал годами. Он жил в резиденции Аркана, он разговаривал с ним каждый день, он играл с ним в шахматы, и Аркан даже не подозревал, что один из его старейших друзей был поддельным. Это было не просто безумно впечатляюще, это было глубоко тревожно.
Константин посмотрел на Алессандро.
– Аркан – популярный человек. Каждый хочет, чтобы его голова была у него на стене. Он нужен империи, потому что он осмелился вмешаться в наши дела. Ваша Национальная Ассамблея хочет заполучить его, потому что он украл сыворотку, и теперь он торгует ею как хлебом, ставя их в еще большее неловкое положение. Линус Дункан хочет его, потому что Аркан переиграл его и ранил гордость. Ты хочешь его, потому что он убил твоего отца. Мисс Бейлор хочет его, потому что втайне боится, что он может убить тебя.
Скрытый страх глубоко внутри проснулся и вцепился в меня. Я понятия не имела, как Константин увидел меня насквозь, но каким-то образом он это сделал. Да, Аркан был безжалостным, неудержимым и могущественным. Он внушал страх, и это было заслуженно. Только идиот не боялся его. Но это не то, что создало горячий узел внутри меня. Если бы у Алессандро был выбор: убить Аркана ценой собственной жизни или уйти, я не была уверена, какой путь он выбрал бы, и это пугало меня больше, чем сам Аркан.
Константин откинулся назад, и я на долю секунды увидела вспышку его истинного лица.
– Я не хочу уничтожать Аркана. Я хочу разобрать все, что он построил. Я хочу, чтобы он потерял свою безопасность, положение в обществе, деньги, своих людей и, наконец, свою жизнь. Он посмел расстроить мою мать.
Не потому что «он стал причиной смерти моей кузины». Он посмел расстроить мою мать. Инне было всего семнадцать лет, она была такой же жертвой, как и злодейкой в этой истории, но, по мнению Константина, ее смерть была прискорбной, но почти случайной, в то время как страдания его матери должны были быть решены. Когда люди показывали вам, в чем заключаются их приоритеты, было хорошей идеей напоминать себе об этом.
– Забавно, что ты упомянул об этом. – Голос внучки Виктории Тремейн вырвался из моего рта сам по себе. – Прямо сейчас моя мать отдыхает наверху, потому что телекинетический питомец Аркана вонзил в ее бедро двухфутовый шип. Ты спровоцировал это.
Константин поднял брови.
– Я подтолкнул тебя к выходу из твоего самоуспокоения. Ваш конфликт с Арканом был неизбежен. Вы до сих пор не предприняли открытых действий, потому что Аркан никогда не давал вам оправдания. Теперь оно у тебя есть.
– Не ты должен был сделать этот толчок.
Мускул на его щеке дернулся. Я смотрела на него, как на таракана, которого нужно раздавить ногами, и на моем лице было фирменное высокомерие Тремейн. Он явно не привык выслушивать насмешки.
– Я здесь, чтобы предложить вам помощь империи. У вас не будет лучшего шанса обыграть это дело.
Я слегка вздернула подбородок, чтобы посмотреть на него сверху вниз.
– Мне не нужна твоя помощь. Через минуту я расправлю крылья, и тогда ты упадешь на колени. Ты будешь ползти ко мне через клетку, умоляя меня продолжать говорить с тобой. Ты расскажешь мне все свои секреты. Ты будешь повсюду следовать за мной, как кроткий ягненок, а когда я закончу с тобой и мы бросим тебя перед российским посольством, и ты будешь плакать и попытаешься покончить с собой, потому что меня больше нет в твоей жизни.
Я выпустила зеленые крылья и позволила ему увидеть их крошечный намек. Константин уставился на них и покачал головой.
– Ну что, начнем? – спросила я.
– Меня не так-то легко сломить.
Верно. Иллюзия была ментальной дисциплиной.
Я придерживалась манеры Виктории и усмехнулась.
– Ты не самый сильный маг иллюзий, которого я встречала.
Технически, было трудно сказать, кто победит между ним и Августином, но ему не нужно было это знать.
– Империя нанесет ответный удар.
– Мне все равно. Ты причинил боль моей матери. Я Бейлор, Ваше высочество, но я также и Тремейн. Мы не прощаем.
Константин взглянул на Алессандро.
– Саша, ты должен сказать ей, что это не в ее или твоих интересах.
Ремесленник склонил голову с клинической отстраненностью.
– Я Страж Техасского Смотрителя. Я оцениваю угрозы и устраняю их. Ты – угроза, Константин. Твое присутствие здесь подвергает опасности Смотрителя. Передача тебя в посольство решает все мои проблемы. Пока ты жив и невредим, они мало что сделают. Ты выздоровеешь. Это займет у тебя много времени, и ты будешь продолжать пытаться покончить с собой от чистого отчаяния, но ты пойдешь на поправку.
– Давай посмотрим, что ты нашел в файлах Аркана. – У меня затрепетали перья.
– Каковы ваши условия? – спросил Константин.
Я взяла папку и передала ее ему вместе с ручкой. Он открыл ее, просмотрел содержимое и прочитал вслух:
– Российская империя передает все претензии на жизнь и свободу Игната Орлова, также известного как Аркан, Алессандро Сагредо. Алессандро Сагредо получит единственное, эксклюзивное право убить Игната Орлова. Нарушение этого пункта аннулирует настоящий договор.
– Какая часть не ясна? – спросила я.
– У тебя есть ангел-хранитель, – сказал Константин Алессандро. – Жаль, что она тратится на такого грешника, как ты.
– Ангел может быть добрым, но грешник – нет, – сказал ему Алессандро.
– Я буду иметь это в виду.
– Не забывай.
Константин постучал по контракту кончиками пальцев.
– Подводя итог, я ограничен территорией этого поместья. Мне запрещено предпринимать какие-либо действия против Аркана лично или через моих подчиненных без явного согласия одного из вас. Мне запрещено подвергать опасности любого члена вашей семьи. И, наконец, ожидается, что я окажу помощь в меру своих возможностей по вашей просьбе. И я не могу убить Аркана, даже если представится возможность сделать это.
– Да, – подтвердила я.
– И ты хочешь, чтобы я подписал это?
– Нет. Я хочу, чтобы ты поставил на нем печать.
Я провела собственное исследование. Члены царской семьи, которым поручались особые миссии, носили печать, которой они закрепляли официальные документы. Эта печать ставила под контроль репутацию всей семьи. Это не было надежным, но это было настолько близко, насколько мы могли приблизиться к слову императора. По словам Алессандро, у Константина была такая.
– Для этого потребуется телефонный звонок, – сказал Константин.
Алессандро передал Константину сотовый телефон через решетку.
– Мне нужно немного уединения.
– У тебя целая клетка. – Это было мелко, но мне понравилось.
Константин покачал головой, встал и отошел к дальней части клетки. Он набрал номер и заговорил на тихом настойчивом русском. Мы ждали. Ползли минуты. В последовавшей паузе мой мозг, наконец, заработал на полную мощность.
– Я думаю, нам нужна помощь, – пробормотала я Алессандро.
– Кого ты имеешь в виду?
Я сказала ему.
– На всякий случай.
Он тихо рассмеялся себе под нос.
– Твоей маме это понравится.
Константин отключил звонок, сунул руку под рубашку и снял с шеи кулон – простой серебряный прямоугольник, висящий на цепочке в тон. Прямоугольный кулон распался под давлением его пальцев. Он взял верхнюю половину и прижал ее в месте подписи. На бумаге осталась красная печать с кириллицей, обвивающей двуглавого орла. Он размашисто надписал свое имя и улыбнулся Алессандро.
– Поздравляю, Саша, ты отомстишь. Но я получу его тело. После того, как вы закончите с этим, конечно.
Алессандро улыбнулся, как волк, скалящийся на луну посреди темного леса, и ввел код в замок клетки.
– Согласен.
У меня зазвонил телефон. Номер не из моего списка контактов. Я приняла вызов.
– Я буду краток, – сказал Аркан на другом конце провода. – Освободи Трофима Смирнова, и твои сестры переживут этот день.
Я сразу вернулась к своему тремейновскому голосу.
– Какое совпадение. Я только что заключила договор, в котором прописано, что произойдет с твоим трупом. Так мило с твоей стороны позвонить после того, как все сделано.
Константин выскользнул из клетки, двигаясь в полной тишине. Алессандро схватил папку из плотной бумаги, что-то нацарапал на обратной стороне и поднял ее.
Провоцируй.
Да, да, я знаю.
Независимо от того, сколько оперативников мы уничтожили, пока Аркан оставался на своей базе в Канаде, он был недоступен. Поездка в Канаду за ним требовала сотрудничества между двумя правительствами и международного ордера. Линус пытался, но никто не хотел говорить Канаде настоящую причину, по которой мы отправлялись за Арканом. В тот момент, когда новости о похищенной сыворотке достигнут канадское правительство, произойдет дипломатический взрыв международного масштаба. Соединенные Штаты не могли позволить себе потерять лицо. Без сыворотки наши доводы в пользу ареста Аркана были слабыми, и Канада не была в восторге оттого, что пропустила команду опасных боевых Превосходных через свои границы, чтобы задержать одного из своих граждан.
Мы должны были заставить Аркана прийти к нам.
– Это твой последний шанс спасти свою семью, – сказал Аркан. Я слышала его голос на видео, но, услышав его по телефону, у меня по спине побежали мурашки. У него был голос, который резал чувства, будто ножом.
– Похоже, у тебя сложилось впечатление, что у тебя на руках козырная карта в этих переговорах, – сказала я.
Константин схватил папку и ручку, что-то написал на ней и поднял ее.
Вытащи его из Канады.
Спасибо тебе, цесаревич-Очевидность, я бы никогда не додумалась.
Я продолжила.
– Вы ошибаетесь, мистер Орлов. Тебя даже не пригласили к столу. Мы достигли соглашения с господином Смирновым. Он оказался чрезвычайно полезным. Мы заручились сотрудничеством федерального правительства. Твои угрозы пусты.
Константин начал писать что-то еще. Алессандро схватил папку и попытался вырвать ее у него. Они боролись за нее как в молчаливом перетягивании каната.
– ФБР тебе не поможет. Стражи тебе не помогут. После того, как мои люди уйдут от горящих руин твоего дома, они могут появиться, чтобы забрать тела. – Он вбивал каждое слово, как гвозди в мой воображаемый гроб.
Алессандро схватился за середину папки и разорвал ее пополам. Царевич с моим женихом лихорадочно писали на своих кусках.
– Тобой движет патриотизм. Ты думаешь, что поступаешь благородно, потому что ты все еще наивная, высокомерная малышка. Твоя страна будет попользоваться тобой и выбросит, когда ты больше не будешь служить цели.
Мне нужно было убедить его, что единственный способ победить – это показать себя. За последний год мы серьезно проредили его ряды. Он испытывал острую нехватку персонала. Я должна была ткнуть его в это носом.
– Твоей наградой будет ряд надгробий. Тебе нравится Сагредо. Подумай, каково будет, если ты никогда больше не услышишь его голос. Как ты собираешься залатать рваную дыру в сердце из-за гибели своей матери?
Алессандро и Константин одновременно подняли свои куски папки, как судьи, поднимающие таблички результатов на соревнованиях по фигурному катанию. Алессандро написал: «осталось 5 Превосходных», а в записке Константина говорилось, что он потерял 1/3 своих сотрудников.
Я вырвала две половинки папки из их рук и забросила их за спину.
– Это была великолепная речь, – сказала я в трубку. – Мистер Орлов, мы оба знаем, почему ты тратишь свой воздух и мое время. У тебя осталось пять Превосходных: Малченко, Сандерс, Краузе, Булле и Ксавьер, который, как мы оба знаем, является потенциальной помехой. Твой список Значительных понес тяжелые потери. Даже если ты выставишь всех одновременно, и Сандерс приведет своих сыновей, у меня все равно не будет проблем с тем, чтобы противостоять тебе. С тех пор, как мы с тобой начали этот маленький танец, ты не выиграл ни одной стычки, и это было до того, как я получила доступ к Смирнову. Когда все твои агенты покинут этот бренный мир и тебе не за кем будет прятаться, убить тебя будет легко, как прихлопнуть муху.
Константин и Алессандро уставились на меня.
– Позволь мне быть откровенной: я делаю это не потому, что пытаюсь обеспечить безопасность своей страны. Я могла бы проигнорировать то, что ты убил отца моего жениха. Я могла бы даже проигнорировать твою маленькую схему с сывороткой, но у тебя хватило наглости послать убийц в мой новый дом. Ты превратил себя в препятствие. Я уберу тебя со своего пути, как убрала бы кучу дерьма, оставленную бездомной собакой на моей лужайке, и тогда я буду жить долго и счастливо, довольная тем, что никто не вспомнит твоего имени.
Он повесил трубку.
Константин рассмеялся, его глаза заблестели.
– Ты назвала его кучей собачьего дерьма в лицо. Мне это нравится.
Алессандро странно посмотрел на меня.
– Ты послал убийц в мой новый дом?
Он спрашивал меня, беспокоит ли меня это все еще.
– Если он думает, что мы занимаемся этим для Бога и страны, он будет продолжать пытаться запугать меня, чтобы сбить с курса. Я должна была сделать это личным. Он знает, что людей с личной местью трудно остановить. Ты научил его этому.
Снаружи завыла сигнализация. На нас напали.
Двое мужчин бросились к двери. Я схватила имперский договор, брошенный в клетке Константина, и заперла ее. Я не хотела рисковать, что он будет испорчен в бою, в который я попаду. Я потратила еще одну драгоценную секунду на ввод кода в ближайшую оружейную клетку. Замок загорелся зеленым, я распахнула дверь, схватила журнал «ДиЭй Амбассадор», сунула в него договор и побежала к двери.
И Алессандро, и Константин уже убежали.
Сигнал тревоги внезапно оборвался.
На территории было устрашающе тихо. Северные ворота были справа от меня, главный дом и длинная подъездная дорожка, ведущая к нему – слева. Должны были быть люди, бегущие к своим постам, шум, даже стрельба, но ничего не было. В Комплексе было тихо. Я была одна.
Что, черт возьми, это было?
Магия зависла высоко надо мной. Я подняла глаза. Над северными воротами зияла черная дыра, а другая, идентичная дыра пронзила воздух над главным зданием. Порталы-близнецы призыва.
Две дыры скорчились в унисон и рухнули сами на себя. То, что было вызвано, должно быть, уже выползло.
Прогремел выстрел, эхом разнесшийся по зданиям. Мама только что застрелила кого-то из своего вороньего гнезда на крыше главного дома.
Они преследовали мою семью и Линуса.
Я побежала к главному зданию.
Еще один выстрел.
Третий выстрел из винтовки.
Мама была снайпером типа: один выстрел – одно убийство. Либо она убивала несколько целей, либо стреляла во что-то огромное.
Я свернула с главной дороги на боковую дорожку, скрытую декоративными кустарниками, и побежала, сжимая в руке тяжелый «Амбассадор».
Ответного огня не было. Ни криков, ни рычания, ничего. Каждый волосок на моем теле встал дыбом.
Тропинка изогнулась и выплюнула меня на открытое пространство прямо у башни Леона. Главная подъездная дорога расширялась здесь, соединяясь с огромным внутренним двором, выложенным брусчаткой. На другом конце внутреннего двора лестница вела в главный дом.
Люди неподвижно распластались на лестнице. Наши охранники, Патриция… Я увидела волну светлых волос. Арабелла лежала наверху лестницы, свернувшись в клубок, ее светлые волосы веером падали на лицо.
Меня пронзила паника.
Я заставила себя стоять неподвижно и внимательно все рассмотреть. Слабо флуоресцирующая пыль цвета индиго переливалась на брусчатке, как едва заметный блеск. Она охватывала весь внутренний двор. Фасад башни Леона тоже мерцал. Если он был жив, то он был заперт в башне.
Я уже видела такое раньше.
Я сделала еще один шаг и увидела это, растение высотой восемь футов в центре внутреннего дворика, закрепленное переплетенной массой темно-зеленых корней. На верхушке плетеного стебля расцвел цветок размером с шину. Он напоминал чудовищную маму, с рядами лепестков цвета индиго, окаймленных васильково-синим по краям. Вихрь щупалец, вспыхивающих тем же бледно-голубым, протянулся от растения, пытаясь обернуться вокруг Руны. Она стояла, расставив ноги, руки согнуты в локтях, ладонями вверх. Воздух вокруг нее был изумрудно-зеленым. Пот выступил у нее на лбу.
Цветок пульсировал. Внешние завитки лепестков опустились в стебель, а новые завитки раскрылись в центре, посылая в воздух взрыв пыльцы цвета индиго. Она коснулась зеленого воздуха вокруг Руны, стала серой и упала на землю. Щупальца заскользили, пытаясь обернуться вокруг нее, но безуспешно.
Цвет ночи – странное существо, что-то между растением и животным. Они растут в магическом царстве, расползаясь по ландшафту и распространяя в воздухе клубы ядовитой пыльцы. Пыльца усыпляет добычу, медленно убивая ее, и, в конце концов, цвет ночи добирается до них и внедряется в их тела, высасывая питательные вещества.
У нас было около сорока минут, чтобы ввести противоядие, иначе все пострадавшие умрут.
Не думай об Арабелле. Сосредоточьтесь на цветке.
Я подняла пистолет. Цветок и Руна были переплетены и четкого выстрела не было. Я прицелилась в цветок и нажала на спусковой крючок, выпустив в него очередь из двух пуль. Цветок даже не дернулся.
– Беги! – Руна выдавила из себя. – Беги сейчас же!
Что-то блестящее подмигнуло мне сквозь щели в корнях цветка. Что-то высокое.
Я сделала шаг назад.
Из цвета ночи вышел мужчина. Ростом более семи футов он был сложен как полузащитник. Тонкие нити перламутрового кристалла обвивали каждый дюйм его тела, образуя подобие средневековых доспехов. Он выглядел так, будто носил одежду, состоящую из длинных листов многогранных сосулек толщиной с палочку для еды. Кристаллическая сетка окутывала его с головы до ног, утолщаясь в одних местах и переплетаясь в других. Даже его лицо было полностью защищено, перламутровые нити скручивались в барбют[8]8
Барбют – типичный итальянский шлем.
[Закрыть] с единственной прорезью из прозрачного кристалла над глазами. Броня сидела на нем как влитая.
Дато Булле. Превосходный армамагус, Хрустальный рыцарь. Аркан бросил в нас одного из своей драгоценной пятерки. Вот дерьмо.
Булле увидел меня.
Я выстрелила, нажав на спусковой крючок. Пули врезались в шлем и соскользнули на землю.
Он взмахнул рукой. Тонкое, как бритва, лезвие, сделанное из цельного кристалла, выскользнуло из его предплечья. Смерть пришла за мной.
Выстрелила снайперская винтовка. Я видела, куда попала пуля – она попала ему в голову, немного дернув его, и он распластанный упал на землю.
Из башни Леона вырвался огненный шторм, странный шум, нечто среднее между оглушительным пылесосом и мощной дрелью – «Миниган M134». Леон пытался мне помочь.
Шквал пуль ошеломил Булле. Он заставил его наклониться в сторону, как человека, борющегося с сильным ветром.
Я обежала вокруг зарослей зелени. Пение не принесло бы никакой пользы. Мои крылья не сработали бы. В своей броне Булле был глух и непроницаем для ментальной магии. Он был устойчив к баллистическим ударам, поддерживал температуру ровно в двадцать четыре градуса по Цельсию и каким-то образом вырабатывал собственный воздух, пригодный для дыхания. Это был пуленепробиваемый скафандр, который он мог переделать на лету, и он собирался убить меня.
Кусты разлетелись в стороны. Появился хрустальный клинок и Булле обрушился на меня, как оживший ночной кошмар.
Я стала пробираться через кусты к главной подъездной дорожке. Он был всего в нескольких футах позади меня.
Я прорвалась сквозь живые изгороди на главную подъездную дорогу и попала прямо к Алессандро. Он схватил меня за плечо и толкнул за спину. Незнакомый мужчина, который, вероятно, был Константином в новой форме, поймал меня и оттащил с дороги.
Булле пробился сквозь изгородь и вырисовался перед нами – безликий рыцарь, готовый убивать.
Оранжевые искры вспыхнули вокруг руки Алессандро и слились в короткий меч.
Булле нанес удар. Хрустальный меч рассек воздух. Алессандро отклонился в сторону и полоснул Булле по предплечью. Это был не просто удар, он приставил нож к хрустальному браслету и повернул запястье, разрезав его на две половинки полумесяца. Прежде чем Булле перешел к контратаке, Алессандро перехватил нож и нанес удар вверх. Булле развернулся, но Алессандро схватил его за наруч и вырвал его.
Как?
Хрустальный рыцарь взвыл приглушенным голосом. Кровь залила его правую руку от середины предплечья до пальцев. Под кровью блестели обнаженные мышцы, будто Алессандро содрал кожу с руки.
Булле перебросил второй кристаллический клинок в левую руку и нанес удар по Алессандро, кристаллы потекли по его поврежденной правой руке, закрывая ее. Алессандро припал под удар, рассек ногу Булле и вырвал еще один окровавленный кусок кристалла.
Булле с бешеным неистовством стал кричать и пинать его. Алессандро некуда было деться. Он подобрался, принял удар, перекатился через подъездную дорожку и вскочил на ноги. Струйка крови смочила его губы. Он вытер ее и направился к Булле.
Армамагус сделал небольшой шаг назад.
Кристаллическая броня была похожа на баллистический жилет – она останавливала быстрый снаряд, но не сравнительно медленный нож.
Мне нужен был клинок.
Я резко обернулась и увидела сапожный нож в руке Константина. Он выглядел как один из наших. Должно быть, он снял его с кого-то.
– Нож!
Он моргнул, глядя на меня.
– Дай мне свой нож!
Он протянул его мне.
– Это неразумно…
Я схватила его с его ладони.
Булле был вихрем кристаллических клинков. Алессандро извивался вокруг него, отрезая кусочки.
Я была сиреной по линии отца, но также и магом-снайпером по линии матери. Я получила самую малость от нее. Она никогда не промахивалась, в то время как моя магия помогала мне поражать противника в самое уязвимое место. Для активации требовались две вещи: клинок и цель. У меня было и то, и другое.
Магия пронзила мою ладонь и потянула меня к Булле. Я покачивалась с ноги на ногу, ища лазейку.
Булле нанес удар по Алессандро. Запульсировали искры, и тяжелая современная копия фалькаты с моей стены мечей впрыгнула в его левую руку. Вместо того, чтобы уклониться, Алессандро заблокировал вертикальный удар, отбив руку в сторону, и нанес удар по шлему Булле. Полилась кровь.
Моя магия притянула меня. Я метнулась к Булле и ударила его в спину. Это было похоже на то, как разрезать толстый пучок волоконно-оптических кабелей. Лезвие вошло со странным хрустом. Булле резко повернулся ко мне. Его кристаллический меч задел мою руку, прочертив горячую линию боли через плечо, а затем Алессандро отрезал трехдюймовую нить от его бока.
Мы двигались вокруг него, нанося удары, кромсая, точно так же, как мы сотни раз тренировались против всех мыслимых тренировочных конструкций и роботов, которые Линус мог бросить в нас. Мы пускали ему кровь порез за порезом, как два волка, сражающиеся с медведем.
Булле был в ярости. Он так долго был неуязвим, а теперь, когда мы снова и снова делали ему больно, боль и ярость сводили его с ума. Кровь пропитала его кристаллическую броню. Он продолжал пытаться отрастить ее, но мы вырывали слишком много. Куски обнаженных мышц сочились кровью через промежутки. Кристалл полз, пытаясь запечатать раны, но это было медленно, и мы продолжали открывать новые.
Мое лицо было забрызгано кровью, и я не знала чьей. Моя рука начала уставать, напряжение от нанесения глубоких порезов грызло ее. Он не мог держаться вечно, но и мы теряли силы.
Булле напал на Алессандро, бросив все силы в атаку. Алессандро увернулся. Наши глаза встретились на четверть секунды, и я поняла, что это мой шанс.
Алессандро отпустил фалькату. Оранжевое свечение бросило ему в руку защитный щит, и он рывком поднял его. Булле добился своего. Меч прорезал армированный поликарбонат, будто это было масло. Вместо того, чтобы уклониться, Алессандро собрался с духом. Булле почувствовал запах крови. В поединке на прочность Алессандро проиграл бы, и Булле знал это. Он сыпал ударами по щиту, отламывая от него куски, нацелившись на Алессандро с инстинктом хищника, почуявшего раненую добычу.
Алессандро споткнулся.
Булле долбил по остаткам щита.
Я сунула нож через узкий разрыв в его печень.
Он не заметил.
Я вытащила лезвие и быстро ударила его снова, снова и снова, вонзая лезвие в его плоть, как нож для колки льда, разбрызгивая кровь каждый раз, когда я вытаскивала его.
Булле дернулся, выгибая спину.
Алессандро отбросил огрызок щита и вскочил. В его руке блеснул десятидюймовый керамбитный нож в форме обоюдоострого тигриного когтя. Он перерезал Булле горло.
Хрустальный рыцарь упал на колени. Приглушенное бульканье вырвалось из его рта, звук его последних мгновений уносился прочь. Он рухнул на бок. Кристаллическая броня расплавилась, оставив мертвеца на нашей подъездной дорожке. Он был крупным, мускулистым и белым мужчиной, с коротко подстриженными редкими светло-каштановыми волосами и безвольным подбородком, который он пытался скрыть козлиной бородкой. Его тело представляло собой лоскутное одеяло из зияющих ран и отсутствующей кожи.
Я тяжело вздохнула. Константин смотрел на меня так, словно увидел какого-то инопланетного монстра.
Правое плечо Алессандро было в крови. Я бросилась к нему. Он пошел мне навстречу.
– Ты ранен?
– Это царапина.
Из главного дома донесся странный шипящий звук.
Руна.
Я обернулась.
Цвет ночи дернулся, словно его проткнули высоковольтным проводом. Его корни обвисли, цветок поник, его лепестки стали тускло-коричневыми и обмякли. Цветок вздрогнул. На лепестках появился зеленый пушок. Цвет ночи покачнулся и рухнул, превратившись в жидкое месиво из растительности и гниющей жидкости, открывая Руну с вытянутой правой рукой, пальцы которой были покрыты запекшейся кровью растения.
Она с отвращением посмотрела на свои пальцы, потрясла рукой и сказала:
– Двадцать три минуты с момента полного цветения.
