Текст книги "Рубиновое пламя (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
Глава 1
Полгода спустя
Утро понедельника началось плохо и становилось только хуже.
С экрана компьютера меня пытался сверлить глазами Рубен Хейл. Я одарила его своим патентованым взглядом Тремейн. К сожалению, вживую он срабатывал куда лучше. Сложно излучать смертоносную угрозу через видеосвязь.
– Мы не будем ничего делать, пока не получим аванс.
Рубену было под пятьдесят, у него был бронзовый загар на лице, коренастое телосложение и тяжелая челюсть. Он также был Значительным. Во многих отношениях иметь дело со Значительными было сложнее, чем с Превосходными. Превосходные были подобны тиграм, смертоносные, но избегающими конфликтов, потому что, когда Превосходные сражались, целые городские кварталы оказывались сожженными дотла. Большинство Превосходных считали ниже своего достоинства запугивать пользователей магии меньшего ранга. Они считали само собой разумеющимся, что их будут уважать, и у них была репутация, которую нужно поддерживать.
Значительные хотели быть Превосходными. Их способности ставили их выше большинства пользователей магии, но все же ниже желанного верхнего уровня силы. Многие из них чувствовали себя вынужденными использовать свой вес, чтобы обеспечить признание их особого статуса. Они ненавидели Превосходных, поэтому, когда предоставлялась возможность безопасно разозлить Превосходного, они ухватывались за нее.
– А теперь послушайте меня. – Рубен наклонился ближе к экрану, открывая мне потрясающий вид на волосы, торчащие из его носа. – Я повелся на вас по одной причине. Вы дешевле, чем Монтгомери.
– Дешевле, мистер Хейл. Это не означает, что бесплатно.
Этим делом занимался Алессандро. Вообще должен быть ответить на звонок он, но в данный момент он охотился за Дагом Гандерсоном, еще одной колоссальной занозой в заднице. Будучи магом преобразований, Даг обладал способностью заряжать ракеты магической энергией. Он использовал свои способности, чтобы ответить на личную обиду, превратив обычный град в магический метеоритный дождь, случайно при этом повредив муниципальное здание.
Ассамблея штата Техас оштрафовала его, ожидая немедленной оплаты. Вместо того чтобы выплатить компенсацию, Гандерсон продолжал скрываться от властей, устраивая беспорядочные обстрелы различных целей. Ассамблее надоели попытки разыскать его, и она обратилась за помощью к Линусу, который послал Алессандро позаботиться об этом.
Выражение глаз Рубена подсказало мне, что он привык давить на людей, словно бульдозером, чтобы добиться своего. Я могла понять, почему Алессандро воздерживался от выполнения какой-либо реальной работы до тех пор, пока не прибудет оплата. На сегодняшний день срок оплаты был просрочен на шесть дней.
– Вы должны быть благодарны, что у вас есть работа, – прорычал Рубен.
Громкие голоса просочились в мой кабинет через стеклянную дверь и стены. Кто-то, или, возможно, несколько человек, кричали в конференц-зале. Странно. Я не могла вспомнить ни одной крупной проблемной встречи, запланированной на сегодня.
– Да вы знаете, с кем вы говорите? – возопил Рубен.
По-видимому, мы достигли стадии переговоров: «Да как вы смеете!».
– Вы подписали договор, мистер Хейл. Согласно условиям…
– Условия меняются.
– Не после того, как вы поставили под ними свою подпись. Вам стоит освежить в памяти определение контракта.
Матильда пробежала мимо моей двери с развивающимися длинными волосами, промелькнув своими худыми десятилетними ногами.
– Вам повезло, что вам досталось мое дело. Очевидно, вы в нем не нуждаетесь.
– Дело предполагает компенсацию за работу. То, о чем вы просите – это благотворительность.
Рубен выпучил глаза и раздул ноздри.
Мимо моего кабинета пробежал Рагнар. Сначала дочь Корнелиуса, теперь брат Руны. Что там вообще происходит?
– Да кем вы себя возомнили? – взорвался Рубен.
– Значительный Хейл! – рявкнула я голосом Трейман. – Кто я такая, не подлежит сомнению. Моя личность, как Превосходной и главы моего Дома, является достоянием общественности. Единственное, что вызывает сомнение – это ваша платежеспособность. Вы потратили достаточно моего времени впустую. Считайте наше соглашение недействительным.
– Вы…
– Не спешите, подумайте, и очень тщательно выбирайте свои следующие слова. С меня хватит вашего позерства. Не делайте себя и свою семью центром моего безраздельного внимания.
Его рот захлопнулся, и он сел ровнее.
– Мисс Бейлор…
– Превосходная Бейлор.
– Превосходная…
Я взяла его контракт и разорвала надвое.
– Наш разговор окончен.
Он в шоке уставился на меня.
Я закончила разговор, подошла к двери и распахнула ее. На меня обрушилась волна шума. Несколько человек закричали одновременно, хор гнева и печали перемежался с рыданиями женщины.
Я прошла по коридору и распахнула дверь конференц-зала. Восемь человек, четверо из них средних лет, сидели и ползали по полу. Матильда и Рагнар стояли в сторонке, выглядя сбитыми с толку.
– Что здесь происходит?
– Она пропала! – простонал за столом белый мужчина лет шестидесяти, закрыв рукой глаза. Белая женщина, на пару лет моложе его в мятном костюме от «Шанель», утешающе приобняла его за плечи.
– Кто пропал? – строго спросила я.
– Ядвига, – сообщила Матильда.
– Вы двое, марш в коридор.
Я вытолкала детей в коридор и закрыла за ними двери.
– Какое отношение первая королева Польши имеет ко всему этому?
Рагнар уставился на меня, разинув рот.
– Откуда ты это знаешь?
Я понятия не имела, откуда мне известно имя первой польской королевы. Это был просто один из случайных фактов, застрявших у меня в голове.
– Ядвига – паук, – пояснила Матильда. – Очень особенный паук.
О нет.
– Это семья Дабровски?
Рагнар кивнул.
Ядвига была совершенно особенным пауком. Размером с карликового тарантула с тыквенной грядки, он был блестящим, как полированное красное дерево. В отличие от брюшка типичного паука, задний сегмент Ядвиги резко обрубался, будто был отрезан, оканчиваясь затвердевшим диском с рисунком, похожим на какую-то древнюю маску. Это придавало пауку уникальную форму песочных часов.
Такой отличительный диск был обнаружен только у одного вида: Гигантской Циклокосмии рикетти. Они были чрезвычайно редки (до сих пор было найдено всего семь экземпляров) и ужасно дорогими. Трифон Дабровски, глава Дома Дабровски, приобрел Ядвигу за кругленькую сумму в 250 000 долларов у китайского фермера, выращивающего апельсины, который и нашел ее. Трифон каким-то образом протащил этого драгоценного паука через таможню и поместил его в роскошный террариум в особняке Дома Дабровски, чтобы он стал звездой его ослепительной коллекции паукообразных, но неделю спустя его украли.
Благодаря Корнелиусу наша фирма заработала репутацию специалистов по разрешению сложных дел с животными, поэтому, когда Дом Дабровски потерял паука, мы оказались естественным выбором. Они практически швырнули в нас своими деньгами.
– Насколько я помню, мы отказались браться за это дело. Матильда, твой отец доступно пояснил, что пауки требуют конкретного мага-арахнида, а вы с ним оба специализируетесь на птицах и млекопитающих.
Матильда вздернула подбородок. Я знала этот взгляд. На меня вот-вот обрушится длинный логический аргумент. Если я позволю его выдвинуть, мы проторчим здесь весь день.
– Помимо этого, этот паук еще и ввезен в США контрабандой. Матильда, что означает «контрабанда»?
– Незаконный ввоз или вывоз из страны, – сказала она.
– Ключевое слово – «незаконный». Ни Дом Бейлор, – я посмотрела на Матильду, – ни Дом Харрисон, – я посмотрела на Рагнара, – ни Дом Эттерсон не могут быть причастны к контрабанде редких и исчезающих видов.
– Технически… – начала Матильда.
– Нет.
– Я почувствовала паука. Она была напугана и в стрессе.
Я посмотрела на Рагнара.
– Быстро поясни.
– Матильда хотела найти паука, чтобы узнать, сможет ли она с ним установить связь.
– С ней, – поправила Матильда.
– Базилий Дабровски украл паука у своего брата. Мы нашли его и попытались отдать его/ее обратно. Они повздорили в конференц-зале. Трифон сказал Базилию, что он никогда больше не увидит Ядвигу, а Базилий набросился на него и попытался вырвать террариум у него из рук. Тот упал, и Ядвига сбежала в вентиляцию.
Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
– Матильде десять. Ей позволено быть безрассудной и не думать о возможных последствиях своих действий.
Матильда выглядела так, словно ей влепили пощечину.
– Тебе шестнадцать лет. Тебе осталось меньше двух лет до того, как стать совершеннолетним.
– Мы найдем его, – пообещал Рагнар.
– Как вы вообще оказались вовлечены в это? Вы оба являетесь исполнителями, поэтому ни у кого из вас нет полномочий принимать дела. Кто подписал этот контракт? Чье имя указано в документах?
Дети замолчали.
Это не мог быть Корнелиус. Ему было очень неловко из-за всего этого дела. Кто в мире дал бы десятилетней Превосходной анимагу, и шестнадцатилетнему Превосходному магу по ядам свободу действий в деле о незаконном похищении паука…
Ну, конечно. Он единственный, кто мог это сделать.
На моем столе завибрировал телефон. Номер незнакомый. Я ответила на звонок.
– Заместитель Бейлор, – произнес низкий голос.
Во всем штате Техас лишь горстка людей знала, что я заместитель Смотрителя. Я указала на Рагнара и Матильду, потом на пол, показывая, что хочу, чтобы они оставались на месте. Затем я проскользнула в свой кабинет и закрыла дверь.
– Да?
– Меня зовут Стефан Грегуар. Я метрдотель «Передышки».
«Передышка» была очень изысканным, эксклюзивным, французским рестораном, обслуживающим элитную клиентуру. Когда влиятельные люди Хьюстона хотели пообедать приватно, чтобы незаметно обсудить дела, они отправлялись в «Передышку». Никто из них не знал, что им тайно владел Линус.
– Мы встречались, – напомнила я ему. – Что я могу для вас сделать?
– Произошло убийство, – сказал мистер Грегуар. – Я пытался связаться с Превосходным Дунканом, но он не отвечает.
– Кто убит?
– Лусиана Кабера.
Вот дерьмо.
– Кто еще знает?
– Вы второй человек, которому я позвонил. Мне было поручено связаться с вами, если Смотритель будет недоступен.
– Соблюдайте спокойствие. Закройте ресторан. Сейчас я к вам приеду.
Я повесила трубку и набрала номер Линуса. Один гудок, второй, третий…
Линус всегда отвечал на мои звонки. Ночью или днем, в любое время, он снимал трубку после второго гудка.
Четвертый, пятый…
Он всегда предупреждал меня, если ожидал, что будет недоступен. У нас с Алессандро была назначена встреча с ним сегодня вечером. Я повесила трубку и открыла дверь.
Матильда и Рагнар, моргая, уставились на меня.
– Уведите семью Дабровски отсюда и найдите этого дорогого, в стрессе напуганного паука, прежде чем она кого-нибудь укусит или отложит яйца.
Я побежала по коридору к выходу, набирая номер Алессандро. Он уехал этим утром, чтобы выследить Дага Гандерсона. Он ответил мгновенно.
– Где ты?
– Подъезжаю к воротам.
– У меня чрезвычайная ситуация, – сказала я ему.
– Мы возьмем мою машину.
Я покинула здание и выбежала на солнечный свет, набирая номер Леона по пути к воротам.
– Если это из-за паука… – начал Леон.
– С пауком позже разберемся. Линус не отвечает на звонки. Мне нужно, чтобы ты поехал к нему домой.
– Еду.
– Позвони мне, когда доберешься туда.
Серебристая «Альфа-Ромео» Алессандро пронеслась через ворота и затормозила передо мной. Я села в машину, мы развернулись и помчались по подъездной дорожке.
– Куда? – спросил Алессандро.
– В «Передышку». Убита Спикер Ассамблеи штата Техас.
Глава 2
«Передышка» занимала красивое двухэтажное здание на углу Милам и Аниты, в центре города. В Хьюстоне были лакшери места, но этот район не был одним из них. Здесь размещались типовые жилые комплексы, караоке-бары, бистро и закусочные на вынос. «Чипотле» и «Старбакс» пустили здесь свои корни и наслаждались интенсивным пешеходным движением молодых специалистов, которые останавливались по пути в стальные, стеклянные башни Северо-восточного Мидтауна или из них.
«Передышка» маскировалась под обычный ресторан среднего уровня. Построенный из красного кирпича, он мог похвастаться большими арочными окнами на первом этаже, и если вы войдете в его парадную дверь, то найдете сытное меню из техасских стейков с нотками французского колорита. Особые клиенты не входили через парадную дверь. Они входили через боковой вход, и их вели по узкой лестнице на второй этаж. Там у них был выбор между просторной столовой со столами, расставленными далеко друг от друга, чтобы обеспечить уединение, или патио, обеденной зоной под открытым небом, окруженной с двух сторон стенами из растений, а с третьей – каменной кладкой, на которой были вывешены произведения искусства на тему Старого Запада, старинные карты в рамках и черно-белые фотографии на случай, если посетители каким-то образом забудут, что они в Техасе.
На этой стене и висела Лусиана Кабера, между групповым снимком нескольких ковбоев и сказочным оригиналом Доусона Доусон-Уотсона*, изображающим поле, усеянное синими шляпками[1]1
Доусон Доусон-Уотсона (1864–1939) – художник-импрессионист британского происхождения, прославившийся в 1927 году тем, что выиграл крупнейший денежный приз в американском искусстве – конкурсную выставку Texas Wildflower. Он был одним из первых членов знаменитой колонии импрессионистов в Живерни, Франция, и был известным учителем в Хартфорде, штат Коннектикут, Сент-Луисе, штат Миссури и Сан-Антонио, штат Техас. (Здесь и далее примечания переводчика-редактора).
[Закрыть].
Двухфутовый металлический шип пригвоздил ее к камню в районе груди. Второй шип торчал из ее открытого рта. При жизни она была стройной женщиной с короткими вьющимися волосами, которые она с небольшим намеком на мужские прически политиков. На ее лице часто сияла улыбка, она много жестикулировала при разговоре, и в ее глазах искрилась жизнь.
То, что висело на стене, было ее бледной, безжизненной имитацией. Кровь пропитала ее бежевый костюм. Ее фирменные очки с темно-зеленой оправой валялись на земле. Ее черные туфли-лодочки упали, а босые ноги, подвешенные в шести дюймах над полом, безвольно болтались. От ее ног с бледно-зеленым лаком на ногтях веяло чем-то тревожным и уязвимым. Я никогда не видела ее без обуви. Это казалось неправильным. Я не могла этого объяснить, но данный вид заставил образоваться комок в моем горле.
В первые несколько месяцев работы на Линуса я твердила себе, что, в конце концов, я буду нечувствительна к явной жестокости магического боя. И вот прошло почти два года, теперь я знала лучше. Когда я видела тело, изуродованное чьей-то силой, желание убежать, тревожное ощущение опускающегося живота и сжатого невидимым кулаком горла, никуда не девалось. Оно навсегда останется со мной, но я научилась как-то обходить это стороной, чтобы делать свою работу. В этом, кстати, мне помогали перчатки. Когда я надевала перчатки перед приходом на место преступления, какая-то часть меня воспринимала их как сигнал, что пришло время отбросить тревоги и страхи.
Алессандро уставился на труп. Его лицо потемнело.
Когда граждане Техаса узнают, что спикер Ассамблеи убита, дерьмо с ужасающей силой обрушится на вентилятор. Последствия будут катастрофическими, а наша работа заключалась в том, чтобы сдержать это.
Первоочередной задачей было перенести место преступления подальше от «Передышки». Тело Лусианы должно было быть обнаружено – она была слишком заметна, чтобы просто исчезнуть. Если оно будет обнаружено здесь, «Передышка» с сотрудниками станут центром внимания средств массовой информации, что подорвет нашу способность вести расследование. А нам любой ценой нужно было избежать света гигантского прожектора, направленного на Линуса.
Алессандро набрал номер.
– Мне нужна команда по зачистке, наивысший приоритет. Документируйте, переносите, воссоздавайте заново. – Он дал им адрес «Передышки» и повесил трубку.
Иногда наши мысли были настолько синхронны, что это было почти пугающе.
Я заставила себя внимательно осмотреть тело. Угол входа обоих шипов наводил на мысль о нисходящей траектории. Первый шип так глубоко вонзился в стену, что выступал всего на четыре дюйма. Второй едва держался, почти все его двадцать дюймов были видны. Оба шипа заканчивались металлическим кольцом с отверстием, достаточно широким, чтобы пропустить через него тяжелую веревку.
Мне это не понравилось. Нисколько.
Алессандро уставился на шипы, затем наклонил голову и посмотрел на башню из бетона и стекла в паре кварталов к юго-востоку.
– Мистер Грегуар, пожалуйста, расскажите, как все произошло, – попросила я.
Стефан Грегуар кивнул. Среднего роста, ему было за сорок, белый, гладко выбритый мужчина с техасским загаром и темными волнистыми волосами, тронутыми сединой. Он носил очки, его костюм был безупречно сшит, и он казался невозмутимым, несмотря на человеческое украшение на стене его ресторана. Официантка рядом с ним, молодая блондинка в черно-белой униформе, была далеко не так спокойна. Она сжала руки в кулаки и уставилась в пол перед собой. Я понимала это побуждение. Мне бы тоже хотелось уставиться в пол.
– Мадам Кабера прибыла одна в две минуты двенадцатого. Она сообщила мне, что ожидает гостя, – сказал мистер Грегуар.
– Она сообщила кого?
– Нет. Она села за свой обычный столик. – Он указал на стол в восьми футах от них, где один из стульев был опрокинут. – Симона принесла ей ее обычное вино. Она предпочитала выпить бокал La Scolca Gavi перед едой.
– Она сделала заказ?
– Не сразу. Это был ее обычай – тянуть. Ей нравилось потягивать вино и заниматься своей работой. Обычно она подавала сигнал персоналу, когда была готова сделать заказ.
Я уже обедала здесь раньше, с Линусом. Ресторан «Передышка» подписался на европейскую школу гостеприимства. В отличие от американских официантов, которых поощряли постоянно подходить к клиентам, персонал «Передышки» предоставлял посетителей самим себе. Они не игнорировали клиентов, просто не вторгались в их личное пространство. Клиенты же легким жестом или взглядом почти мгновенно подзывали официанта, когда им было нужно. Прервать трапезу, предложив добавки или принести чек, было бы верхом грубости.
– Мадам Кабера сидела около шести минут. Первый снаряд, попав ей в грудь, поднял ее со стула и пригвоздил к стене. Второй снаряд угодил ей в лицо. Смерть была мгновенной. У нее даже не было возможности закричать.
Мы искали Превосходного или Значительного телекинетика. Шип, выпущенный из оружия, попал бы в Лусиану под углом вниз и продолжил бы движение в этом направлении, пронзив стул и, вероятно, опрокинув его. Мы бы нашли ее на полу. Но телекинетики почти никогда не бросали предметы по прямой на значительное расстояние. Они бросали их по цепной кривой. Снаряд пикировал вниз и снова взмывал вверх, нарисовав неглубокую букву U.
Коннор однажды объяснил это, когда обучал нас реагировать на телекинетические угрозы. Он был очень техничен в этом вопросе, но в основном все сводилось к трем вещам. Во-первых, человек, увидевший приближающуюся к нему ракету, естественно, вскочит на ноги или отступит назад. Изгиб гарантировал, что снаряд все равно достанет его на подъеме, и именно поэтому Лусиана теперь висела на стене. Во-вторых, предмет, брошенный мощным телекинетиком, обладал большой кинетической силой. Даже если он не убьет цель, этот взмах подбросит цель в воздух, отбросит ее с того места, где та находится, что приведет к дополнительному урону. И, в-третьих, изгиб казался более естественным, чем прямая линия. Телекинетики, использующие его, бьют с большей точностью. От этой привычки было трудно избавиться, и озадаченный телекинетик почти всегда делал вираж. Если вы случайно заметили, что что-то к вам приближается, единственный способ избежать этого – упасть под него как можно ниже. Лусиана никогда об этом не слышала.
– Кто еще был во внутреннем дворике? – спросил Алессандро.
– Превосходная Кертис и ее дочь.
Дом Кертисов специализировался на садоводстве, в частности на выращивании хлопка, подсолнечника и кукурузы. Им только этого не хватало. Они бы спокойно встали и ушли, и разговаривать с ними было бы бесполезно.
– У вас есть видеозапись? – спросил Алессандро.
– «Передышка» не снимает гостей.
Это было совершенно непохоже на Линуса. Хм.
– Вы можете точно сказать мне, что сказала вам Превосходная Кабера?
Мистер Грегуар открыл рот и сказал голосом Лусианы Каберы:
– Стефан, мы снова встретились.
Он снова переключился на свой собственный голос.
– Всегда рад Вам, мадам. Ваш обычный столик?
– Да, пожалуйста. Я ожидаю гостя. – И снова безупречный женский голос.
– Очень хорошо, мадам.
Алессандро тихо рассмеялся.
Аудио-мнемоник. Линусу не нужна была система видеонаблюдения. Мистер Грегуар был идеальным записывающим устройством.
Зазвонил мой телефон. Команда по зачистке была здесь.
– Мистер Грегуар, наши люди внизу, пожалуйста, впустите их.
Он кивнул и удалился с официанткой на буксире. Симона практически споткнулась о собственные ноги, чтобы убежать.
Алессандро кивнул на башню.
– Что это за здание?
Я взглянула на свой телефон и нажала карту.
– ХОК. Хьюстонский общественный колледж. Думаешь, крыша?
– Да. Я бы там обосновался.
Я покопалась в телефоне и показала ему изображение двухфутового шипа с кольцом на тупом конце. Он выглядел идентично тем двум, что торчали из Лусианы.
– Шип марлина, – сказал Алессандро. – Используется моряками для плетения канатов.
Большинство телекинетиков бросают арбалетные болты или гигантские шампуры в форме гвоздя. Я знаю только одну семью, которая бросает шипы марлина.
Алессандро поднял брови.
– Дом Рогана?
Я кивнула.
– Телекинетик, что напал на нас в Дыре, также использовал шипы марлина.
– Ты думаешь, это Ксавьер? – Опасный огонек вспыхнул в глазах Алессандро.
– Я серьезно сомневаюсь, что Коннор взобрался на здание ХОК и вбил два гигантских шипа в спикера Ассамблеи Техаса. Если бы он хотел убить ее, он бы сделал это тихо.
Контроль моего зятя был просто зашкаливающим. Если бы он хотел убить Лусиану, он уже точно не сделал бы это таким образом. Он мог бы перерезать ей горло лезвием бритвы с расстояния в сотни ярдов, или задушить ее собственным ожерельем или одеждой, или воткнуть крошечную иглу ей в глаз, воздействуя на ее мозг. Здесь же было громко и агрессивно. Это, скорее всего, Ксавьер. У меня не было доказательств, но я знала, что это был он. Это было в его манере.
У Алессандро зазвонил телефон. Он уставился на него, как на змею.
– Пожалуйста, извини, я должен ответить. – Он ушел, говоря по-итальянски, слишком тихо, чтобы я могла расслышать.
С ним что-то происходило, и это что-то было нехорошим.
Я снова посмотрела на шип.
Пока Аркан не добрался до него, магические таланты Ксавьера были скромными. Когда Аркан много лет назад украл образец сыворотки Осириса, занеся себя в постоянный список подозреваемых Линуса Дункана, он сохранил часть ее. Как только кто-то принимал сыворотку, ее действие сохранялось на протяжении поколений, и если кто-либо из потомков этого человека попытается принять ее снова, она убьет их. Аркан был одержим идеей найти способ избежать этой неминуемой смерти, и он использовал Ксавьера в качестве подопытного кролика. Большинство подопытных Аркана умирали в агонии, но Ксавьер выиграл в лотерею «жизнь или смерть», став невероятно могущественным Превосходным.
Ксавьер вырос в тени моего зятя. Для него Коннор, его дальний родственник, был примером всего, чего Ксавьер хотел достичь. Коннор был невероятно могущественным, богатым и уважаемым, героем войны, на которого равнялась вся семья. Для кого-то вроде Ксавьера с его скромным телекинетическим талантом и тягой к прекрасному, Коннор был на вершине всего, чего он когда-либо надеялся достичь. Теперь, благодаря Аркану, он думал, что достиг этой высоты, выставляя напоказ свою силу. Шипы были особым посланием Коннору, типа «да пошел ты»:
Ты не думал, что я достаточно силен, чтобы использовать это. Посмотри на меня сейчас.
Алессандро, широко вышагивая, вернулся, убрав при этом телефон. Ему и Ксавьеру нужно было свести счеты. Алессандро пытался убить Аркана в отместку за убийство своего отца. Ксавьер сбил его полуприцепом, чуть не оборвав его жизнь.
Я посмотрела в глаза Алессандро и увидела холодную ярость. Страх ударил меня прямо в живот. Я провела последние шесть месяцев, делая все, что могла, чтобы избежать конфронтации между ним и Арканом, но она приближалась, как мчащийся поезд, неудержимо и неизбежно.
– Это было санкционировано, – сказал Алессандро.
Я кивнула. Так и должно было быть. Несмотря на все свое безумие, Ксавьер боготворил землю, по которой ходил Аркан. Он бы не убил спикера Ассамблеи Техаса в одиночку. Аркан был позади него, держа своего питомца на поводке. Он указал на мишень, и Ксавьер укусил ее.
– Это так… – Я махнула рукой в сторону тела.
– Громко, – закончил Алессандро с мрачным выражением на лице.
Это было непохоже на Аркана. Он предпочитал действовать из тени. Он посылал сообщение? Кому? Почему? Было ли это кому-то близкому Лусианы?
Лусиана Кабера была Превосходной-халсионом. Она специализировалась на успокаивающей магии. Псионики подстрекали толпы, а халсионы успокаивали их. Два десятилетия назад в блоке Эллис, самой опасной тюрьме в Техасе, бушевал бунт. Власти искали ненасильственное решение, поэтому они обратились к лучшему магу-халсиону в штате. Лусиана вошла в тюрьму одна и безоружная, и когда шерифы последовали за ней пятнадцать минут спустя, они обнаружили заключенных, сидящих рядами вдоль стен коридора и тихо улыбающихся. С этого дня началась ее политическая карьера.
В своей политической жизни Лусиана была выше всяких похвал. Она подошла к Ассамблее с позиции опытного учителя средней школы, что означало, что она была достаточно строгой, чтобы следовать процедуре, но достаточно гибкой, чтобы идти на компромиссы там, где требовалось особое отношение. В своей повседневной жизни Лусиана руководила клиникой, которая лечила людей, страдающих от тревоги. Она закончила Гарвард, получив докторскую степень по психологии.
Ничто из этого не должно было поставить ее под прицел Аркана. Мне нужно было больше информации. Где, черт возьми, был Линус?
Мой телефон заиграл «Пригоршня долларов»[2]2
Музыка композитора Эннио Морриконе, альбом Anthology
[Закрыть]. Леон. Не стал писать, позвонил.
Я ответила на звонок. На экране появилось лицо Леона.
– Я у Линуса. Ворота закрыты. Я ввел код, он не сработал. Я позвонил. Ни по телефону, ни по внутренней связи никто не отвечает. Кроме того, есть вот это.
Он переключился на другую камеру. Клавиатура у ворот светилась желтым. Она должна была загореться зеленым, когда он ввел код.
Линус активировал протокол осады. Дерьмо.
– Ты хочешь, чтобы я перепрыгнул через ворота?
– Нет! Не заходи внутрь. Леон, там все напичкано оружием. В тот момент, когда ты ступишь туда, турели разнесут тебя в клочья.
– Хорошо. Не нужно драматизировать.
– Пожалуйста, дождись меня.
– За воротами? – Он очень широко раскрыл глаза.
– Леон!
– Не волнуйся. Я уловил.
Шальная мысль промелькнула у меня в голове. Она была расплывчатой и бесформенной, но очень тревожной.
– Ты можешь показать мне ворота, не прикасаясь к ним?
Экран телефона развернулся и показал мне кованые железные ворота. Двор стоял нетронутым.
Алессандро посмотрел на меня.
– Что там?
– Там нет тел.
Для Линуса активация локдауна означала, что он либо ожидал нападения, либо оно уже произошло. Он раньше отвечал на мой телефонный звонок во время нападения.
– Леон, дождись нас. Пожалуйста.
– Хорошо.
Он повесил трубку.
Мистер Грегуар появился снова, ведя во внутренний дворик команду из пяти человек, каждый из которых нес большую спортивную сумку. Они поставили сумки на пол, достали защитные костюмы и надели их. Ко мне подошла пожилая чернокожая женщина. Мы и раньше работали вместе. Я не знала ее имени, но я знала, что Линус доверял ей. Она назвала себя командиром команды 1, и я так к ней и обращалась.
– Как долго и где? – спросила я ее.
– Девяносто минут. Склад на улице Сидар-Крэст.
Она дала мне адрес и застегнула молнию на защитном костюме. Команда собралась у тела, расстилая полиэтилен.
– Мне нужен зип-пакетик и ее сумочка, – сказала я.
Один из техников принес мне пакетик и сумку. Я расстегнула ее и заглянула внутрь. Пачка бумажных салфеток, стеклянный футляр, розовая щетка… Этого было достаточно. Я выудила щетку, сунула ее в зип-пакет и махнула технику рукой.
Я защелкнула пакетик. Возможно, я ошибалась, но на всякий случай.
Я отвернулась от команды и посмотрела на мистера Грегуара.
– Спикера Каберы сегодня здесь не было.
– Понятно.
– С Симоной будут проблемы? – спросил Алессандро.
– Отнюдь. Я очень тщательно подбираю персонал.
Оставались Кертисы, которые не захотят говорить из-за страха быть замешанными, Ксавьер уже давно должен был уйти, как и тот, с кем встречалась Кабера. Это была наша единственная нормальная зацепка. С момента предполагаемой встречи за ланчем прошло больше часа, а ее гость так и не появился.
Лязгнул металл, когда один из членов команды металлическими щипцами вытащил шип из стены.
Я кивнула мистеру Грегуару, и мы с Алессандро поспешили вниз. Мы вышли из ресторана и направились к «Альфе» Алессандро. Я бы предпочла пробежаться, но никогда не знаешь, кто за тобой наблюдает.
Мы залезли в машину, Алессандро завел двигатель, и он с ревом ожил.
– К Линусу? – спросил он.
– Да. – Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, пожалуйста, будь в порядке.
Он включил передачу. «Альфа» вылетела со стоянки и помчалась по улице на головокружительной скорости.
Линус Дункан жил в Ривер-Оукс, самом престижном районе Хьюстона, полном особняков, обсаженных деревьями улиц и приводящих в бешенство лежачих полицейских. Алессандро был демоном скорости, и он выиграл нам дополнительные десять минут на шоссе, но Ривер-Оукс не позволял поддерживать какую-либо скорость.
Бам.
Бам.
– Merda!
Дерьмо – отличный способ описать это. Я снова попробовала дозвониться. Не отвечает.
– Ты думаешь, с ним что-то случилось? Что-то серьезное? – спросил Алессандро.
– Он активировал протокол осады.
– Это не значит, что он мертв. Это может быть проверкой.
Я посмотрела на него.
Он пожал плечами.
– Линус может сидеть в этом доме с таймером, ожидая, сколько времени нам потребуется, чтобы понять.
– Я надеюсь, ты прав.
Выкинуть что-то подобное было в духе Линуса. Но чувство, засевшее где-то глубоко в моем животе, подсказывало мне, что что-то было ужасно неправильно. Когда Невада обучала меня следственной работе, она научила меня доверять своим инстинктам. Если это выглядело неправильно, то, скорее всего, так оно и было. Если волосы у тебя на затылке вставали дыбом, тебе нужно убираться к чертовой матери. Она научила Арабеллу тому же. Моя младшая сестра называла это «прослушиванием мозга ящерицы». Я доверяла своему мозгу ящерицы, это помогало мне дышать.
Мой телефон зазвонил. Текстовое сообщение от Рагнара.
Мы не можем найти Ядвигу. Матильда говорит, что таки пауки ведут ночной образ жизни, так что мы вернемся к вечеру. Мы заперли конференц-зал и положили ключ на твой стол.
– Что там? – спросил Алессандро.
– Ядвига.
Он посмотрел на меня.
