Текст книги "Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ)"
Автор книги: Илана Васина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 20
Дарран
Значит, вот как.
Своевольная, дерзкая, капризная, еще и магически одаренная?
Целый букет того, что я не приемлю в женщине. В своей женщине.
Охота связать ее, доставить в замок и запереть в комнате, чтоб не дергалась. И воспитывать. Жестко, без поблажек, чтобы разучилась бунтовать. А если продолжит возмущаться, привязать к кровати и...
На этой мысли зверь внутри глухо ворчит.
Ему не нравится, как я думаю о его избраннице. Не нравится, что делаю с ней. Будь его воля, наши отношения выглядели бы по-другому.
Хм… Пусть радуется, что вообще принял его выбор. Истинная – ладно. Наследники нужны любому дракону. Но это не значит, что я смогу ее полюбить, как когда-то любил Веронику.
Нет, какова!
Вплоть до сегодняшнего дня я был уверен, что мы с ней договорились, что она поняла свое место, а тут...
Бывает, на сносях у женщин мякнут мозги, и они становятся неадекватными. Я готовился к слезливости, раздражительности, перепадам настроения, но уж точно не к превращению в адептку!
Бездна!
Или причина всех этих странностей не в беременности, а в том, что моя жена чокнутая? Мои намеки на предэкзамеционные роды ее не слишком смутили.
Внезапно Луара обращается к Вернону:
– У меня бывают проблемы со здоровьем… Если такое случится незадолго до экзаменов, смогу ли я сдавать их экстерном?
Ее вопрос расставляет все по своим местам. Беременна. По крайней мере, считает себя в положении.
– Разумеется, – подтверждает предатель под скрежет моих зубов. – Если покажете перед этим отличную успеваемость. Кстати. Имейте в виду, в нашей Академии прекрасные целители…
– Обойдемся! – зло чеканю, и тут же ловлю на себе колючий взгляд Вернона, который вынуждает меня добавить: – У нас уже есть договоренность с целителем Адамсом. Другие нам не нужны. Не так ли, дорогая?
Луара неопределенно пожимает плечами и тут же продолжает допытываться:
– А потом, после обучения… Бывают ли у вас открытые вакансии для окончивших ваш курс?
– Для такого таланта, как вы, вакансии непременно найдутся… Ты уж прости, Дарран, – хозяин кабинета поворачивается ко мне, с широкой улыбкой вгоняя нож мне в спину, – но я, в первую очередь, ректор, заинтересованный в талантах. И только, во вторую, твой приятель.
Значит, приятель? Мысленно усмехаюсь. Приятели не устраивают таких подстав! Что за игру он затеял? У ректора Магической Академии достаточно знаний и опыта, чтобы покрывать похитителей детей. Если он предатель, то Луара для него – лакомый кусочек. Отличный рычаг воздействия на главу тайной полиции.
Сдержанно отвечаю, сжимая кулаки:
– Надеюсь, ты дашь мне несколько минут, чтобы поговорить с женой наедине? Чисто по-приятельски, разумеется.
– Ладно. Только поставлю портальную заглушку, и, если леди Амакиир не против…
– Я не против, – быстро говорит Луара, ненароком отступая от меня на другой конец кабинета, за ректорский стол.
Лицо несчастное, но в глазах сверкает решимость. Сейчас она выглядит, как сорванец. Платье запачкано, местами порвано. Где моя воспитанная, сговорчивая мышка? Пропала вместе с чистым платьем?
Вернон делает несколько пассов, отчего периметр комнаты покрывается серебристой пылью, а на стол с документами опускается дымка невидимости. Затем, многозначительно поглядывая на Луару, заявляет:
– Я подожду за дверью.
Хочется рычать на подлеца, но вместо этого, кивком благодарю и жду, пока он выйдет. Стоит закрыться двери, как я, легко перескочив через стол, подхожу к жене. Та вжимается в мерцающую стену, испуганно распахнув серые глаза.
Проклятье! Она меня боится?!
Выражение ее глаз заставляет опомниться. Засовываю ладони в карманы, чтобы случайно не схватить ее в охапку и не встряхнуть. Рычу:
– Заканчивай. Этот. Спектакль. Сначала зайдем к Адамсу, а потом едем домой.
– Я согласилась остаться с тобой наедине, чтобы рассказать кое-что важное, – мотает головой, прикусывая губу.
Ее невообразимое «согласилась остаться наедине» больно царапает что-то под ребрами. Моя жена не имеет право на подобное словосочетание. Хочется стиснуть ее в руках, утащить домой, чтобы объяснить это досконально, на пальцах, но Вернон, мерзавец, стоит у меня на пути. Вернон и новый статус Луары. Магически одаренная адептка.
– Пожалуйста, выслушай меня, Дарран. Это очень важно.
– Ты беременна, – на мое утверждение она отводит взгляд, словно пытаясь спрятать сей факт. – Ты ждешь моего ребенка. Поэтому ты не останешься в серпентарии, где каждый второй у меня под подозрением. Тот же Вернон… Торг здесь неуместен. Ты едешь домой.
– Я не могу вернуться, – мотает головой, и на ее лицо падает несколько пушистых, каштановых прядей. Идеальная, гладкая кожа, дерзкий огонек в глазах, розовые, чуть припухшие от покусывания губы... Она еще красивее, когда упрямится! Разглядываю собственную жену, словно впервые, как вдруг она начинает нести околесицу:
– У меня было еще одно видение перед тем, как мы отправились в город...
– Довольно болтовни, – шиплю. – Только не говори, что опять увидела, как Флора отравила тебе чай. Она больше не появляется в замке. Угомонись. Забудь про нее!
Луара быстро моргает и кривит губы в горькой усмешке:
– Ты не станешь меня слушать. Отмахнешься от моих слов, что бы я ни сказала.
– Поговорим дома. Здесь не место для разговоров.
– Тогда разговоров больше не будет. Попрошу тебя только об одном. Пожалуйста, выкинь мое рукоделие вместе с иголками. То, что лежит на кровати в спальне. Ты сделаешь это для меня? Пожалуйста?
– Выкинешь сама, если тебе так приспичило. Едем домой, – рычу, но она меня, будто не слышит, талдычит свое.
– Самое главное, чтобы иголки не попали в руки Айны. Я буду обращаться только к целителю Адамсу здесь в Академии, а ты взамен пообещай мне, что выкинешь…
– Ты говоришь мне про Айну, – не выдержав, перебиваю, – а сама готова выбросить ее из своей жизни, как шкодливую кошку! Ради чего? Ради магии? – зло обвожу рукой светящийся периметр кабинета. – Или, чтобы досадить мне? Насолить мужу для тебя важнее, чем остаться рядом с девочкой, рискнувшей к тебе привязаться?
В больших, серых глазах проступают слезы. Она морщится и опять кусает губы, видно, стараясь не разрыдаться. Затем спокойно встречает мой взгляд и говорит:
– Я люблю Айну. Бог видит, очень люблю, – она опускает ладонь на живот. – Но другую крошку я люблю не меньше. Если отец не способен ее защитить, это сделаю я... – Луара поворачивается в сторону двери и громко добавляет: – Ректор Вернон! Наш разговор закончен.
Глава 21
Дарран
Разговор окончен?
До сознания медленно доходит, что это конец.
Конец, за которым последует расставание.
Сжимаю волю в кулак, чтобы удержаться в рамках. Формальное прощание с истинной, потом – с Армином. Короткий разговор со слугами. Обращение в дракона и стремительный взлёт к небесам.
Думал, так будет быстрее, но меня будто вынесло на круги Бездны. Каждый взмах крыльев даётся с трудом, ведь душа рвется к ней обратно.
Зверь словно обезумел. Скулит, ревет, рычит, вне себя от предстоящей разлуки с избранницей. Его эмоции переплелись с моими, и я больше не понимаю, где его горечь, где моя досада. Где его злость, а где мое негодование. Меня корежит так, как никогда раньше. Пронзая облака, издаю злой, протяжный рык, от которого оглох бы любой человек, имей он неосторожность приблизиться.
Упустил. Не доглядел. Недооценил.
Казалось, куда денется от меня бесхитростная Луара, открытая книга, которую и читать-то не особо хотелось?!
Простушка оказалась не столь проста.
Дочь профессора использовала связи почившего отца, и вот, она, находясь на положении одаренной адептки, учится в самой престижной Академии Империи.
Шах и мат тебе, Дарран!
Твоя истинная вне зоны досягаемости. А вместе с ней и твой ребенок! Ты не увидишь, как округлится ее животик. Не ощутишь, как шевелится малыш под твоей ладонью. Он не привыкнет к твоему голосу и не создаст с тобой особой связи, пока растет внутри ее чрева.
Откуда-то приходит уверенность, что будет сын. Наследник. И от этого становится еще горше.
А самое паршивое, пока она в Академии, я не смогу защитить ни ее, ни ребенка. И это бессилие тупым ножом вспарывает вены, заставляя жалеть о том прошлом, когда я выпустил ситуацию из-под контроля.
Перебираю слово за словом наш разговор с Луарой. Она умоляла выкинуть рукоделие, чтобы к ее иголкам не прикасалась Айна. Иголки... Как только оказываюсь в замке, аккуратно извлекаю из корзины вышивку с иглами, запечатываю в воздушную подушку и отправляю на экспертизу по особому порталу с припиской «особо срочно!».
Но этого мало.
Пока я глава тайной полиции, Луара будет оставаться под ударом. Существует лишь один способ это исправить.
Сажусь за стол, двигаю к себе чернильницу, берусь за перо. В общих чертах описываю императору текущее положение дел с похитителями детей. Признаю, что не способен раскрыть дело и прошу об отставке, а затем отправляю послание по официальному каналу.
Тут же снова берусь за чистый лист, где пишу императору совсем иное. Второе письмо отсылаю по тайному портальному каналу, о котором никому не известно и которым я пользовался всего пару раз за долгие годы службы.
Через час от императора приходит ответ, прочтя который, немедленно отправляюсь в комнату Айны. Моя бедная, бедная малышка. Ее ждут неприятные новости.
Луара, спустя два дня
Украдкой озираюсь по сторонам. Во время обеда столовая переполнена людьми, но в моем уголке не так много адептов. Справа от меня, за продолговатым столом расположилась шумная компания юношей. Они громко хохочут над чьей-то шуткой, не обращая на посторонних никакого внимания.
Слева – две хрупких девчушки. У обоих темные волосы, длинные челки, почти закрывающие глаза, болезненно белая кожа. Обе опустили глаза и ковыряются в еде, будто надеются раскопать на дне тарелки формулы редких магических плетений. Им тоже не до меня. Замечательно.
Почти мурча от восторга, отламываю кусочек хлеба и мазюкаю им по дну тарелки, пропитывая остатками мясного соуса. Отправляю вкусняшку в рот и долго, с наслаждением жую, перекатывая на языке хлебную мякоть с мясными нотками.
Бесплатное обучение означает скромный рацион, который не способен удовлетворить мой драконий аппетит. Мне больше не достает той порции, которую еще месяц назад хватило бы с лихвой: риса с мясным соусом, пары кусочков хлеба, морковного салата и воды. Можно было бы купить себе добавку, но здесь заоблачные цены, рассчитанные, очевидно, на богатых аристократов. Приходится есть, как едят бедняки – медленно, вдумчиво и все до последней крошки.
– Ты здесь, Луара! – раздается за спиной звонкий девичий голос.
Быстро заталкиваю в рот оставшийся кусочек хлеба и оборачиваюсь. В метре от меня стоит Эйрина, соседка по комнате. Родители оплатили обучение девушки по полному тарифу, поэтому её поднос заполнен под завязку.
Тарелка с запеченным картофелем, овощной салат с орешками, утиная грудка под клюквенным соусом, шоколадный пудинг, открытые пирожки с мясом, молочное суфле, фрукты и компот. Какой прекрасный набор! Я бы сама от такого не отказалась. Рот мгновенно наполняется слюной, а в довершение тоскливо сосет под ложечкой.
Едва удерживаюсь от стона.
Бездна, я же только что поела!
Вот, что бывает, когда носишь под сердцем крошку дракона.
– Ты представляешь, – тараторит тоненькая блондинка, усаживаясь напротив меня. – Я только что столкнулась с Оливией Вайт со второго курса. Оказывается, мы с тобой попали к лучшему преподавателю по магическим плетениям. Говорят, у него даже бездари добиваются высоких результатов. Мы с тобой, конечно, не бездари, я надеюсь, но все равно приятно учиться у лучшего… Попробуй пирожок. Как тебе? Вкусно?
С благодарностью принимаюсь за нежную, пористую выпечку.
– М-м, – выразительно мычу и жестами изображаю восхищение. – Божественно! Спасибо!
– Отлично, бери еще... Говорят, он красавчик. А еще Оливия сказала, что он, – Эйрина прикладывает ко рту руки, сложенные в трубочку, и понижает голос, – холостяк. Понимаешь, о чем я?
Благоразумно мотаю головой. Флирт с преподавателем – нечто за гранью дозволенного. За последние два дня я вызубрила устав Академии, где черным по белому было сказано: «за аморальное поведение адепт отчисляется из Академии без права восстановления». Список аморальных поступков был длинным, но я запомнила каждый. Не хочу профукать по глупости выпавший мне шанс на новую жизнь.
– Ладно, кончай нудить, – хихикает Эйрина, заправляя за ушко длинные, светлые локоны. – Ты ведешь себя, как леди Никогда Не Была Молодой.
На эти слова лишь вздыхаю. Если бы соседка знала, что у меня в вещевом мешке под кроватью спрятано обручальное кольцо с россыпью лунных бриллиантов, на запястье, перевязанном белой лентой, кроется метка истинной дракона, а под сердцем я ношу его малыша, она бы вряд ли ждала от меня легкомыслия.
Наевшись от души и настроившись самым внимательным образом изучать азы магических плетений, мы идем в аудиторию. С трудом открываем массивную дверь, и последними усаживаемся на единственные свободные места в первом ряду. Пока раскладываем на столе учебники и тетради, открывается дверь, и в аудиторию заходит преподаватель. Подняв на него глаза, зажимаю рот, чтобы не вскрикнуть от удивления.
Вот же "повезло"!
Из всех магистров Академии мне достался именно он!
Глава 22
С магистром Луцием мы расстались на неудачной ноте. Я назвала его недругом мужа. Наверно, мои слова в тот день ударили по нему больнее пощечины.
А сейчас напрямую завишу от его благосклонности. Бесплатное обучение предполагает отличную успеваемость. Получу хоть один неуд – и прощай, Академия! Вне ее стен муж найдет меня в любой точки Империи, и мой побег накроется медным тазом.
– Лу, – шепчет Эйрина, теребя меня по плечу. – Ну как он тебе? Правда, красавчик?
«Красавчик» тем временем поворачивается к нам спиной, чтобы начертить в воздухе узор. Магическое кружево голубовато мерцает под его пальцами. Как назло, широченными плечами он загораживает часть схемы.
– Он красив, да, – борморчу, сверяя записи с тетрадью соседки. – Ты успела записать пятый шаг создания магических всполохов?
– Вот здесь, – она быстренько тыкает тонким пальцем в свои каракули и продолжает: – Оливия рассказывала, что в том году один профессор влюбился в адептку. У них дошло до свадьбы. Не повезло той дурочке, да?
– Почему дурочке и почему не повезло? – рассеянно осведомляюсь, рассматривая её нечитаемые записи.
– Профессор был старым, под пятьдесят. Имей та адептка больше везения и будь поумнее, окрутила бы другого магистра.
– Давай не будем отвлекаться, ладно? – вымученно выдыхаю.
"Другой магистр" как раз отошел в сторону, давая мне шанс увидеть всю схему, целиком, и я быстренько копирую узор из воздуха в тетрадь.
– У вас появились вопросы, Луара? – вдруг ловлю на себе строгий взгляд Фабиана.
– Никаких вопросов, магистр, – тушуюсь, еще ниже склонияясь над тетрадью.
Заметил. Узнал. Назвал по имени. Вот же «повезло»! Причем на первом уроке!
– Отлично. Раз вам все понятно, попрошу сотворить для всех присутствующих огненный всполох, – он широким, гостеприимным жестом приглашает меня к себе.
Высокий, статный, уверенный, с элегантно повязанным на шее синим платком, он выглядит здесь вершителем судеб, почти императором. В серых глазах под черными ресницами сверкает ум и проницательность. Такого человека не хотелось бы записывать в противники. Неужели решил на мне отыграться за тот наш разговор в родовом замке мужа?
Шагаю к кафедре на ватных ногах. В предыдущий раз, когда я занималась магическим плетением, меня вынесло к хищникам в лесные дебри. Два последних дня отчаянно убеждала себя, что то было детская оплошность. Теперь я взрослая, и все будет по-другому. Мне почти удалось в это поверить. Почти.
Направленные на меня взгляды покалывают кожу, точно иголки. Стараясь не обращать внимания на накатывающую тошноту, делаю все в точности, как он объяснял.
Растираю заледеневшие руки, чтобы максимально согрелись. Шепчу короткое заклинание. Чувствую нарастающий жар в подушечках пальцев и начинаю чертить перед собой несложный узор, оставляющий в воздухе легкий, мерцающий след.
От волнения дрожат руки. Надеюсь, у меня получится огненный всполох или искорка на худой конец!
Узор почти закончен, как вдруг… на его месте вспыхивает огромный костер в человеческий рост. Испуганно отшатываюсь, но жар успевает больно лизнуть ладони и запястья.
Краем глаза замечаю какое-то движение – это Фабиан хватает графин с кафедры и выплескивает его на костер. Языки пламени гаснут с ворчливым шипением, а я, ошарашенная, наблюдаю за растекающейся на полу лужей.
В аудитории нарастает гул. Охи, восклицания, перешептывания колючей проволокой царапают нервы. Рука саднит на месте ожога, а в голове пульсирует мысль: "Почему у меня не получилось? Я же все делала по схеме!"
– Садитесь, Луара. Когда вас в следующий раз попросят создать огненный всполох, не обязательно поджигать аудиторию. Напоминаю, – обращается взглядом к сцене. – Для отстающих адептов я провожу консультации. Расписание можно узнать на двери моего кабинета.
Сгорая от стыда, иду к своему месту, а магистр вызывает следующего адепта. Парнишка по имени Гибсон ловко рисует в воздухе всполох, чем зарабатывает аплодисменты сокурсников и поощрительный кивок преподователя, в то время, как я продолжаю собирать насмешливые взгляды.
Сижу, съежившись на стуле, прикрываю глаза ладонью. Будь моя воля, провалилась бы под каменный пол. Магистр Вернон зачислил меня в Академию, расмотрев во мне талант, а я опозорилась на первом же уроке.
– Ты полна сюрпризов, Лу! – шепчет неугомонная соседка мне на ухо. – Где ты так навострилась усиливать плетения, а? Брала частные уроки?
С благодарностью улыбаюсь, хотя любому ясно, что ее слова продиктованы жалостью и желанием приободрить.
Остаток урока всеми силами пытаюсь сфокусироваться на плетениях. Когда белая стена покрывается зеленым мерцанием, оповещая об окончании урока, шустрее всех складываю учебники и тетради в сумку.
Собираюсь поскорее исчезнуть из аудитории и скрыться в каком-нибудь тупичке, чтобы подумать, как дальше быть, вот только далеко мне уйти не дают. Около двери меня нагоняют слова магистра Луция:
– Вас, Луара, я попрошу задержаться!
Очень хочется сделать вид, что я не расслышала просьбу, но идти на открытый кофликт себе дороже. Пару секунд мнусь на пороге, а потом заставляю себя вернуться к кафедре. Пока все адепты один за другим исчезают в дверном проеме, я гадаю, о чем он хочет со мной говорить. О плетениях? О том, как я здесь оказалась? Или о муже?
Эйрина выходит последней. На пороге она одаривает меня долгим, пытливым взглядом – кажется, придётся вечером объяснять соседке, что я не претендую на ее красавчика! – и, наконец, закрывает дверь, оставляя нас вдвоем. Фабиан складывает руки на груди и пристально всматривается в моё лицо.
– Я ваш преподаватель, Луара. Но я по-прежнему должник вашего отца. Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь.
Он серьёзно?
– Благодарю вас, – срывается с моих губ прежде, чем успеваю подумать. – Вы уже достаточно помогли, опозорив меня перед всем курсом.
В ответ на мои слова Фабиан хмурится.
– Во-первых, вы вышли первой, потому что я был в вас уверен. У вас действительно есть талант. Во-вторых, не принимайте строгость за нападки! Поверьте, только бросая вызов собственным ограничениям, можно чему-то научиться.
Хм. Перед всеми он меня унижает, а наедине говорит ванильные любезности? С каких пор после талантливых демонстраций магистры напоминают адептам о консультациях для отстающих?
В его словах двойное дно, но выразить ему недоверие сейчас – это, как подписаться на неуд. Поэтому сдержанно киваю:
– Благодарю за поддержку, магистр. Я могу идти?
– Ещё одно, – кивает Фабиан и принимается деловито собирать бумаги с кафедры. – Вы поступили в Академию, однако полумеры вас не спасут. Скоро сами убедитесь. Созреете на серьезный шаг – обращайтесь! Теперь вы свободны.
Глава 23
Дарран, день назад
Бархатный диван пружинит, когда я откидываюсь на высокую спинку и на миг прикрываю глаза. Аромат серских роз, расставленных в вазах, приятно щекочет ноздри. Щебет птиц за открытым окном ласкает слух, а прохладное дуновение сквозняка – кожу. Мягкий полумрак, словно губка впитывает из головы проблемы, коих немало накопилось за последнее время.
Это место успокаивает, как его хозяйка, что наконец-то выплывает из-за высокой арки. По плечам Флоры струятся шелковистые локоны. Поверх роскошного тела накинуто полупрозрачное, белое кружево. Приближаясь, она грациозно, по-кошачьи потягивается, невзначай демонстрируя женственные изгибы, при виде которых сразу вскипает кровь…
Хватаю ее в охапку, усаживаю на бедра. Пальцами скольжу по окаменевшим кончикам полной груди и увлажненному лону, пока с припухших губ не срываются сдавленные, нетерпеливые мольбы. Ее отзывчивость каждый раз напоминает, почему однажды я выбрал ее для постоянных отношений.
Понятная и понятливая. Ненасытная. Жадная до жизни. Если бы не запах, слишком приторный и навязчивый, она была бы совершенна в отведенной ей роли!
Когда наступает желанная для обоих разрядка, какое-то время она подрагивающим телом прижимается ко мне. Затем кончиками пальцев невесомо проходится по шее, вискам и, следуя давней традиции, протяжно мурлычет на ухо:
– Чаю, милый? Он как раз настоялся...
Кивком отпускаю ее к угловому столику, где к моему приходу всегда сервированы белоснежные чашки с золочеными ручками и чайник с позолоченной крышкой. Мне нравится наблюдать за ее ловкими, отточенными движениями, пока она разливает по чашкам бронзовый напиток и, загадочно улыбаясь, посыпает сверху цедрой. Это наше последнее чаепитие, что придает происходящему особую пикантность.
Когда чашка оказывается в моих руках, полной грудью вдыхаю аромат. Флора тем временем устраивается у моих ног на пушистом белом ковре и преданно заглядывает в глаза.
Задумчиво бросаю:
– Удивительно. С каждым разом твой чай становится вкуснее.
– Наверно, – вкрадчиво тянет она, закручивая на палец длинный каштановый локон, – этот чай – символ наших отношений. С каждой встречей нам друг с другом все слаще и вкуснее. Верно, милый?
Вместо ответа с шумом втягиваю в себя пряный аромат, не сводя с нее глаз.
– Вешна. Чернолист. Мята… Что еще входит в состав?
На хорошеньком лице мелькает тревога, но уже через долю секунды на поверхности снова появляется милая, беспечная девочка. Она зябко кутается в белое кружево и пожимает точеными плечиками:
– Даже не знаю. Покупаю уже готовый сбор у одной старушки на Медвежьем Рынке. В следующий раз могу у нее спросить, если хочешь…
На мой кивок она смущенно улыбается.
– Могу и я тебя о чем-то спросить?
– Попробуй.
– Я про обезумевшую бедняжку Луару… – на лице появляется скорбное выражение, уголки губ опускаются вниз. – Как она?
Таким тоном говорят об усопших или о тяжело больных. Сухо осведомляюсь:
– Что ты хочешь знать?
– Я спрашиваю, скорее, о тебе, чем о ней. Как ты теперь, один? – в голосе слышится теплота. – Такому мужчине, как ты, нужна рядом женщина, которая будет тебя понимать, заботиться, и восхищаться. Если жена не способна оценить по достоинству выпавший ей редкий шанс, поверь, найдутся женщины, которые его оценят.
С интересом наблюдаю за ее серьезным, сосредоточенным личиком. Красивым и… таким лживым.
– Я не говорил тебе, что Луара со мной не живет, – напоминаю, обеими руками удерживая у лица чашку. – Откуда ты узнала?
– Случайно встретилась с твоей прислугой на Медвежьем Рынке. У фруктовой лавки, – тревожно улыбается. – Дарран, ты не пьешь чай… Остывший, он не такой вкусный…
– Кого именно ты встретила на рынке? – интересуюсь между прочим.
– Я даже не помню…
– Кто. Тебе. Рассказал? – ужесточаю тон так, что она мигом считывает: шутки закончились.
Морщит лобик, словно силясь вспомнить, и ненароком кружево соскальзывает с плеча. Мысленно усмехаюсь. Зря стараешься! На допросе твой метод не сработает.
Она чует мой настрой, запахивается, обиженно всхлипывает и бормочет:
– Кажется, ее зовут Винна или Вонна… Я не уверена… Ми-илый, не смотри на меня так сурово! Ты же знаешь, твоя девочка с трудом запоминает имена. У меня плохая память.
– Не прибедняйся. Тебе не идёт.
Мой ледяной тон вынуждает Флору действовать в полную силу. Она скидывает с себя кружево. Томно изогнувшись, проникновенно заглядывает в глаза:
– Самое важно забыть невозможно. Это ты и я. Наша связь – это твой выбор. Выбор, сделанный навсегда.
От ее взгляда и запаха мысли склеиваются в вязкий ком. Ровно на секунду. Легко стряхиваю с себя ее чары, как слизь, налипшую на сапог. Смотрю поверх ее головы – так следует разговаривать с ведьмой.
– Мне не давала покоя мысль, где ты научилась заваривать чай. Слишком вкусно, чтобы быть правдой, – аккуратно оборачиваю чашку непроницаемо-защитным плетением, и отправляю в портал, прямиком на работу. – Наши отношения тоже чересчур вкусные. В реальности таких не бывает. И там, и там ты перестаралась с чарами.
– Не понимаю... Что ты делаешь? – испуганно шепчет, по-прежнему сидя на ковре. – Ты говорил, что тебе нравится мой чай. А если не нравится, то не обязательно изабвляться от него с помощью портала...
– Ты интересовалась, сколько нужно материала для анализа травнику эксперту. Мой ответ: чашки хватит за глаза.
– Что происходит? – она бледнеет. – О чем ты?
– Вчера на иглах Луары появилась отрава, вызывающая бесплодие. Я всю ночь размышлял, кому, кроме тебя, выгодно сделать мою истинную бесплодной. Может, подскажешь?
Флора мелко трясет головой. В широко распахнутых глазах неприкрытый ужас. Лицо исказила отвратительная гримаса животного страха. Она быстро лепечет, подползая к моим ногам и хватаясь за икры:
– Это все она! Это все моя чокнутая сестра! Коварная! Она меня подставила. Я невиновна. Ей бы главное от меня избавиться! Как еще можно нас разлучить? Только выставить меня виноватой, оболгать...
Внезапно над моей головой открывается портальное окно с работы, выплевывая в помещение результаты анализа чая! Тонкий лист бумаги, плавно покачиваясь в воздухе, медленно планирует на мою ладонь.
Там написаны всего лишь два слова.
Два емких слова, только что определивших ее судьбу.
